В твоей шкуре

***

Суббота в понимании Антона Шастуна всегда была днём абсолютного, легального безделья. В понимании Арсения Попова суббота была «днём стратегического планирования с чашечкой кофе». К одиннадцати часам утра в минималистичной гостиной Арсения назревал бунт. Антон (в теле Попова) сидел на безупречно белом кожаном диване, завернувшись в шёлковый халат, который пах дорогой лавандой, и со скорбным видом листал рабочий чат коммерческого отдела в Телеграме. Рядом на стеклянном столике остывал идеальный эспрессо из капсульной кофемашины. Антон честно попытался добавить туда три ложки сахара, но организм Попова отреагировал на это такой мгновенной волной аристократической изжоги, что эксперимент пришлось прекратить. — Попов, я больше не могу, — уныло наговорил Антон в голосовое сообщение. — Твои менеджеры из Самары прислали тридцать два сообщения. Они используют слова «дебиторка» и «кассовый разрыв». Мне кажется, они меня проклинают. Скажи им, чтобы они выпили ромашковый чай. Ответ пришёл через полминуты. Текст от «Шастуна» так и дышал ледяным поповским презрением: >«Если ты напишешь клиентам про ромашковый чай, я лично скормлю твой блокнот с котиками шредеру. Ничего не отвечай. Я сам зайду в аккаунт с твоего телефона и всё решу. Лучше скажи, почему у тебя в ванной четыре одинаковых флакона скраба для лица, но нет ни одного нормального крема вокруг глаз? Твоей коже тридцать лет, Шастун, а не пятнадцать. У тебя уже гусиные лапки в уголках, когда ты хмуришься». Антон возмущённо выпрямился, едва не пролив кофе на белую кожу дивана. — Слышь, эксперт по бьюти-процедурам! — надиктовал он в ответ, совершенно забыв, что ругается собственным, неприлично сексуальным баритоном Попова. — Оставь мои лапки в покое! Ты лучше объясни, почему у тебя в холодильнике только три бутылки минералки, банка каперсов и половина лимона? Ты чем питаешься, святым духом и планом продаж?! Я жрать хочу! Я заказал бургеры на твой адрес. Через две минуты телефон зазвонил. Арсений перешёл на прямые угрозы. — Шастун! — из динамика вырвался прокуренный, злой бас Антона. — Ты с ума сошёл?! В мой ЖК нельзя заказать доставку бургеров, туда не пустят курьера без предварительного пропуска в приложении! И я не ем фастфуд на выходных, у меня… у меня от этого… — У тебя от этого будет отличное настроение, Попов, — перебил его Антон, довольно откидываясь на подушки. — Расслабься. Я уже оформил пропуск. Слушай, а твоё тело реально классное. Я тут перед зеркалом полчаса крутился. Скулы — во, пресс — во. Только почему ты никогда не улыбаешься? Я попробовал улыбнуться твоим лицом во все тридцать два зуба — выглядит так, будто я планирую массовое убийство. У тебя мышцы лица вообще не приучены к радости? На том конце провода послышался странный звук, похожий на то, как Арсений подавился воздухом. — Твоё лицо, Шастун, сейчас тоже не особо радуется. Я пытаюсь составить график отпусков для твоего HR-департамента, и у меня дёргается твой левый глаз. Почему у тебя сотрудница по имени Катя уходит в отпуск три раза за год? — Потому что у неё тонкая душевная организация и токсичный бывший! — заступился Антон. — Ей нужна перезагрузка. — Ей нужен строгий выговор и лишение премии, — отрезал Арсений, но голос его звучал уже чуть менее уверенно. — Ладно. Бургеры, так бургеры. Встречаемся через час у меня. То есть у тебя. Короче, в твоей квартире. Нам нужно прогнать сценарий на понедельник.

