В твоей шкуре

***

План по спасению их жизней, карьер и честного имени Арсения Попова разрабатывался в режиме строжайшей секретности в самом уединённом месте офиса — пустующей переговорной «Байкал». Арсений (в теле Антона) сидел на краю стола, закинув бесконечно длинные ноги на один из стульев, и методично крутил на пальце перстень с черепом. Из-за непривычных габаритов он то и дело задевал локтями спинку кресла. Антон (в теле Арсения) мерил шагами комнату, со злостью дёргая за воротник рубашки, который уже успел порядком пропотеть. — Значит так, — Арсений сложил руки на груди, отчего кольца звякнули. — Гугл говорит, что при обмене телами нужно либо повторить условия ритуала, либо дождаться следующего полнолуния, либо… искренне понять друг друга. — Какого ритуала, Попов?! Я вчера просто съел пиццу и уснул под стрим по приставке! Ты что делал? — Пил вино. Смотрел на панораму города. Читал финансовую аналитику «Velora». — Ну вот, — Антон всплеснул руками (руками Арсения, что выглядело очень драматично). — Никаких ведьм, никаких проклятых артефактов. Остаётся третий вариант. Нам придётся… узнать друг друга получше. Влезть под кожу. Арсений поморщился так, словно ему предложили съесть офисную печеньку пятидневной давности. — Я уже влез под твою кожу, Шастун. И мне здесь чертовски тесно. Твои суставы хрустят, когда я встаю, а в кармане худи я нашёл три мятных жвачки без упаковки и чек из фастфуда двухмесячной давности. Как ты вообще живёшь в этом хаосе? — Нормально живу! — огрызнулся Антон, остановившись у зеркальной перегородки и разглядывая идеальный профиль Попова. — Зато у тебя в квартире, небось, даже пылинки по линейке строятся. Знаешь что? Нам по-любому придётся поехать по домам друг к другу. Мне нужно переодеться, тебе тоже. Плюс, если мы останемся в офисе, Эдуард Вячеславович нас точно уволит после обеда. Арсений замолчал, обдумывая ситуацию. Логика в словах Шастуна была, хоть признавать это и не хотелось. — Хорошо. Пиши заявление на отгул за свой счёт. Себе и мне. Скажи, что у нас… совместный выездной тимбилдинг по обмену опытом. — О, а это хорошая формулировка, — оценил Антон. — Почти не соврали. --- Спустя сорок минут они уже стояли в прихожей квартиры Антона. Арсений оглядывался вокруг с выражением лица инспектора мишленовского ресторана, зашедшего в привокзальную чебуречную. На вешалке криво висела куртка, на полу сиротливо валялись разномастные кроссовки, а из комнаты доносился едва уловимый запах табака и энергетиков. — Добро пожаловать в мой скромный замок, — шутливо поклонился Антон, проходя внутрь. — Чувствуй себя как дома, но диван не трогай, там крошки от чипсов. Арсений аккуратно, двумя пальцами снял кроссовки Шастуна и прошёл в комнату. Он подошёл к рабочему столу, на котором громоздились два монитора, пустые банки и куча каких-то блокнотов. На самом верху лежал раскрытый ежедневник с котиками. Попов не выдержал и заглянул внутрь. Страница за прошлый вторник была исписана размашистым почерком Антона: *«10:00 — Летучка. Попов опять включил режим душнилы. 12:00 — Собеседование. 15:00 — Попов прошёл мимо и не поздоровался. Наверное, мысленно высчитывал, сколько корпоративной бумаги я трачу на распечатку тестов. Сволочь»*. Арсений удивлённо приподнял брови. — Шастун, ты что, ведёшь дневник моих грехов? Антон, который в этот момент безуспешно пытался расстегнуть часы на запястье Арсения, густо покраснел. На лице Попова этот румянец выглядел невероятно комично и ярко. — Эй! Не трогай мои вещи! Это… психологическая разгрузка. Мой терапевт сказал выписывать негатив. А ты в моей жизни — главный источник токсичности! — Я не токсичный, — холодно отозвался Арсений, закрывая блокнот. — Я эффективный. Если бы твой отдел работал так же чётко, как мой, «Velora» уже вышла бы на международный рынок. — Да пошёл ты со своей эффективностью! — Антон наконец справился с часами и со стуком опустил их на стол. — Ты хоть раз задумывался, почему люди у тебя увольняются через каждые полгода? Да потому что ты робот! Ты не улыбаешься по утрам, ты не пьёшь со всеми кофе, ты даже матом не ругаешься, когда тебе палец дверью прищемляют! Ты вообще живой? Арсений замер. Взгляд голубых глаз (которые сейчас были у Антона) потемнел. Он медленно подошёл к Шастуну, заставив того умолкнуть под тяжестью этого взгляда — даже несмотря на то, что теперь Попов смотрел на него снизу вверх. — Я не улыбаюсь по утрам, Шастун, потому что у меня три не закрытых кредита на региональные филиалы, о которых генеральный даже не знает, — тихо, но отчётливо произнёс Арсений чужим хриплым голосом. — И если я расслаблюсь хотя бы на день, вся эта ваша «тёплая и ламповая» атмосфера в «Velora» накроется медным тазом, потому что платить зарплату вашему HR-отделу будет нечем. Я держу этот план продаж зубами. И мне некогда искать своего «внутреннего ребёнка». В комнате повисла тяжёлая, звенящая тишина. Антон стоял, приоткрыв рот, и впервые в жизни не знал, что ответить. Образ идеального, высокомерного Попова, у которого всё всегда под контролем, дал трещину, обнажив что-то острое, серое и чертовски уставшее. — Оу… — тихо выдохнул Антон. — Я… я не знал. — Естественно, — Арсений отвернулся, поджимая губы. — Откуда тебе знать. Ладно, давай свои вещи. Мне нужно переодеться во что-то приличное. Желательно без черепов

