Север будет ждать нас

Несколько дней после этого разговора прошли странно спокойно, Лофотены сами притихли, давая им время. Снег падал ровно, ветер ходил по склонам мягче, и даже море у берега стало выглядеть спокойнее, чем обычно. Но внутри у Тэхёна это спокойствие не задерживалось. Он всё ещё ходил по дому так, будто прислушивался к чему-то, чего больше не было, и иногда останавливался посреди движения, словно забывал, куда вообще шёл. Чонгук это видел, но не давил. Просто продолжал делать то, что начал ещё в ту ночь в лесу — держать его рядом с реальностью, которая теперь была чуть шире, чем острова. Одним вечером отец ждал Тэ у выхода из домика. Стоял на крыльце, разглядывая даль, и тихо выжидал, когда сын подойдёт. Омега вышел на улицу, теперь уже укутавшись в куртку альфы, и встал рядом, дожидаясь, когда родитель начнёт говорить первым. — Ты всё ещё собираешься улететь, — сказал он спокойно, и это был скорее не вопрос, а констатация. — Да, — ответил Тэхён. Отец медленно кивнул. — Я не совсем поддерживаю, — сказал он честно. — Но это уже не имеет значения. Тэ чуть сжал ладони на полах куртки. — Ты всё равно согласился. — Я согласился не потому, что это легко, а потому что иначе ты бы всё равно ушёл, но тогда столкнулся с последствиями, а я с горем одиночества, — тяжело вздохнул мужчина, словно уже представил эту картину. Вновь подняв голову, он продолжил. — Не забывай, где твой дом. Омега поднял взгляд и уверенно сказал: — Здесь. — Здесь, — повторил отец. — И это не меняется от расстояния. Ты можешь уехать, можешь увидеть мир, можешь жить там сколько выдержит душа. Но ни ты сам, ни то, что внутри тебя, не смогут стереть связь с этими местами. Не до конца. Тэхён молчал. Он это и так знал, просто теперь это звучало не как ограничение, а как факт. Отец посмотрел на него внимательно, почти устало. — И не пытайся бежать от того, кто ты есть. Пауза повисла дольше обычного, а потом голос отца стал мягче. — Но это нормально. Пусть мне сложно принять, однако я стараюсь. Поэтому готов отпустить, — его слова прозвучали неожиданно просто, без давления или ожиданий. — Ступай. Мы увидимся снова. И впервые за всё время в его голосе не было ни холода, ни сомнения. Только уверенность, что это не конец, а просто расстояние.

***

Сборы вышли нелепыми. Тэхён долго стоял перед открытым шкафом, перебирая вещи, и в какой-то момент просто спросил: — А там тоже холодно? — В Сеуле? — Чон даже не сразу понял вопрос. — По сравнению со здешними морозами там жаркая пустыня. — Странно звучит. — Привыкай. Там много странного. Тэхён кивнул, это объяснение его устраивало, но всё равно положил в сумку слишком тёплые вещи, как будто не доверял словам. Утром они выехали с Лофотенских островов рано, когда небо было ещё серо-синим, а свет только начинал пробиваться между горами. Дорога сначала шла вниз от домика по узкой заснеженной трассе, где редкие машины выглядывали из-за поворотов. Потом автобус, потом паром. На палубе было ветрено, солёно и тихо одновременно. Норвежское море под ними тянулось тяжёлым тёмным полотном, и только редкие белые линии волны ломали эту гладь. Где-то вдалеке виднелись красные домики рорбу, уже почти растворённые в утреннем тумане. Чон стоял рядом с перилами, держа сумку на плече, и смотрел на берег. Его гостиничный домик остался где-то выше, среди снега и деревьев, и теперь казался одновременно слишком близким и слишком чужим. Как будто он прожил там не несколько недель, а целую отдельную жизнь. Ветер усилился на секунду, прошёлся по палубе, зацепил волосы, рукава, и в этом движении было что-то знакомое. Почти как прощание. И Чон тоже это почувствовал. — Это твой отец? — тихо спросил он. Тэхён не ответил сразу, только чуть сжал ремень сумки. — Да. И в этом «да» не было радости или боли. Только факт. Потом они уже ехали в сторону аэропорта. Дорога заняла время, сначала автобус по островам, потом переправа, потом ещё один участок суши, пока Лофотены окончательно не остались позади. Чем дальше они уезжали, тем меньше становилось снега, и тем чаще