Север будет ждать нас

Следующие дни Чонгук почти не выходил дальше крыльца. Не потому что ему запрещали, скорее тело само решило, что после ночной прогулки по лесу заслуживает право ненавидеть своего хозяина. Ломило всё, особенно ноги и грудь, будто мороз всё ещё сидел где-то под рёбрами и не хотел уходить окончательно. Сокджин только довольно хмыкал каждый раз, когда приходил проверить его состояние, и неизменно повторял, что для человека, которого едва не оставили частью местного пейзажа, Гук держится слишком бодро. Сам дом оказался совсем не таким, каким Чон представлял его раньше. Снаружи он выглядел мрачно: высокий, тёмный, стоящий у самого леса, где за деревьями уже начинался склон. Но внутри всё было неожиданно тёплым. Не роскошным, не богатым, а именно живым. Старое дерево, запах хвои, толстые шерстяные пледы на диванах, сушащиеся у печи перчатки, связки каких-то трав под потолком. И большие окна, за которыми всё время двигалась Норвегия. То снег начинал валить стеной, скрывая горы полностью, то вдруг выходило бледное солнце и вершины Лофотен снова становились резкими, нереальными на фоне холодного неба. Тэхён почти всё время был рядом. То сидел возле окна с книгой, то молча возился на кухне, то просто устраивался неподалёку, проверяя, не исчез ли Чон за те пять минут, что он отвлёкся. И это почему-то ощущалось непривычно уютно. Его прежде холодный и отстранённый образ растаял на глазах, а вместо него остался только омега, пусть и не совсем обычный. Грел и тот факт, что обычно Тэ жил на склонах и прилип к своей доске, но сейчас приклеился к альфе. Гук порывался несколько раз вернуться к себе, чтобы не злоупотреблять гостеприимством, но Ким наотрез отказывался, объясняя это тем, что после случившегося нужно внимательно следить за его состоянием во избежание осложнений. И хотя на деле Чонгук восстановился довольно быстро, тот всё равно не торопился его отпускать. Отец омеги, наоборот, почти не появлялся. Иногда альфа замечал его силуэт за окном или слышал шаги где-то внизу дома, но после той ночи мужчина намеренно держал дистанцию. И это настораживало даже сильнее открытой угрозы. На четвёртый день Гук всё-таки смог нормально выйти наружу. Снег под ногами тихо скрипел, мороз щипал щёки, а воздух был освежающим, а где-то далеко виднелась тёмная вода Норвежского моря. Чон стоял на крыльце, кутаясь в чужую куртку, которую ему всучил Тэхён, и медленно выдыхал пар в холодный воздух. Дверь за спиной открылась. — Ты опять без шапки, — спокойно сказал омега, который был одет в тонкий свитер, отчего Чон усмехнулся. — Кто бы говорил. А вообще, после вашей проверки холод меня уже не впечатляет. Тэ закатил глаза, подходя ближе. Несколько секунд они просто стояли рядом. Где-то внизу, у курорта, мерцали огни домиков, а над вершинами медленно плыл серый вечер. — Отец хочет поговорить с тобой, — вдруг сказал Ким. Чон повернул голову. — Это звучит как угроза. — На этот раз нет. — Ты уверен? — Не совсем. Гук тихо фыркнул, но согласно кивнул. Разговор состоялся вечером. Господин Ким ждал его внизу, в комнате, где было особенно много дерева и полумрака. В камине потрескивал огонь, а за окнами уже окончательно стемнело. Отец стоял у окна, сцепив руки за спиной, и даже сейчас выглядел так, будто мороз идёт за ним следом. Чонгук остановился напротив, но молчать первым не стал. — Если это снова попытка вынести меня в лес, предупреждаю сразу: второй раз я могу обидеться. Мужчина бросил на него короткий взгляд. — Даже сейчас продолжаешь дерзить. — А Вы продолжаете пугать людей вместо нормальных разговоров. Несколько секунд в комнате было слышно только потрескивание дров в камине, а потом мужчина неожиданно спокойно произнёс: — Люди часто исчезают, когда становится сложно. Чон нахмурился, не сразу понимая, к чему тот ведёт. — Что? Мужчина перевёл взгляд на окно, за которым темнели склоны. — Сейчас для тебя всё выглядит красивой сказкой. Горы, снег, ветер, что слушается его. Но ты не понимаешь, что стоит за этим на самом деле. Голос звучал ровно, без прежнего давления или прямых угроз, но от этого почему-то воспринимался только серьёзнее. — Тэхён не просто мой сын. Однажды всё это останется