Трещины подо льдом

После возвращения домой Саймон долго стоял на кухне, не включая свет. Тишина дома казалась непривычно тяжёлой. Наверху спала Джемма и Том. Всё вокруг оставалось таким же, как и всегда: знакомые стены, семейные фотографии на холодильнике, кружка, забытая у раковины. Обычная жизнь, которую он сам когда-то выбрал. Только внутри него больше не было прежней уверенности. Он налил себе стакан воды и сделал несколько глотков, пытаясь избавиться от сухости во рту. Но вместе с этим не исчезали воспоминания. Перед глазами снова возникала Фейт. Её растрёпанные волосы. Уставший взгляд. То, как она сидела рядом с ним в машине, уже не пытаясь скрыть свои чувства и не требуя от него ничего взамен. Даже после всего, что произошло между ними, она спокойно поправила платье и сказала, что всё равно уедет. Это ничего не меняет. Он тогда почувствовал раздражение. Почти злость. Потому что для него изменилось всё. Саймон провёл ладонью по лицу и тяжело выдохнул. Когда именно всё зашло так далеко? Когда обычная симпатия превратилась в то, что теперь не давало ему спать? Он пытался убедить себя, что это просто влечение. Что его тянет к ней потому, что она не похожа на других женщин. Что достаточно немного времени и расстояния, чтобы всё прошло. Но это не проходило. Он ловил себя на том, что ищет её взгляд в комнате раньше, чем успевает поздороваться с остальными. Замечает её настроение ещё до того, как она произнесёт хоть слово. Помнит случайные фразы, которые давно должен был забыть. Ему было важно, ела ли она сегодня. Выспалась ли. Почему выглядит грустной и улыбается через силу. Он знал, как она морщит нос, когда чем-то недовольна, как закатывает глаза, если считает кого-то идиотом, как становится удивительно мягкой в те редкие моменты, когда перестаёт защищаться. Он знал её смех и понимал, что готов слушать его бесконечно. Саймон всегда считал себя человеком, который умеет держать всё под контролем. Но рядом с Фейт этот контроль исчезал. Рядом с ней ему не хотелось быть обаятельным мужчиной, который знает, что сказать и как понравиться. Не хотелось играть роль идеального мужа или человека, у которого на всё есть ответ. С ней он просто был собой и именно поэтому она стала для него опасной. Потому что он начал представлять то, о чём никогда не должен был думать. Как бы выглядела их жизнь, встреться они раньше. Как она ворчала бы по утрам из-за того, что он оставляет чашки не в раковине. Как спорила бы с ним из-за ерунды, а потом всё равно смеялась над его дурацкими шутками. Как засыпала бы рядом, уткнувшись носом ему в плечо. Он ненавидел себя за эти мысли и всё же не мог от них отказаться. А потом он вспомнил вопрос, который задал ей. Самый эгоистичный и самый честный вопрос в своей жизни. «Если бы не Джемма… если бы я не был женат… у нас был бы шанс?» И ответ Фейт тихо и спокойно , без колебаний. «Да. У нас был бы шанс». Он закрыл глаза. Если бы она отказала, если бы сказала, что никогда не видела в нём мужчину, с которым могла бы быть счастлива, всё стало бы проще. Он смог бы убедить себя, что это было лишь наваждение. Но она сказала «да». И теперь он больше не мог притворяться. Он любил Джемму. Любил женщину, с которой прожил столько лет. Женщину, которая была рядом, когда строилась их жизнь, когда родился их сын , когда они вместе проходили через трудности. Но то, что он чувствовал к Фейт, было другим. Живым. Болезненно настоящим. От этой любви не было чувства безопасности. Она не давала уверенности в завтрашнем дне. Не обещала счастливого финала. Она только заставляла сердце сжиматься каждый раз, когда Фейт говорила, что уедет. Каждый раз, когда отстранялась. Каждый раз, когда пыталась поставить между ними точку. Саймон посмотрел в тёмное окно кухни и впервые за долгое время позволил себе признаться хотя бы самому себе: он не жалел о встрече с ней. Он жалел лишь о том, что встретил её слишком поздно. Потому что где-то в другой жизни, где не было обязательств, чужих надежд и принятых много лет назад решений, они действительно могли бы стать друг для друга чем-то большим. И мысль об этом одновременно согревала его и разбивала сердце. Он допил воду и поставил стакан на столешницу. Наверху спала его жена и сын . В доме было тихо, а он стоял посреди собственной кухни и понимал, что впервые за много лет совершенно не знает, что делать дальше. Но он знал только одно, услышав от Фейт это простое «да», он больше никогда не сможет убедить себя, что она ничего для него не значит. Утро следующего дня в доме Фостеров было непривычно тихим. Том уехал на тренировку с другом, и впервые за долгое время кухня принадлежала только им двоим. Джемма сидела за столом с ноутбуком и чашкой уже почти остывшего кофе. На экране были открыты рабочие документы, но её внимание то и дело рассеивалось. Саймон появился позже обычного. Он выглядел уставшим. Под глазами залегли тени, а движения — медленными, словно он не спал всю ночь. Джемма подняла на него взгляд. — Тяжёлый вечер? Саймон на секунду замер, будто не сразу понял вопрос. — Что? — Ты пришёл почти под утро. Он отвёл глаза и направился к кофемашине. — Засиделись в пабе. Джемма наблюдала за ним, пока он доставал кружку и насыпал кофе. — Нил и Бен тоже? — Да, — ответил он слишком быстро. Она медленно кивнула и снова посмотрела на экран ноутбука. Несколько секунд на кухне царила тишина, нарушаемая только шумом кофемашины. Саймон почувствовал, как неприятное напряжение растекается под кожей. Он почти физически ощущал тяжесть прошлой ночи. Фейт. Её тихий голос. Её взгляд. Её признание. «Да. У нас был бы шанс». Он не хотел думать об этом здесь, в собственном доме, где на стенах висели семейные фотографии, а на холодильнике всё ещё держался рисунок Тома. Но мысли всё равно возвращались к ней. — Ты счастлив, Саймон? Он резко поднял голову. Чашка застыла в его руках. Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что на несколько секунд ему стало трудно дышать. — Откуда это? Джемма слегка пожала плечами, но в её взгляде не было привычной мягкости. — Не знаю. Просто последние месяцы ты будто всё время где-то далеко. Он опустил взгляд в кружку. Если бы она только знала, насколько далеко. Ему следовало ответить сразу. Сказать что-нибудь простое. Убедительное, что он устал, много работа и что все в порядке. Но слова застряли в горле. Потому что он не знал ответа. Когда-то он был счастлив. Когда они с Джеммой только поженились. Когда появился Том. Когда они строили планы, спорили из-за цвета стен в новой квартире и смеялись над какими-то глупостями, понятными только им двоим. Он любил её и часть этой любви никуда не исчезла. Она просто стала другой. Превратилась в привычку заботиться, помнить о важных датах, спрашивать, как прошёл день. Но достаточно ли этого? Имеет ли он право хотеть чего-то большего после всех прожитых вместе лет? Перед глазами снова возникло лицо Фейт. То, как она сидела рядом с ним в машине, уже не прячась за колкостями и сарказмом. Как спокойно сказала, что всё равно уедет. Как ответила ему честно, когда он спросил то, чего не должен был спрашивать. «Да». У них был бы шанс. Эта мысль не давала ему покоя. Не потому, что она обещала счастье. А потому, что впервые за долгое время он почувствовал себя живым. Он заставил себя усмехнуться и посмотрел на Джемму. — У тебя профессиональная деформация психиатра. Обычно она бы улыбнулась в ответ. Поддела бы его. Закатила глаза. Но сейчас Джемма лишь внимательно смотрела на него. — Может быть, — тихо сказала она. — Но я всё ещё твоя жена. И я вижу, когда что-то меняется. Саймон почувствовал, как внутри всё сжалось. Он посмотрел на женщину, с которой прожил столько лет. На женщину, которая знала его лучше многих. И впервые испугался, что она уже начала замечать то, в чём он сам боялся признаться даже себе. Потому что дело было не в позднем возвращении домой. Не в бессонной ночи и даже не в лжи про паб. Дело было в том, что часть его сердца уже принадлежала другой женщине. И, сидя на собственной кухне напротив жены, Саймон с ужасом понимал: как бы он ни пытался это отрицать, назад пути уже не было. Фейт сидела в своей комнате за письменным столом, пытаясь сосредоточиться на учебнике, раскрытом перед ней. Потому что уже в десятый раз ловила себя на том, что перечитывает один и тот же абзац, совершенно не понимая его смысла. Мысли снова возвращались к прошлой ночи. К машине , к их разговоре и к тому, как Саймон смотрел на неё после всего случившегося — без привычной самоуверенности, без шуток и попыток всё обратить в лёгкий флирт. В его взгляде было что-то настолько открытое и уязвимое, что ей до сих пор становилось не по себе. А потом он спросил её. «Если бы не Джемма… если бы я не был женат… у нас был бы шанс?» И она ответила. «Да» Не думая. Честно. Телефон неожиданно завибрировал, заставив её вздрогнуть. На