Не выключай микрофон

∼∼∼

Утром университет выглядит так, словно у всех, кроме Питера, уже началось лето. На улице перед главным корпусом сидят студенты с айс-кофе и ноутбуками. Две девчонки у входа в кампус спорят о билетах на июньский музыкальный фестиваль, а парень у стойки с афишами клеит новый плакат поверх старого и даже не пытается убрать пузырь посередине. Питер не понимает, как они это делают. Экзамены не могли начаться только у него. Наверняка у этих людей тоже есть зачёты, недописанные проекты, преподаватели, которые отвечают на письма через три дня и требуют внести все правки за одну ночь. Но они сидят на траве, смеются и строят планы на лето, а у Питера в рюкзаке лежит конспект по веб-дизайну и наушники с надломленным проводом. panic_igl: я написал Уэйду panic_igl: технически он помог нам выйти в четвертьфинал Питер стоит у автомата с кофе, смотрит на эту строчку и хочет провалиться сквозь землю. Автомат с тихим хрустом выплёвывает стаканчик: кофе пахнет гарью и отчаянием. Он направляется к лестнице, обходит группу первокурсников, которые фотографируются у афиши весеннего фестиваля, и понимает, что до сих пор слышит в голове самоуверенное «значит, следующий матч будет?». Конечно, Питера бесит, что этот парень влез в чужую игру за десять минут до матча и начал вести себя как последний кретин, но сильнее всего бесит то, что Уэйд написал это без малейшего сомнения: он не спросил, не выдвинул предположение, а тупо обозначил своё место. Питер так не умеет. Он даже клиентке по лэндингу не может сказать, что каждая правка после финального макета должна оплачиваться отдельно. Вместо этого он пишет «да, конечно, посмотрю» и до самого утра двигает кнопки на пару пикселей, меняет начертание и всё равно получает кучу новых правок. Ему бы хоть кусок той уверенности, что есть у Уэйда: не весь этот цирк с маской, пошлостью и резкими комментариями, а саму механику. Питер бы тогда поднял цены, отказался от половины идиотских правок, не отвечал бы на «ну это же быстро» от людей, которые потом три дня выбирают оттенок жёлтого. Может, даже перестал бы сводить концы с концами, каждый раз думая, оплатит ли ему новый заказ ужин на сегодня или нет. Вот только сейчас вся жизнь Питера строится на доказательствах. Он должен доказывать, что заслуживает место в универе, должен доказывать, что он — хороший племянник, который не оставит Мэй в трудном положении после смерти дяди Бэна, и, конечно же, должен доказывать, что он — отличный исполнитель, который работает за копейки. Парень, на которого можно скинуть задачу, таблицу с раскидками, правки и чужие проблемы, и получить результат без единого возмущения. Питер сильнее сжимает стаканчик: крышка прогибается под пальцами, а горячий кофе выплёскивается на край ладони. — Блядь, — сквозь зубы цедит он и закрывает чат, так и не ответив Нэду. Завтра должна состояться первая тренировка перед четвертьфиналом. Ещё неделю назад они даже представить не могли, что до него дойдут. Гарри считал, что им нужно просто «держаться достойно и красиво умереть», а Флэш заявил, что красиво умирает только Гарри: с авиком на миде, потратив весь бюджет команды. Мишель в очередной раз грозилась создать свою тиму без драматизирующих придурков, а Нэд всё-таки сделал пустую таблицу и назвал её «если случится чудо». Чудо случилось, но совсем не так, как они ожидали. Впрочем, отрицать очевидное Питер не собирается: они затащили этап вместе с Уэйдом, и это причина, по которой Нэд обязательно позовёт его на тренировку завтра, а сам Питер не сможет сказать «нет». Пара по матстату проносится мимо с грацией грузовика. Недосып делает с мозгом странные вещи: цифры не исчезают, буквы не плывут, но между задачей и