Бедный дядя Боря

Жаркое лето. Зенитное солнце согревает землю, придавая легкую душноту испаряющейся влагой. Вдали улавливается кудахтанье кур и изредка визги свиней. Вот она. Деревушка на окраине города с молчаливыми соседями и всеобщим пшеничным полем, что кажется так бесконечно и мудро перед людскими проблемами, как море, разлитое золотом. – А ну, паршивцы, не гоже лазить по церквям! Ни молитвы читать не умеешь, так, чертов разукрашенных, водишь! – Это был Дядя Боря. Добротный священник, строго управляющий своей святой территорией. Минутой ранее двое мальчуганов в ожидании приезда остальной компашки решили прийти в церковь, откуда одного из них уже выгнали за несоблюдение святых правил. Нам они прекрасно знакомы и любимы. Высокий, слегка коренастый Серафим с длинными до плеч шатеновыми волосами и немного меньше его красноволосый Роман, чьё лицо излучает искреннее самодовольство и блеск пирсинга. Они уже не первый и не последний день проводят досуг в доме «деревенщины», как обозвал шатена красноволосый. Попытки заставить богатенького мальчишку копать огород увенчались провалом для Фимы, но он не отчаивался и даже был рад такому исходу событий. Как минимум не будет стресса на фоне убитой картошки. На удивление обоих, те достаточно хорошо ладили, если не учитывать постоянные оскорбления и унижения друг друга, но это бы сейчас назвали «элитный флирт», и после этой фразы всё обретает другие краски. Рома постоянно подтрунивал над своим напарником из-за случая в видеоигре, где защитил того фразой «да ему вообще девочки не нравятся», и всё понеслось. По ощущениям, всё стало развиваться как-то... Быстро? Рома стал замечать, но не обращать внимания на постоянные касания от Серы, многозадачное молчание на гейские шутки или вообще иногда легкую улыбку! Всё это доставало дискомфорт от отсутствия яркой реакции, но пирсингованный не обижался, ведь это означает, что он прав?... Стоп... Он прав.. Возвращаясь в момент с дядей Борей, наши парни бегут от него, ведь тот решил, что порка лопатой — самое рассудительное действие от взрослого. Изумленно то, что даже такой с виду поддатый и слабый старичок может гнаться за двумя мальчишками в рассвете сил! Рома... Не привык к таким активностям и слегка задыхался от продолжительного бега, он то и дело осторожно, но настойчиво хватался за рубашку оппонента, как за спасение и источник силы. – СЮДА, СЮДА, СЮДА! Серафим схватил руку «богача» и кинулся к сараю, что зиждился на краю участка давно умершей бабушки. Проломив дверь локтем, что далось с удивительной лёгкостью, парни запрыгнули внутрь. Это была коробка 3 на 3 метра, точнее, это было место, свободное от досок, стройматериалов и инструментов, но этого было достаточно. Подбежав, Дядя Боря за место ругани подпер сломанную дверцу рядом стоящей тяжелой наковальней, угрожая взглядом. – Приду вечером. Подумайте над своим поведением. Это была его последняя фраза, и под горы мата и призывов, что сделает с его мамой, и как, от Романа, тот молча ушёл, оставив наших героев одних. После непродолжительной паузы и переглядывания друг на друга Сера заметил, что его друг, когда запрыгивал в сарай, упал прямо к его ногам, и инстинктивно прижал к себе колени, давая больше пространства. – Долбоеба кусок! Этот нищий так цепляется за свою церковь, что позволил СЕБЕ трогать МОЮ прекрасную персону!? – остальной шквал эмоций и сквернословий длинноволосый уже не слушал, уйдя в свои мысли. Ему было горестно, что всё так вышло. – Ну!? И как нам из этого дряблого и пахнущего нищетой места выбираться!? – интонация Ромы была приглушена, но всё ещё оставалась агрессивной, будто вот-вот и на тебя набросится