экране появилась улыбающаяся Клэр Доусон. Клэр была полной противоположностью Фейт. Невысокая блондинка с коротким каре и большими карими глазами, которые постоянно светились озорством. Она умела выглядеть безупречно даже в растянутой футболке и с маской для лица, а её заразительный смех был способен поднять настроение кому угодно. Клэр обладала удивительным талантом превращать любую драму в анекдот, не обесценивая при этом чужую боль. Фейт ответила на видеозвонок. — Господи, — тут же выдала Клэр, внимательно её разглядывая. — Ты выглядишь так, будто пережила три развода подряд. Фейт тихо фыркнула. — Спасибо за поддержку. — Нет, серьёзно. Что случилось? Фейт уже открыла рот, чтобы привычно ответить: «Ничего». Но усталость последних месяцев наконец победила. Она вздохнула. — Я влипла. Клэр моментально оживилась. — Так. Уже интересно. Фейт рассказала ей всё. Как познакомилась с Саймоном. Как сначала считала его просто обаятельным мужчиной, который привык нравиться женщинам. Как он раз за разом находил причины оказаться рядом. Угощал кофе , предлагал подвезти и подстраивал случайные встречи, которые слишком часто переставали быть случайными. Как смотрел на неё так внимательно, словно замечал малейшие изменения её настроения. — Подожди, — перебила Клэр. — То есть этот мужчина буквально организовывал встречи под предлогом «совпадения»? — Не буквально… — Фейт. — Ладно. Возможно. Клэр издала торжествующий возглас. — Боже мой. Продолжай. Фейт рассказала про гостиницу. Про то, как всё становилось сложнее. Как они пытались держать дистанцию и каждый раз снова оказывались рядом. Рассказала про паб , про взгляд, которым он наблюдал за ней весь вечер и разговор после. О том, что он спросил её, был бы у них шанс при других обстоятельствах. Клэр слушала сначала с удивлением, потом с откровенным интересом. А когда Фейт закончила, несколько секунд просто молча смотрела в экран. И вдруг Клэр заявила: — Ну… горячо. Фейт уставилась на неё. — Клэр. — Что? После Марка и твоей депрессии я вообще думала, что ты уйдёшь в монастырь и заведёшь двенадцать кошек. Фейт невольно рассмеялась. Впервые за весь разговор. Клэр довольно ткнула пальцем в экран. — Вот. Уже лучше. Фейт покачала головой. — Ты вообще понимаешь, насколько всё плохо? — Он хотя бы симпатичный? Фейт закрыла лицо рукой. — Боже мой. — Это значит «да». Клэр развалилась на подушках с абсолютно довольным видом. — Слушай, Фейт. После всего дерьма с Марком тебе вообще полезно вспомнить, что ты молодая, красивая девушка, а не трагичная героиня артхаусного фильма, которая смотрит в окно под дождём и страдает под джаз. Фейт тихо усмехнулась. — Ты ужасный человек. — Нет. Это ты слишком много думаешь. Клэр пожала плечами. — Мужик за тобой бегает, смотрит на тебя как влюблённый идиот, ревнует тебя какому-то чуваку … Честно? Если бы не один очень существенный нюанс, это была бы отличная романтическая комедия. — Он женат. — Да, это крайне неудобная деталь. Фейт закатила глаза. Клэр сразу подняла руки. — Нет-нет. Я не говорю: «Разрушь семью и живите долго и счастливо». Я просто говорю, что тебе не нужно каждую секунду ненавидеть себя за то, что ты наконец снова что-то чувствуешь. Фейт замолчала. Потому что последние месяцы она действительно только этим и занималась. Винила себя за мысли о нем. Клэр стала серьёзнее. — После Марка ты вообще никого к себе не подпускала. Имя Марка мгновенно погасило улыбку на лице Фейт. Клэр это заметила и тихо вздохнула. — Нет. Даже не сравнивай. — Я и не сравниваю. — Сравниваешь. Я тебя знаю. Фейт отвела взгляд. Потому что часть неё действительно боялась одного и того же финала. Что мужчина сначала смотрит на неё как на чудо, а потом — как на проблему. Клэр внимательно посмотрела на неё через экран. — Ответь мне честно. Ты счастлива рядом с ним? В комнате повисла тишина. Фейт смотрела на своё отражение в чёрном экране ноутбука, а потом очень тихо ответила: — Да. Клэр улыбнулась. — Тогда хотя бы перестань делать из себя злодейку собственной истории. Фейт почувствовала, как к горлу подступает ком. — Мне страшно. — Конечно, страшно, — мягко сказала Клэр. — Ты снова влюбилась. После всего, через что прошла. После Марка. После того, как годами убеждала себя, что больше никому не позволишь сделать тебе больно. Это не делает тебя плохим человеком. Это делает тебя живой. После разговора с Клэр Фейт ещё долго сидела с телефоном в руках. В комнате