ответом появляется мутное стекло, в которое Питер упрямо бьётся лбом. К середине пары он переключается на режим выживания, а к концу — вываливается из аудитории вместе с потоком студентов, которые обсуждают не грядущие экзамены, а вечеринку у парня с биофака. — Пит! Он закрывает глаза. Нет. — Питер! Ну нет же. Нэд появляется из толпы — взъерошенный и раздражающе бодрый. — Воу, друг, ты... — начинает Нэд и осекается. — Осторожно, — предупреждает Питер. — Ты хоть немного спал? — Питер неоднозначно пожимает плечами и отходит к окну, чтобы не мешать другим студентам. — Короче, Уэйд ответил, что сможет отыграть с нами завтра, — выпаливает Нэд и тут же поднимает ладонь. — Я не сказал, что мы его берём, не обещал место в команде и не отправлял закрытые таблицы. Только спросил, может ли он прийти на тренировку. Питер знает этот тон. Так Нэд разговаривает, когда уже десять раз прокрутил решение у себя в голове, нашёл в нём три слабых места и всего одну причину сделать именно так. Таким тоном он говорил на первом курсе, когда они впервые решили заявиться на университетский турнир с амбициозной и совершенно несыгранной командой. Тогда Нэд тоже принёс таблицу — кривую, с тремя вкладками и палитрой цветов, которые побуждали сделать эстетическое самоубийство. Но Питер всё равно сидел с ним в библиотеке до закрытия, спорил о таймингах, ругался из-за мида, пересматривал проигранные раунды и переписывал роли. Нэд был капитаном, а Питер был человеком, который корректировал его схемы: проверял, выдержат ли системы живых людей. — Нэд, — говорит Питер. — Я знаю, — сразу отвечает тот. — Он мудак. — Я ещё ничего не сказал. — Но ты собирался. И ты прав. Я всё это понимаю, — Нэд поправляет ремень сумки на плече и наконец перестаёт тараторить. — Но Флэш болеет, и если он не восстановится, нам нужен не просто запасной вариант, а рабочий. Я не хочу решать это без тебя. — Рабочий, — повторяет Питер. — Это ты вчера по одному матчу понял? Нэд морщится. — Ты серьёзно ничего о нём не слышал? — До вчерашнего вечера я жил спокойно и счастливо. — Сейчас, — Нэд достаёт телефон, пару раз проводит пальцем по экрану и разворачивает его к Питеру. Паркер видит старый тред на форуме: обрезанную запись матча и один комментарий «он был охуеть как хорош, до того, как исчез». Он поднимает взгляд на Нэда. — Исчез? — Года три назад. По датам всё неоднозначно, — отзывается Нэд. — Большинство постов удалены, а люди пишут так, словно лично держали свечку у его кресла. Но да. Он был близок к про-уровню, проводил скримы с сильными составами. Народ реально считал, что его могут забрать в топовую тиму. — И не забрали. — Потому что он пропал. — Прекрасно. — Когда он вернулся, то стал стримером, ну и выглядел... так, — Нэд делает неопределённый жест у своего лица и опускает руку. Питер вспоминает вчерашнюю трансляцию: красный свет, капюшон, маску, шрамы на челюсти и шее. — Никто не знает, что случилось? — спрашивает он. — Ничего внятного, — Нэд пожимает плечами. — Но я не собираюсь тащить это в команду. Питер фыркает. — Ты сам слышишь, как это звучит? — Слышу, — соглашается Нэд, убирая мобильник в карман. — Поэтому и говорю с тобой. Уэйд сейчас нам правда очень нужен, — Питеру становится не по себе: не потому, что Нэд прав, а потому, что в этой формулировке нет попытки всё упростить. Нэд не делает вид, что Уэйд всего лишь стример с плохими шутками и полезным рейтингом. Он видит риск и всё равно считает, что попробовать нужно, и именно поэтому спорить оказывается сложнее. — У Флэша температура, — продолжает Нэд. — Он с утра прислал голосовое. Я половину не разобрал, потому что он кашлял без конца. Даже если завтра ему станет лучше, он не сможет нормально тренироваться, и