Сеанс Томления

Остаток пути я вёл себя относительно прилично: ладонь лежала на её бедре, пальцы иногда сжимались, иногда просто держали руку, но каждое движение было продуманным, как шаг в танце, который я знал наизусть. Я рассказывал о фильме, который выбрал, о том, как наткнулся на этот сеанс случайно, о том, что по будням в этом зале почти всегда полупусто — идеальное место для того, чтобы побыть вдвоём, не привлекая внимания. Мой голос был ровным и уверенным, но каждый раз, когда я бросал взгляд на неё, задерживаясь на мгновение дольше, чем требовалось, я видел, как она краснеет, как её дыхание становится глубже, как она кусает губу, пытаясь скрыть свои мысли. Когда я поворачивал за угол, я смотрел на её руки, лежащие на коленях, — пальцы чуть сжаты, словно она держит что-то невидимое, и это зрелище заставляло мою кровь бежать быстрее. Я знал, что она чувствует мой взгляд, чувствует его тяжесть, и мне нравилось осознавать, что она не отводит глаз, а наоборот, встречает его. Когда мы припарковались у кинотеатра, я заглушил мотор и на секунду задержался, глядя на неё. Вечерний свет падал на её плечи, делая их мягкими, почти светящимися. Я вышел первым, обошёл машину, открыл ей дверь и протянул руку. Её ладонь легла в мою, и я сжал её пальцы чуть крепче, помогая выйти, притягивая её ближе к себе, пока она поднималась. Моя рука скользнула на её талию, пальцы прижались к тонкой ткани платья, чувствуя тепло её тела через ткань. Я вышел первым, обошёл машину и открыл ей дверь. Ханна повернулась ко мне, и я сразу протянул руку. Как только её пальцы легли в мою ладонь, я мягко, но настойчиво притянул её к себе, поднимая из сиденья. Её тело оказалось совсем близко — грудь почти коснулась моей, бёдра задели мои ноги. Рука мгновенно легла ей на талию, пальцы крепко обхватили мягкую ткань платья, прижимая её ещё ближе. Я наклонился чуть ниже, так что мои губы оказались у самого её уха. — Выходишь из машины, а выглядишь так, будто уже хочешь, чтобы я тебя обратно в неё затащил, — проговорил я низко, с тёмной усмешкой, медленно выдыхая ей в висок. Она тихо выдохнула, пальцы слегка сжали мою рубашку на груди. Я не отстранился. Стоял вплотную, чувствуя жар её тела сквозь тонкую ткань, вдыхая её запах — лёгкий, сладковатый, уже смешанный с возбуждением. Моя вторая рука медленно скользнула вниз по её спине, остановившись на пояснице, и я слегка прижал её бёдра к своим, давая почувствовать, насколько я уже твёрдый. Внутри кинотеатра воздух был тёплым и густым, пропитанным запахом попкорна и старого ковролина. У стойки с билетами вилась небольшая очередь — пара человек, равнодушно переговаривающихся о чём-то своём. Я встал прямо за ней, прижимаясь к её спине всем телом, чувствуя, как её лопатки упираются в мою грудь, как её бёдра касаются моих, как она замирает на мгновение, когда мои руки обвивают её талию спереди. Ладонь легла низко на живот, пальцы чуть сжались, притягивая её крепче к себе, так, чтобы она чувствовала каждую линию моего тела через тонкую ткань её платья и моих брюк. — Закажи два билета на сеанс, — прошептал я ей на ухо, наклоняясь так близко, что мои губы почти касались мочки, а дыхание обжигало кожу. — Ряд в середине зала. Она начала говорить с кассиром, но её голос уже слегка дрожал, выдавая то, что творилось внутри. А я стоял сзади, невозмутимый снаружи, и медленно, очень медленно скользнул ладонью ниже. Пальцы легли почти у самого низа живота, прижимаясь через тонкую ткань платья, и начали ленивые, круговые поглаживания — едва заметные для окружающих, но достаточно настойчивые, чтобы она чувствовала каждое движение всем телом. — Два билета на девятнадцать сорок… пожалуйста… — её голос дрогнул на середине фразы, стал чуть выше. Я улыбнулся, уткнувшись носом в её мягкие волосы, и тихо, только для неё, прошептал: — Продолжай...