появлялись тёмные участки земли, камни, дороги без белого покрытия. Аэропорт оказался небольшим, почти тихим, с низким зданием и редкими рейсами. Для такого места казалось странным, что отсюда можно улететь куда-то настолько далеко, как Сеул, но табло у стойки регистрации спокойно подтверждало обратное. Чон взял билеты, документы, проверил всё ещё раз и только потом повернулся к Тэхёну. — Ну что, — сказал он. — Первый раз за пределами твоего мира. — Он всё ещё мой, — спокойно ответил Тэ. — Ладно. Первый раз за пределами Лофотен. На это омега не стал спорить. Паспорт на его имя всё ещё казался ему чем-то неправильным. Он держал его так, будто это чужая вещь, которую по ошибке отдали не тому человеку. И только когда они прошли регистрацию и сели в зале ожидания, он наконец перестал его постоянно открывать и закрывать. Самолёт поднялся над Норвегией ближе к полудню. Сначала были горы, потом белые полосы фьордов, потом море, которое постепенно становилось просто тёмной массой под облаками. И только когда Лофотенские острова исчезли полностью, Тэхён перестал смотреть в иллюминатор. Он откинулся в кресле и впервые за всё время выглядел не напряжённым, а просто растерянным. — Я их больше не вижу, — тихо сказал он. — Острова? — Да. Странное чувство, будто часть меня осталась там. Чон наклонился чуть ближе и осторожно коснулся его руки. — Значит, вернёмся. Когда захочешь. И на этом разговор закончился сам собой. Сеул встретил их иначе. Воздух был плотнее, теплее, шумнее. Люди двигались быстрее, чем казалось нормальным после Лофотен, и даже свет здесь был другим, городским, отражённым от стекла и асфальта. У выхода из аэропорта их уже ждал Юнги. Он совсем не изменился: спокойный, немного уставший взгляд, тёмная одежда, руки в карманах. — Ну наконец-то, — сказал он вместо приветствия. — Я уже думал, ты там решил остаться навсегда. — Почти остался, — хмыкнул Чонгук и обнял друга. Юнги заботливо похлопал его по спине, а следом перевёл взгляд на Тэхёна. — А это…? — Ким Тэхён, — ответил альфа, бережно положив руку на спину Кима. — Понятно, — коротко сказал Юнги и чуть приподнял бровь. — Теперь понятно, почему там ты задержался дольше, чем обычно. — Я просто был занят. — Ну, я вижу, — тихо усмехнулся Мин и кивнул Тэхёну. — Добро пожаловать в Сеул. — Спасибо, — осторожно ответил омега. В машине Тэ смотрел в окно слишком внимательно. Высотки, дороги, люди, свет — всё это было настолько другим, что он почти не моргал. Его удивляли даже мелочи, которые он прежде, конечно, мог видеть на экране телевизора или телефона, но масштаб был несравним с картинкой и реальностью. Юнги довёз их до квартиры Чонгука и попрощался, попросив того больше не пропадать так надолго. Гук на это только кивнул и подтолкнул Тэ к высотному зданию. Пока они поднимались, омега вздрагивал от каждого стука лифта, который для альфы был почти незаметным, а вот для Тэхёна казался оглушающим. Конечно, он знает, что такое лифт и высотка, но впервые подниматься в такую было волнительно, особенно когда сам всю жизнь провёл в небольшом домике, а на высоту поднимался только для того, чтобы тут же съехать с неё на доске. Квартира Чона оказалась просторнее, чем Тэхён ожидал. Всё было другим, из другого мира. Гладкие поверхности, прямые линии, отсутствие дерева, к которому он привык, отсутствие запаха ветра, который всегда жил где-то в стенах норвежского дома. Обстановка казалась даже слегка унылой, но об этом Тэ умолчал, побоявшись обидеть хозяина. Но что его впечатлило, так это вид. Город внизу был бесконечным, шумным, живым, но внутри стояла тишина, и не такая, как в горах. Он стоял у окна слишком долго, а Чонгук не мешал. Давал осмотреть всё так, как тому хотелось, чтобы успеть привыкнуть хотя бы к такой мелочи, как квартира, поскольку дальше его ждало куда большее. — Это твоя жизнь? — внезапно спросил Ким. Чон на секунду задумался, будто сам не ожидал такого вопроса. — Да. А теперь и твоя тоже, пусть и частично. Тэ наконец отлип от окна и улыбнулся так ярко, что в уголках глаз появились морщинки.