на нём. Эти горы, леса, погода, сама связь с Лофотенскими островами. Это не дар, который можно снять как куртку и оставить где-то. От этого нельзя отказаться, когда станет тяжело. Ему нужен рядом человек, который поймёт это раньше, чем станет поздно. Не тот, кого увлекла необычная история, а тот, кто сможет остаться, когда поймёт, насколько это большая ответственность. Чонгук устало выдохнул и провёл рукой по волосам. — Я не могу обещать Вам, что всё всегда будет идеально. — Я и не жду этого. — Но и сбегать не собираюсь. Мужчина несколько секунд смотрел на него внимательно, будто снова проверял, врёт тот или нет. А потом медленно кивнул, и Чон неожиданно понял, что это, наверное, и было согласием.

***

После этого в доме стало легче дышать. Нет, отец Тэхёна не превратился внезапно в добродушного родственника, который хлопает Чона по плечу и зовёт пить чай. Он всё ещё оставался пугающе спокойным, слишком тихим и временами откровенно жутким. Но теперь хотя бы перестал смотреть так, будто мысленно уже закапывает альфу где-нибудь под снегом. А Тэхён изменился заметно сильнее. Будто всё это время жил настороженно и только сейчас впервые позволил себе расслабиться. Он стал чаще смеяться, дольше оставался рядом, иногда сам касался Чонгука — поправлял ворот куртки, цеплялся за рукав, легко толкал плечом. И именно тогда Гук впервые услышал от него то, чего совсем не ожидал. Это произошло у берега моря. Они спустились к воде ближе к вечеру, когда небо уже начинало темнеть. Вдалеке стояли красные рыбацкие домики рорбу, а над заснеженными вершинами медленно разгоралось северное сияние. Пока оно было неярким, только тонкие зелёные полосы, растянутые по небу. Тэ сидел на большом камне, подтянув колени к груди, и смотрел куда-то вдаль. — Я никогда не был нигде дальше Лофотен, — вдруг тихо сказал он. Чон повернул голову. — Серьёзно? Омега кивнул. — Я знаю здесь почти всё. Склоны возле Рейне, тропы у Свольвера, море зимой, ветер перед метелью… Но остального мира вообще не видел. Гук смотрел на него молча, и только сейчас до него окончательно дошло, насколько странной была жизнь Тэхёна. Свободный настолько, что ему подчинялись ветер и снег, и одновременно запертый на этих островах сильнее любого человека. — А ты хотел бы увидеть больше? — тихо спросил Чон. Тэ перевёл взгляд на северное сияние над горами. — Не знаю. Это так… страшно. Прожив здесь всю свою жизнь, я и представить не могу, насколько трудно будет адаптироваться в совершенно другой обстановке. Альфа понимающе кивнул, но уже в следующую секунду взял омегу за руку, успокаивающе улыбаясь. — С этим я могу помочь. Тэ посмотрел сначала на сцепленные ладони, а потом на него и кивнул, пусть и неуверенно. Ему хотелось узнать, каков мир за пределами острова, но эта неизвестность как пугала, так и притягивала. Но если Гук и в эти моменты вот так возьмёт его за руку, почему-то казалось, что всё должно быть проще. Однако был ещё один фактор, который слегка мешал исполнению плана. — Но я не могу уйти просто так, — предупредил Ким. — Связь с островами слишком сильная. Чем дальше я буду, тем хуже станет. Чонгук нахмурился, осознавая, что для понимания всех тонкостей ему предстоит ещё многое узнать. — И это никак не исправить? Омега помолчал, задумавшись, после чего ответил: — Есть один способ. — Звучит опасно. — Немного. — У вас тут всё «немного». Тэхён тихо рассмеялся, а потом уже серьёзнее добавил: — Отец может провести ритуал. Он временный, ослабит связь. — То есть ты станешь обычным человеком? — Не совсем. Я всё равно останусь тем, кто я есть. Просто… Смогу быть далеко от островов. Ветер мягко прошёлся между ними, поднимая мелкий снег с камней. Тэхён поднял взгляд и снова выглядел не спокойным духом гор, а просто омегой, который переживает. — Но однажды мне всё равно придётся вернуться сюда. Чон молчал. Где-то далеко шумело море, а северное сияние медленно текло над острыми вершинами Лофотенских островов. — Навсегда? — тихо спросил он. Тэхён кивнул. И почему-то именно в этот момент Чонгук понял, насколько сильно успел к нему привязаться. С ветром, снегом, горами и этим невозможным севером, который теперь навсегда будет напоминать ему о Тэ.

