Соль на рану

Илья не успел доехать до заправки. На полпути его машину подрезали два чёрных джипа без номеров, и он понял, что это конец. Он выскочил из «Нивы» прямо на ходу, перекатился через асфальт, поцарапал лицо, разбил губу, но успел укрыться за бетонным блоком у обочины. Из джипов высыпали люди — человек десять, вооружённые, в чёрных масках. Илья выхватил пистолет, но понял, что в нём осталось два патрона. Два патрона против десяти стволов. — Епифанов! — крикнул один из них, и Илья узнал голос Грантова человека, того самого детины в чёрной футболке. — Бросай ствол! Грант хочет поговорить с тобой живым! — Передайте Гранту, что я нахуй послал его с его разговорами! — крикнул Илья в ответ. Он выстрелил два раза — наугад, просто чтобы они залегли. Один из людей вскрикнул, упал, остальные начали стрелять в ответ. Пули застучали по бетону, взрывая крошку, и Илья прижался к блоку, чувствуя, как осколки царапают щёки. Он понимал, что это бегство — только отсрочка. Рано или поздно они обойдут его с флангов, и тогда всё. Он достал телефон, набрал Ольгу. — Будилова, слушай меня внимательно, — сказал он, перекрикивая выстрелы. — Уходите с Лёхой. Срочно. Грант нас кинул. — Епифанов, ты где? — закричала она в трубку. — Где ты, блядь?! — На трассе. Меня заблокировали. Не ждите меня. Увозите Лёху в больницу, он умирает. — Я без тебя не уеду! — Уедешь! — заорал он так, что голос сорвался. — Ты меня слышишь, Будилова? Уедешь, или я тебя на том свете найду и убью сам! Она плакала, он слышал это, но времени на слёзы не было. Он сбросил звонок, выглянул из-за блока и увидел, что двое людей уже заходят с фланга. Он выстрелил — в кого-то попал, в кого-то нет, — потом бросил пустой пистолет и побежал. Бежал в сторону леса, перепрыгивая через овраги и кусты, и пули свистели над головой, срезая ветки и кору. Он бежал, пока не выдохся, и только тогда остановился. В лесу было темно и сыро. Илья сел под деревом, прижал руки к разбитому лицу и заплакал. Впервые за много лет. Не от страха — от бессилия. --- Он не знал, сколько просидел в лесу — час, два, три. Телефон разрядился, и он потерял счёт времени. Когда он вышел на трассу, джипов уже не было. На асфальте остались только пятна крови и гильзы. Илья пошёл пешком в сторону заправки, и каждый шаг давался ему с трудом, будто ноги налились свинцом. Он думал о том, что, наверное, Ольга с Лёхой уехали, и что сейчас они, может быть, уже в безопасности. Он думал о том, что мать, наверное, уже проснулась и не нашла его, и что она, наверное, ждёт. Он думал о том, что, наверное, это и есть та самая цена, которую он платит за все свои решения, и что она слишком высока — выше, чем он готов был заплатить. На заправке никого не было. Машина Ольги стояла на том же месте, где он её оставил. Дверь была открыта, на сиденье валялся окровавленный бинт. Лёхи не было. Ольги не было. Илья заглянул в салон, потом подошёл к костру, который ещё дымился. Рядом с костром лежал телефон Ольги — разбитый, с треснувшим экраном, но работающий. Он взял его, открыл последние сообщения. «Епифанов, если ты это читаешь, значит, меня уже нет. Люди Гранта пришли через полчаса после твоего звонка. Лёха умер у меня на руках. Я не знаю, что делать. Я люблю тебя. Прощай». Илья упал на колени и закричал — так, что голос разнёсся по лесу, распугав птиц и зверей. Он кричал до тех пор, пока не охрип, а потом просто лежал на земле, глядя в серое октябрьское небо, и ждал, когда оно упадёт на него и раздавит. Но небо не упало. Он встал, стряхнул с себя грязь, сунул телефон в карман и пошёл к машине. Завёл двигатель, развернулся и поехал не в Тушино, а в центр. К Гранту. Потому что если ему суждено умереть, то он умрёт, забрав эту тварь с собой. --- В клуб «Платина» он ворвался с чёрного входа, через кухню. Повара закричали, замахали ножами, но он не остановился. Он поднялся на второй этаж, разбил дверь в кабинет и увидел Гранта. Тот сидел за столом, пил виски и смотрел на Илью без страха. — Епифанов, — сказал он. — А я думал, ты труп. — Где Ольга? — спросил Илья, и его голос был ровным, холодным, как сталь. — В безопасном месте. Пока жива. Всё зависит от тебя. — Что ты хочешь? — Ты убил Вахита. Теперь ты — единственный, кто знает о наших делах. Я хочу, чтобы ты исчез. Навсегда. Уедешь — Ольга останется жива. Откажешься — она умрёт. И не думай, что ты сможешь её найти. Мои люди спрятали её так, что даже мусора не найдут. Илья подошёл к столу, сел напротив. — А если я убью тебя сейчас? — Тогда её убьют через пять минут. У меня есть люди, которые не знают друг друга. Приказ уже отдан. Если я не позвоню им каждый час, они делают своё дело. Илья сжал кулаки. — Ты мразь, Грант. — Я бизнесмен, Епифанов. Это разные вещи. Илья сидел, смотрел на Гранта, и в его голове крутились варианты. Их было немного. Убить Гранта — потерять Ольгу. Уехать — потерять себя. Выбора не было, но Илья его всё равно искал, как человек, который тонет и хватается за соломинку, хотя знает, что соломинка сломается. — Хорошо, — сказал он. — Я уеду. Но сначала я хочу увидеть её. — Нет. — Тогда я не согласен. Грант задумался. Потом кивнул. — Через два часа тебя привезут к ней. Увидишь — попрощаешься. И уедешь. Если ты попытаешься её забрать или убить меня, она умрёт. Это понятно? — Понятно. Грант достал телефон, набрал номер, отдал короткий приказ. Илья сидел, смотрел на него, и чувствовал, как в груди разрастается ненависть — такая сильная, что он почти задыхался. Через два часа его привезли в старый склад на окраине. Внутри, прикованная наручниками к трубе, сидела Ольга. Живая. Илья подошёл к ней, взял за лицо, посмотрел в глаза. — Ты как? — спросил он. — Нормально, — ответила она, улыбнувшись сквозь слёзы. — А ты? Ты весь в крови. — Это не моя. — Епифанов, я люблю тебя. — Я знаю. Он поцеловал её в губы, и этот поцелуй был горьким, солёным от слёз, но он был их последним общим теплом. — Уезжай, — сказала она. — Я буду ждать. — Не надо. Живи. Он развернулся и вышел. На улице его ждала машина. Илья сел на заднее сиденье, закрыл глаза и не открывал их до тех пор, пока за окном не перестали мелькать огни города. Он ехал не знаю куда, не зная зачем, и единственное, что у него осталось, — это надежда, что когда-нибудь он вернётся и найдёт её. Но он знал, что это вряд ли случится. Потому что такие истории не заканчиваются хэппи-эндом. Такие истории заканчиваются кровью, асфальтом и тишиной, которая наступает после последнего выстрела. *** Сюжет перед главой: Илья убил Вахита, но Грант предал его. Лёха умер от ран по дороге в больницу. Ольгу похитили люди Гранта. Илья остался один, без оружия, без денег, без поддержки, но с одной целью — найти Ольгу и вытащить её, даже если это будет стоить ему жизни. Илья не помнил, как добрался до города. Он шёл пешком через лес, потом поймал попутку до МКАДа, потом ещё одну до центра, и когда он наконец оказался на знакомых улицах, ему показалось, что прошла не одна ночь, а целая жизнь. Ольгин телефон он выбросил, потому что боялся, что его могут отследить, и теперь не знал, куда идти и у кого искать помощи. Грант переиграл его. Грант забрал всё: Лёху, Ольгу, свободу, надежду. Осталась только ненависть, холодная, липкая, как та кровь, которая засохла у него на рубашке. Он зашёл в круглосуточный магазин, купил пачку сигарет и бутылку воды. Продавщица посмотрела на его разбитое лицо, но ничего не сказала. В этом районе никто никому не задавал лишних вопросов. Илья вышел, закурил и сел на лавочку