Трещины подо льдом

Они услышали, как в прихожей хлопнула входная дверь. А через секунду по дому разнёсся знакомый голос Ричарда: — Фейт? Я дома! Фейт мгновенно застыла. Весь румянец исчез с её лица. Она в ужасе посмотрела на Саймона. — Господи… — выдохнула она. — Нет. Нет, нет, нет… Саймон, несмотря на напряжение, выглядел удивительно спокойным. — Эй, — тихо произнёс он, осторожно касаясь её плеча. — Всё хорошо. — Всё совсем не хорошо! — прошептала Фейт, нервно поправляя волосы. — Почему он вернулся так рано? — Фейт, посмотри на меня. Она подняла на него встревоженный взгляд. Саймон аккуратно поправил край её объёмного розового свитера, словно этот простой жест мог вернуть им обоим самообладание. — Дыши, — мягко сказал он. — Мы просто разговаривали. Никто ничего не знает. — У меня сердце сейчас остановится. На его губах появилась едва заметная улыбка. — Не остановится. Он осторожно убрал выбившуюся прядь волос ей за ухо и тихо добавил: — Всё будет хорошо. А затем быстро, почти невесомо коснулся губами её губ. Фейт удивлённо моргнула. — Саймон… — На удачу, — тихо ответил он. В прихожей снова послышался голос Ричарда: — Фейт? Ты меня слышишь? Она резко выдохнула, стараясь взять себя в руки. — Да! Иду! Фейт быстро отошла к дивану , схватила пульт от телевизора и первую попавшуюся книгу, пытаясь выглядеть так, словно всё утро спокойно отдыхала дома. Саймон тем временем успел вернуть себе привычный вид человека, заехавшего в гости по-дружески. Через несколько секунд в гостиной появился Ричард с пакетами продуктов в руках. Он остановился на пороге. — О… Его взгляд переместился на Саймона. — Саймон? На лице Ричарда отразилось искреннее удивление. — Не ожидал тебя здесь увидеть. Саймон улыбнулся своей привычной, располагающей улыбкой. — Привет, Ричард. — Привет, — ответил тот, всё ещё переводя взгляд с него на Фейт. Фейт почувствовала, как внутри всё сжимается. В голове судорожно проносились варианты объяснений. Что сказать? Что Саймон случайно оказался рядом? Заехал по делам? Хотел вернуть книгу? Но прежде чем она успела открыть рот, настроение Ричарда неожиданно изменилось. Он широко улыбнулся. — А знаешь что? Я рад тебя видеть. Фейт удивлённо посмотрела на отца. — Правда? — Конечно. Не каждый день к нам заглядывают гости. Тем более хорошие люди. Он прошел на кухню и поставил пакеты на стол. — Так что никаких возражений. Саймон, останешься с нами на обед. — Ричард, я не хочу мешать… — Даже слышать ничего не хочу! — отмахнулся тот. — Тем более сегодня я собирался приготовить кое-что особенное. Фейт слабо улыбнулась. — И что же? Ричард расплылся в довольной улыбке. — Запечённую баранину с розмарином и чесноком, картофель по-деревенски и овощи-гриль. А на десерт — яблочный крамбл и не спорьте. Вы оба будете это есть. Саймон тихо рассмеялся. — Звучит опасно. — Нет, дружище, это звучит как настоящий обед, — довольно заявил Ричард. Он начал разбирать пакеты, передавая продукты Фейт. — Поставь молоко в холодильник. И убери овощи. Фейт послушно принялась помогать, радуясь возможности занять дрожащие руки. Ричард, казалось, совершенно ничего не замечал. — Кстати, — как бы между прочим сказал он, выкладывая яблоки на стол, — я сегодня разговаривал с Лори. Фейт едва заметно напряглась. — С мамой? — Да. Она спрашивала, не передумала ли ты насчёт возвращения после учёбы. Сказала, что будет очень рада, если ты окажешься поближе к дому. Фейт аккуратно поставила упаковку масла на стол. — Я ещё не решила окончательно. — Правда? — удивился Ричард. — Мне показалось, ты была настроена очень уверенно. Она пожала плечами. — Сейчас