было тихо. За окном моросил дождь. Слова подруги всё ещё крутились в голове. «Ты счастлива рядом с ним?» И хуже всего было то, что ответ пришёл слишком легко. Несмотря на чувство вины. Рядом с Саймоном Фостером она действительно чувствовала себя живой впервые после травмы. И именно это пугало её сильнее всего. На следующий день Фейт действительно попыталась вернуться к привычной жизни. Она пришла на пары вовремя, заняла своё место в аудитории и даже старательно записывала лекцию. Но стоило преподавателю отвернуться к доске, как её мысли снова ускользали совсем в другом направлении. К Саймону. Она вспоминала его взгляд в пабе. Его ревность, которую он даже не пытался скрыть. Вспоминала их разговор в машине. Слишком много всего произошло за слишком короткое время. После занятий поток студентов хлынул в коридоры. Фейт медленно складывала тетради в сумку, когда рядом появилась Эмили — одна из её одногруппниц. Ещё несколько месяцев назад Фейт едва ли поддержала бы разговор. Она приходила на учёбу, делала всё необходимое и уходила домой, стараясь ни к кому не привязываться. После Марка она будто построила вокруг себя невидимую стену. Но постепенно эта стена начала давать трещины. — Ты идёшь в библиотеку? — спросила Эмили. — Да, — кивнула Фейт. — Мне ещё нужно подготовиться к семинару. — Ты невозможна, — вздохнула девушка. — Когда-нибудь я увижу тебя не с учебником в руках? Фейт невольно улыбнулась. — Не исключено. Эмили удивлённо посмотрела на неё. — Подожди… это что, шутка? Настоящая шутка от Фейт Монтгомери? — Не преувеличивай. — Нет, серьёзно. Последнее время ты стала какой-то… другой. Фейт поправила ремень сумки. — В каком смысле? — Более живой, наверное. Раньше ты выглядела так, будто весь мир тебя ужасно утомляет. А сейчас иногда улыбаешься сама себе. Фейт почувствовала, как предательски потеплели щёки. — Ты слишком наблюдательная. Эмили хитро прищурилась. — Так дело в мужчине? — Что? Нет. — Фейт. — Ладно… возможно. Эмили широко улыбнулась. — Наконец-то! Я уже думала, что ты тайно дала обет безбрачия. Фейт рассмеялась. Даже не заметив, как давно не смеялась вот так, без внутреннего напряжения. Попрощавшись с Эмили, она вышла из здания университета. Осенний воздух оказался прохладным, и Фейт плотнее запахнула пальто. Телефон завибрировал в кармане. Она достала его и замерла.Сообщение от Саймона. «Как ты?» Всего два слова и всё равно её сердце отозвалось быстрее, чем разум. Она несколько секунд смотрела на экран, прежде чем ответить: «Всё хорошо. Только что закончились пары». Ответ пришёл почти мгновенно. «Значит, ты всё-таки не сбежала из университета?» Фейт невольно улыбнулась. «Я ответственная студентка». «Не верю». «Это очень обидно». «Я просто видел, как ты читаешь одну страницу по пять раз». Она тихо фыркнула. «Вы за мной следите, мистер Фостер?» Небольшая пауза. «Нет. Просто обращаю внимание». И снова это чувство. Будто он замечал её всегда чуть внимательнее остальных. Фейт уже собиралась убрать телефон, когда пришло новое сообщение. «Кстати, Бен до сих пор не может тебя забыть». Она удивлённо моргнула. «Бен?» «Да. Сегодня опять спрашивал о тебе». Фейт покачала головой. «Мне кажется, Бен просто любит драматизировать». «Нет. Думаю, ты ему действительно понравилась». Она прислонилась к стене возле выхода из университета и набрала: «Тогда ему не повезло». На этот раз Саймон ответил не сразу. «Это потому, что ты скоро уезжаешь?» Фейт долго смотрела на экран. «Возможно». Несколько секунд ничего не происходило. А потом телефон снова завибрировал. «Или потому, что твоё сердце уже занято?» У неё перехватило дыхание. Студенты проходили мимо, разговаривали, смеялись, кто-то случайно задел её плечом, но Фейт словно перестала замечать окружающий мир. Она перечитала сообщение ещё раз. И ещё. Пальцы зависли над клавиатурой. Ей следовало проигнорировать вопрос. Перевести всё в шутку. Напомнить ему о Джемме. О том, что всё это неправильно. Но вместо этого она медленно напечатала: «Вам правда нравится делать мою жизнь сложнее?» Ответ пришёл спустя несколько секунд. «Нет.» И почти сразу следом: «Просто я слишком долго притворялся, что мне всё равно.» Фейт опустила телефон и закрыла глаза. Она знала, что должна держаться от него подальше. Знала, что скоро уедет и что у этой истории нет простых решений. Но стоя посреди университетского двора, среди незнакомых голосов и осеннего ветра, она поймала себя на