***

13:00. Квартира Антона Когда Антон (в костюме Арсения, но уже без галстука) переступил порог своей собственной квартиры, он замер. На кухонном столе ровными рядами лежали распечатанные таблицы, схемы структуры компании «Velora» и два блокнота. Пахло жареным мясом, картошкой фри и… цитрусовым освежителем воздуха. Арсений явно попытался ликвидировать хаос. Арсений (в худи Антона) сидел на стуле, подтянув одну ногу к груди — поза, которую сам Попов в своей прошлой жизни посчитал бы верхом неприличия. Длинная челка Шастуна лезла ему в глаза, и Арсений раздражённо сдувал её вбок. — Итак, — Арсений постучал ручкой по столу, когда Антон устроился напротив. — В понедельник у нас стратегическая сессия с инвесторами. Шутить нельзя. Говорить про ретроградный Меркурий — тем более. Смотри сюда, это воронка продаж за прошлый квартал. Следующие два часа превратились в изощрённую корпоративную пытку. Арсений вбивал в голову Антона основы коммерческого анализа, заставляя зазубривать фамилии ключевых партнёров и проценты конверсии. Антон кривился, стонал, порывался уйти курить, но Попов был непреклонен. — Если ты перепутаешь Самару с Саратовом, я найду способ уволить тебя, даже находясь в твоём теле, — пообещал Арсений, листая очередной график. — Попов, ты изверг, — Антон уронил голову на сложенные руки. — Мой мозг сейчас расплавится. Давай перерыв. Теперь моя очередь. Арсений вздохнул, закрыл папку и выжидающе посмотрел на него. — Ну, удиви меня. Каковы секретные технологии HR-директора? Как правильно раздавать печенье? — Зря ты иронизируешь, — Антон поднял голову, и в глазах Попова мелькнуло абсолютно «шастуновское», тёплое упрямство. — Твой отдел продаж тебя боится. Из-за этого они скрывают мелкие косяки, которые потом превращаются в огромные проблемы. Смотри, в понедельник к тебе придёт Костя — твой лучший менеджер. Он хочет уволиться. Арсений нахмурился. — Костя? С чего вдруг? Я выбил ему повышенный процент с продаж в прошлом месяце. — Вот именно, — Антон вздохнул. — Ты думаешь только про деньги. А у него три недели назад дочка родилась. Он спит по четыре часа в сутки, у него круги под глазами темнее, чем твои водолазки. Он просто не вывозит нагрузку. Ему нужен не повышенный процент, а удалёнка на два дня в неделю и человеческое: «Костян, ты крутой специалист, мы подставим плечо». Арсений молчал. Он смотрел на свои руки (руки Шастуна с кольцами) и медленно переваривал информацию. В его картине мира эффективные сотрудники не ломались из-за бытовых трудностей. Но сейчас, глядя на Антона, который говорил об этом с искренней, глубокой заботой, Арсений вдруг поймал себя на мысли, что Шастун видит офис совсем по-другому. Не как сетку Excel, а как живой, дышащий организм. — Удалёнка снизит его показатели на пять-семь процентов, — тихо сказал Арсений. — Зато сохранит его в компании на следующие пять лет, — мягко парировал Антон. — Просто попробуй в понедельник побыть не начальником, а человеком. Поговори с ним моим голосом. Твой-то голос он побоится слушать, а вот от «Антона» примет совет. Арсений медленно кивнул. — Хорошо. Я попробую. А ты… не забудь в понедельник застегнуть верхнюю пуговицу. И если Леночка принесёт кофе, скажи «спасибо». Настоящий Попов всегда говорит «спасибо», просто очень тихо. Антон улыбнулся. На этот раз улыбка на лице Арсения Попова вышла непривычно мягкой, без капли привычного высокомерия. И Арсений, глядя на своё собственное лицо, поймал странное, щекочущее чувство где-то в районе солнечного сплетения. Они сидели в полумраке кухни, окружённые бумагами и запахом остывших бургеров. Надвигался понедельник — день, когда им предстояло сыграть самые главные роли в своей жизни. И, кажется, ненавидеть друг друга у них уже получалось с большим трудом.