***

На следующий день Сеул начал раскрываться уже иначе. Чонгук не устраивал экскурсии в привычном смысле. Он просто вытаскивал Тэхёна из квартиры, и город сам делал остальное. Они ходили без маршрута, сначала рядом, потом дальше, пока улицы не перестали казаться новичку лабиринтом. И почти сразу выяснилось, что Тэхёна можно удивлять буквально всем, но это было даже очаровательно. В один из вечеров они оказались в небольшом районе с узкими улицами и яркими вывесками. Было шумно, тепло, пахло едой, которая явно не имела ничего общего с тем, к чему Тэхён привык. Он остановился у маленького уличного заведения, где люди сидели за крошечными столиками прямо на пластиковых стульях, смеясь и разговаривая. — Это что? — спросил он. — Помнишь, я спрашивал тебе про уличную еду? Предлагаю наконец попробовать. Пойдём. Чон завёл его внутрь, где они заняли свободный столик. Альфа сам сделал заказ, и уже через несколько минут на столе появилась еда, и рядом — маленькая бутылка соджу. Тэ смотрел на неё слишком внимательно. — Это алкоголь? — Да, — кивнул Чон. — Не смотри на неё так, она не кусается. — В Лофотенах у нас нет такого. — Тогда попробуй, но немного. Не торопись. Он налил соджу в небольшую рюмку и протянул омеге. Тот сначала принюхался, но запах был нерезкий, что побудило всё-таки выпить. Пригубив немного, он почувствовал жжение, однако оно быстро ушло, и вместо него вниз по пищеводу опустилось тепло. Было не плохо и не хорошо, скорее странно, но не отталкивающе, поэтому он приговорил остатки. — Понравилось? — усмехнулся Гук. — Ну… это неплохо. Тэхён опустил стопку на стол, и альфа налил ещё немного. За едой и неспешной беседой опустела сначала одна бутылка, а следом и вторая, которая неясно как появилась. И если Чон держался, поскольку такая посиделка для него не впервой, то Ким понемногу плыл. Паузы между словами становились чуть дольше, движения медленней, а взгляд рассредоточен. Гук заставил его поесть ещё немного, а следом поспешил вызвать такси. Домой они вернулись позже обычного. В квартире было темнее, чем утром, и тише, чем на улице. Тэхён снял обувь медленнее, чем обычно, и задержался в коридоре, будто не сразу понял, что делать дальше. — Всё нормально? — спросил Чон, разуваясь рядом. — Да, — ответил он слишком быстро, а потом добавил честнее: — Не знаю. Гук усмехнулся и бережно взял его за руку. Провёл к дивану и усадился рядом. — Что-то не так? Тэ посмотрел на него из-под длинных ресниц. Щёки раскраснелись то ли от алкоголя, то ли от внимательного взгляда альфы, но градус развязывал язык, несмотря на неловкость. — Я, наверное, выгляжу глупо, да? — шёпотом спросил Ким. — Почему? — Удивляюсь всему, радуюсь как дитя. — Разве это глупо? — нахмурился Чон. — Тэхён, ты не представляешь, как потрясающе горят твои глаза, когда ты смотришь на что-то новое. Получив возможность покинуть Сеул, я много раз выбирал место наугад, просто ткнув пальцем в ближайший рейс отсюда, в поисках этого блеска, но он часто вовсе не появлялся или очень быстро угасал. Но ты и твоя радость заставляешь меня понять, что я искал совершенно не то и не там. А нашёл только сейчас. В тебе. Не надумывай себе лишнего, просто действуй, как тебе хочется. Тэ едва сдержал слёзы. Ему было до ужаса приятно услышать эти слова, даже если они были просто попыткой его успокоить. Вместо ответа он впервые сам открыто двинулся ближе к альфе и опустил голову ему на плечо, ненадолго прикрывая глаза. — Спасибо. За всё, что ты для меня сделал. Гук улыбнулся и обнял его, размеренно поглаживая по спине. — Это тебе спасибо, что решился. И я рад, что могу быть рядом в эти моменты. Алкоголь всё ещё мягко туманил мысли, делал границы между «можно» и «нельзя» чуть менее явными, чем обычно. Отчего Тэхён, хотя и помолчал немного, всё же сказал то, что вертелось на языке. — Мне нравится, когда ты