Послушная стерва

Гермиона лениво восседала на мягком диване, скучающий взгляд был устремлён на потрескивающие поленья в обжигающих языках пламени напротив. За окном висел полумесяц, старательно скрытый серыми тучами осеннего неба. Комната погрузилась в полумрак, верхний свет давно погас. Тёплое пламя камина – единственный источник света в гостиной старост. Её скрещенные ноги скрыты тканью атласной юбки ниже колена - слишком чопорно, слишком по правилам. Две верхние пуговицы рубашки были заранее расстёгнуты, предплечья приподнимали грудь словно в зеркальном отражении ног, так же крест на крест. — Садись, - Гермиона даже не посмотрела в сторону двери, лишь указала пальцем на пол. Пэнси судорожно сглотнула. Голос этой гриффиндорской всезнайки заставлял колени подрагивать каждый раз, когда её тон становился чуть ниже обычного. Прямо сейчас на её спине натянулась сладостная струна предвкушения. Шаг оставался твёрдым, уверенным, как и полагается слизеринке, чистокровной аристократке – она гордо встала напротив Гермионы. Лишь после этого та наконец соизволила поднять на неё свой взгляд. И о, Мерлин, Пэнси тут же была готова засунуть свою гордость в жаркие языки пламени позади себя. В глубоких карих глазах, будто насмехаясь, поблескивала сталь. Она смотрела на неё так – будто знала о ней то, чего она сама себе не признавала. — Ты знаешь, что будет, если мне придётся повторить это дважды, - лёгкий наклон головы и взгляд карих глаз, очевидно нарочито медленно, проскользил по напряжённой фигуре напротив. Пэнси неслышно выдохнула, вовремя прикусив нижнюю губу, и сняла свои туфли. Ей нельзя говорить, пока не спросят, пока не разрешат. Следом бледные пальцы с идеальным черным маникюром расслабили узел галстука. Слизеринка метнула краткий взгляд на Гермиону, ноги согнулись, даже не дрогнув, и она неспеша опустилась на колени перед девушкой. Уголки губ Гермионы дрогнули в подобии улыбки, руки расслабленно опустились на диван, отчего грудь колыхнулась вниз. Пэнси позорно не смогла удержаться от того, чтобы не приметить этот жест. Гермиона вытянула ногу в безмолвном приказе и Пэнси без лишних вопросов начала расстёгивать ремешки на туфлях гриффиндорки. — Ты сегодня была чересчур дерзкой, Паркинсон, - когда с одной туфлёй было покончено, она вытянула вторую ногу. Ответа не последовало, Пэнси лишь снова закусила губу, разделавшись со второй туфлёй. — Напомни, как ты меня назвала? – девушка подалась чуть вперёд, крепче сжимая край дивана до побеления костяшек. — Ах, да, выскочка которой не хватает манер и чистоты крови. Она поставила ногу на бедро слизеринки и начала аккуратно поглаживать кожу под возмутительно короткой зеленой юбкой. Капроновые колготки были не плотными, но шероховатость ткани всё равно заставляла мурашки обращаться в бегство - то в сторону поясницы, то между ног. — Может быть, это мне надо поработать над твоими манерами? - бархатный голос обволакивал, отвлекал, и резкое движение заставило Пэнси судорожно выдохнуть и опустить взгляд на ступню Грейнджер, которая теперь с силой прижималась к её лобку. — Руки за спину, Паркинсон. Пэнси послушалась. Под этим взглядом она была готова добровольно тонуть, без мыслей о сопротивлении. Руки сцепились замком в районе поясницы. — Какая ты послушная, без своих дружков, — пальцами ноги она невесомо коснулась уже слегка влажного нижнего белья, и вновь до ушей Гермионы донёсся тихий вдох. Она согнула фаланги и сильнее надавила, от чего слизеринка приподнялась выше. Поразительно насколько быстро эта невыносимая девушка могла её завести. Лишь одного взгляда, всего лишь одного приказа было достаточно, чтобы