Анатомия, латынь и другие катастрофы

***

      На следующее утро Хёнджин проснулся с твёрдым намерением избавиться от позора на своей правой руке. Оставлять размашистую надпись «ДУРАК» перед визитом к декану было верным самоубийством. Натянув самое приличное худи из тех, что налезли на гипс, блондин решительно направился в больницу к Чану.       В травматологии, как обычно, было шумно, пахло бинтами и антисептиком. Хёнджин грациозно просочился мимо очереди и толкнул дверь кабинета Бан Чана.       — Чан-хён, умоляю, сними с меня это клеймо позора! Мне через два часа сдаваться декану из-за статуи, я не могу прийти с надписью «ДУРАК» на всю... — Хёнджин осёкся на полуслове, округлив глаза.       На кушетке в кабинете травматолога сидел не кто иной, как Со Чанбин. Великий качок и покоритель женских сердец выглядел, мягко говоря, помятым. Его фирменная уверенность куда-то улетучилась, лицо выражало крайнюю степень растерянности и смущения, а сидел он как-то странно и боком.       — Чанбин-хён?! — ахнул Хёнджин, мгновенно забыв про свой гипс. — А ты что тут делаешь? Как прошла бурная ночка с той самой девушкой?!       Чанбин при виде Хвана испуганно подскочил на месте, а Чан, стоявший рядом с медицинским журналом, лишь тяжело вздохнул и сокрушённо покачал головой.       — Хван, закрой дверь с той стороны, у нас тут закрытый медицинский консилиум, — буркнул Чанбин, густо краснея.       — Никакой это не консилиум, — строго перебил его Чан, поправляя халат. — Чанбин, я травматолог-педиатр. Я могу вправить тебе сустав или вылечить ветрянку. Но с твоей... кхм... «бурной ночкой» и внезапно возникшими проблемами тебе нужно на три этажа выше. К нашему лучшему урологу Ли Минхо. Помнишь, что он вчера в чате писал? Как в воду глядел.       Хёнджин почувствовал, как внутри него просыпается великий художник-детектив. Глаза заблестели от предвкушения новой дозы сплетен.       — Хён! Рассказывай! Что случилось?! Вы пили предтреник из одной бутылки и ты потянул паховую мышцу? Или... о господи, только не говори, что вы тоже использовали бытовую технику?!       — Да какая техника! — взмолился Чанбин, закрывая лицо руками. — Мы просто пошли к ней домой. Всё было супер, романтика, свечи... А потом она решила сделать мне массаж с какими-то экзотическими согревающими маслами. С очень согревающими. Короче, у меня там сейчас такое жжение, будто я в жерло вулкана присел! И оно не проходит! И... в общем, кажется, у меня там ещё и отёк начался!       Хёнджин прыснул в кулак, едва не взвыв от восторга. В этот же момент дверь кабинета снова приоткрылась, и внутрь заглянул Хан Джисон — он принёс Чану какие-то документы от Минхо. Заслышав последние слова Чанбина, будущий детский стоматолог замер на пороге, а его челюсть медленно поползла вниз.       — О боже... Парад абсурда продолжается, — прошептал Джисон, хватаясь за телефон. — Я должен срочно предупредить Минхо, чтобы он готовил лёд и успокоительную мазь для нашего качка!       Чан вздохнул, взял чистый бланк направления и быстро вывел на нём фамилию Со.       — Так, Чанбин, бери бумажку и бегом наверх к Минхо, пока твой отёк не стал размером со штангу. А ты, Хёнджин, садись в кресло. Будем менять твой арт-объект на чистый белый гипс. Только пообещай мне больше не трогать памятники архитектуры!       Чанбин, несчастно ссутулившись и забавно переставляя ноги, поплёлся к выходу из кабинета под весёлое хихиканье Хёнджина и Джисона. Впереди его ждал самый неловкий приём у Минхо, который уж точно не упустит шанса подкалывать друга до конца жизни.