если мы поставим его на четвертьфинал без прогона, мы его подставим. Питер молчит. Флэш — громкий и резкий, и регулярно доводит Мишель до нервного срыва. Но он — член команды. Он играл с ними с первого курса, срывал раунды, вытаскивал раунды, орал на Гарри, ругался с Питером и однажды заказал Нэду доставку после матча, потому что тот заболел и всё равно пытался проводить разбор карты через ноутбук. Если Флэш вернётся и увидит, что его место занял человек с ником «красный флаг», будет плохо. Если Флэш вернётся слишком рано, сорвёт тренировку, провалит четвертьфинал и потом решит, что подвёл команду, будет ещё хуже, а Питер ненавидит ситуации, где правильный вариант не выглядит правильным. — Я не говорю, что его надо заменить, — добавляет Нэд. — Я говорю, что нам нужен план, если он не сможет играть. — План. — Да. — И этот план — Уэйд. — Этот план — проверить Уэйда на тренировке. — Одна тренировка, — Питер устало проводит ладонью по лицу. Он слишком мало спал, кофе был отвратительным, в одиннадцать ему нужно к декану, а впереди ещё дедлайн по лэндингу. Сейчас было бы удобно упереться, сказать «нет», свалить всё на репутацию, на Флэша, на то, что команда не должна зависеть от человека, которого они знают меньше суток. Но любой аргумент против Уэйда всё время ломается об одно и то же: он и правда нужен им сейчас. — Я не хочу, чтобы это выглядело так, будто мы заменили Флэша. Нэд сразу кивает. — Не будет. — Гарри нельзя давать повод орать на каждом углу, что у нас теперь стример в составе. — Я поговорю с Гарри. — И Уэйд должен понимать, что это не приглашение в команду. — Конечно. Питер смотрит в окно и пытается не думать о том, что Нэд сказал минутой раньше. Сильные составы? Перспективный игрок? А потом Уэйд пропал и вернулся в маске и со шрамами. Мысль о том, что до этого он выглядел иначе — странная и ненужная, но она всё равно появляется в голове. Питер не знает этого человека, не знает, что с ним случилось, но мозг всё равно пытается достроить пустые места: Уэйд без маски, в команде, на нормальных тренировках, где его не терпят как проблему, а ставят в состав потому, что в нём есть смысл. Если он правда был рядом с профессиональной сценой, значит, одной наглости было мало. Туда не берут только за харизму. Там нужно слушать, учиться, повторять одно и то же до тошноты, принимать чужие решения и не ломать раунд ради эффектного выхода. Уэйд всё это умеет, а значит, балаган вчера был не отсутствием контроля, а его формой. Питер не хочет знать, что должно произойти с человеком, чтобы он вернулся в игру именно так. — Мне к декану через двадцать минут, — говорит он. Нэд открывает рот, но не успевает ответить, потому что из-за его плеча появляется Гарри с бумажным пакетом из кофейни. — Вот вы где, — говорит он. — Ты перепутал корпус? — спрашивает Нэд. — Эй, я хотел пожелать вам доброго утречка! Питер смотрит на него. — Не выспался? — Я монтировал. — У вас же скоро зачёт по медиаправу. Гарри достаёт из пакета круассан, откусывает и кивает. — Кстати о медиаправе, — говорит он с набитым ртом. — Мишель идёт сюда, и она злая. — На тебя? — уточняет Нэд. — В целом. — То есть на тебя. — Скорее да, чем нет. Через несколько секунд Мишель и правда появляется в коридоре с ноутбуком под мышкой. На ней тёмная рубашка поверх белой футболки, волосы выглядят небрежно, но при этом сама она кажется собраннее всех троих вместе взятых. — Осборн, — говорит она. Гарри вздыхает. — Мне не нравится, когда ты называешь меня по фамилии. — Ты прислал мне текст в три ночи. — Прилив вдохновения. — Ты прислал мне заголовок, два абзаца и фразу «тут будет сильная мысль». — Она будет. — Когда? — В процессе. — Реферат нужно сдать сегодня. Нэд делает