***

Ритуал назначили через два дня. Чонгук узнал об этом случайно, когда спустился утром на кухню и застал тихий разговор Тэхёна с отцом. Омега не предупреждал его о том, что сам попросит отца об услуге. Альфа уже понял, что их отношения далеки от стандартного понимания и скорее походили на отношения наставника и ученика, но всё же родство было не отнять. Поэтому, хоть Тэ и переживал, всё же рассказал отцу о том, чего на самом деле хочет. Они замолчали сразу, как только Гук вошёл. — Что случилось? — спросил Чон, переводя взгляд между ними. Господин Ким первым отвёл глаза к окну. — Завтра ночью начнётся полярное сияние. Сильнее обычного. Для ритуала это подходящее время. Чонгук нахмурился. — Так быстро? — Ты хотел путешествовать с ним, — мужчина перевёл на него взгляд. — Или уже передумал? — Нет. — Тогда другого варианта нет. Тэхён всё это время молчал, сидел за столом, медленно водя пальцем по краю кружки. И почему-то именно это выдавало его сильнее любых слов. Он волновался. Гук сел рядом, слегка задевая его плечом. — И что именно будет? — уже спокойнее спросил он. На этот раз ответил Тэ: — Связь с островами ослабнет. На время я перестану чувствовать всё так… сильно. — Это опасно? Омега задумался на секунду. — Не особо. Просто непривычно. Но Чонгук уже понял, что под словом «непривычно» в этой семье обычно скрывается что-то гораздо серьёзнее. Весь следующий день Лофотены будто готовились вместе с ними. Снег то начинался снова, то резко прекращался, небо почти не светлело, оставаясь густо-серым, зимним, и только ближе к вечеру где-то над вершинами начал проступать холодный зелёный свет. Тэхён вёл себя тихо. Не отдалялся, всё время находился рядом с Чонгуком, просто стал задумчивее. Иногда мог замолчать посреди разговора и прислушаться к чему-то своему, далёкому, или подолгу стоять у окна, глядя на горы так, будто пытался запомнить каждую линию. К ночи снег прекратился. Отец Тэ позвал их наружу без лишних объяснений. Они поднялись выше дома, туда, где лес редел и начинался склон. Чон сначала думал, что ритуал будет где-нибудь внутри, с кучей свечей и странных символов, но всё оказалось совсем иначе. На снегу уже был выложен круг из камней: старых, тёмных, будто их сюда принесли прямо с берега Норвежского моря. Между ними горели низкие фонари с живым огнём, а вокруг всё тонуло в северной тишине. Только ветер и горы. Над Лофотенскими островами медленно разгоралось северное сияние. Не тонкими полосами, как раньше, а широко, ярко. Зелёный свет растекался по небу между вершинами, отражался в снегу и делал всё вокруг нереальным. Альфа невольно замер, глядя вверх. Тэхён подошёл ближе к кругу и тоже поднял взгляд. Ветер тут же коснулся его волос, свитера, приветствуя. Отец остановился напротив. — После этого ты будешь чувствовать мир иначе, — спокойно предупредил он. — И если захочешь остановиться, будет уже поздно. — Я знаю. Чонгук хотел подойти ближе, но мужчина коротко остановил его взглядом. — Не вмешивайся. Гук недовольно дёрнул челюстью, но всё же остался на месте. Ритуал начался без громких слов. Отец Тэхёна просто положил ладонь ему на затылок и что-то тихо произнёс на старом норвежском, медленно, шёпотом. Чон