намокнуть. С другой стороны, Пэнси знала куда шла, и сердце тихо отбивало ритм в ушах еще по дороге в гостиную старост. Секундная стрелка лениво, в привычном ей ритме щелкала, отсчитывая минуты. На часах лишь девять часов вечера. Бёдра Пэнси самовольно начинали двигаться, прижимаясь плотнее к изящной тонкой ступне. Гермиона вытянула её, отдав минутную власть в руки слизеринки, что с осторожным нетерпением продолжала тереться о её ногу, беспрерывно заглядывая в карие глаза. Её же, зелёные, начало затягивать тонкой плёнкой, словно болото еще более зеленой тиной, а по краям зрачков отплясывали лунные лучи словно черти. Гермиона убрала ногу. Резко и неожиданно для слизеринки, что спровоцировало её протяжный выдох через нос. Кожа дивана проскрипела, когда девушка неспеша встала, небрежно поправляя невидимые складки на юбке. — Посмотри на себя, - она окинула Пэнси жёстким взглядом, граничащим с презрением, — ведёшь себя как животное. Ей стоило возмутиться, начать сыпать проклятиями на невыносимую всезнайку так же, как она делала это в коридорах Хогвартса, но её тело лишь сильнее напряглось, а между ног, где ещё недавно она могла ощущать чужие прикосновения, снова всё запульсировало от сладостного предвкушения. Она привстала и подняла голову, чтобы столкнуться фальшиво-возмущенным взглядом с Грейнджер, она знала, что той это нравится. Нравится, когда Пэнси принимает правила её игры. Как и то, что гриффиндорке нравится ставить её на место. Каштановые волосы в полном беспорядке спадали на плечи, отблески огня из камина невесомо поглаживали кудри, пока аккуратные пальцы собирали их в высокий хвост. Эта девушка была невыносимо красивой, настолько, что Пэнси хотелось проскулить от одного лишь вида её открытой бархатистой шеи, покачивающейся груди, от этих невыносимо медленных движений. Она заставляла её ждать. А Пэнси очень не любила ждать. Наконец Гермиона закрутила последнюю петлю резинки и обошла слизеринку. Пэнси задержала дыхание, когда почувствовала между лопаток ногу, что пригвоздила её лицом к дивану. Больно ударившись грудью о самый край, она тихо прошипела. Гермиона продолжала давить на спину, до боли в позвонках, словно пыталась и вовсе раздавить никчёмную букашку. Теперь, чтобы вдохнуть, надо было прилагать усилия. — Гермиона, - её имя сорвалось с шепотом, словно трепыхание пера на ветру. Шея извернулась так, чтобы взглянуть через плечо. Легкая улыбка коснулась губ гриффиндорки, но это было далеко не веселье. Она начала развязывать свой галстук, и лишь когда её пальцы справились с незамысловатым узлом, убрала ногу, позволив Пэнси сделать долгожданный глубокий вдох. — Я не разрешала говорить. Её сцепленные руки были зафиксированы ловким движением. Один оборот вокруг запястий, петля через сторону, еще оборот и резкий рывок вниз. Это единственный вариант, при котором Пэнси согласилась бы носить гриффиндорскую униформу. Гермиона присела сзади и медленно, почти благоговейно, провела ладонью по позвоночнику. Пальцы нежными, выверенными движениями очерчивали каждый позвонок сквозь рубашку, потихоньку пробираясь всё выше. Пэнси слабо подрагивала от щекотки, когда подушечки пальцев невесомо проходились по ткани, прижимая её к чувствительной спине. Ладонь, слегка шероховатая от осенней непогоды, остановилась на шее и резко сжала пальцы на задней стороне. Пэнси, что уже успела расслабиться, шумно выдохнула. Гермиона продолжила движение ладонью на затылок и начала неспеша наматывать чёрные шелковистые волосы на кулак. — Иди сюда, - она дёрнула Пэнси за волосы, и та не сдержала шипение от тяжести. Боль быстро стихла, но пульсация на