мысли, что всё равно ждёт его сообщений. Потому что, как бы сильно она ни пыталась убедить себя в обратном, часть её сердца уже принадлежала Саймону Фостеру. И это было одновременно самым прекрасным и самым пугающим чувством, которое она испытывала за последние годы. Фейт возвращалась домой поздно вечером. Улицы уже почти опустели. Прохладный ветер заставлял плотнее запахивать пальто, а свет фонарей ложился длинными полосами на мокрый асфальт. Она услышала знакомый звук двигателя ещё до того, как рядом медленно остановилась машина. Фейт даже не удивилась. Окно опустилось, и на неё посмотрел Саймон. — Садись. Она вздохнула. — Это начинает входить у вас в привычку. — Надеюсь, — спокойно ответил он. Фейт закатила глаза, но всё же обошла машину и села рядом. Внутри пахло кофе и его парфюмом. Некоторое время они ехали молча. В машине играла тихая музыка. — Как прошёл день? — первым нарушил тишину Саймон. — Нормально. Пары, библиотека, попытки убедить себя, что я люблю учёбу, — слабо улыбнулась Фейт. — А у вас? — Бумаги, встречи и возможно несколько выгодных проектов. Он устало потёр переносицу. Только сейчас Фейт заметила, насколько уставшим он выглядел. — Вам нужно отдыхать, — тихо сказала она. — Вы плохо выглядите. Саймон коротко усмехнулся. — Спасибо. — Это был не комплимент. — Я понял. Она повернулась к нему. — Я серьёзно. Вы постоянно работаете, почти не спите. Так нельзя. Он бросил на неё быстрый взгляд. — Ты переживаешь за меня. Фейт отвела глаза к окну. — Я просто констатирую факт. Несколько секунд Саймон молчал, а потом неожиданно спросил: — Почему ты до сих пор говоришь мне «вы»? Фейт удивлённо посмотрела на него. — Что? — После всего, что между нами было, — он чуть улыбнулся уголком губ, — можно уже отпустить культурность. Она нервно усмехнулась. — Не думаю. — Почему? Фейт долго смотрела на мелькающие за окном фонари. Потом честно ответила: — Потому что это помогает держать дистанцию. Саймон крепче сжал руль. — Дистанцию? Она кивнула. —«Вы» это безопасность . Напоминает мне, что между нами есть границы. Он некоторое время ничего не говорил. — И тебе нужны эти границы? Фейт опустила взгляд на свои руки. — Да. После короткой паузы она добавила почти шёпотом: — Потому что без них мне становится слишком легко забыть, почему я должна держаться от вас подальше. В машине повисла тишина. Саймон смотрел на дорогу, но выражение его лица стало непривычно серьёзным. — Я не жалею ни о чём, — тихо сказал он. Фейт медленно повернулась к нему. — Саймон… — Ни о чём, Фейт. Ни о встречах с тобой. Ни проведенных моментов вместе. Ни о разговорах. Ни о том, что почувствовал рядом с тобой. У неё перехватило дыхание. — Вы не должны так говорить. — Почему? Она грустно улыбнулась. — Потому что тогда мне становится намного труднее быть разумной. На этот раз он посмотрел на неё. — А если я не хочу быть разумным? Фейт прикрыла глаза и тихо выдохнула. — Тогда кто-то из нас должен. Машина остановилась возле дома Ричарда. Никто из них не спешил выходить из этого маленького пространства, где всё ещё можно было делать вид, что существует только этот разговор. — Спасибо, что подвезли, — наконец сказала Фейт. — Пожалуйста. Она уже потянулась к двери, когда услышала: — И всё-таки однажды ты скажешь мне «ты». Фейт замерла. На её губах появилась едва заметная улыбка. — Не стоит быть настолько самоуверенным. — Это не самоуверенность, — тихо ответил Саймон. — Это надежда. Фейт посмотрела на него долгим взглядом. — Спокойной ночи… Саймон. Впервые за все время она произнесла его имя так мягко. Он улыбнулся. — Спокойной ночи, Фейт. Она вышла из машины и, не оборачиваясь, направилась к дому. Но, уже открывая калитку, поймала себя на мысли, что всё равно улыбается. А сидевший в машине Саймон понял, что этой короткой поездки ему снова оказалось катастрофически мало. Суббота наступила незаметно. Ричард с самого утра куда-то собирался, расхаживая по кухне в поисках ключей и ворча себе под нос. — Не скучайте без меня, — заявил он, застёгивая куртку. — И не вздумайте весь день просидеть над учебниками снова. Я постараюсь вернуться к обеду и приготовлю нам что-нибудь вкусное. Фейт улыбнулась. — Это угроза или обещание? — И то, и другое, — важно ответил он. — А теперь отдыхайте. Это приказ. — Хорошо, папа. Ричард тепло улыбнулся , Фейт заметила он всегда улыбался когда она назвала его папой. Он последний раз бросил на нее взгляд и потом