многое изменилось. Ричард внимательно посмотрел на дочь, но не стал давить. — Ну, время ещё есть. Фейт кивнула и украдкой подняла взгляд. Саймон наблюдал за ней молча. Он видел, как она избегает прямых ответов. Как старается выглядеть спокойной и прячет растерянность за привычной сдержанностью . Он понимал: она всё ещё собирается уехать. Ричард неожиданно хлопнул себя ладонью по лбу. — Чёрт. — Что такое? — спросила Фейт. — Я оставил телефон в машине. Он покачал головой и направился к выходу из кухни. — Вот ведь старость. — Папа, тебе ещё далеко до старости, — автоматически отозвалась Фейт. — Скажи это моим коленям! Едва он вышел из комнаты, на кухне повисла короткая тишина. Фейт медленно выдохнула. Саймон посмотрел на неё и в его взгляде читалась одна простая мысль. Они снова были в опасной близости от того, чтобы потерять контроль. И оба прекрасно это понимали. Как только шаги Ричарда стихли в прихожей, Фейт медленно опустилась на стул и закрыла лицо руками. — Я сейчас умру, — прошептала она. Саймон тихо усмехнулся. — Не драматизируй. Она подняла на него возмущённый взгляд. — Не драматизировать? Несколько минут назад мой отец мог застать нас в очень… неудобной ситуации. — Но не застал. — Только потому, что у вас невероятное самообладание. — У меня? — Саймон чуть приподнял брови. — По-моему, именно ты за две секунды превратилась в прилежную студентку с книгой в руках. Фейт невольно рассмеялась. — Я была убедительна. — Ты держала книгу вверх ногами. Она замерла. — Что? Уголки его губ дрогнули. — Я не хотел тебя расстраивать. Фейт уставилась на него, а потом тихо застонала и снова спрятала лицо в ладонях. — Господи… Саймон не смог сдержать смех. И этот смех окончательно разрядил напряжение. Фейт посмотрела на него исподлобья. — Вам смешно. — Немного. — Это ужасно. — Нет, — мягко возразил он. — Это… нормально. Она отвела взгляд. — В нашей ситуации нет ничего нормального. На несколько секунд повисла тишина. Саймон облокотился на кухонную стойку и посмотрел на неё. — Знаешь, что меня удивляет? — Что? — Я никогда не представлял тебя такой. — Какой? Он задумался. — Домашней. В большом розовом свитере, спорящей с отцом из-за ужина и смотрящей телевизор по выходным. Фейт невольно улыбнулась. — Разочарованы? — Наоборот. Он помолчал. — Мне кажется, я всё больше узнаю настоящую тебя. Её улыбка стала слабее. — И это не пугает? — Пугает. — Тогда почему вы всё ещё здесь? Он посмотрел ей прямо в глаза. — Потому что, несмотря на страх, я хочу быть рядом с тобой. Фейт замолчала. Слова застряли где-то в груди. Она хотела напомнить ему про Джемму, про то что все это может закончится болью. Но прежде чем она успела что-то сказать, в прихожей снова послышался голос Ричарда: — Нашёл! И никто не имеет права смеяться над моей забывчивостью! Фейт резко отвернулась, пряча эмоции. Через несколько секунд Ричард вернулся на кухню, размахивая телефоном. — Победа! Он посмотрел на них и довольно улыбнулся. — Отлично. Тогда план такой: Фейт помогает мне с овощами, Саймон — с бараниной. Надеюсь, ты умеешь держать нож не только на деловых встречах? — Постараюсь не разочаровать тебя , — с улыбкой ответил Саймон. — Вот и прекрасно, — заявил Ричард. — Сегодня никаких серьёзных разговоров. Только хорошая еда и компания. Фейт украдкой посмотрела на Саймона. Он уже закатывал рукава белой рубашки, слушая очередную историю Ричарда. Будто действительно принадлежал этому дому. И от этой мысли внутри у неё стало одновременно тепло и больно. Потому что впервые за долгое время она позволила себе представить невозможное. Обычную субботу, обед , смех отца и