Анатомия, латынь и другие катастрофы

      Дверь квартиры Минхо снова со скрипом приоткрылась, и на пороге возник Феликс. На нем были очки для учебы, огромный рюкзак, доверху забитый учебниками по детской психологии, а в руках он аккуратно держал еще одну пластиковую коробку с пирожными.       — Я прочитал в чате, что у вас тут открылся филиал Минздрава! — с порога своим фирменным глубоким басом объявил Феликс, умиленно улыбаясь. — Я понял, что в общаге со своими конспектами по возрастной психологии просто сойду с ума. А у вас тут мало того, что учить веселее, так еще и Шиу здесь!       Феликс разулся и буквально подлетел к дивану, сияя веснушками:       — Чан-хён, это же идеальная живая практика для меня! У меня завтра открытое занятие с дошкольниками в университете. Шиу-я, привет, малыш!       Четырехлетний Шиу при виде Феликса радостно затормозил на ковре:       — Ликси-хён!       — Так, психолог приехал, — хмыкнул Минхо, пододвигая Ликсу свободную медицинскую карточку и ручку. — Садись, пиши свои диагнозы. Мы тут как раз голосуем.       Феликс устроился прямо на ковре рядом с Хёнджином, который аккуратно баюкал уже подсохший, белоснежный гипс. Будущий детский психолог быстро набросал на бланке свой профессиональный термин и подкинул его в общую стопку. Минхо тщательно перемешал медицинские бланки на журнальном столике, вытащил следующий листок и зачитал, едва сдерживая ухмылку:       — Итак, господа пациенты и коллеги. Следующий диагноз: «Острая фаза синдрома дефицита внимания, заставляющая искать эмоциональный контакт у бытовой техники марки Samsung».       Комната мгновенно взорвалась диким хохотом. Чанбин от смеха уронил свой шейкер с протеином прямо на лечебную подушку, а Джисон сполз со своего места, утыкаясь лицом в колени Минхо и судорожно вздыхая.       — Эй! Это плагиат! Это клинический случай Минхо-хёна из утренней смены! — сквозь слезы прокричал Хёнджин, показывая левой рукой на стопку. — Кто это написал?! Джисон, ты слил?!       — Это не я, клянусь! — хохотал Хан, вытирая слезы. — Я только про зубы писал!       — Это я, — скромно поднял руку Феликс, ангельски улыбаясь. — С точки зрения детской психологии, этот мужчина просто глубоко одинок. Ему нужно было банальное тепло, но он выбрал слишком радикальный… вакуумный метод. Я считаю, ему показана терапия.       — Ему показан запрет на гостевые визиты в магазины электроники, — отрезал Минхо, ставя фишку Феликса вперед на игровом поле. — Но за точность формулировки — пять баллов.       Тем временем Шиу, уставший от непонятных взрослых слов, начал капризничать и дергать Чана за рукав худи:       — Папа, скучно! Хочу мультики! Не хочу бумажки!       Феликс мгновенно включил режим профессионала. Он достал из кармана яркие разноцветные карточки с забавными рожицами животных — его заготовки для завтрашней университетской практики.       — Шиу-я, посмотри на Ликси-хёна, — мягко позвал Феликс, садясь на корточки перед мальчиком. — Давай поиграем? Смотри, это тигренок. Как ты думаешь, почему он на этой картинке плачет? Его кто-то обидел или у него… зубик болит?       Шиу замер, завороженно уставившись на карточку, и серьезно задумался, приложив пальчик к щеке:       — У него… червячок в зубике! Как у хёна Джисона! Он конфетку съел!       Джисон на диване победно вскинул руки вверх:       — Да! Мое внушение работает! Профилактика кариеса в действии! Чан-хён, твой сын официально спасен от стоматологических кошмаров.       — Спасибо, Ликс, спасибо, Хани, — облегченно выдохнул Чан, отпивая остывший кофе. — Вы двое за пять минут сделали то, что я не мог сделать месяц. Кажется, завтрашнюю практику в вузе Феликс сдаст на отлично.       Вечер в квартире Минхо и Джисона продолжался. Настольная игра по медицинским карточкам шла полным ходом: Сынмин вовсю писал про «бешенство у художников», Чанбин требовал мазь от душевных ран, Хёнджин левой рукой пытался зарисовать Феликса и Шиу, а Минхо незаметно переплел свои пальцы с пальцами Джисона под столом, радуясь, что их спонтанная удаленка превратилась в лучший семестр в их жизни.