рядом, — сказал омега неожиданно прямо. Чон задержал дыхание на мгновение, а следом осторожно провёл пальцами по чужой щеке, заставляя поднять лицо. Ким смущённо поднял глаза, прикусив губу, пытаясь разобраться в неожиданных и незнакомых эмоциях, переполнявших его. Он не знал, что делать, не знал, как подступиться, но отчётливо ощущал, что должен сделать это первым. Потому что Чонгук всегда был как открытая книга. Он сразу и честно говорил, что думал, чем изначально и привлёк внимание омеги, который жил в одном большом секрете и ощущал бесконечную потребность увиливать, отмалчиваться, подавлять самого себя. Но как только они покинули острова, а нежный ветер, всегда находящийся рядом, попросту испарился вместе с взглядом отца, он вдруг понял, что больше не должен. Никому не обязан. Да, это не продлится вечно, однако сейчас ему можно. Неважно, что делать, неважно сколько, с кем и где. Можно. И, хотя словами объяснить это будет довольно трудно, он покажет Чонгуку так, как на то хватит фантазии и как направят те самые чувства, теперь ничем не подавляемые. И когда Тэхён сам потянулся к нему, уже без сомнений, без попытки отступить назад, Чон только выдохнул его имя шёпотом. Он солгал бы, сказав, что не понял настрой омеги чуть заранее. Он ощутил, как его хвойные феромоны мягко окутали комнату, как стали податливее и как на щеках Тэ взыграл лёгкий румянец. И хотя собственная голова тоже была охвачена алкоголем, пусть и не так сильно, он едва сдерживался, но всё же смог пересилить себя, давая время Киму. Он решил, что если тот в итоге сдастся первым, то ответит тем же, но до тех пор будет терпеливо ждать. Однако поцелуй Тэхёна он встретил на полпути и довольно быстро взял инициативу на себя. Контраст ледяного и отстранённого духа, впервые появившегося на склоне, и этого тёплого создания, что сейчас находилось рядом, буквально приводил Гука в восторг. У Тэ было две стороны, но обе, как оказалось, полностью завладели Чонгуком. Он давно пропал, просто сам ещё не понял. И сейчас, получив шанс убедиться в этом не только теоретически, но и на практике, он не стал медлить. Начал с бережных прикосновений к пылающим щекам, к волосам, что скользили сквозь пальцы, и к благоухающей ярче всего шее. К ней Чон спустился и губами, слыша, как с чужих губ попутно срываются удивлённый вздохи. Омега не знал, что делать и за что хвататься. Его ладони то скользили по спине альфы, то цеплялись за одежду, то за волосы. Тэ падал, проваливался куда-то от переполняющих его совершенно новых чувств. А Чонгук не делал ситуацию легче. Он наконец оторвался от искусанной шеи и выпрямился, стянув с себя футболку. И тут Тэхён совершенно потерялся. Фигура альфы выглядела как на картинке: широкие плечи, рельефные мускулы и изящная узкая талия. Ким осмелился прикоснуться к телу, и Гук с одобрением накрыл его ладонь собственной, проведя от ключиц до пояса. А через мгновение омега отдёрнул руки и прикрыл ими глаза, но не до конца. Он выглядывал между пальцев, что сбило Чонгука с толку. Он засмеялся, покачав головой, и потянулся к только что отброшенной в сторону футболке, намереваясь надеть её обратно. — Извини, кажется, я переборщил. Но Ким схватил его за запястье и отрицательно замотал головой. — Н-нет. Я не против. Чон замер на секунду, потом положил футболку и сел перед ним, стараясь выглядеть серьёзно. — Тэхён, послушай… Я не хочу, чтобы рефлексы управляли мной, но и сдерживаться мне трудно, особенно когда ты так говоришь. Для ясности, хочу сразу сказать, что ты стал мне очень дорог. Я действительно рад находиться рядом с тобой и надеюсь, что смогу это делать в будущем. Мне неизвестно, как ты отнесешься к этому и какие у тебя планы, но я хочу остаться с тобой и дальше. Разрешишь ли ты мне называть тебя своим? Что думаешь? Теперь уже Тэ слегка усмехнулся, немного расслабившись от пламенной