Саймон рядом и себя — счастливую. Но некоторые мечты были опасны именно потому, что казались такими простыми и такими настоящими. Ужин получился именно таким, каким обещал Ричард. По всему дому разносился аромат запечённой баранины, хрустящего картофеля и овощей, приготовленных на гриле. На кухне было тепло и шумно. Ричард то и дело открывал духовку, ворчал, что никто не умеет правильно обращаться со специями, и одновременно рассказывал очередную историю из своей молодости. — Я же говорил тебе, что этот человек не умеет водить трактор, — заявил он, разливая вино по бокалам. — Но нет, меня никто не слушал. Через десять минут половина забора лежала на соседском участке, а сам виновник утверждал, что это был “контролируемый манёвр”. Фейт рассмеялась искренне, не тихо и сдержанно, как обычно. Она запрокинула голову назад, прикрывая рот рукой, а её глаза светились весельем. — Папа, это невозможно. — Невозможно было то, что твоя мать после этого всё ещё согласилась выйти за меня замуж, — с важным видом ответил Ричард. Саймон невольно улыбнулся. Он почти не участвовал в разговоре, больше наблюдая. За тем, как Фейт беззлобно подшучивает над отцом. Как закатывает глаза, когда Ричард начинает преувеличивать и снова смеётся, забывая о постоянной настороженности. Он поймал себя на том, что не может отвести от неё взгляд. А потом вдруг понял кое-что ещё. Ему нравилось здесь. Не сам дом илм еда, а атмосфера тёплый свет над обеденным столом. Чужие перебивания друг друга. Глупые истории, которые слышали уже десятки раз, но всё равно смеялись над ними. Домашний уют. Это было совсем не похоже на ужины у него дома. Там Джемма рассказывала о больнице и пациентах, обсуждала сложные случаи и новые исследования. Потом разговор неизменно переходил к Тому: его тренировкам, кружкам, школьным успехам и планам на следующую неделю. Это была его семья правильная до чертиков и давно ставшая предсказуемой. Саймон не мог вспомнить, когда в последний раз они просто сидели за столом и смеялись без причины. Когда разговор не был обязан быть полезным. Когда никто не играл свою привычную роль, а здесь всё казалось удивительно живым. Настоящим и от этого внутри становилось одновременно тепло и мучительно больно. — Саймон? Он моргнул, возвращаясь к разговору. — Простите? Ричард усмехнулся. — Я спрашивал, как дела с работой. Есть сейчас какие-нибудь интересные проекты? Саймон кивнул. — Есть несколько. Один связан с реконструкцией старых промышленных зданий под коммерческие помещения. Ещё рассматриваем проект строительства жилого комплекса. — Выгодно? — Должно быть, — улыбнулся Саймон. — Если всё пойдёт по плану. Ричард довольно хмыкнул. — Вот это уже разговор. Люблю людей, которые что-то создают. Если вдруг понадобится какая- то помощь, обращаться не стесняйся. Фейт удивлённо посмотрела на него. — Папа. — Что? — возмутился он. — Не зря же я кормлю половину этого города. Саймон тихо рассмеялся. — Буду иметь в виду. — Нет, я серьёзно, — продолжил Ричард. — Хорошие связи — вещь полезная. Он поднял бокал. — За взаимовыгодное сотрудничество. — И за скромность, — невозмутимо добавила Фейт. — Именно благодаря моей скромности ты сегодня ешь лучшую баранину в своей жизни. Она снова рассмеялась. Саймон почувствовал, как уголки его губ сами собой поднимаются вверх. Он не помнил, когда в последний раз ему было настолько спокойно. Ричард неожиданно посмотрел сначала на дочь, потом на Саймона. — Кстати, раз уж вы оба здесь… Фейт сразу насторожилась. — Папа. — Что? — Не надо. — Да я ничего такого не скажу, — невинно ответил он. И тут же повернулся к Саймону. — Хотя, если