не понял ни слова, но от самого звучания по коже прошёл холод. Ветер вокруг усилился, начал ходить кругами по снегу, поднимая снежинки. Северное сияние над ними дрогнуло ярче, будто само небо реагировало на происходящее. Омега зажмурился, а Чонгук сразу напрягся, замечая, как тот сжал пальцы. В какой-то момент ветер ударил сильнее, и Тэ резко вдохнул, будто ему стало тяжело дышать. Свет над горами вспыхнул ярче, снег поднялся выше колен, а потом всё оборвалось. Так резко, что у Чона заложило уши от наступившей тишины. Ветер полностью исчез. Тэхён пошатнулся, и Чонгук сорвался с места раньше, чем кто-то успел что-то сказать. Подхватил его за плечи, удерживая на ногах, и в этот же момент понял, что что-то очень сильно изменилось. Омега был ледяным. Не как обычно, не той странной прохладой, к которой Гук привык за последние недели. Сейчас его трясло самым обычным человеческим ознобом. Он судорожно вдохнул и растерянно поднял взгляд. — Холодно… — тихо выдохнул Ким, будто сам не поверил в сказанное. Чонгук замер всего на секунду, а потом тут же стянул с себя куртку и закутал его. — Эй, всё хорошо. Тэхён вцепился пальцами в ткань машинально и выглядел при этом так потерянно, что у Гука внутри всё неприятно сжалось. Отец молча наблюдал за ними со стороны. — Это пройдёт? — резко спросил Чон. — Он просто впервые остался без связи с островами, — спокойно ответил мужчина. — Раньше ветер всегда был рядом. Тэ опустил голову и будто прислушивался к чему-то, но не находил этого. — Я их не слышу… — очень тихо произнёс он. — Кого? — Горы. Ветер. От этих слов почему-то стало не по себе даже альфе. Потому что Тэхён говорил это не как человек, потерявший магию, а как тот, кто впервые в жизни остался один. Гук не стал больше медлить и подхватил омегу на руки, прижимая к себе. Несмотря на отсутствие ветра, градус на улице не был подходящим для долгой прогулки в таком виде. Он вернулся обратно к домику и зашёл внутрь, сворачивая к комнате Тэ. Он был тут впервые. До этого между ними всё равно сохранялась какая-то осторожная граница. Даже живя под одной крышей, они расходились по разным комнатам, больше не заходя дальше случайных прикосновений. Но сейчас оставить Тэхёна одного Чон просто не смог. За окном снова усиливался снег. Северное сияние уже погасло, и Лофотены снова стали привычно тёмными, суровыми, чёрными под зимним небом. Ким сидел на кровати, закутавшись в плед почти по нос, и всё равно мёрз. — Это вообще законно? — пробормотал Чон, ставя перед ним кружку горячего чая. — Ты всю жизнь ходил зимой в одном свитере, а теперь дрожишь, как турист из Сеула. Тэхён слабо улыбнулся. — Мне не нравится. — Что именно? Омега помолчал. — Тишина. Чон сел рядом. Некоторое время они просто молчали, за окном ветер снова прошёлся вдоль дома, но теперь Тэ даже не повернул голову на звук. И от этого почему-то становилось странно. Гук осторожно коснулся его руки под пледом. В этот раз она была не ледяной, стала просто холодной, человеческой. — Эй, — тихо позвал он. Тэхён поднял взгляд и выглядел сейчас совсем иначе. Не как дух гор, не как кто-то невозможный, а как просто уставший омега, которому страшно от того, насколько