голове, казалось, била в такт пульсу в висках. Она прижималась лопатками к Гермионе, чувствовала размеренное дыхание над ухом, вздымающуюся грудь. Дыхание стало более глубоким и Пэнси почувствовала, как губы девушки касаются её уха. Жар опалял кожу, в то время как случайные касания стали более частыми. Она приподняла её подбородок, наклонив голову в свою сторону. Большой палец мягко прошелся по нижней губе, отчего слизеринка почти с благоговением приоткрыла рот. Это было рефлекторно, без приказа, без разрешения. Она тут же захотела сжать губы, но палец Гермионы уверено, тяжело, оставался на нижней губе. Взгляд зеленых глаз проследил за тем, как Гермиона проводит этим же пальцем по своему языку и возвращает его на всё ещё приоткрытые губы. Мокрый след сразу же обдало холодом. Это было по странному интимно. Пальцы за спиной нервно сжались на рубашке Гермионы. — Молодец, — Гермиона прошептала прямо в ухо. Голос низкий, почти беззвучный, только вибрация у самой мочки. — Не закрывай, дыши через рот. Я хочу слышать. Пэнси выдохнула – прерывисто, горячо. Она ощущала укол гордости, но полностью подчинялась этой девушке. Гермиона убрала палец и медленно провела им от подбородка, оставляя влажную дорожку, затем вниз по шее – до первой пуговицы на рубашке. — Ты будешь стоять неподвижно. Если хоть раз дёрнешься – завяжу ещё и глаза, - Гермиона мучительно медленно расстегнула пуговицу. Пэнси замерла, отказалась от кислорода, только бы видеть то, что делают с ней эти изящные пальцы. Костяшки как будто случайно скользили по открывающейся коже с каждой новой пуговицей. Разделавшись с последней, руки Гермионы скользнули с её плеч вниз – по бокам, вдоль рёбер, мягко прошлись под грудью, едва касаясь. Слизеринка дрожала внутри: от желания, от невыносимо ровного дыхания на ухо, от невинных прикосновений. Она чувствовала каждую линию, каждый миллиметр чужой ладони. Особенно остро – потому что не могла ничего сделать, только стоять на коленях и слушать своё дыхание, которое становилось всё глубже. Гермиона провела губами по её шее, до самой мочки и Пэнси прикрыла глаза. — Я чувствую, как бьется твоё сердце, - её шепот вновь опалил ухо, — грудью, руками, даже губами. Гермиона бережно заправила прядь черных волос за ухо. — Наклони голову ещё немного, — это была не просьба. Пэнси подобралась и послушно наклонила голову, оголив шею настолько, насколько могла, до самых позвонков. Гермиона прижалась губами туда, где кожа была особенно тонкая, где пульс бьётся под самым ухом. Не поцеловала. Просто дышала. Так горячо и влажно, что волосы на затылке вставали дыбом. Её руки небрежно изучали тело Пэнси, будто в первый раз. Ей хотелось скулить под этими прикосновениями. Рубашка теперь только мешала. Гермиона резким движением стянула её до локтей, где начинался туго завязанный галстук, оголяя лопатки, позвонки и грудь. Пэнси почувствовала, как по коже прошёлся холодок и невольно вздрогнула, когда чужие ладони легли на рёбра – снизу вверх, до самой груди. — Хочешь, чтобы я продолжила? – Пэнси покрылась мурашками от того, что сказано это было прямо в затылок. Что голос, непреклонный, не терпящий возражений вдруг еле заметно дрогнул. Гермиона сдерживала глубокое дыхание, и Пэнси это возбудило сильнее, чем любые прикосновения. — Да, - удивительно как громко может прозвучать слово, сказанное шепотом. Сердце забилось быстрее только от признания своего желания. — Чего именно ты хочешь? — её ладонь легла на живот, медленно поглаживая между тазовыми косточками, а вторая обвилась вокруг шеи подобно змее, сдавив в свои тиски. — Я хочу чувствовать тебя, - Гермиона сильнее сжала её шею и