честно, поговори с ней. Фейт замерла. — Папа. — Нет, серьёзно. Может, хоть тебя она послушает. Саймон вопросительно посмотрел на него. — О чём именно? — Об Америке. Фейт тяжело вздохнула. — Мы уже обсуждали это. — И будем обсуждать, пока ты окончательно не решишь, — упрямо ответил Ричард. — Она хочет уехать после учёбы. — Папа… — А я считаю, что ей стоит остаться. Он посмотрел на Саймона. — Ты ведь знаешь её. Скажи ей, что не обязательно убегать от всего сразу. За столом повисла тишина. Фейт опустила взгляд в тарелку. Она не могла посмотреть на Саймона. Потому что прекрасно понимала: Ричард даже не представляет, о чём просит. Саймон долго молчал, а потом тихо произнёс: — Думаю… это решение должна принять только Фейт. Ричард вздохнул. — Конечно, должна. Но иногда людям нужно напомнить, что у них есть причины остаться. Фейт наконец подняла взгляд и встретилась глазами с Саймоном. В его взгляде не было давления. Только тихая, почти болезненная нежность. Причины остаться. У неё действительна была причина, от которой она и собиралась сбежать. Ричард, не замечая напряжения между ними, откинулся на спинку стула и довольно улыбнулся. — Ладно. Хватит серьёзных разговоров. Кто хочет яблочный крамбл? — Я, — одновременно ответили Фейт и Саймон. Они переглянулись. И впервые за весь вечер улыбнулись друг другу совершенно одинаково. — Ну вот, — довольно заметил Ричард. — Хоть в чём-то вы уже нашли общий язык. Вечер пролетел незаметно. К тому моменту, когда на столе остались лишь пустые тарелки и крошки от яблочного крамбла, Фейт поймала себя на мысли, что уже давно не чувствовала себя настолько спокойно. Ричард рассказывал очередную историю о том, как однажды случайно накормил футбольную команду блюдом, рассчитанным на свадебный банкет. Саймон смеялся вместе с ними, иногда вставляя короткие комментарии, а Фейт смотрела на них обоих и не могла избавиться от странного ощущения. Будто всё это было правильно. И от этого становилась страшно. Когда Саймон наконец поднялся из-за стола. Ричард недовольно цокнул языком. — Уже уходишь? — Боюсь, что да, — с сожалением ответил Саймон. — Спасибо за ужин. Всё было потрясающе. — Заходи ещё, — отмахнулся Ричард. — В этом доме всегда найдётся место для человека, который умеет ценить хорошую еду. Он посмотрел на Саймона внимательнее и неожиданно улыбнулся. — И знаешь… я давно не видел Фейт такой. Фейт сразу напряглась. — Папа… Но Ричард будто не заметил её предупреждающего тона. — Она оживилась рядом с тобой, — сказал он просто. — Стала больше смеяться и перестала закрывать в себе. Не знаю, в чём секрет, но спасибо тебе за это. На несколько секунд повисла тишина. Саймон перевёл взгляд на Фейт. Она опустила глаза. Ричард подошёл к нему и хлопнул по плечу. — Береги это, — тихо добавил он. — Не так уж часто в жизни встречаются люди, рядом с которыми снова начинаешь жить. Саймон медленно кивнул. — Я знаю. А потом, уже надевая пальто, он негромко произнёс: — Фейт, проводишь? Ричард тут же махнул рукой. — Иди. А то ещё потеряется по дороге до машины. Фейт невольно улыбнулась. — Папа. — Что? У человека был насыщенный вечер. Она молча взяла куртку и вышла вслед за Саймоном. На улице было прохладно. Вечерний воздух пах дождём и мокрой листвой. Некоторое время они шли молча. — Спасибо, — первым заговорил Саймон. Фейт подняла на него взгляд. — За что? Он посмотрел в сторону освещённых окон дома. — За сегодняшний вечер. За ужин. За твоего отца. Он усмехнулся. — Давно у меня не было настолько… спокойно. Фейт почувствовала, как что-то болезненно сжалось внутри. — Спокойно? — По-настоящему, — поправил