у подъезда. В голове была пустота. Не та пустота, когда не о чем думать, а та, когда мыслей так много, что они сливаются в один сплошной, белый шум, и ты не можешь уловить ни одной, как ни стараешься. Зазвонил телефон. Не его — у него села батарея, — а тот, который он нашёл на заправке. Ольгин. Илья поднял трубку, не глядя на номер. — Епифанов, — услышал он голос Гранта. — Ты ещё жив? А я думал, ты уже застрелился где-нибудь в канаве. — Где Ольга? — спросил Илья, и его голос был ровным, холодным, как сталь. — В безопасном месте. Пока жива. Всё зависит от тебя. — Что ты хочешь? — Ты убил Вахита. Теперь ты — единственный, кто знает о наших делах. Я хочу, чтобы ты исчез. Навсегда. Уедешь — Ольга останется жива. Откажешься — она умрёт. И не думай, что ты сможешь её найти. Мои люди спрятали её так, что даже мусора не найдут. — А если я убью тебя сейчас? — Тогда её убьют через пять минут. У меня есть люди, которые не знают друг друга. Приказ уже отдан. Если я не позвоню им каждый час, они делают своё дело. Илья сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, и выступила кровь. — Ты мразь, Грант. — Я бизнесмен, Епифанов. Это разные вещи. Илья сбросил звонок, встал и пошёл. Он не знал куда, но знал, что если он сейчас не начнёт действовать, то сойдёт с ума. Он зашёл в подворотню, достал из-за пояса гранату — последнюю, которую Грант дал ему ещё при первой встрече, — и посмотрел на неё. Одна граната против целой армии. Одна жизнь против другой. Он спрятал её обратно и пошёл дальше. --- Дядя Витя жил всё в той же общаге на улице Героев Панфиловцев. Илья постучал в дверь, и старик открыл почти сразу, как будто ждал. Он был пьян, но не так, чтобы не соображать, — в его глазах горел тот самый мутный, но цепкий огонь, который Илья видел в нём с самого начала. — Епифанов, — сказал дядя Витя, пропуская его внутрь. — Ты живой. А я думал, тебя уже кончили. — Пока нет, — ответил Илья, садясь на табуретку. — Мне нужна помощь. — Какая? — Оружие. Люди. Информация. Всё, что у тебя есть. Дядя Витя засмеялся — сухо, надрывно, как засмеялся бы человек, который видел слишком много смертей, чтобы бояться своей. — Оружие? У меня есть старый охотничий карабин. Люди? Я сам себе человек. Информация? Вахит мёртв, это все знают. Грант теперь главный. И он ищет тебя. Ты в жопе, Епифанов. В полной, глубокой жопе. — Знаю, — сказал Илья. — Поэтому я здесь. Дядя Витя посмотрел на него долго, изучающе, потом встал, подошёл к шкафу, достал оттуда карабин и коробку с патронами. — Это всё, что у меня есть, — сказал он. — И ещё вот. Он протянул Илье ключи. — Что это? — Гараж на Планерной. Там стоит моя старая «Волга». Не новая, но ездит. И в багажнике бронежилет — старый, советский, но пулю, может, и выдержит. — Зачем тебе это? — спросил Илья. — А нахуй не надо? — усмехнулся дядя Витя. — Я старый, Епифанов. Мне уже некуда бежать. А тебе есть. Ты должен вытащить свою девку и уехать. А если не вытащишь — так хотя бы умрёшь с честью. Это больше, чем могут сказать о большинстве из нас. Илья взял ключи, карабин и патроны. Потом подошёл к дяде Вите, протянул руку. — Спасибо, Витя. — Не за что, пацан. Просто постарайся не умереть. На том свете скучно, говорят. Илья вышел на улицу и поехал на такси до Планерной. Гараж был старым, заросшим бурьяном, но дверь открылась с первого раза. «Волга» стояла внутри, покрытая пылью и паутиной, но двигатель завёлся с пол-оборота. Илья проверил бронежилет — тяжёлый, неудобный, но, наверное, работоспособный. Сунул за пояс пистолет, который остался ещё от встречи с Вахитом, зарядил карабин, положил на заднее сиденье. Потом сел за руль, закурил и подумал о том, что, наверное, это его последняя ночь, и что если он не найдёт Ольгу, то не останется