непривычным вдруг стал мир. Чонгук не стал ничего говорить. Только придвинулся ближе и уже во второй раз осмелился поцеловать его. Медленно, осторожно, давая возможность отстраниться. Но Тэхён не отстранился, а сразу подался навстречу, цепляясь пальцами за его свитер. Поцелуй вышел тихим, без прежней вспышки и безумия среди снега. Совсем другим, тёплым, успокаивающим. Дом за окнами скрипел от ветра, где-то далеко шумело море, а Гук впервые чувствовал, что Тэ действительно рядом. Не как часть этих гор, не как что-то недосягаемое, а как человек, который сейчас просто мёрзнет у него в руках. Когда они отстранились, омега ещё несколько секунд не открывал глаза. — Странно, — тихо признался он. — Что? — Раньше мне казалось, что без этой связи я исчезну. А сейчас… не так страшно. Чон усмехнулся и поправил сползший плед ему на плечи. — Потому что теперь тебе есть кого мучить вместо ветра. Тэ тихо фыркнул, впервые за весь вечер расслабляясь окончательно, а потом неожиданно сам придвинулся ближе, устраиваясь рядом. И где-то далеко, за заснеженными вершинами Лофотенских островов, дует этот нежный ветер. Только сегодня он впервые не добрался до Тэхёна.

***

Утро выдалось непривычно тихим. Чонгук проснулся раньше и какое-то время просто лежал, глядя в потолок. За окном медленно светлело, снова шёл снег, но рядом было тепло. Гук повернул голову и замер на секунду, рассматривая Тэхёна. Тот спал, уткнувшись носом в подушку и натянув одеяло почти до глаз. Волосы растрепались сильнее обычного, а лицо во сне выглядело совсем спокойным. Настолько, что альфа невольно поймал себя на мысли, что впервые видит его таким расслабленным и таким обычным. Не было ледяного ветра, который будто всегда ходил за Тэ следом. Не дрожали шторы от невидимых потоков воздуха. Даже холод от его кожи стал другим. Теперь рядом с Чоном просто лежал сонный омега, который ночью замёрз настолько, что прилип к нему под одеялом. Эта мысль неожиданно вызвала улыбку. Ким нахмурился во сне, почувствовал взгляд, а потом медленно открыл глаза. Несколько секунд он просто смотрел перед собой расфокусированно, явно ещё не до конца проснувшись, а потом резко замер, вспомнив, где находится и с кем. — Доброе утро. Тэ моргнул пару раз и неожиданно нахмурился сильнее. — Почему так холодно? — Потому что ты теперь человек. — Я не человек. — Ладно, человек наполовину. Омега недовольно уткнулся обратно в подушку. — Мне не нравится. — Ты это уже говорил. — И повторю ещё раз. Чон тихо рассмеялся и натянул одеяло ему выше. За окнами шумело море. Даже отсюда, из дома у леса, иногда был слышен глухой рокот волн. Ветер тоже вернулся, но теперь он звучал обычно. Просто зимний норвежский ветер, гуляющий между скалами и домами. Тэхён вдруг открыл глаза снова. — Раньше я просыпался и всегда чувствовал погоду заранее. Мог понять, будет снег или нет, ещё до того, как посмотрю в окно. А сейчас ничего. В его голосе не было паники, только растерянность. Чонгук осторожно провёл пальцами по его волосам. — Привыкнешь. Тэ перевёл на него взгляд. — А если нет? — Тогда будешь ходить и жаловаться мне каждое утро. Омега тихо фыркнул и впервые за разговор улыбнулся нормально.