жадно вдохнула запах её волос. Рука, которая до этого покоилась на животе, опустилась под нижнее белье и прошлась пальцами по влажным складкам - слишком влажным. Пэнси судорожно вдохнула, когда над ухом послышался тихий, приглушенный прикушенной губой стон, но продолжила, — хочу, чтобы ты была во мне. Гермиона двигалась медленно, мучительно. Пэнси закинула голову на её плечо, встретившись глазами с туманным взглядом. — Тогда об этом надо хорошо попросить, - пальцы на шее наконец ослабили хватку и от стен гостиной отскочил сдавленный хрип. Пэнси приподнялась, побуждая Гермиону убрать руку, и самолично тяжело свалилась на диван перед собой. Волосы рассыпались по тёмной обивке, сквозь них проглядывались поблёскивающие возбуждением глаза, связанные руки сжались в кулаки. Её поясница выгнулась, а колени встали шире. Бёдра медленно покачивались из стороны в сторону, почти касаясь юбки Гермионы. — Пожалуйста, Гермиона, трахни меня. Девушка медленно выдохнула, созерцая до одури прекрасную картину перед собой. Она провела пальцами по бёдрам Пэнси, с силой вдавливая их в кожу и задрала юбку, откинув её на спину девушки. Трусы были сорваны резким движением вниз, и Пэнси помогла их снять окончательно, переступая на коленях. Влага поблескивала в тусклом свете, и Гермиона могла поклясться, что видит, как подрагивает её клитор. — Хорошая девочка, она вставила два пальца без церемоний и сжала таз Пэнси, насаживая её тело на свои пальцы. Стон, сорвавшийся с придыханием, разрезал тишину вечернего воздуха. Её пальцы входили по самые костяшки, на выходе сгибались и вновь оказывались внутри. Пэнси выгнула спину, она хотела впиться в этот чертов диван ногтями, потрогать грудь, поправить волосы, чтобы лучше видеть лицо Грейнджер, но, дёрнув локтем, она вспомнила о тщетности своих попыток. Гермиона, будто прочитав её мысли, бережно, насколько это было возможно, убрала её волосы с лица. Но это было не из заботы. Она хотела, чтобы Пэнси чётко видела, какую власть она имела над ней. Её голос стал громче, дыхание сбилось, на пояснице проступили маленькие капельки пота. Гермиона взялась за галстук Паркинсон, который совсем зря всё это время безучастно болтался на её шее, и, намотав дважды на кулак, натянула на себя, заставив девушку с хрипом выдохнуть. Узел тут же затянулся на бледной коже как удавка. Она натягивала так сильно, что Пэнси даже попыталась привстать, но голос Гермионы прошёлся холодком по спине и нестерпимым жаром между ног. — Лежать. Пэнси подавила стон, выдохнув в диван, но тут же подавилась воздухом. Гермиона остановилась внутри и согнула пальцы так, что по коленям прошлась мелкая дрожь. Она начала мелко пульсировать ими внутри. Девушка протяжно застонала, вновь выгибаясь в спине. Голова начинала кружиться, пульс на шее отдавался набатом в голову, она посмотрела на Гермиону, но даже не успела ничего сказать, как девушка отпустила галстук и слегка ослабила узел, позволив Пэнси глубоко вдохнуть. Но именно в этот момент пальцы внутри снова пришли в движение, выбивая этот вдох из лёгких. Пэнси издала звук, чем-то похожий на хныканье. К её плечу прижались горячие губы, и она почувствовала вес чужого тела на себе. Гермиона навалилась сверху, слегка замедлив темп, её вторая рука грубо обняла девушку и так же резко опустилась на клитор. Она чувствовала обжигающее дыхание на шее, щеке, затылке, пока умелые пальцы отточенными движениями обводили её клитор. Пальцы внутри вновь согнулись, продолжая движение медленными, размеренными толчками, в то время как на клитор обрушивались хаотичные прикосновения вперемешку с возбужденным дыханием и бессвязным шепотом