ничего, ради чего стоило бы дышать. --- Он искал её три дня. Три дня без сна, без еды, без отдыха. Он объездил полгорода, обзвонил всех знакомых, расспросил всех, кто мог знать, куда Грант прячет своих врагов. Люди молчали — одни из страха, другие из преданности, третьи просто потому, что не знали. На четвёртый день ему позвонил незнакомый номер. — Епифанов? — спросил голос на том конце провода. Голос был низким, хриплым, с кавказским акцентом. — Да. Кто это? — Друг Вахита. Он просил передать тебе кое-что перед смертью. — Говори. — Грант держит твою девку в подвале на Беломорской. Там старый склад, бывший рыбзавод. Охрана — десять человек. Но у них есть слабое место — каждую ночь в час они меняются, и на десять минут остаётся только двое. Если ты успеешь за эти десять минут, то сможешь её забрать. Если нет — не успеешь никогда. — Почему ты мне помогаешь? — Потому что Вахит был моим братом. А Грант убил его. Не ты. Ты только нажал на курок. А заказал его Грант. Я хочу, чтобы он заплатил. Илья хотел спросить ещё, но в трубке уже загудели гудки. --- Склад на Беломорской оказался именно таким, как и описывал незнакомец: старые ржавые ворота, разбитые окна, запах рыбы и сырости. Илья приехал за час до смены, оставил машину за углом, надел бронежилет и проверил оружие. Пистолет — полный магазин, карабин — пять патронов. Граната — одна. Илья знал, что этого мало, но другого выхода не было. Он подождал, пока стрелка часов не приблизилась к часу, и бесшумно подкрался к боковому входу, который охраняли двое. Он убил их быстро — выстрел в голову, ещё один. Упали без звука. Илья втащил тела в кусты, забрал их оружие и пошёл дальше. Внутри склада было темно, как в могиле. Илья включил фонарик на телефоне, прошёл через первый цех, потом через второй. В третьем он увидел Ольгу. Она сидела на бетонном полу, прикованная наручниками к трубе, и её лицо было разбито, в крови, но глаза горели — теми самыми, бешеными, которые он полюбил с первого взгляда. — Епифанов, — прошептала она. — Ты пришёл. — Я всегда прихожу, Будилова. Он подбежал к ней, попытался сбить наручники камнем, но они не поддавались. Потом вспомнил про гранату, достал её, выдернул чеку и взорвал замок. Грохот разнёсся по складу, и где-то вдалеке раздались крики — охрана услышала. — Бежим! — крикнул Илья, подхватил Ольгу на руки и понёс к выходу. Они бежали через цеха, перепрыгивая через трубы и ящики, и пули свистели над головой, срезая куски бетона со стен. Илья уворачивался, пригибался, но не останавливался. Он выбежал на улицу, добежал до «Волги», бросил Ольгу на заднее сиденье, сам сел за руль и нажал на газ. Машина рванула с места, и пули застучали по кузову, разбивая заднее стекло. Илья не оглядывался. Он вдавил педаль в пол и мчался по ночным улицам, не разбирая дороги. — Жива? — спросил он, когда они выехали на трассу. — Жива, — ответила Ольга, и в её голосе была улыбка. — Ты тоже, дурак. — Я обещал, что мы уедем. На электричке. Помнишь? — Помню. — Так вот, Будилова. Я своё слово держу. --- Они ехали до самого утра, а когда рассвело, остановились на заправке. Ольга вышла из машины, подошла к Илье, обняла его так сильно, что у него захрустели рёбра, и заплакала. Не тихо, не сдерживаясь, а в голос, как плачут люди, которые долго не могли себе этого позволить. — Всё кончено, — сказала она сквозь слёзы. — Всё кончено, Епифанов. — Нет, Будилова, — ответил он. — Только начинается. Он поцеловал её в лоб, и этот поцелуй был нежным, как первый снег, и горьким, как последняя капля крови. Они сели в машину и поехали дальше. В никуда. В новую жизнь. В ту самую неизвестность, которая ждала их за поворотом. Илья не знал, что будет завтра, но знал, что Ольга будет рядом. И этого было достаточно.