маленький шаг назад, потому что у него развит инстинкт самосохранения. — Ты идёшь к декану? — спрашивает Мишель, переводя взгляд на Питера. — Через пятнадцать минут. — Кстати, — оживляется Гарри, поворачиваясь к Нэду. — Ты сказал ему? Нэд вдруг начинает очень внимательно изучать пол под ногами. Питер пристально смотрит на него. — Что ещё? — Ничего страшного, — бормочет он. — Университетский медиацентр написал мне утром. Мы вчера выиграли, вышли в четвертьфинал, плюс матч был не скучный. Они хотят короткий пост для сайта и, возможно, интервью для страницы киберспортивного клуба. — Нет, — говорит Питер. — Ты ответил слишком быстро. — Я экономлю время. — Команде не помешало бы внимание, — осторожно говорит Нэд. — Нас обычно вспоминают только тогда, когда нужно обновить список студенческих объединений. — А тут нормальный инфоповод, — подхватывает Гарри. — Победа, четвертьфинал, драматичный матч, замена за десять минут до старта, камбэк, клатч Питера... — Моё имя в этом предложении лишнее, — говорит Питер. — Не лишнее. Ты выиграл последний раунд, — с улыбкой отвечает Гарри. — Команда выиграла матч. — Если соберётесь писать про замену, нельзя указывать имя Уэйда, — Мишель ставит стакан кофе на подоконник и смотрит на Гарри так, что тот перестаёт улыбаться. — Он же не из университета. Нужно понять, как это оформить, — соглашается Нэд. — Никак, — говорит Мишель. Гарри открывает рот. — Но... — Никак, — повторяет она. — Можно написать «команда вышла в четвертьфинал после напряжённого матча». — Это скучно. Он же стример, — возражает Гарри. — Он буквально создаст хайп возле нашей команды. — Мы не можем использовать его как бесплатную приманку. Гарри вздыхает, но не спорит. По крайней мере, не вслух. Он смотрит на Нэда в поисках поддержки, но Нэд делает вид, что крышка на стаканчике с кофе съехала и теперь её нужно обязательно поставить на место. Капитанская храбрость у него всегда включается избирательно. — Хорошо, — сдаётся Гарри. — Тогда без Уэйда. Но Питера-то можно? — Нет, — говорит Питер. — Пит. — Команда выиграла матч. Вот это и пишите. Гарри открывает рот, и Питер уже понимает, что он скажет. Он может представить этот университетский пост с фотографией, где его имя будет выделено жирным курсивом, потом это увидит кто-нибудь с курса, а Флэш, если ему станет скучно, прочитает это и решит, что команда прекрасно справляется без него. Проблема в том, что Гарри хочет, чтобы команду увидели, и Питер понимает это. Они правда играют не в пустоту. У них на кону турнир и шанс сделать что-то большее, чем ещё один летний сезон. Гарри не просит ничего дикого, и писать о таком можно. Наверное, даже нужно. Просто нельзя давать команде красивую историю с Питером в главной роли, если через несколько недель он собирается сказать Нэду, что дальше им придётся продолжать без него. Питер уходит раньше, чем Гарри успевает возразить. Разговор с деканом занимает меньше десяти минут. Питеру назначают дополнительный инструктаж по безопасности и отпускают без дисциплинарного взыскания. На этот раз. К тому моменту, когда он выбирается из административного крыла, пара по веб-разработке уже в самом разгаре. Клиентка по лэндингу присылает «а можно кнопку чуть повеселее?», Питер смотрит на это «повеселее» и прикусывает внутреннюю сторону щеки. Веб-разработка должна была стать той частью учёбы, которая приносит пользу: не оценки, не зачёты, не абстрактное «после выпуска пригодится», а деньги за маленькие сайты, баннеры и срочные «нам бы до завтра». Не большие деньги, конечно. Не такие, чтобы закрыть все счета Мэй или перестать считать, сколько осталось до следующей оплаты аренды, но достаточно, чтобы купить продукты и не просить лишнего. От остановки