***

Следующие недели стали для Тэхёна чем-то совершенно новым, и Чонгук замечал это буквально во всём. Сначала были мелочи. Тэхён начал мёрзнуть постоянно, абсолютно постоянно. Чон сначала даже не воспринимал это всерьёз, пока однажды не застал омегу на кухне в огромном шерстяном свитере, поверх которого был натянут ещё и плед. — Ты издеваешься? — не выдержал Гук. — Здесь не настолько холодно. — Для тебя. — Ты жил на Лофотенах всю жизнь. — Да, но раньше они меня грели. Это прозвучало так спокойно, будто речь шла о чём-то совершенно естественном. Чон несколько секунд молча смотрел на него, а потом всё-таки подошёл ближе и поправил сползший плед. После ритуала Тэхён вообще начал заново знакомиться с собственным телом. Он жаловался на ледяные руки, морщился от слишком горячего чая, засыпал прямо у камина, постоянно трогал снег ладонями, словно проверяя ощущения, и всё время прислушивался к ветру, надеялся снова услышать что-то за его шумом. Иногда Чон замечал этот взгляд и делал вид, что не видит. Потому что в такие моменты Тэхён выглядел слишком потерянным. Но вместе с этим происходило и что-то другое. Он начал по-настоящему интересоваться миром. Раньше Чонгук даже не замечал, насколько Тэ мало знает о вещах за пределами островов. Для него Лофотены были целой жизнью. Здесь находилось всё: горы, море, люди, ветер, снег. А теперь этого вдруг стало мало. И, к сожалению, за этими изменениями Тэхён совершенно перестал всерьёз говорить о путешествии, ради которого и совершили ритуал. Да, он продолжал слушать истории альфы и иногда сам задавал вопросы, но напрямую не изъявлял желание посмотреть на всё своими глазами. Однажды они спустились в Рейне ближе к вечеру. Это территория тех же островов, но даже тут Тэ был крайне редко, в основном находясь только на курорте, не покидая даже близлежащую территорию места их с отцом проживания. Маленькая рыбацкая деревня светилась тёплыми жёлтыми окнами среди снега, а вдоль воды качались лодки. Воздух пах морем, рыбой и морозом. Тэхён остановился возле сувенирной лавки, разглядывая старые открытки. Чон сначала не обратил внимания, пока не заметил, что омега уже минут пять стоит на одном месте. — Что там? Тэ молча протянул ему открытку. На фотографии был какой-то южный город: узкие улицы, море без льда и люди в лёгкой одежде. — Там зима так выглядит? — тихо спросил он. Чон усмехнулся. — Это вообще-то Италия. — Там нет снега. — Не везде зимой есть снег. Омега посмотрел на него так, будто услышал что-то невозможное. — Странно. — Ты реально думал, что весь мир выглядит как Лофотены? — Наверное, да. Гук тихо рассмеялся и закинул руку ему на плечи, притягивая ближе к себе. Тэхён уже почти перестал дёргаться от таких прикосновений и теперь только привычно прижимался ближе, спасаясь от холода. — Тогда тебе точно надо увидеть остальной мир. Тэ ничего не ответил, только снова посмотрел на открытку. И Чонгук наконец заметил в его взгляде не страх, а интерес. Позже стало ещё очевиднее. Тэхён начал задавать вопросы постоянно. Правда ли в больших городах никогда не видно звёзд, почему люди добровольно живут там, где нет моря, как выглядят леса в других странах, есть ли места тише Лофотен и правда ли где-то можно выйти зимой на улицу без куртки. Иногда это было даже смешно. — Подожди, — Чон нахмурился однажды вечером. — Ты никогда не ел уличную еду? — Нет. — Вообще? — А где бы я её взял? — Справедливо. А кофе? Неужели не пробовал хотя бы несколько видов и всё время сидел только на местных травяных чаях? — У кофе есть несколько видов? — по-детски удивился омега. — Зачем? — Потому что люди любят усложнять себе жизнь. — А какой самый вкусный? — Это ловушка. Тут нет правильного ответа. Тэ, так до конца и не поняв логику, недовольно фыркнул и отвернулся, вновь разглядывая открытки. Гук сначала удивлялся, а потом понял, что всё ведь логично. Тэхён всю жизнь провёл между склонами, лесом и маленькими деревнями. В какой-то момент Чон начал ловить себя на том, что рассказывает ему о поездках часами. Про шумные улицы Сеула, летнюю жару, аэропорты ночью, поезда, чужие языки и города, где люди даже зимой сидят у рек. Ким слушал внимательно. Иногда слишком внимательно. И однажды Чон заметил, как тот смотрит на пролетающий над островами самолёт, пока тот не исчез среди облаков. Тогда Гук понял окончательно. Тэ уже хочет уйти отсюда хоть ненадолго. Просто пока боится признаться в этом даже самому себе, а значит, альфа должен взять всё в свои руки.

