Погубленные в клетке общей цели

***

Утро пасмурного дня 1963 года выдалось в сентябре этого года. В доме на окраине города царила мёртвая тишина. Дверь открылась, и из неё вылетает парень. За его выходом слышится крик: — Уильям, сию же минуту вернулся за стол! – взвизгнула ему вслед взбешенная мачеха. Уильям и не обернулся. Он быстро сел, взял свой велосипед, что ранее был прислонён к дому, оттолкнувшись одним движением от земли, и поехал вниз по тропинке, шуршавшей гравием, оставляя семейный дом сзади. На порог вышли его две сестры, замершие как бледные тени в прихожей прогнившего в ссорах дома. На кухне уже доносились тихие и обеспокоенные голоса: — Никогда не усидит дома, даже просто поесть... – тихо произнёс сидящий за обеденным столом с опущенной обратно в суп ложкой в руке, отец. — Отец... ты знаешь, что Уильяму душно в этой семье. Да и её манера жизни... – проговорил старший брат Уильяма, разделяя беспокойство. — Билл... Скажи, что я делаю не так?.. — Отец, дело не в тебе. Скорее дело в ней. Сам ты -- хороший отец, хоть и холоден, но ты поддерживаешь Уильяма... — тихо проговорил Билл, не отрывая взгляда от окна, где от силуэта Уильяма за забором осталось лишь напоминание. Младшая дочка, почти ровесница Уильяма, в прихожей начала обуваться, чтобы пойти в школу. — Ить, смотри мне! Мало ли возьмёшь повадки этого олуха – мало не покажется! – вновь взвизгнула мачеха на девчушку. Старшая дочь лишь исподлобья наблюдала за мачехой. — ... Я услышал тебя, Билл. — Отец. Все проблемы с доверием Уильяма к нам начались даже не тогда, когда мама ушла. А когда пришла эта... женщина. Ты её никогда не любил, почему сейчас не бросишь? — У нас брак по расчёту... Я не могу сейчас.. — ... Я понял. Уильям был в полуквартале от школы, но уже увидел знакомую фигуру своего друга. Тот стоял, облокотившись о забор спиной, и смотрел в небо, мысленно перебирая схемы. — Генри! – громко крикнул Уильям, намного громче, чем предполагал, да так даже сам заставил себя дёрнуться. Тот резво поднял голову и отпрянул от стены. Генри расплылся в улыбке – улыбке для Уильяма. Подъехав к другу, Уильям с силой воткнул велосипед на стоянку и закрепил замок на колесе. — Здравствуй, приятель, – улыбаясь, проговорил Генри, раскинув руки для объятий, – Ты сегодня раньше Винсента пришёл, ну, вернее, приехал. Уильям тихо и неразборчиво проворчал на тактильность друга, но никогда не отказывал, и сейчас явно не собирался. Генри был единственным, кто обнимал его так просто, без подтекста. — Почти, ты как всегда первый, Генри. -- попытался усмехнуться Уильям. Генри на эту ехидную попытку – лишь шире улыбнулся. Уильям полностью ушёл в облако запахов от Генри. Тот пах невероятно свежо: цитрусами, содовой и каким-то стиральным порошком. Для того, кто киснет в гараже над механизмами, это слишком хороший запах, но отдалённо чувствовался родной запах машинного масла и металла. На фоне Генри – весь день и его погода сразу становились светлыми. Генри был самым светлым лучиком счастья в тёмной линии жизни Уильяма. — Снова сбежал? — не отрывая объятий, Генри поднял голову, чтобы взглянуть на более высокого, но сгорбившегося друга. — Что мне там делать вообще... – взглянул в ответ Уильям, прижавшись к плечу. Он отметил про себя, что по щекам Генри плавно рассыпались почти незаметные веснушки – вблизи их раньше было сложно разглядеть. Уильям приподнялся, поднял брови и всмотрелся в изумительного цвета глаза друга – сплав бутылочного стекла, всевозможных зелёных оттенков, тёплых и глубоких... Но в его жизни было другое, его солнце... — Ладно, хватит меня разглядывать, как новую