ушел. Дом сразу погрузился в непривычную тишину. Впервые за долгое время Фейт осталась одна. Все утро она провела за разговором с Клэр. Та, как обычно, умудрилась одновременно посмеяться над ситуацией, поддержать её и напомнить, что жизнь не заканчивается на чувстве вины , что надо развлекать и наслаждаться жизнью так как она у нас одна. После звонка Фейт решила хотя бы на несколько часов перестать думать обо всём, что её беспокоит последние время и правду не много отдохнуть. Она устроилась на диване в гостиной, включила телевизор и завернулась в шерстяные плед. Фейт уже почти расслабилась, когда в доме раздался звонок. Она нахмурилась. Никого она не ждала. Убавив звук телевизора, Фейт подошла к двери и, открыв её, сразу замерла. На пороге стоял Саймон Фостер.В тёмном пальто, белой рубашке и чёрных брюках, с чуть растрёпанными волосами и выражением лица человека, который прекрасно понимает, что не должен здесь находиться, — и всё равно пришёл. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Саймон не произнёс ни слова. Его взгляд медленно скользнул по Фейт, и он неожиданно понял, что никогда раньше не видел её такой. Без привычной собранности. Без тщательно подобранной одежды. Без макияжа и попытки казаться сильнее, чем она есть на самом деле. На ней был объёмный розовый свитер, доходивший почти до середины бедра, и короткие домашние шорты. Светлые волосы были небрежно собраны в высокий хвост, из которого выбилось несколько прядей, а на лице не было ни капли косметики. Совсем простая домашняя и настоящая. Такая, какой её почти никто не видел и от этого у Саймона внутри что-то болезненно сжалось. Он привык видеть Фейт напряжённой, настороженной, готовой в любой момент закрыться или отступить на шаг назад. Привык к её колким замечаниям и сдержанным улыбкам. Но сейчас перед ним стояла девушка, которая только проснулась для спокойного выходного дня, собиралась провести его дома, смотреть телевизор и отдыхать от бесконечной учёбы. Та девушка, которой не нужно было никому ничего доказывать. Он слишком долго не мог отвести от неё взгляд. Настолько долго, что Фейт почувствовала неловкость. Она переступила с ноги на ногу и чуть сильнее запахнула на себе свитер. — Вы собираетесь и дальше молча стоять на пороге? — наконец спросила она. — Или всё-таки объясните, зачем пришли? Саймон моргнул, словно возвращаясь в реальность. В уголках его губ появилась едва заметная улыбка. — Прости. Фейт приподняла бровь. — За что именно? Он посмотрел на неё ещё раз и тихо признался: — Я просто засмотрелся. На мгновение Фейт растерялась. А потом закатила глаза, пытаясь скрыть предательское тепло, разлившееся внутри. — Вы невозможны. — Не исключено, — согласился Саймон. — Но, если честно, я ожидал увидеть тебя с учебником в руках и выражением лица человека, который ненавидит весь мир. — Очень лестно. — А вместо этого ты выглядишь… — он запнулся, подбирая слова. — Как? Его взгляд неожиданно смягчился. — Счастливой. Домашней. Настоящей. Фейт отвела глаза. — Это всего лишь выходной. — Нет, — тихо возразил Саймон. — Это ты. Просто такой тебя почти никто не видит. Она почувствовала, как сердце снова начинает биться быстрее. Потому что он заметил именно то, что она так старательно прятала от остальных. И, возможно, даже от самой себя. Фейт глубоко вздохнула и посмотрела на него уже с привычной иронией: — Так вы всё-таки собираетесь войти или продолжите стоять на пороге и смущать меня своими наблюдениями? Улыбка Саймона стала чуть шире. — Значит, я всё-таки тебя смутил? Фейт развернулась и пошла в сторону гостиной. — Не льстите себе, мистер Фостер. Но лёгкий румянец на её щеках говорил совсем о другом. А Саймон, переступая порог дома, вдруг поймал себя на мысли, что именно такие моменты — тихие, обычные, домашние — пугают его гораздо сильнее, чем любые поцелуи. Потому что именно в них он слишком отчётливо видел всё то, чего у них никогда не должно было быть. И всё то, о чём он всё чаще позволял себе мечтать. Он повесил пальто на вешалку и пошел за Фейт. — Джемма знает, что вы здесь?, — вдруг неожиданно произнесла Фейт. Саймон виновато поморщился. — Джемма думает, что я играю в гольф. Фейт медленно моргнула. — Это прозвучало ещё хуже, чем я ожидала. Он негромко рассмеялся. И, к своему раздражению, Фейт почувствовала, как внутри снова становится теплее от этого — Ричарда нет? — уточнил он. — Папа ушел по делам. Обещал приготовить