белка. От этих мыслей Фима хихикнул, но тут же получил неодобрительный взгляд от обиженной персоны. – Нам остаётся только ждать... – он уткнулся в колени лицом, ведь не каждый раз удаётся оказаться так близко в полном одиночестве, где их никто не услышит с его... Другом. Да... Это, наверное, единственная проблема, которая интересовала шатена. А может... Нет... Богохульство — это зло, но всё же... Стоит попытаться.. – Ну и заебись! Давай развлекай меня, холоп, ты же нас в эту херню завёл. – Красноволосый сел в позу лотоса достаточно близко к его визави. Он хмыкнул, осматривая сарай на наличие пауков или подобных членистоногих и чешуекрылых, но на удивление тут было чисто и даже уютно в этих 9 квадратах. – А почему я должен тебя развлекать? – с укором сказал шатен. – Ну не знаю даже! От этой нищебродской жизни я деградирую, а тут ещё и ты с этим толстожуем! – пирсингованный не стеснялся в выражениях при описании своих чувств. Он был зол, но капля веселья и адреналина давала о себе знать. – И что же ты хочешь? – уже смирившись со своей ролью клоуна, спросил Фима. – Да что угодно! – с горяча произнес младший. – То есть я могу придумать что угодно, и ты последуешь моим словам? – слишком задумчиво и в мечтах сказал старший, не особо концентрируя внимание на озадаченном взгляде друга. Тот хотел уже сказать что-то против данного манипулятивного высказывания, но встретился с легкой ухмылкой, что даже захотелось перекреститься. – Ты еблан? – Может быть... – красноволосый не успел что-то сказать, как на него сразу навалилось тело друга, что было на ощущения больше него в два раза. Сера удерживал под собой красново с небольшой лёгкостью, ведь под несчастной испачканной белой рубашкой скрывалось, как за бронёй, худое тело, слегка подкачанное, но оно не встанет на одну ступень с годами работающими руками в поле, которые привыкли к нагрузкам выше пакета из магазина. Снизу был шквал матов, ругани, оскорблений и хныков от страха. В мыслях Фима уже попрощался с проходом в рай, ведь, анализируя ситуацию, особой радости в глазах нижнего не было... Но когда это мешало? Постоянно пытаешься соблюдать какие-то там правила, но каждый раз кто-то приходит и рушит всё! Раздражает... Раз результата и так и так нет, то это значит, что можно всё? С секунду длилась эта мысль у святоши, но этого было достаточно, чтобы не отпустить такой желанный запретный плод в его руках, что так безвыходно пытается выбраться с красными от смущения щеками. – Нищеброд...!!! О... отпусти меня! Ты что себе позволяешь?! Не трогай меня! Я, блять, твою мамку выебу, если продолжишь!! – пока Рома собирался стать некрофилом, длинноволосый наконец-то опомнился. Что он творит?! Это его друг, которым он так дорожит, а тут такое! Пирсингованного тут же отпустили. На лице верхнего был ужас от своих действий и искренняя вина за произошедшее. Роман сел к стенке подальше от оппонента. Он был смущён и в смятении, но, походу, не обижен. Он сжал ноги и старался не заводить диалог, как и не глядеть в глаза своему другу... А друг ли? – Прости, я не знаю, что на меня нашло... Я буду гореть в аду за эти действия... – старший закрыл руками лицо, стараясь спрятаться от мира, что казался таким огромным и страшным в этот момент. – Ой, да иди на хуй... Мн... – уже хотел продолжить фразу младший, но резко оборвал себя. Его речь была неуверенной и без привычной надменности. Такое молчание продолжалось около минуты. Пирсингованный елозил по полу, ведь после случившегося одна вставшая проблема не давала мыслить. Но ведь уже было прямое действие от второго, а значит, Рому никто не осудит? Так ведь? Внутренне назвав себя дураком, красноволосый