***

Через полчаса Арсений уже сидел в кресле, одетый в самые строгие из джинсов Антона и простую чёрную футболку, которая сидела на нём на удивление неплохо. Антон устроился напротив на диване, поджав под себя длинные ноги в поповских брюках (аккуратно, чтобы не помять стрелки). Арсений достал из кармана пачку сигарет Шастуна, которую нашёл в худи. Он никогда не курил. Это было неэстетично, вредно и портило цвет лица. Но сейчас его новые пальцы буквально требовали этого привычного для них жеста. Попов достал сигарету, щёлкнул зажигалкой и сделал затяжку. Движение вышло на удивление точным — тело Шастуна помнило манеру курить до мельчайших нюансов. Арсений выпустил дым в приоткрытое окно, прикрыв глаза. Антон наблюдал за этим как заворожённый. Видеть, как твоё собственное тело перенимает чужие, аристократичные повадки, было странно. Арсений курил так, словно снимался в нуарном кино: медленно, изящно, держа сигарету двумя пальцами у самого фильтра. — Слушай, Попов… — негромко позвал Антон. — М? — Арсений не открывал глаз. — А давай… попробуем. Ну, до понедельника. Раз уж мы застряли. Я попробую разобраться в твоих таблицах, честно. Только делай мне подсказки в мессенджере. А ты… попробуй побыть мной. Пообедай с ребятами из маркетинга. Спроси у Леночки, как поживает её кот. Тебе полезно. Арсений медленно открыл глаза и посмотрел на Антона. В груди Шастуна, где теперь жило сердце Попова, что-то странно и непривычно кольнуло. То ли от никотина с непривычки, то ли от того, как мягко Попов (в его собственном исполнении) сейчас на него смотрел. — Ладно, — согласился Арсений, туша сигарету об пепельницу. — Но если ты удалишь хоть один макрос в моём Excel, Шастун… я вернусь в своё тело только ради того, чтобы тебя придушить. Антон коротко рассмеялся — чужим, красивым баритоном, который разнёсся по тесной комнатке, заставив обоих парней внезапно замолчать и посмотреть друг другу прямо в глаза.