до дома Питер идёт пешком, хотя мог доехать ещё две улицы на автобусе. Майский вечер тёплый: окна в домах открыты, на пожарной лестнице кто-то курит и смеётся, а из кафе на углу пахнет жареным на гриле мясом, луком и сладким соусом. Раньше Питер любил это время года. Бэн после работы забирал его погулять, Мэй складывала в контейнеры сэндвичи и нарезанные яблоки; они ехали в парк или к воде, покупали сладкий лимонад и болтали о всякой ерунде. Тогда Питер не думал, сколько стоят продукты, аренда или лишний выходной. Лето просто начиналось, и взрослые почему-то справлялись со всем сами. Сейчас май пахнет так же, как и тогда, но внутри ничего не откликается. Маленькая студия встречает его духотой и беспорядком. Питер бросает ключи рядом с компьютером, снимает рюкзак и открывает файл лэндинга. На экране снова появляется баннер: «Лето начинается здесь» на жёлтом фоне, рядом стакан с айс-кофе и кнопка «заказать завтрак». Блок с акцией на мобильной версии всё ещё съезжает на несколько пикселей, и Питеру предстоит это поправить. — А, ну и сделать повеселее, — говорит он экрану. Питер меняет отступы, двигает кнопку, проверяет адаптив, добавляет лёгкую анимацию при наведении, потом отправляет ссылку клиентке со словами: «Исправил мобильную версию. Кнопку тоже поправил, посмотрите», затем набирает Мэй. — Питер? Привет, милый, — радостно произносит она, но Питер хорошо знает, что именно так она звучит, когда устала и решила, что он ни в коем случае не должен это услышать. — Привет. Ты звонила? — Да, просто хотела узнать, как у тебя день. Ты ел? Питер смотрит на пустую кружку, потом на лэндинг с завтраком. — Да. — Нормально ел? — Мэй, — в трубке слышится чужой голос, хлопок двери и шорох сумки. — Ты ещё на работе? — Уже ухожу. — Сколько смен ты взяла на этой неделе? — Не начинай. — Я не начинаю. Я спрашиваю. — Две дополнительные. Не подряд. Всё нормально. Питер откидывается на спинку кресла и смотрит в потолок. — Это не нормально, если ты берёшь дополнительные смены каждую неделю. — Это временно. — Ты говорила это в марте. Я могу отправить тебе часть денег с этого заказа, — продолжает Питер. — Мне должны заплатить сегодня или завтра. — Нет. — Мэй. — Питер, нет. — Это не спор. — Именно. Потому что я уже сказала нет. — Ты не обязана тащить всё сама. — Из нас двоих я за тебя отвечаю, а не наоборот. — Я просто хочу помочь, — говорит он. — Ты помогаешь. — Чем? — Тем, что учишься и не бросаешь всё из-за меня. Телефон вибрирует в руке, и уведомление в дискорде всплывает поверх звонка. w_redflag: интересно, как ты выглядишь Питер закрывает глаза. — У тебя всё хорошо? — спрашивает Мэй. — Да. — Питер. — Правда. Просто Нэд пишет про тренировку. — Нэд, — повторяет она. — Подожди. У вас же вчера была игра? Питер всё ещё смотрит на уведомление от Уэйда. — Была. — И как? — Выиграли. — Питер! — в её голосе появляется настолько сильная радость, что Питеру становится стыдно за свой сухой ответ. — Почему ты сразу не сказал? Ты молодец! Он открывает рот, чтобы сказать, что молодцы они все, что это был командный матч, что последний раунд ничего не значит без Нэда, Мишель, Гарри и даже Уэйда с его невозможной привычкой быть полезным в самые раздражающие моменты. Но Мэй звучит так устало и так искренне рада, что он проглатывает объяснение. — Спасибо, — говорит он. — Я совсем замоталась. Хотела вчера написать после смены. Телефон вибрирует ещё раз. w_redflag: в моих фантазиях ты злой отличник Питер блокирует экран. — Ты идёшь домой? — спрашивает он. — Да. — Напиши, когда дойдёшь. — Кто из нас взрослый? — По документам оба. По поведению — спорно, — фыркает Питер. — Хорошо, я напишу. Люблю тебя, — говорит Мэй теплее. — И я тебя, — он ждёт, пока