речи альфы. Он сделал вид, что задумался, а следом блеснул взглядом, в котором, даже несмотря на ритуал, промелькнули осколки льда. — Я думаю, что ты, как всегда, слишком много болтаешь. И, не теряя времени, он вновь потянулся за поцелуем первый. На этот раз Гук встретил его не с улыбкой, а даже с оскалом. Он тут же подхватил Тэхёна на руки и наощупь стал двигаться к спальне, параллельно терзая чужие губы. Омега схватил его за шею и тащил ещё ближе к себе, хотя казалось бы, что ближе уже некуда. Добравшись до постели, Чонгук споткнулся о край небрежно брошенного пледа и довольно грубо повалил Кима на постель, а тот замер, но не от неожиданности, а от того, как сильно в него упёрлось доказательство чужого желания. Он посмотрел альфе в глаза, во взгляде вновь промелькнул холод, и он опустил руку вниз, слегка сдавив его член прямо через джинсы. Чон сжал челюсть и зажмурился, запрокинув голову назад, а когда опустил, уже в его глазах вместо тепла был пожар, способный сжечь не только эту постель, но и всю квартиру. Он схватил Тэ за талию и двинул выше, расположив на середине кровати, а следом избавил и его от мешающей футболки. Перед ним открылась картинка, тоже вполне достойная украшать открытку, но предназначенную только для него. Бледная, как снег, кожа, выступающие ключицы, плоский живот и два возбуждённых соска, требующие внимания. Альфа пригнулся и одарил каждый сначала скромным поцелуем, а после неприлично облизал, намеренно задерживаясь чуть дольше на самой чувствительной части. Параллельно Гук опустил ладонь на член омеги и стал ласкать его, но только через ткань белья и брюк, что не доставляло желаемого эффекта, отчего Тэхён сам решился расстегнуть ширинку и спустить остатки одежды. Тогда Чонгук оставил теперь уже блестящие от слюны соски в покое, постепенно спускаясь поцелуями вниз, туда, куда теперь ему тоже позволили пробраться. Пройдя вдоль живота, он опустился к бёдрам, чмокнул едва ощутимо каждую выступающую костяшку и двинулся к середине, обращая внимание на член, на головке которого выступили капли естественной смазки. Он жадно слизал их и немного пососал головку, выдавливая ещё более громкие стоны омеги. Следом альфа спустил чужие брюки к щиколоткам, но не снял до конца, крепко сжал и поднял ноги Тэ вверх, заставляя его охнуть от неожиданности. Гук неприлично голодно облизнулся и припал уже к другому влажному местечку. Тэхён закусил щёку изнутри и закрыл лицо руками, буквально плавясь, как снег, от неловкости, но притом и от наслаждения. Язык Чонгука искусно орудовал сначала рядом с омежьей дырочкой, а после и вовсе скользнул внутрь, раздвигая стенки. Ким не мог контролировать самого себя, отчего при каждом поступательном движении бёдра сами вскакивали вверх, подаваясь навстречу. Чон не стал томить слишком долго, поскольку из-за чужого голоса, иногда срывающегося на хрип, он и сам был на пределе. Отпрянув от омеги, он провёл пальцем вокруг собственных губ, собирая влагу, и облизал его, смотря Тэ прямо в глаза. Тот в ответ потерял дар речи и способность ясно мыслить. Альфа пробуждал в нём что-то животное, неконтролируемое, и он готов был идти на поводу у этих чувств. Снова сам потянулся к джинсам Чонгука, оттягивая пояс и тем самым дёргая его на себя. Гук навис сверху и замер на несколько секунд, разглядывая лицо напротив. — Ты потрясающе красивый, — прошептал он, проведя ладонью по щеке Кима. — Теперь ты стал владельцем не только норвежских гор, но и сердца одного альфы, который провалился в эти глаза. Тэхён улыбнулся и потёрся щекой о руку, ластясь, словно котёнок. — Я с радостью приму этот долг. И на этом разговор был завершён. Чон наклонился к омеге и поцеловал его так страстно, открыто и уверенно, чтобы не осталось сомнений, что он окончательно и бесповоротно принадлежит этому очаровательному духу.

***

Прошло шесть лет.

