За гранью касания

Ночная тренировка давно закончилась, но Хината всё не уходил. В пустом зале, где ещё не осел запах разогретого паркета и мышечной мази, он снова и снова подбрасывал мяч, доводя подачу до автоматизма. Мышцы приятно ныли, футболка прилипла к спине, а мысли были только о связке — о том, как Атсуму-сан сегодня особенно пристально смотрел на него после каждого точного приёма. Как задержал ладонь на плече на секунду дольше. Как облизал губы, когда Шоё стянул мокрую майку. — Шоё-кун, — раздался знакомый голос от двери. Атсуму стоял, оперевшись о косяк, с влажными после душа волосами. — Может, хватит? Я же сказал, что довезу тебя. Хината улыбнулся и поймал мяч. Атсуму подошёл ближе, и в тишине зала шаги прозвучали гулко и решительно. — Ты сегодня какой-то слишком усердный. Что-то случилось? — спросил он, заглядывая в глаза. Шоё замялся, перевёл дыхание и честно ответил: — Не хотел идти домой. Знал, что ты за мной зайдёшь. Атсуму на мгновение замер, а потом медленно, очень медленно коснулся пальцами подбородка Хинаты, приподнял его лицо. — Тогда поехали ко мне. И, Шоё… на этот раз я не собираюсь просто укладывать тебя спать. В машине дождь барабанил по стёклам, создавая уютный ритм. В салоне пахло кожей сидений и тонким парфюмом Атсуму — чем-то тёплым, древесным. Хината чувствовал, как дрожат колени, и дело было не в усталости. Атсуму уверенно вёл одной рукой, а вторую положил на бедро Шоё, слегка сжимая. Даже сквозь ткань спортивных брюк это прикосновение отдавалось горячей волной в паху. Он слышал, как дыхание связующего стало глубже, и каждый раз, когда машина притормаживала на светофоре, Атсуму бросал на него быстрый взгляд — тёмный, голодный. Когда дверь квартиры закрылась, они не стали медлить. Атсуму прижал Хинату к стене, но не грубо, а так, словно боялся спугнуть. Его губы накрыли чужие — сначала мягко, почти вопросительно, а потом поцелуй стал глубже, влажнее. Шоё раскрыл рот навстречу, чувствуя, как язык Атсуму скользнул внутрь, прошёлся по нёбу, переплёлся с его собственным. От этого кружилась голова, а внизу живота разгорался тугой, сладкий жар. — Я хочу тебя раздеть, — прошептал Атсуму, оторвавшись на мгновение. — Медленно. Можно? — Да, — выдохнул Хината, и его собственный голос показался ему незнакомым — низким, с хрипотцой. Атсуму стянул с него футболку, провёл ладонями по плечам, ключицам, задержался на груди. Кончиками пальцев обвёл соски, наблюдая, как они мгновенно твердеют. Хината закусил губу, пытаясь сдержать стон, но когда Атсуму наклонился и прихватил один сосок губами, из горла вырвался тихий всхлип. Язык кружил вокруг ареолы, затем слегка прикусил вершинку, оттянул, и одновременно пальцы второй руки проделывали то же самое с другим соском — пощипывали, гладили, сжимали. — Атсу… — прошептал Шоё, запуская руки в мягкие волосы. — Слишком хорошо… — Это только начало, — выдохнул тот, выпрямился и одним движением стянул с Хинаты спортивные брюки вместе с бельём. Тот остался стоять у стены совершенно обнажённым, и от этого ощущения — абсолютной открытости — у него перехватило дыхание. Атсуму же опустился перед ним на колени, и от этого простого действия член Шоё дёрнулся, наливаясь кровью. — Какой ты отзывчивый, — прошептал Атсуму, проводя ладонями по бёдрам, слегка разводя их. — Я хочу взять в рот. Можно кончить, если захочешь — всё, что тебе нравится, ладно? Хината смог только кивнуть, чувствуя, как подрагивают колени. Атсуму начал с поцелуев. Прижался губами к животу, чуть ниже пупка, обвёл языком выступающую жилку, спустился к паху. Оставил влажный след на внутренней стороне бедра, слегка прикусил нежную кожу — и тут же зализал языком. Хината шумно выдохнул и опёрся затылком о стену. Наконец Атсуму обхватил член пальцами у