на ухо. Девушка что-то говорила, но Пэнси уже не вникала - она растворилась в её хрипотце, вылавливая лишь обрывки: «вот так», «хорошая девочка». Гермиона сомкнула зубы на её плече, ощущая солоноватый вкус пота и возбуждения. Казалось, Паркинсон этого даже не заметила, либо заметила, но в её стонах уже не разобрать. — Ты вся моя, - Гермиона уткнулась носом куда-то между лопаток, — скажи мне это. Пэнси начала подрагивать в её руках, по животу прошёлся сладостный спазм, и она мелко дёрнулась. — Я твоя, - почти сквозь всхлип, она попыталась сжаться, мышцы напряглись, и она замерла, приоткрывая рот. — Кончи для меня, - Гермиона сделала несколько резких толчков, пальцы на клиторе уже давно двигались хаотично, но не сбавляли темп. Девушка и сама затаила дыхание в предвкушении. Пэнси вздрогнула. Если бы не Гермиона, прижимавшаяся к ней, она, возможно бы, уже сползла с дивана на пол. Тело забило крупной дрожью, когда пальцы упрямо продолжали выдерживать нужный темп, вместо стона она резко вдохнула, до боли в лёгких, и лишь когда первые спазмы обрушились на тело - протяжно застонала. Бёдра подрагивали под утихающими пальцами, а поясница взлетала вверх каждый раз, когда Гермиона вновь чуть сильнее надавливала на клитор, продлевая удовольствие. Дыхание Пэнси сбилось, она что-то бессвязно бормотала, брови сомкнулись друг к другу, глаза плотно закрыты. Колени разъехались, как только Гермиона убрала руки. Она дала ей пару секунд, чтобы прийти в себя, и принялась развязывать галстук на запястьях. Рубашка смялась, оголенные участки тела покрыты капельками пота, по бедрам стекает терпкая на запах смазка, которую хотелось прямо сейчас попробовать на вкус. Волосы растрепаны, глаза уже расслабленно прикрыты, шумное дыхание сливается с потрескиванием камина за спиной. Гермиона бережно опустила юбку девушки и поправила рубашку. Пэнси села на пол, разминая затёкшие руки, и лениво поправила прилипшие от пота волосы, пока Гермиона складывала свой смятый галстук на подлокотник дивана. Они сидели напротив друг друга, обе подпирали подбородок ладонью. Пэнси протянула пальцы к девушке и нежно провела кончиками по ключицам, обрамляя плечо и выписывая непонятные символы на предплечье. — В следующий раз, когда захочешь заняться сексом, не обязательно оскорблять меня перед своими одногруппниками. Нам не по двенадцать лет, - Гермиона усмехнулась, вглядываясь в слегка уставшее лицо напротив. — У меня есть репутация, Гермиона, - она горько хмыкнула и придвинулась ближе, устраиваясь в объятиях своей невыносимой всезнайки. Гермиона прижала её за плечи и уткнулась носом в макушку. — Репутация стервы? - бровь мимолётно подлетела вверх, но Пэнси этого не увидела, наблюдая за догорающим пламенем в камине. — Именно. — Что ж, тогда мне не остаётся ничего, кроме как выбивать из тебя всю спесь за закрытыми дверями, - она с пониманием, но с легкой досадой чмокнула её в висок. — Пока что, меня это вполне устраивает, - впервые за этот день лицо Пэнси озарила искренняя улыбка. Она повернула голову к Гермионе и поудобнее устроилась на её плече. Гермиона же утопала в этих глазах и не желала, чтобы её кто-нибудь спасал. Она накрыла её губы своими в мягком, ленивом поцелуе, словно опавшие лепестки коснулись их кожи. — В следующий раз я хочу связать тебя полностью, - Гермиона прошептала в губы напротив, едва касаясь их своими, от чего поймала тихий смешок. — Ты такая извращенка. — Тебе это нравится, - Гермиона вновь обняла её и обратила свой взгляд на дверь, а после на часы, — уже поздно, пойдём в постель. Ответом послужило лишь тихое мурлыканье в шею, что наверняка означало «ты права».