вкусный обед , когда вернётся. — Даже немного завидую, — заметил Саймон. — Не думаю, что вы голодаете. — Дело не в еде. Фейт подняла на него взгляд. — А в чём тогда? Он посмотрел на неё слишком внимательно. — В том, что кто-то ждёт возвращения домой. Улыбка на её лице дрогнула. Чтобы скрыть смущение, она скрестила руки на груди. — Вы выглядите уставшим. — Спасибо , за комплимент. — Нет, правда, — тихо сказала она. — Вы много работаете. Вам нужно отдыхать. — Ты всегда начинаешь с заботы, а потом утверждаешь, что держишь дистанцию. Фейт закатила глаза. — Это обычная человеческая вежливость. Саймон окинул её взглядом и чуть улыбнулся. — Значит, со всеми ты такая вежливая? Она глубока вздохнула. — Боже мой. — Нет, не боже мой, — мягко возразил он. — Просто… непривычно видеть тебя такой. — Какой? Он задумался. — Настоящей. Фейт отвела взгляд. — Обычно я выгляжу ненастоящей? — Обычно ты выглядишь так, будто готова в любой момент сбежать. Она невольно улыбнулась. — А сейчас? — Сейчас ты похожа на человека, который впервые за долгое время позволил себе расслабиться . На несколько секунд повисла тишина. Удивительно спокойная. Без привычных споров и попыток немедленно оттолкнуть друг друга. — И что же привело вас сюда, мистер Фостер? — тихо спросила Фейт. — Хотел увидеть тебя. Она тихо рассмеялась. — Это ужасно. — Но често. Фейт покачала головой. — Вы невозможны. — А ты всё ещё говоришь мне «вы». Она прикусила губу, стараясь не улыбаться. — Я уже говорила , это помогает мне держать дистанцию. Саймон помолчал, а потом тихо признался: — А я больше не хочу делать вид, что мне нужна дистанция. Сердце предательски сжалось. Она знала, что это неправильно. Знала, что всё становится только сложнее. Но стоя посреди гостиной в своём нелепом розовом свитере и глядя на мужчину, который пришёл к ней под предлогом гольфа, Фейт вдруг поняла, что впервые за очень долгое время чувствует себя не одинокой. И именно это было самым опасным. Тишина между ними снова стала слишком интимной для двух людей, которые пытаются всё закончить. Один из них пытается закончить. Саймон осторожно коснулся её руки и Фейт вдруг поняла, что устала сопротивляться каждую секунду.Она тихо выдохнула: — Вы ужасно усложняете мою жизнь. Он усмехнулся: — Ты мою тоже. На этот раз она не отступила, когда он подошёл ещё ближе. И именно это было самой опасной частью их истории. Саймон  стоял совсем близко. Слишком близко для человека, который должен был сейчас находиться где-нибудь на поле для гольфа со своими друзьями, а не в доме Фейт. Но ни один из них уже не делал вид, что это случайность. Фейт  медленно подняла на него взгляд. — Это плохая идея. Саймон чуть улыбнулся: — Ты говоришь это каждый раз. — Потому что это правда. Он осторожно коснулся пальцами её щеки и ждал моменты когда Фейт решит его оттолкнуть. Фейт в свою очередь чувствовала , как внутри рушится вся её решимость. — Тогда почему ты всё ещё не просишь меня уйти?, — тихо произнес Саймон. Она смотрела на него слишком долго. Пыталась подобрать правильный ответ, а после долгих раздумий призналась: — Потому что не хочу. После этих слов между ними словно окончательно исчезла последняя дистанция. Саймон наклонился и поцеловал её медленно, почти осторожно, будто всё ещё боялся, что она оттолкнёт его в последний момент. Но Фейт только сильнее вцепилась пальцами в ткань его рубашки и это движение было слишком честным. Поцелуй быстро перестал быть осторожным. В нём накопилось слишком много всего за последние недели — желания, злости, тоски, невозможности быть рядом нормально. Саймон прижал её ближе к себе, и Фейт тихо выдохнула ему в губы, чувствуя, как сердце колотится слишком быстро. На секунду она снова забыла обо всём. Существовал только он, его тепло и руки на её талии. Он углубил поцелуй, прижимая Фейт к стене в гостиной. Затем опустил руки ей на ягодицы, слегка приподнимая её, чтобы она обхватила его своими стройными ногами. Фейт прижалась к нему, отвечая на поцелуй, и чувствовала его нарастающее возбуждение. Саймон начал целовать её шею, и Фейт закрыла глаза, тихо прошептав: — Господи… Он чуть отстранился, внимательно глядя на неё. — Что? Фейт нервно усмехнулась. Щёки слегка порозовели, губы были распухшие от поцелуев. — Ненавижу, что рядом с вами забываю, как нормально думать. Саймон улыбнулся едва заметно. — У меня та же проблема. Она покачала головой, обнимая его за шею, смотря внимательно