микросхему, – фыркнул Генри, наконец отпуская друга и поправляя свои вечно сползающие очки. – Ты же не просто так рано. Опять та драма с мачехой? — Как всегда, – отозвался Уильям, отряхивая невидимую пыль с рукава. – Но ты же знаешь, я лучше выслушаю твои теории о карданном вале, чем её визг. Генри усмехнулся и ткнул его в бок локтём. — Знаю. Поэтому я ждал. Думал, ты опять приедешь с лицом, как после похорон. А ты даже вроде живой. — Спасибо тебе за... комплимент? – Уильям наконец расслабил плечи. С Генри это было легко. Никаких подтекстов, никакой необходимости быть кем-то, кроме самого себя. — Не за что. Ладно, пошли уже. А то опоздаем, и нам обоим мало не покажется от Олсена. Я там вчера кое-что додумал про передачу в ногах, пока паял... Генри уже зашагал к школьному входу, оживлённо жестикулируя. Уильям с облегчением последовал за ним, слушая этот привычный, успокаивающий поток технических терминов. Этот монолог был его белым шумом, заглушавшим эхо утренних ссор. — Знаешь, Уильям. Я вчера сделал новый мини-чертёж! — Полагаю, он с тобой? — Конечно! Ты должен взглянуть на это вместе с Винсентом! Поднявшись по лестнице, они вошли в школу вместе с остальной толпой. Не сговариваясь, оба направились в класс физики. Переступая порог, Уильям замер. На фоне мутных, ничего не значащих для него силуэтов горела — сама, словно зажигалка, вспыхивала цветами его внутреннего мира. Тот самый медный водопад, рыжий отлив волос, который он мысленно носил с собой как талисман. Лучик потянулся к своему Солнцу. Генри, улыбаясь, прошёл к своей парте рядом с девицей и поздоровался с ней. Рина повернулась к нему. И в этот момент на её лицо упал странный свет – контраст серого неба за окном и холодного белого света ламп. Они ярко отразились в её глазах цвета лесной тени, и на секунду Уильяму показалось, что в них можно утонуть, как в настоящем озере. — Генри, привет. Рада видеть тебя в духе, – тепло поприветствовала его Рина. Уильям, сглатывая, прошёл внутрь класса к своему месту. Рядом было свободное место – для ещё одной, важной для его сердца, персоны. — Приветствую, Рина. Как дошла? Как проснулась? – завёл разговор Генри, раскладывая тетрадь и учебник. — Я проснулась даже отлично. Сегодня я так легко прокатилась на велосипеде! Что даже не заметила, как быстро оказалась у школы, – тихонько посмеялась Рина. Уильям, внимательно всматриваясь, заметил эти родные ямочки на её щеках при этой тёплой улыбке, в обрамлении этих выразительных глаз... — Повезло, ты выспалась. Я так... слегка. — Генри! Надо же высыпаться. Без здорового сна не будет и здоровых мыслей! – вслух протестовала Рина. — Знаю, но ночью мне не спалось. Хотел поработать над чертежами механизмов... Прости уж. – виновато проговорил Генри. Рина слегка выдохнула, но кивнула, успокаиваясь. Уильям тихо посмеялся про себя: «Вырастет – она будет прекрасной матерью... Подождите... О чём я?..». Он сел за стол, раскладывая свои вещи, и отвернулся к окну. В это время задиры из класса выхватили портфель у одноклассницы Анны и швырнули его на высокий шкаф. Анна ринулась к шкафу, вставая на цыпочки и тщетно пытаясь дотянуться хотя бы до края. Она была самой низкорослой в классе физики среди всех средних и старших классов. Прозвенел звонок, но это не остановило ни забияк, ни остальных. Одни смеялись, другие негодовали, но никто не спешил вмешиваться. Уильям развернулся к разыгравшейся сцене. Генри вскочил с места, не выдержав – хотел вмешаться и помочь, уже делая шаг к Анне. Но... В коридоре послышались шаги. Быстрые, уверенные, со звенящим в такт лёгким стуком каблуков по линолеуму. Все