она сбросит звонок, потом ещё несколько секунд смотрит на погасший экран и всё-таки снимает блокировку. w_redflag: скажи фамилию, я сам найду w_redflag: или это будет считаться сталкерингом? Питер должен отложить телефон, открыть таблицу Нэда и изучить карты, но мобильник вибрирует ещё раз, и Питер обречённо вздыхает. w_redflag: для протокола, злой отличник пока лидирует Он не отвечает: не из принципа, а из-за остаточного инстинкта самосохранения. Питер наливает растворимый кофе и возвращается к компьютеру. Он делает пару глотков, морщится, но чашку не отставляет. Сейчас Питеру нужен не вкус, а доказательство, что организм ещё можно уговорить работать. Через двадцать минут Нэд включает демонстрацию экрана, открывает таблицу с картами, где отдельным цветом помечены позиции, которые завтра придётся проверить с Уэйдом. — Здесь можно оставить старый выход, — предлагает он. — Если Уэйд будет слушать тайминг, Пит, ты сможешь закрывать мид, а Мишель... Питер смотрит на ячейку «риск: коммуникация» и хочет рассмеяться в голос. Вчера Уэйд действительно спорил, язвил и лез вперёд, но в раундах, где нужно было слушать — он слушал. На втором выходе он подождал нужную секунду, хотя явно хотел продавить, и это не похоже на человека, который не умеет играть в команде. — Почему он не играет в тиме? — Нэд замолкает. На экране курсор зависает над ячейкой с разбором первой карты. — Я про Уэйда, — поясняет Питер. — Он ведь и правда неплох, когда не ведёт себя как придурок. Поэтому странно, что он не собрал себе команду из ребят плюс-минус его уровня. — Ребята из других скримов говорили, что с ним трудно работать. Он мог послать капитана прямо во время разбора и не терпел, когда его пытались поставить на место. Поэтому, как я и сказал: он не простой, — отзывается Нэд, — но простые игроки с таким уровнем не появляются за двенадцать минут до матча. — Он правда был настолько перспективным? — Думаю, да. Ответы Нэда не помогают, а только добавляют к Уэйду ещё один слой: не просто голос, шрамы и высокий рейтинг. Если верить Нэду, он стоял рядом с дверью, за которой начинается настоящая игра, а потом исчез так, что люди до сих пор говорят о нём. Когда они заканчивают разбор карт, на часах уже полночь. Нэд обещает утром прислать финальную версию таблицы, что в переводе означает: ещё три версии до завтрака и одну после. Питер сидит перед экраном и смотрит на открытую вкладку с лэндингом, затем открывает новую вкладку в браузере и вводит «w_redflag киберспорт», смотрит на запрос несколько секунд, потом добавляет: «скримы». Поисковик находит нарезки с твича, пару старых обсуждений на форуме, клип с кричащим заголовком «redflag забрал первый выход», ещё один — «redflag против студенческого стака», потом тред трёхлетней давности с вопросом, был ли это тот самый w_redflag, которого когда-то звали на пробы в профессиональный состав. Питер открывает тред. Первые сообщения бесполезные: кто-то спорит о рейтинге, кто-то называет его переоценённым, но потом появляется та самая фраза, которую показал ему Нэд: «Он был охуеть как хорош до того, как исчез». Питер открывает старую нарезку. Качество отвратительное: чужая запись экрана, сжатый звук, чат поверх половины картинки. Камеры нет, только игра и ник в углу. Голос звучит моложе: меньше хрипотцы, больше резкости, больше наглости, но смеётся Уэйд также. На экране он входит первым, забирает точку, но вся команда за ним успевает: не тащится следом, не пытается догнать, а именно успевает, будто знает, что он сейчас сделает. В этом разница. Вчера Уэйд шёл впереди как человек, который проверяет, провалятся ли остальные, а на этом видео он идёт как человек, которому доверяют. Питер останавливает игру на