основания, слегка сжал. Провёл большим пальцем по головке, размазывая выступившую капельку смазки. Смазка была прозрачной и тягучей; Атсуму поднёс палец к губам, слизнул, не разрывая зрительного контакта. — Вкусный, — прокомментировал он низко, и от этого Шоё едва не застонал в голос. Затем Атсуму наклонился и взял головку в рот. Горячий, влажный жар обхватил самую чувствительную точку. Язык прошёлся по щёлочке, обвёл венчик, плотно прижался к уздечке — и Хината вцепился в плечи Атсуму, потому что ноги уже не держали. Связующий медленно вбирал его глубже, пропуская член по языку, и вскоре губы сомкнулись почти у самого основания. Головка упёрлась в мягкое нёбо, а Атсуму шумно вздохнул носом и сглотнул, сжимая горлом ствол. Шоё вскрикнул. Ощущение было сокрушительным — тесно, мокро, невероятно горячо, и этот ритмичный кадык, двигающийся под кожей Атсуму, когда тот начинал двигаться. Сначала медленно, скользя губами вверх-вниз, затем наращивая темп. Он придерживал член у корня пальцами, одновременно поглаживая яички — лёгкими, почти щекочущими движениями. Каждый раз, когда Атсуму опускался до основания, его нос касался мягких волос лобка, и Хината чувствовал влажное дыхание на коже. — Атсу… подожди, я сейчас… — забормотал он, чувствуя, как напряжение скручивается внизу живота тугим узлом. Атсуму выпустил член с влажным чмоканьем и провёл языком по всей длине, от мошонки до головки, слизывая выступившую смазку. — Нет, не сейчас. Я хочу, чтобы ты кончил, когда я буду внутри тебя. Потерпи немного, хорошо? Хината облизал пересохшие губы и кивнул. Атсуму поднялся, нежно поцеловал его в уголок рта и повёл в спальню. Там уже горел приглушённый ночник, и широкая кровать казалась обещанием чего-то головокружительного. — Ляг удобно, — велел Атсуму, снимая с себя одежду. Хината откинулся на подушки, не в силах отвести взгляд от его тела. Широкие плечи, рельефные мышцы, светлые дорожки волос, сбегающие вниз, и член — крупный, с изогнутой вверх головкой, уже влажный от смазки. Атсуму был великолепен, и Шоё почувствовал, как собственный член снова дёрнулся от желания. Атсуму лёг рядом, нависая над ним, и снова поцеловал — глубоко, властно, пока рукой скользил по телу вниз. Добравшись до паха, он осторожно обхватил член Хинаты, продолжая целовать. Движения были медленными, но уверенными, он то ускорял темп, то почти останавливался, заставляя Шоё нетерпеливо подаваться бёдрами навстречу. — Сейчас будет мокро, — предупредил Атсуму, потянувшись к тумбочке за смазкой. — Я буду готовить тебя долго. Если что-то не так — сразу скажи. Он выдавил гель на пальцы, растёр, чтобы согреть. Хината затаил дыхание, когда прохладные и скользкие пальцы коснулись входа. Сначала просто круговые движения, поглаживания, лёгкое надавливание — мышцы подрагивали, но не пускали. Атсуму снова поцеловал его, отвлекая, а свободной рукой ласкал член — так, чтобы удовольствие перекрывало любой дискомфорт. — Расслабься, мой хороший, — прошептал он, и кончик указательного пальца плавно вошёл внутрь. Хината тихо охнул. Ощущение было странным — давление, наполненность, но не боль. Атсуму замер, давая привыкнуть, и начал двигаться крошечными толчками, растягивая тугое колечко мышц. С каждым движением палец погружался всё глубже, размазывая смазку по стенкам. Вскоре он добавил второй палец — на этот раз вошёл медленнее, разводя их внутри «ножницами». Хината зажмурился и застонал, чувствуя, как его разум затапливает волнами удовольствия от одновременной стимуляции члена и ануса. — Вот так, терпи, — выдохнул Атсуму, слегка сгибая пальцы. Он искал и почти сразу нашёл — подушечки коснулись небольшого уплотнения внутри. Шоё вскрикнул и выгнулся, хватаясь за простынь. — Нашёл, — удовлетворённо прошептал Атсуму и надавил снова, уже