замолкли. Дверь открывается и в проходе появляется Винсент. Сияя не только собой, но и словами. — Какие все кислые. Что, разве мы не свои? -- он изящно зашёл и легко дотянулся до портфель на шкафу, взял его и протянув Анне, – следи за вещами, а то украдут не только рюкзак – а могут ещё и сердце. Анна покраснев взяла портфель. Винсент задержал свою руку на ручке портфеля, после поднял кисть Анны, и поцеловал в костяшки, выпрямляясь и отходя от неё. Параллельно подмигнул какой-то девушке с первой парты у окна. Та мгновенно покраснела и отвернулась. — Итак, – Винсент идёт к доске по пути похлопав Генри по плечу – жест успокаивающий и бодрящий. Генри кивает и мягко улыбается Винсенту. Прежде чем сесть на место. — Я, как тот, кто участвует в собраниях школьного совета, заявляю: нам надлежало идти ко второму уроку. Ибо наш учитель физики, как выяснилось, внезапно заболел. – Громко проговорил Винсент оценивающе окидывая сидящих в классе. Уильям смотрит на Винсента – как на символ свободы. Той свободы что он не может себе позволить в отцовском доме. Винсент встретился глазами с Уильямом, и его взгляд моментально растаял, сменившись с оценивающего на тёплый. — Так что посидим тут, чтобы не нарвать себе проблем. Можете разговаривать, но не орать... – закончил Винсент и направился к парте Уильяма, жестом подзывая за собой Генри и Рину. Винсент, сев на своё место, с силой развернулся, закинув ногу на ногу. — Ну что, мои дорогие заложники образовательной системы, – начал он, понизив голос до конспиративного шёпота. –Пока толпа отдыхает от формул, я предлагаю обсудить кое-что поважнее... Генри и Рина сели на парту спереди, развернув стулья к Уильяму и Винсенту. — Поважнее? Я просто хотел показать тебе и Уильяму новые чертежи, – начал Генри. — Хм... Это плюс-минус о чём я хотел завести разговор – подзаработать. Твой гараж может быть нашим местом после школы, ну, как всегда, – оскалился Винсент, наклоняя голову так, что фиолетовая прядка чёлки упала на насмешливые тёмные глаза. — Подождите, подзаработать? Мне было бы интересно послушать. Я же участвую? – мягко спросила Рина. — Конечно, Лесноглазка, ты тоже участвуешь. Ты же с нами в компании! Причём на первом месте. – улыбаясь, подмигнул Винсент. Рина тихо посмеялась, закатывая глаза. — Заработать на... чём? На чертежах Генри? Это его идеи, – начал слегка возмущаться Уильям. Генри усмехнулся. Он никогда не был против того, что Винсент мог брать его идеи на заметку или даже раньше их исполнять. — На наших идеях, Уильям. На нашем труде. Но чертежи Генри будут основой, ты же не против? — Нет, конечно. Думаю, мои чертежи помогут, даже если мы хотим это, – с улыбкой произнёс Генри. Уильям закатил глаза, но кивнул, соглашаясь. — Отлично. Спасибо, Генри. Итак, план будет плюс-минус однотипный: Генри – металл, Уильям – подсчёт сметы, я – клиент, а наша Королева Рина будет сохранять порядок и сортировать, чтобы всё было на местах, и так, как ей нравится. Рина тихонько посмеялась, и в эти секунды в Уильяме расцветали цветы от того, как мило она чуть морщится при смехе, и как на её щеках появляются ямочки при улыбке. — Тоже мне, королева. Какая из меня королева? — Прекрасная, – прошептал Уильям так тихо, что едва услышал сам себя. — Что? Можешь повторить, я не услышала... — А? Да нечего важного! Просто думаю, ты... будешь хороша с работой! Да... Винсент и Генри переглянулись, улыбаясь. Они прекрасно знали о взаимной симпатии между Риной и Уильямом. Но эти двое, кажется, не осознавали этого до сих пор. — Что ж, тогда за дело! – высказался Винсент. Генри и Уильям с Риной кивнули в унисон: —За дело!