третьей секунде, когда Уэйд говорит: «ждите меня», и команда ждёт. Он закрывает вкладку, возвращается к поиску и вводит «Уэйд redflag киберспорт», но в результатах нет ничего полезного: слишком много красных флагов и мусора. Питер пробует «w_redflag команда», потом «w_redflag лицо» и палец замирает над кнопкой Enter. Питер смотрит на поисковую строку и ему становится мерзко, словно он собирается копаться в чужом грязном белье. Вместо этого Питер открывает ещё один старый тред, где всего четыре сообщения: «w_redflag вернулся?» «похоже на него» «что с ним случилось?» Четвёртое сообщение удалено модератором. Питер закрывает вкладку. Спокойнее ему точно не становится, потому что любая новая информация об Уэйде не закрывает вопрос, а открывает следующий. Питер переходит в дискорд: чат с w_redflag висит почти сверху. Уэйд сам писал ему ночью. Уэйд сам написал ему днём. Уэйд сам залез в его жизнь, в команду, в голову, в каждую свободную щель между учёбой, Мэй и лендингом для кофейни. Значит, Питер тоже может написать первым. Это ведь не интерес, а симметрия. web.archive: как давно ты играешь? Он успевает пожалеть, как только сообщение получает статус отправленного. w_redflag: ух ты w_redflag: игнор закончился? Питер ничего не отвечает, но, к счастью, Уэйд продолжает. w_redflag: играю давно web.archive: в командах? w_redflag: было дело web.archive: Нэд сказал, тебя звали в про-команды w_redflag: капитан навёл справки? web.archive: капитан пытается не проиграть четвертьфинал w_redflag: предлагаю обмен web.archive: обмен? w_redflag: ты спрашиваешь что-то обо мне w_redflag: я спрашиваю что-то о тебе Питер хмурится. web.archive: например? w_redflag: сколько тебе лет? Это легко. web.archive: двадцать два w_redflag: боже, ты и правда совсем ещё малыш Питер смотрит на сообщение с возмущением. Он вспоминает стрим. Уэйд не выглядит как его ровесник — нет, но и не выглядит настолько взрослым, чтобы писать «совсем ещё малыш» так, будто Питер только вчера научился держать мышку. web.archive: боюсь спросить сколько тебе w_redflag: выбирай либо это, либо про про-лигу Питер бросает взгляд на «сколько тебе» в поле ввода, стирает и набирает заново. web.archive: про-лига w_redflag: меня приглашали в про-лигу web.archive: почему ты не пошел? w_redflag: вау w_redflag: второе свидание, а ты уже делаешь мне больно web.archive: это не свидание w_redflag: я думал, ты пытаешься узнать меня как личность web.archive: не льсти себе w_redflag: я ответил на оба вопроса w_redflag: командная игра была w_redflag: командная травма тоже w_redflag: приглашение в про-лигу тоже было Командная травма — звучит как шутка. Уэйд вообще слишком часто пишет так, чтобы любое слово можно было списать на шутку, но Питер не уверен, что хочет списывать и это: не после того, что Нэд сказал днём. Могла ли команда стать причиной его исчезновения? Не проигранный матч, не плохой турнир, а именно команда: люди, с которыми ты тренируешься каждый день, учишь тайминги, споришь о связках, отдаёшь им спину на карте и почему-то начинаешь верить, что за пределами игры они тоже не отвернутся в самый неподходящий момент. Питер знает, как это работает в маленьком масштабе. Нэд с его таблицами, Мишель с резкими комментариями, Гарри с идиотскими закупами и Флэш с вечным желанием спорить: они бесят, мешают, ошибаются, но всё равно остаются своими. Если у Уэйда такое тоже было, а потом сломалось, это объясняло бы кое-что. Не всё. Не маску, не шрамы, не то, почему он исчез и вернулся, но, возможно, объясняло бы, почему он так усердно делает вид, что командная игра ему противна, но мгновенно улавливает, когда кто-то говорит по делу. w_redflag: вопросы закончились? Питер получил ответ, а