Раньше Тэхёну казалось, что мир за пределами Лофотен слишком огромный и пугающий, но теперь он сам иногда смеялся над этой мыслью, сидя ночью где-нибудь в аэропорту очередной страны и споря с Чонгуком о том, куда они полетят дальше. За эти годы жизнь успела стать совершенно другой. Другой настолько, что порой Тэ ловил себя на мысли, что тот омега с заснеженных склонов кажется ему кем-то очень далёким. Они давно осели в Сеуле. Не потому что перестали путешествовать, а потому что однажды поняли, что человеку всё-таки нужно место, куда можно возвращаться между всеми этими перелётами, чемоданами и чужими городами. Квартира Чонгука со временем перестала выглядеть чужой и холодной. В ней появилось слишком много Кима, который, сам того не понимая, обустраивал её в около-скандинавском стиле. Неубиваемые холодом и жаждой растения на подоконниках, шерстяные пледы, запах хвои от свечей, которые он постоянно покупал, деревянные кружки странной формы и бесконечные фотографии. Горы, море, города, аэропорты, ночные улицы, смазанные кадры Чона, который возмущался каждый раз, когда Тэ фотографировал его без предупреждения. Какое-то время они жили словно в калейдоскопе, и каждый поворот, каждый новый день представлял новую картинку. Но позже всё снова изменилось. Следующей станцией стали кольца. Альфа сделал предложение не в одной из популярных для этого стран, не на красивом фоне, а дома, в их гостиной, потому что Тэхён до сих пор не любил притягивать чужие взгляды. Поженились совсем тихо, без пышной церемонии и костюмов, потому что оба сошлись на том, что им не нужна лишняя суета. Хотелось лишь окончательно подтвердить статус того, что они принадлежат друг другу. А потом появился их сын, и жизнь окончательно перестала принадлежать только им двоим. Соран был слишком шумным для человека, выросшего среди двух довольно спокойных родителей. Он постоянно разговаривал, задавал вопросы, таскал Гука за рукав, разбрасывал игрушки по всей квартире и каким-то образом умудрялся одновременно быть похожим на них обоих. От Тэхёна ему достались глаза и эта странная внимательность к миру вокруг, будто он всегда замечал чуть больше остальных. От Чонгука упрямство, любовь к движению и способность говорить даже тогда, когда все остальные уже устали. Иногда Тэ просыпался раньше всех и просто сидел на кухне с чашкой чая, слушая шум большого города за окнами, и всё равно иногда чувствовал север. Не так, как раньше, теперь это было похоже скорее на далёкое воспоминание. На ветер, который иногда касается лица даже через тысячи километров. Он никогда не рассказывал Чонгуку, но несколько раз за последние месяцы ему снились Лофотены. Каждый раз одно и то же: снег, склоны, дом у леса и отец, стоящий где-то далеко среди метели. После таких снов внутри оставалось неприятное чувство, будто что-то медленно тянет его обратно. Сначала Ким пытался игнорировать это, потом начал чаще смотреть прогноз погоды в Норвегии. Чон замечал. Конечно замечал, но не спрашивал, потому что за эти годы научился понимать: иногда омеге нужно время, чтобы самому произнести что-то вслух. Всё изменилось обычным вечером. Соран уже спал, а в гостиной тихо работал телевизор. Альфа сидел за ноутбуком, пытаясь закончить дела, пока Тэхён лениво лежал рядом, закинув ноги ему на колени. Внезапно телефон Чона завибрировал, и он, даже не глянув на экран, нажал кнопку принятия вызова. — Да? Но уже через несколько секунд замер. Ким медленно поднял встревоженный взгляд, поскольку лицо мужа изменилось слишком заметно. — Сокджин? — тихо переспросил он. Услышав это имя, Тэ сразу сел ровнее, а внутри неприятно похолодело. Чонгук какое-то время молчал, только слушал, а потом медленно провёл рукой по лицу и тихо выдохнул: — Понял. Да. Мы приедем. — Что случилось? — поторопил омега. Чонгук отложил телефон не сразу, пытался подобрать слова осторожнее. — У твоего отца… проблемы со здоровьем. На несколько секунд Тэ просто перестал двигаться. Он всегда знал, что однажды это случится. Несмотря на всё, что было связано с островами, духами, ветром и горами, его отец всё равно оставался живым человеком. Время касалось и его тоже. Но знать — не то же самое, что услышать. — Насколько всё плохо? — тихо спросил омега. — Сокджин сказал, что он почти не выходит из дома последние недели. Ким отвёл взгляд. За окном шумел Сеул, город, который когда-то казался ему невозможным. А где-то очень далеко сейчас была Норвегия, его север, его дом. И впервые за все эти годы он вдруг почувствовал ветер так ясно, будто тот действительно сумел добраться сюда через полмира. Он был слабый, но всё ещё зовущий. Альфа осторожно накрыл его руку своей, отвлекая от мыслей. — Мы вылетим ближайшим рейсом. Тэхён медленно кивнул и только спустя несколько секунд тихо признался: — Мне страшно. Чон притянул его ближе к себе без единого слова, а в соседней комнате их сын пробормотал что-то сквозь сон, перевернулся под одеялом и снова затих. И именно в этот момент Тэхён вдруг особенно остро понял, насколько сильно изменилась его жизнь. Когда-то он боялся покинуть Лофотены, а теперь боялся туда вернуться.