Не останавливайся. Говори ровно. Мои пальцы нажали чуть сильнее, и я почувствовал, как она вздрогнула, как её бёдра чуть раздвинулись, поддаваясь моему нажатию. Она закончила заказывать, голос стал заметно хриплым, почти неузнаваемым. Кассир протянул билеты. Я взял их одной рукой, второй всё ещё держа её за живот, пальцы чуть сжались, прежде чем отпустить. — Молодец, — прошептал я ей в волосы, целуя затылок. — Теперь пойдём. И постарайся не стонать в зале… хотя я очень хочу это услышать. Я слегка отстранился, но руку с её талии не убрал, ведя её к турникетам. Она шла чуть нетвёрдой походкой, и я видел, как её пальцы сжимают сумочку, как она пытается унять дрожь в коленях. Я шёл рядом спокойно и уверенно, с лёгкой улыбкой на губах, будто ничего особенного не произошло. Мы вошли в полутёмный вестибюль кинотеатра, где свет был приглушённым и тёплым. Я сразу почувствовал, как она слегка покачнулась на каблуках. Моя рука на её талии мгновенно напряглась, пальцы крепче впились в тонкую ткань платья, надёжно удерживая её. Она чуть не потеряла равновесие, и я понял: ноги стали ватными после всего, что я делал с ней у стойки. Её дыхание было слишком частым, а взгляд расфокусированным, словно она пыталась собрать себя по кусочкам. Я подхватил её мгновенно, притянув спиной к своей груди, чувствуя, как её лопатки упираются в мою грудную клетку, как она дрожит — мелко, прерывисто, — и это дрожь передавалась мне, проникала под кожу, разжигала огонь внутри. Я наклонился к её уху, почти касаясь губами мочки, и выдохнул тихо, с той низкой, тягучей хрипотцой, которая появлялась, когда я терял контроль: — Тшш… я держу тебя. Её тело заметно дрожало в моих руках. Я ощущал каждую мелочь: как она тяжело прижимается ко мне, как её дыхание сбивается и становится прерывистым, как она пытается собраться и устоять на ногах. Внутри меня всё полыхало густым, тёмным жаром. Я представлял, как задираю это платье прямо здесь, в каком-нибудь тёмном углу, как медленно опускаюсь перед ней на колени и наконец пробую её на вкус. Как она задыхается и стонет моё имя, вцепившись пальцами мне в волосы. Но это было лишь первое свидание. Я глубоко вдохнул, заставляя себя сохранять внешнее спокойствие, и медленно провёл ладонью по её боку — от талии вниз, потом обратно вверх, успокаивающе, но с откровенным, тёмным подтекстом. — Всё хорошо, — сказал я ей на ухо, и в этом шёпоте было столько же обещания, сколько утешения. — Дыши. Мы просто идём в кино. Ничего больше. Я врал. Мы оба это знали. Её дрожь, моя рука на её талии, напряжение, которое висело между нами, — всё это говорило о том, что «ничего больше» уже давно перестало быть правдой. Я чувствовал, как она медленно выдыхает, как её плечи чуть опускаются, но напряжение в её теле не уходило — оно просто меняло форму, становясь более тягучим, более ожидающим. Я не убрал руку. Я держал её, чувствуя, как её дыхание постепенно выравнивается, как она перестаёт дрожать, и позволил себе на секунду закрыть глаза, вдыхая запах её волос, её кожи, её страха и желания, смешанных в один головокружительный коктейль. — Пойдём, — сказал я тихо, и мой голос был уже спокойнее, хотя внутри всё ещё горело