в его глаза. — Нет. У вас есть жизнь, к которой вы можете вернуться. Эти слова мгновенно изменили атмосферу. Саймон нахмурился: — Ты правда думаешь, что всё так просто? Фейт отвела взгляд. Потому что именно этого и боялась — начать надеяться на что-то большее. — Я думаю, что однажды вы всё равно выберете семью. Повисла тяжёлая тишина. Саймон долго смотрел на неё, а потом очень тихо спросил: — А если я уже не уверен, что знаю, где мой дом? После этих слов внутри у Фейт что-то болезненно сжалось. Потому что часть неё слишком сильно хотела услышать именно это. В комнате стало тихо. Фейт не уверена подняла свой взгляд на Саймона и чувствовала, как внутри опасно растёт надежда — именно то чувство, которого она пыталась избегать с самого начала. — Не говорите так, если не уверены. Голос прозвучал тише обычного. Саймон не отвёл взгляд. — А если уверен? Фейт нервно усмехнулась. — Тогда это ещё хуже. Он осторожно коснулся её лица одной ладонью, а другой удерживал её за талию на весу. — Почему ты всё время ждёшь катастрофы? Она закрыла глаза на секунду. Потому что катастрофы всегда происходила для нее. — Потому что обычно я оказываюсь права. Саймон медленно провёл большим пальцем по её щеке. — Я не Марк. Имя бывшего словно резко изменило воздух между ними. Фейт сразу отвела взгляд. — Я знаю. — Тогда почему смотришь на меня так, будто я тоже однажды исчезну? Тишина затянулась. Потом она очень честно ответила: — Потому что вы уже принадлежите другой жизни. Эти слова ударили между ними тяжело и правдиво. Саймон выдохнул и прислонился лбом к её лбу. — Когда я рядом с тобой, всё остальное начинает казаться неправильным. У Фейт перехватило дыхание. Потому что именно этого она боялась больше всего. А того, что он действительно может начать любить её. Она медленно подняла глаза: — А потом вы вернётесь домой к Джемме. Саймон ничего не ответил сразу и это молчание сказало ей больше, чем любые слова. Фейт грустно улыбнулась. — Вот видите. Но он неожиданно еще крепче прижал её к себе. — Я пытаюсь понять, что делать. Она тихо выдохнула: — А я пытаюсь не разрушить вашу жизнь раньше, чем вы это поймёте. Несколько секунд они просто смотрели друг к другу, будто весь остальной мир перестал существовать. Потом Саймон вдруг тихо сказал: — Скажи мне «ты». Фейт замерла. Сердце сразу сбилось с ритма. Он смотрел на неё слишком внимательно. — Саймон… — Пожалуйста. Она нервно улыбнулась, почти сдаваясь и впервые за всё время очень тихо произнесла: — Ты невозможен. После этих слов Саймон улыбнулся так, будто она только что призналась ему в чём-то гораздо большем. После этих слов между ними словно окончательно что-то изменилось. Фейт  сама не заметила, как начала улыбаться — по-настоящему, мягко, без привычной защиты. — Не смотри так довольно, — тихо сказала она. Саймон усмехнулся: — Ты не представляешь, как долго я этого ждал. Фейт закатила глаза, но щёки всё ещё оставались слегка розовыми. — Это всего лишь слово. — Нет. Он осторожно провёл пальцами по бедру. — Для тебя — нет. Она хотела снова пошутить, спрятаться за привычной иронией, но не смогла. Потому что он оказался прав. Это действительно ощущалось иначе. Фейт тихо выдохнула: — Всё это закончится ужасно. Саймон чуть нахмурился: — Почему ты всегда думаешь о конце? Она отвела взгляд. — Потому что тогда не так больно, когда он приходит. На секунду в комнате снова стало тихо. Потом Саймон осторожно поднял её подбородок, заставляя посмотреть на него. — А если я не хочу, чтобы это заканчивалось? Сердце у Фейт болезненно сжалось. Он говорил такие вещи слишком спокойно. Будто не понимал, что каждым словом делает её слабее. Она нервно улыбнулась: — Ты очень опасный человек, ты знаешь? Саймон тихо рассмеялся: — Только рядом с тобой. И снова поцеловал её. На этот раз медленнее. Без той отчаянной жадности, что была раньше. Будто они оба впервые позволили себе перестать бороться хотя бы на несколько минут. Фейт прижалась ближе. Саймон уже опустил её на пол и положил руки ей на талию, скользнув ладонями под свитер. Он нежно гладил её спину, притягивая к себе ещё ближе. Затем закинул одну её ногу себе на бедро и крепче прижал к себе, чтобы она могла в полной мере ощутить его желание. Она тоже уже не могла скрывать своего желания и впервые за долгое время ей не хотелось убегать. Пока где-то в глубине дома не хлопнула входная дверь. Оба резко замерли. Фейт испуганно подняла взгляд: — Папа.