увереннее, поглаживая простату круговыми движениями. — Тебе нравится? — Да! — почти выкрикнул Хината, толкаясь бёдрами навстречу пальцам. — Пожалуйста, ещё… Атсуму добавил третий палец. Теперь движения стали более глубокими и скользящими: три пальца входили почти до упора, каждый раз задевая простату, а большой палец поглаживал промежность. Свободной рукой он продолжал дрочить член Шоё — не быстро, но ритмично, подводя его к самой грани. С губ Хинаты срывались сбивчивые мольбы, бедра двигались сами по себе, а из члена обильно сочилась смазка, делая движения руки влажно-шумными. — Я больше не могу, Атсу… Прошу, войди в меня, — прохрипел он, срывая голос. Атсуму осторожно вынул пальцы, и Хината почувствовал странную пустоту. Связующий быстро раскатал презерватив, щедро смазал его и пристроился между разведённых ног. — Я войду медленно, — предупредил он, направляя головку ко входу. — Дыши со мной. Первое касание головки заставило Хинату вздрогнуть — она была крупнее пальцев, упругая и горячая. Атсуму толкнулся вперёд, и головка проскользнула внутрь, растягивая мышцы. Шоё зашипел сквозь зубы, ощущая, как его заполняют. Остановка. Атсуму дал ему секунду и вошёл глубже — ещё пара сантиметров, а затем почти целиком, погружаясь до основания. Теснота была ошеломляющей: горячая, пульсирующая, обхватывающая член плотным кольцом. — Боже, какой ты узкий… — выдохнул Атсуму, опираясь лбом о плечо Хинаты. — Тебе больно? — Н-нет… так полно… — пробормотал Шоё, привыкая к чувству наполненности. — Двигайся. Атсуму начал с медленных, почти осторожных толчков. Каждое движение заставляло воздух с шумом вырываться из лёгких Хинаты. Чувство было непередаваемым: член скользил внутри, касаясь стенок, и когда Атсуму менял угол, толкаясь чуть вверх, головка снова надавила на простату. Из груди Шоё вырвался громкий стон, и он обхватил ногами талию партнёра, прижимаясь теснее. — Вот здесь, да? — Атсуму приноровился и теперь при каждом толчке бил по тому самому месту. Ритм нарастал, движения стали глубже и жёстче. Кровать ритмично поскрипывала, а звуки шлепков влажной кожи смешивались с судорожными вздохами и поцелуями. Атсуму не прекращал ласкать член Шоё — теперь он подстроил движения руки под ритм бёдер, так что двойная стимуляция подводила Хинату к пику с неумолимой скоростью. Внутри всё сжималось, напряжение копилось у основания позвоночника. — Я близко… — предупредил Хината срывающимся голосом. — Посмотри на меня, — попросил Атсуму, и когда их взгляды встретились, он вошёл особенно глубоко и сжал руку на члене Шоё одновременно. — Давай, кончай для меня, Шоё. Мир перед глазами вспыхнул белым. Хината закричал, выгибаясь всем телом, и выплеснулся густыми белыми струями себе на живот и грудь. Мышцы ануса судорожно сжались вокруг члена Атсуму, вырывая из его горла низкий, почти животный стон. Связующий успел сделать ещё пару резких глубоких толчков и кончил следом, изливаясь в презерватив с долгим, хриплым выдохом. Он дрожал, упираясь руками по обе стороны от головы Хинаты, и не разрывал взгляда, пока оргазм волнами проходил сквозь него. Когда всё закончилось, они долго лежали, переплетясь ногами, восстанавливая дыхание. Атсуму осторожно вышел, снял и завязал презерватив, бросил его на тумбочку — убрать потом. Затем принёс влажное полотенце и бережно вытер липкий живот и грудь Шоё. Тот улыбался устало и счастливо, чувствуя приятную ломоту в теле. — Это было… намного лучше, чем в моих фантазиях, — тихо признался он. Атсуму лёг рядом, притянул его к себе и поцеловал в висок: — У нас теперь много времени, чтобы повторить. Очень подробно повторить. Хината тихо рассмеялся и уткнулся носом в его плечо. Утро обещало быть не менее жарким, а пока они засыпали под шум дождя, чувствуя биение сердец друг друга.