***

Сын сидел между ними в самолёте и почти не отлипал от окна с самого взлёта. Он вообще был слишком похож на Тэ в такие моменты. Такой же взгляд — внимательный, чуть восторженный, поскольку мир всё ещё способен удивлять его каждый день. — Там будет снег? — спросил он, прижимаясь носом к стеклу. — Мы летим в Норвегию, малыш, — усмехнулся Чонгук. — Конечно там будет снег. — Много? — Очень. — А дедушка живёт возле гор? Омега тихо рассмеялся рядом и поправил Сорану шапку, которую тот почему-то надел ещё в самолёте. — Дедушка и есть горы, — пробормотал он. — Папа опять странно говорит, — абсолютно серьёзно пожаловался ребёнок отцу. — Смирись. Я за столько лет так и не смог понять его язык, — пожал плечами Чонгук. Тэхён закатил глаза, но всё равно улыбнулся, а потом отвернулся к иллюминатору и замер. Под ними уже тянулись знакомые очертания: тёмное море, белые склоны, острые вершины, поднимающиеся прямо из воды. Лофотены выглядели точно так же, как в день его отъезда, и одновременно совсем иначе. Будто острова тоже изменились вместе с ним. В груди что-то болезненно сжалось. Он не был здесь слишком долго. Когда они наконец добрались до островов, уже вечерело. Небо медленно синело, снег снова начинал идти крупными хлопьями, а воздух оказался таким холодным, что сын почти сразу спрятал нос в шарф и возмущённо заявил, что «это вообще незаконно». Гук засмеялся так громко, что даже Тэ не сдержался. — А я предупреждал тебя про снег. — Но не про такой! — Добро пожаловать на север. Паром шёл медленно. Норвежское море под ними было чёрным и только огни редких домиков мелькали где-то вдали среди скал. Ким стоял на палубе, придерживая капюшон, и молчал слишком долго, отчего альфа подошёл ближе. — Ты в порядке? Омега медленно кивнул. — Да. Но глаза у него были совсем другими. Он слушал ветер, и тот теперь звучал иначе, уже не так, как раньше, но Тэхён всё равно чувствовал его, будто острова поняли, что он вернулся. Гук притянул его ближе к себе, привлекая внимание. — Я не говорил тебе, но мне тоже страшно возвращаться сюда. Тэ обернулся к мужу и с интересом склонил голову. — Почему? — Однажды я решил для себя, что готов бросить всё материальное, когда этот день наступит. Квартира мне не важна, вещи можно заменить, а близкие могут прилететь ко мне. Но я боюсь… потерять тебя. В последнее время ты часто зависаешь где-то, проваливаешься в мысли, а взгляд при этом такой пустой и тоскливый, что у меня разрывается сердце. За столько лет я так привык, что ты всегда рядом. Поэтому если однажды обернусь и не увижу там тебя, то потеряю весь смысл жизни. Омега улыбнулся, снял перчатку и коснулся ладонью щеки альфы, бережно поглаживая кожу пальцем. — Этого не случится. Как бы ни был важен для меня долг, ты всегда есть и будешь моим главным ориентиром, за которым я пойду, чего бы мне это ни стоило. Ты показал мне мир, о котором я и не мечтал, а теперь… прости, что приходится лишаться этого из-за меня. Гук сильнее вжался в ладонь и отрицательно мотнул головой. — Для меня нет ничего важнее тебя. Никогда в этом не сомневайся. Ким облегчённо вздохнул и поцеловал мужа, вложив в это прикосновение все свои чувства, что бурлили внутри. Родной дом Тэ был всё тот же. Тёмный, высокий, стоящий у самого леса, где за деревьями уже начинался склон. Из трубы шёл дым, окна светились тёплым жёлтым светом. Дверь открылась раньше, чем они успели подняться на крыльцо. Отец вышел навстречу