***

Несколько дней Чонгук стал довольно часто пропадать. У Тэ уже не было причин задерживать его в их доме, и альфа предупредил, что вернётся в свой отельный домик, который пустует, хотя тот продолжает платить за проживание. На вопросы омеги, чем он там будет занят, тот отвечал односложно, но, в основном, заверял, что будет работать и не хочет докучать ему своими нудными задачами. Возвращался он вечером, садился рядом с Тэхёном и почему-то не терял довольную улыбочку с лица, о причинах которой не рассказывал. Отчасти Ким злился, но не торопился докапываться, чувствуя, что однажды он всё узнает более цивилизованным путём. Так и случилось. Гук не стал делать из этого большой разговор. Он просто однажды вечером вернулся чуть позже обычного, когда за окнами уже сгущался привычный для Лофотен полумрак и снег снова начал падать крупными, медленными хлопьями. В доме было тихо, только потрескивал камин, и этот звук, как всегда, делал пространство чуть теплее, чем оно было на самом деле. Тэ сидел на диване, поджав ноги, и смотрел куда-то в сторону окна и даже не сразу повернулся, когда дверь закрылась за Чоном. — Ты долго, — заметил он. — Занят был, — просто ответил Чонгук, снимая куртку и бросая её на спинку стула. Он прошёл внутрь, на секунду задержался взглядом и с облегчённым вздохом сказал: — Собирайся. Тэхён медленно перевёл взгляд. — Куда? Чонгук усмехнулся, но без привычной насмешки, скорее как человек, который давно уже всё решил и просто подводит к этому другого. — Не угадаешь. — Это плохой ответ. — Зато честный. Омега чуть нахмурился, но не встал. — Чонгук. — В Сеул, — сказал он наконец и сел напротив, опираясь локтями в чужие колени. — Мы летим в Сеул. На несколько секунд повисла тишина. Тэ собирался с мыслями и анализировал лицо напротив, пытаясь понять, шутит ли альфа. — Ты сейчас серьёзно? — Абсолютно. — Когда? — Скоро. — Насколько скоро? — Настолько, чтобы ты успел перестать задавать вопросы и начать собирать вещи. Ким чуть прищурился, и в этом взгляде уже появилось привычное недоверие, но не к словам — к самому факту, что это вообще происходит. — А отец? — Уже в курсе. Это заставило его замолчать. Не потому что было нечего сказать, а потому что это выбивалось из всей логики, к которой он привык. Его отец не из тех, кто «в курсе» случайно и точно не из тех, кто «не против» чего-то подобного. Да, он позволил провести ритуал и тем самым согласился с возможностью того, что сын покинет острова, но неужели позволил это так скоро? — Он согласился? — тихо уточнил Тэ. — Ну, могу солгать, что он был рад за тебя, — Чон чуть наклонил голову, — но на деле он воспринял идею настороженно, и всё же перечить не стал. Он уже провёл со мной воспитательную беседу, так что, хотя и полного доверия у него ко мне нет, всё же согласие я получил. И не только его. Тэхён медленно моргнул, а Гук, не давая опомниться, достал из кармана сложенный конверт и положил на стол, не торопясь раскрывать его. — Это что? — спросил Тэ, не трогая. — Открой. Омега сначала просто посмотрел на него, потом на Чона, и только после этого осторожно развернул бумаги и замер. Внутри лежал паспорт и другие документы. — Это… мой? — Теперь да. — Это невозможно. — Здесь много чего считалось невозможным до тебя. Тэхён медленно провёл пальцами по странице. — Ты сделал это сам? — Я помог, — поправил Чонгук. — Остальное… Скажем так, у твоего