он. — Без необходимости что-то доказывать. Без ролей. Просто… хорошо. Её взгляд сразу потускнел. Саймон заметил это. — Что такое? Фейт долго молчала. Потом тихо сказала: — Всё это неправильно. Он замер. — Фейт… — Нет, послушай меня, — она наконец посмотрела ему в глаза. — Ты должны быть дома. С Джеммой. С Томом. А не здесь. В её голосе не было осуждения. Только усталость. Саймон провёл рукой по волосам. — А если я больше не уверен, что счастлив той жизнью, которой живу? Фейт вздрогнула. — Не говорите так. — Почему? Он сделал шаг ближе и продолжил. — Потому что это правда. Может быть, у меня есть всё, о чём я когда-то мечтал. Хорошая работа. Семья. Дом. Стабильность. Он невесело усмехнулся. — Но рядом с тобой я обрёл то, чего уже не надеялся почувствовать снова. Фейт отвела взгляд. — Тогда почему вы всё ещё там? Этот вопрос повис между ними. Саймон ответил не сразу. — Потому что жизнь сложнее, чем кажется. Потому что есть люди, которых я люблю и которым не хочу причинять боль. Он посмотрел на неё. — Но это не отменяет того, что я чувствую к тебе. Фейт сжала пальцы в кулаки. — Я не понимаю, почему ты так боретесь за это. Он нахмурился. — А ты? Она опустила глаза. — Когда становится трудно, люди уходят. В её голосе прозвучала старая боль. — Они говорят, что любят. Что останутся, а потом выбирают себя и исчезают. Саймон понял, о ком она говорит. О Марке. О человеке, который однажды уже научил её не доверять чужим обещаниям. Он подошёл ближе. — Я знаю, что кто-то причинил тебе боль. Фейт напряжённо замерла. — И теперь ты закрываешься от всех, потому что думаешь, что финал всегда одинаковый. Он осторожно коснулся её руки. — Но это не значит, что все люди одинаковые. Она грустно улыбнулась. — У наших отношений нет счастливого конца. — Откуда ты знаешь? — Потому что я не хочу быть причиной разрушения чужой семьи. Он тяжело выдохнул. — Мы уже пытались остановиться. Фейт молчала. — Помнишь? — тихо продолжил он. — Мы избегали друг друга. Делали вид, что ничего не происходит. Он невесело усмехнулся. — И оба страдали. Сердце Фейт болезненно сжалось. — Зачем тогда продолжать бегать от этого? — спросил Саймон. — Зачем делать вид, будто между нами ничего нет? Он сделал ещё один шаг. Теперь между ними почти не осталось расстояния. — Я не хочу оставлять тебя, Фейт. Её глаза наполнились слезами. — Саймон… — Я хочу разговаривать с тобой. Хочу слушать, как ты жалуешься на учёбу. Хочу забирать тебя после занятий. Хочу проводить с тобой время. Его голос стал совсем тихим. — Хочу засыпать рядом с тобой и просыпаться, обнимая тебя. Фейт закрыла глаза. Потому что именно этого ей хотелось услышать и именно поэтому это было невыносимо. Когда она снова посмотрела на него, её взгляд был полон боли. — Нельзя жить двумя жизнями. Он замер. Фейт сделала шаг назад. — Вы не можете быть мужем и отцом там… и строить что-то со мной здесь. Она слабо улыбнулась. Очень грустно. — Рано или поздно вам придётся выбрать. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом Фейт тихо сказала: — Спокойной ночи, Саймон. И, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла к дому. Саймон остался стоять у машины. Глядя ей вслед и впервые за долгое время понял, что больше всего на свете боится не сделать неправильный выбор. А сделать его слишком поздно. Фейт закрыла за собой входную дверь и на несколько секунд прислонилась к ней спиной. В доме было тихо. Из кухни доносился голос Ричарда, который, кажется, разговаривал сам с собой, убирая посуду и возмущаясь количеством грязных тарелок после «совершенно скромного семейного ужина». Фейт прикрыла глаза. Она чувствовала себя опустошённой. Потому что хотела остаться. Хотела вернуться назад, выйти на улицу и сказать Саймону, чтобы он не уезжал. Но вместо этого она стояла посреди прихожей, пытаясь убедить себя, что поступила правильно. Наверное. — Фейт? — донёсся голос Ричарда. — Ты идёшь помогать или решила симулировать внезапную потерю памяти? Она глубоко вздохнула и заставила себя улыбнуться. — Иду. Когда она вошла на кухню, Ричард как раз вытирал руки полотенцем.