остальное никак не относится к тренировке. Вообще никак. Вот только Питер хочет знать: не только, почему Уэйд ушёл из команды, но и сколько ему лет, как он выглядел до маски, почему именно redflag. Именно поэтому Питер печатает совсем не то, что собирался. web.archive: разве не твоя очередь задавать вопрос? w_redflag: о w_redflag: хорошо w_redflag: как ты выглядишь? Вопрос слишком простой и поэтому совсем неприличный. Не фамилия, не фото, не ссылка на соцсети. Что он вообще должен написать? Составить словесный автопортрет? Приложить технические характеристики? w_redflag: я не прошу твою фотку web.archive: я бы и не отправил тебе свою фотку w_redflag: давай я упрощу задачу w_redflag: рост? Питер может не отвечать — должен не отвечать. Это уже не имеет никакого отношения к игре. Уэйду не нужно знать его рост, чтобы бросать флешку вовремя или не спорить с коллом. web.archive: пять футов десять дюймов w_redflag: волосы? web.archive: я не знаю web.archive: тёмные? w_redflag: глаза? Питер проводит большим пальцем по краю телефона. На этом месте нормальный человек должен остановиться. Даже не потому, что вопрос слишком личный. Просто потому, что Уэйд явно наслаждается тем, что Питер всё ещё отвечает. web.archive: карие w_redflag: веснушки? web.archive: немного w_redflag: ага web.archive: что? w_redflag: обновляю фантазию Питер касается ладонью задней стороны шеи под воротом футболки и чувствует, как становится жарче. Да какого хрена? Они не знакомы. Всего один матч, один стрим и несколько сообщений ночью. Уэйд не знает его фамилии, не видел его лица. Он не имеет права собирать его по частям: из роста, волос, глаз и веснушек, складывать где-то у себя в голове и писать об этом так. web.archive: ты отвратителен w_redflag: может быть w_redflag: но я не тупой w_redflag: ты отвечаешь так, словно каждое сообщение должно доказать, что тебе всё равно w_redflag: но если бы тебе было всё равно, ты бы уже спал w_redflag: почему ты всё еще здесь, малыш? Питер резко вскидывает голову. — Да пошёл ты, — срывается с губ. web.archive: ты слишком много о себе думаешь w_redflag: сейчас я думаю не о себе web.archive: ты сам пишешь мне посреди ночи w_redflag: да w_redflag: потому что мне интересно w_redflag: но я не делаю вид, что это стратегия подготовки к тренировке w_redflag: я только одного не могу понять w_redflag: почему тебя так выбивает из колеи, когда кто-то в тебе заинтересован? Люди обычно заинтересованы не в нём, а в результате: закрытая позиция, выигранный раунд, поправленный код, готовый лэндинг, конспект, который можно сфотографировать перед зачётом, спокойный ответ для Мэй о том, что он в порядке. А то, что делает Уэйд — бесполезно, не несёт никакой практической выгоды и совсем не похоже на просьбу. Питер не уверен, что кто-нибудь когда-нибудь спрашивал о его веснушках. Блядь, да он даже не уверен, что кто-то вообще заметил их. Даже из его друзей. Именно поэтому это так раздражает и именно поэтому от этого становится настолько жарко. Хуже всего, что это делает именно Уэйд — стример в маске, который флиртует с чатом, называет его малышом, а завтра, наверняка, забудет половину этой переписки, если найдёт что-то поинтереснее. Для Уэйда это может быть просто заурядный способ разнообразить бессонницу, а Питер не собирается становиться чьим-то ночным развлечением. web.archive: с чего ты решил что мне есть дело до твоей заинтересованности? w_redflag: скажи мне, если нет w_redflag: и я перестану Это должно быть просто — написать «нет». Никаких объяснений, никаких оправданий. Уэйд ведь сам дал ему выход: достаточно написать одно слово, и всё обратно станет нормальным. Он открывает поле ввода — курсор мигает, но Питер ничего не пишет.