спокойно, как всегда, только теперь в его волосах стало заметно больше седины. Он остановился взглядом сначала на Тэхёне, потом на Чонгуке, а потом опустил глаза ниже, на ребёнка. Несколько секунд стояла полная тишина, нарушаемая только ветром. Соран крепче сжал руку папы и с любопытством посмотрел на мужчину. — Это дедушка? Господин Ким медленно перевёл на него взгляд, и впервые за всё время Чон увидел, как выражение его лица дрогнуло. Совсем немного, но этого хватило. — Значит, вот из-за кого ты так долго не возвращался, — тихо произнёс мужчина. Омега виновато улыбнулся. — Прости. — Не извиняйся. Я же сказал тогда, что мы увидимся снова. Соран тем временем внимательно разглядывал деда, а потом вдруг совершенно серьёзно спросил: — Папа сказал, что Вы разговариваете с ветром. Это правда? Чонгук тихо закашлялся, пытаясь скрыть смех, а Тэхён обречённо прикрыл глаза ладонью. Однако господин Ким неожиданно усмехнулся. — Разговариваю, — спокойно ответил он. — И ты тоже сможешь. Сын тут же перевёл восторженный взгляд на родителей. — Правда? Тэ опустился на одно колено перед мальчиком и кивнул, завязав тёплый шарф потуже. — Да, малыш. Однажды тебе предстоит большая работа здесь, но я буду рядом и во всём помогу. Главное, ничего не бойся и верь папе. Едва ли мальчик понял, что действительно его ожидает в будущем, но всё равно активно закивал, соглашаясь. Тэхён игриво потрепал его по носу и повернулся к отцу. — Как ты? Сокджин сказал, что ты нездоров. Мужчина задумался и глубоко вздохнул. — Сейчас всё будет в порядке. Потому что вы здесь. Омега удивлённо расширил глаза, едва ли в состоянии упомнить, когда отец был так мил, а Чон, в свою очередь, принял близко к сердцу тот факт, что он сказал «вы». Господин Ким поторопил их, разбавляя неловкость, призывая поскорее войти, поскольку щёки внука уже покраснели от холода. Когда они немного разобрали вещи, Чон спросил мужа: — Почему Соран мёрзнет здесь? Он не должен быть таким, как ты? — Ещё рано. Пока у гор есть отец и я, поэтому нет нужды взваливать на него этот груз ответственности. Но однажды он почувствует. — А ты? Тебе нужно что-то, чтобы снять последствия ритуала? — Нет, всё будет проходить со временем, пока я здесь. Альфа кивнул и подошёл к окну, вглядываясь в темноту между гор. Он почти успел забыть, какие здесь открываются виды и как он был заворожен ими впервые приехав сюда. — Даже жаль, что я этого не слышу. Не могу до конца понять, помочь тебе или сыну. Я как белая ворона в этом заснеженном крае. Тэ подошёл к нему и напросился на объятия, которые ему тут же с радостью подарили. — Ты помогаешь мне тем, что находишься рядом. А Сорану ещё нескоро предстоит столкнуться с долгом, но, уверен, ты сможешь сделать так, чтобы он не рос в таком же отречении, как и я. Благодаря тебе он сможет понять, что мир не заканчивается у краёв острова. Как однажды понял я. Спасибо, Чонгук. — Я люблю тебя, Тэхён, — выдохнул альфа. — Я тоже тебя люблю. Гук поцеловал мужа в макушку и притянул ещё ближе, возвращая внимание на вид за окном. Тэхён тоже устремил свой взгляд на родные просторы и глубоко вздохнул, кажется, впервые за всё то время, что они добирались сюда. Вокруг снова была Норвегия. Та самая: холодная, тихая, заснеженная. Горы всё ещё стояли там же. И где-то далеко, у самого края неба, дует этот нежный ветер, но уже не удерживая его рядом насильно, а просто напоминая, что север всё это время действительно ждал их.