Он бросил на дочь внимательный взгляд. — Всё нормально? — Конечно. — Угу. Он явно не поверил. — Папа… — Не буду лезть, — спокойно сказал он. — Просто знай: если захочешь поговорить, я рядом. У Фейт болезненно сжалось сердце. — Спасибо. Ричард подошёл к ней и поцеловал в макушку. — И перестань думать, что обязана справляться со всем одна. Она ничего не ответила. Потому что именно это и делала последние несколько лет. В это время Саймон сидел в машине, но не спешил заводить двигатель. Перед глазами снова стояла Фейт. Её тихое: «Нельзя жить двумя жизнями». Он сжал руки на руле. Она была права. Абсолютно права. Он не мог бесконечно балансировать между двумя мирами, надеясь, что никто не пострадает. Но, чёрт возьми… Он не хотел её терять. Саймон откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Он вспомнил сегодняшний вечер. Смех Фейт за столом. То, как она закатывала глаза на шутки Ричарда. Как спорила с отцом из-за количества специй. Как незаметно подкладывала ему картофель, потому что заметила, что он почти ничего не съел. Такие мелочи. Именно они разрушали его сильнее всего. Потому что он вдруг понял: дело никогда не было только в страсти. Ему нравилось разговаривать с ней. Слушать её. Смотреть, как она смеётся. Молчать рядом. Хотеть рассказать ей о своём дне. Спрашивать, как прошли её занятия. Подвозить домой. Быть частью её обычной жизни. Он достал телефон. Несколько минут просто смотрел на экран, а потом открыл их переписку. «Ты спишь ?» Ответ пришёл не сразу. «Нет.» Он усмехнулся. Даже в сообщениях она умудрялась быть осторожной. «Ричард заставил тебя мыть посуду?» Через несколько секунд экран снова загорелся. «Нет. Он заявил, что это священная территория и никто не умеет загружать посудомоечную машину правильно.» Саймон тихо рассмеялась «Похоже на него.» Пауза, а потом новое сообщение от Фейт. «Вы уже уехали?» Он долго смотрел на эти слова. «Нет. Всё ещё стою возле вашего дома.» Ответ пришёл почти мгновенно. «Саймон…» Он закрыл глаза и написал то, что не смог сказать ей до конца: «Я не знаю, чем всё это закончится. Правда не знаю.» Несколько минут ничего не происходило. А потом: «Тогда почему вы не уходите?» Саймон посмотрел на свет в окне кухни. На дом, в котором несколько часов чувствовал себя удивительно спокойно. И медленно напечатал: «Потому что впервые за долгое время я не хочу убегать от того, что чувствую.» Ответа не было. Он уже решил, что Фейт больше ничего не напишет. Но телефон снова завибрировал. «А я боюсь, что если позволю себе поверить вам, то потом не переживу, если вы уйдёте.» Саймон несколько раз перечитал сообщение. Прежде чем ответить. «Тогда, может быть, перестанем решать за будущее и просто будем честными сегодня?» На этот раз пауза затянулась. Наконец появилось короткое сообщение: «Спокойной ночи, Саймон.» Он улыбнулся. Немного грустно. «Спокойной ночи, Фейт.» Только убрав телефон, Саймон наконец завёл машину. А Фейт, сидя на своей кровати и глядя на их переписку, впервые призналась самой себе в том, что уже давно знала. Она не боялась любить Саймона Фостера. Она боялась того дня, когда придётся его потерять.