привстал и на корточках подошёл к бывшему визави, что так упорно скрывался своими руками, лишь бы не видеть того, кого так обидел. – Слушай... Я прокляну себя и тебя ещё миллион раз, но не сейчас ведь... Мх, – ждавший разряд стояк терся во время движения о ноги и штаны, отдавая болезненные ощущения, что и заставляло младшего говорить немного сдавленно и даже очень каплю простонать в конце. – Ведь сейчас мне... Нужна... Твоя... – тот отвёл взгляд от лица Серафима, говоря с жуткой неохотой подобные фразы, который с интересом открылся ему и, кажется, всё уже понял. – Помощь... – наконец-то закончил фразу роман. Длинноволосый с удивлением уставился на, в нынешний момент, «верхнего», стормозив в действиях. Он перевёл взгляд на штаны собеседника, а после на его лицо и снова пытаясь осознать, замешан ли тут Морфей. – Ну? Ответ будет или нет? – с легким привычным раздражением сказанул Роман, всё ещё стоя над другом на корточках, оглядывая того с ног до головы. Второй сидел уже свободнее, но колени также были стиснуты и прижаты к телу. Хмыкнув, Сера, раздвинув ноги, легко, но аккуратно прижал к себе оппонента, заставляя его немного упасть на себя. Они так пролежали секунды две молча, ведь в такие моменты говорить-то и не хочется... Руки Фины блуждали по талии младшего, ища заветную ширинку, от чего иногда да слышались лёгкие, прерывистые вдохи. Найдя, длинноволосый вынул уже колом, налитый кровью, стоящий член друга... Наверное, после этого случая слово «друг» для них станет понятием «растяжимым». Рома заёрзал, ведь в такой позе было неудобно делать что угодно, кроме лежать, и под кивок второго тот перевернулся, ложась на Серафима спиной. Теперь-то он полностью узрел свой позор и то, как одна крепкая рука держит его талию, а вторая проводит указательным пальцем от основания до головки, выбивая этим приглушённый, но чёткий стон. Откинув голову назад, красноволосый встретился взглядом с напарником и залился краской, отводя глаза. Его бывшее высокомерие ломалось от нынешнего бессилия и уязвимости, и поэтому тому было даже стыдно за то, что не ведёт себя так, как раньше, но это было уже не важно, ведь того выбросило из мыслей хват за мужское достоинство и размазывание по нему Ромин предэякулят как смазку. Пирсингованный инстинктивно сжался и снова откинул голову. Ему было непонятно, почему он ведёт себя... Так. Но это сейчас был вопрос последний. – Знаешь... Не так я представлял наш общий досуг, – вдруг донеслось сверху. Нижний лишь хмыкнул, сдерживая очередной стон от размеренной дрочки и бесстыдного лапанья его под футболкой. – Ой, да завались. Сам виноват, – «богач» отвел взгляд, прикрывая рот рукой от очередного стона. Рука Серафима аккуратно с талии ушла на кисть оппонента, убирая со рта. (Серафим) – Нас и так никто не услышит, а так хотя бы будет что ночью вспоминать. (Рома) – То есть это единственное, что можно вообще, блять, запомнить в такой момент?! Сера не ответил, поняв абсурдность своего высказывания. Проведя рукой снова вверх-вниз, тот заметил, как вцепился в его ноги зачинщик этой же дрочки. Приняв это как знак приближающегося разлучения из таких... Интересных объятий, Фима притормозил темп, встретившись с недовольным вздохом нижнего, и так уж и быть, сделал ещё несколько глубоких движений рукой вверх-вниз. Семенная жидкость запечатлила эти воспоминания по полу и даже каплю на стене. Походу, в этот сарай они будут возвращаться нечасто... Роман отдышался, расслабляясь, а в это время Сера приобнял младшего, останавливая того в своем удержании. Дядя Боря, стоявший рядом с сараем из-за одолевшего его чувства совести, давно уже понял, что тут он был лишним