отца очень эффективные способы решать вопросы, когда он уже решил, что ты всё равно уйдёшь. Омега тихо выдохнул, и в этом выдохе было слишком много всего сразу. — И ты всё это время просто готовил поездку. — Да. — И не сказал. — Если бы сказал, ты бы застрял на стадии «это слишком странно» и не решился. — Это и правда странно. — Знаю. Нервно перебирая пальцами конверт, Тэ замолчал на какое-то время, всё ещё не веря. — А если мне не понравится в Сеуле? — Вернёмся. — Так просто? — Да. Я решил начать с чего-то, о чём я сам смогу рассказать тебе в полной мере, поскольку родился там. Как было с тобой, когда ты объяснял мне всё про ваш остров. Но если тебе не понравится, ты сможешь ткнуть пальцем в любую другую точку на глобусе, и мы направимся туда или вернёмся назад. Он сказал это так, будто другого варианта никогда и не существовало. И, наверное, для него так и было. Тэхён молчал ещё какое-то время, потом чуть сжал бумаги в руках и выдохнул. — Страшно. Чон наклонился ближе, чуть понизив голос. — Я не увожу тебя навсегда и знаю, что однажды придётся вернуться. Просто хочу показать тебе мир. Тэхён посмотрел на него долго, уже не как на что-то невозможное, а как на единственный стабильный ориентир в мире, который вдруг начал расширяться слишком быстро. — Насчёт вернуться, — несмело начал омега. — Что будет тогда? — О чём ты? — уточнил Гук, склоняя голову. Его лицо было довольно близко, отчего Тэ не мог говорить следующие слова, смотря ему в глаза. Пришлось стыдливо отвернуться, поджимая губы. Сейчас омега и представить себе не мог, как он вообще был способен удерживать холодное и безразличное выражение лица рядом с этим человеком. Казалось, что с отсутствием духа ветра от него сбежала и возможность не краснеть перед альфой. — Когда я вернусь сюда, чтобы стать тем, кем должен… что будет с тобой? Чонгук сделал вид, что думает, но приметив, насколько Ким испугался этой паузы, засмеялся, качая головой. — Я не знаю, что будет завтра или через неделю, и не могу обещать, что всегда буду поступать верно, но сейчас… Я уверен, что хочу идти вслед за тобой. Рядом с тобой. Впереди, если ты того попросишь. Я не уверен, когда это началось. Когда я впервые увидел тебя на склоне, когда ты удостоил меня взглядом или впервые коснулся. А может, когда неожиданно узнал, что ты не просто человек, а дух. До сих пор в полной мере я не осознаю, что это значит, и пока ты наиболее близок к простому человеку, иногда даже забываю, что на самом деле это не так. В любом случае, просто в какой-то момент я стал постоянно искать тебя, а когда не находил — волновался. И уверен, что хочу видеть твоё лицо, когда ты впервые увидишь мир за пределами островов. Если ты позволишь мне это, то я буду очень рад. А с остальным… мы разберёмся постепенно. Узнаем друг друга до конца, обсудим всё так, что не останется никаких секретов. Как тебе такой план? Омега поджал губы, пытаясь сдержать улыбку. Внутри разыгрался собственный ветер, который щекотал внутренности, доводя почти до писка от восторга, но он его сдержал и просто кивнул. — Ты правда всё это продумал, — тихо сказал Тэ вслух. — Я стараюсь. — Тогда, кажется… у меня нет выбора. — Есть, — спокойно ответил Чонгук. — Просто ты его уже сделал. И где-то за окнами Лофотены снова подняли этот нежный ветер, но теперь он звучал иначе — не как что-то, что удерживает, а как то, что отпускает и провожает.