Сеанс Томления

Утро началось медленно и томительно. Я проснулся задолго до будильника — тело всё ещё гудело от вчерашнего вечера. Я провёл ладонью по груди, ниже, по напряжённому животу. На секунду я закрыл глаза и позволил себе вспомнить, как вчера её бёдра слегка раздвинулись под моими пальцами, как она была уже мокрой и горячей, как тихо, почти беззвучно выдохнула моё имя...Её запрокинутая голова, когда я стоял у подъезда, её прикушенная губа, её тихий выдох, когда я почти коснулся её губ. «Контролируй себя», — мысленно напомнил я себе и встал. Я встал с кровати, чувствуя, как мышцы напряжены, как внутри всё ещё пульсирует тот самый жар, который я не позволил себе выпустить наружу. Принял прохладный душ, но это почти не помогло. Пока брился, глядя в зеркало, я уже знал, каким будет первое свидание. Кинотеатр. Тёмный зал, мягкие кресла, возможность сидеть рядом в темноте, касаться её руки, колена, шеи… и при этом оставаться на виду у всех. Идеально. Безопасно для неё и мучительно для нас обоих. Я вытер лицо полотенцем и набрал её номер. Голос был спокойным, низким, с лёгкой хрипотцой после ночи. — Доброе утро, Ханна, — произнёс я, когда она ответила. Слышно было, как она тихо выдохнула. Я улыбнулся уголком губ. — Надеюсь, ты хоть немного спала… хотя после вчерашнего это вряд ли. — Гаррет? — её голос был удивлённым, чуть растерянным, и я представил, как она сейчас лежит в кровати, прижимая телефон к уху, с растрёпанными волосами и со следами сна на лице. — Ты звонишь в такую рань? — Я не мог ждать, — ответил я ровно, но в голосе проскользнула та самая тёплая, тёмная интонация, которая всегда заставляла её задерживать дыхание. — Ты снилась мне всю ночь. И я подумал — если я не услышу твой голос прямо сейчас, то не смогу ни на чём сосредоточиться. Тишина. Я слышал, как она дышит — чуть чаще, чем обычно, — и это дыхание было красноречивее любых слов. Она что-то смущённо пробормотала. Я прошёлся по комнате, остановился у окна. — Я думал о тебе всё утро, — продолжил я спокойно, но с тёмной бархатной интонацией. — О том, как ты вчера дрожала, когда моя рука была у тебя под шортами. О том, как ты прижималась ко мне спиной… и как старалась не стонать. Пауза. Я услышал, как она сглотнула. — Гаррет… — её голос был ещё сонным, чуть хриплым. Я сделал паузу, представляя, как она сейчас стоит в своей квартире, возможно, босиком, в одной рубашке. — Ты покраснела? — спросил я тихо, с лёгкой усмешкой. — …да, — выдохнула она. — Хорошо, — я провёл языком по нижней губе. — Я хочу, чтобы ты весь день думала о том, как я буду медленно гладить твою ногу под платьем в темноте. Как мои пальцы будут подниматься выше… и выше. Но не слишком высоко. Пока. Она тихо ахнула. Этот звук прошёлся по мне электрическим разрядом. — Не нервничай, — сказал я мягко, но уверенно. — Это просто первое свидание. Я буду вести себя прилично. Почти. До встречи, малышка. День на работе прошёл в привычном, почти механическом ритме — встречи, отчёты, консультации. Я оставался сосредоточенным, профессиональным, с лёгкой уверенной улыбкой для клиентов, но внутри постоянно тлел густой, тёмный огонь. Каждый раз, когда взгляд падал на часы, я чувствовал, как по телу медленно разливается предвкушение. В семь ровно я остановил машину у её подъезда. Вышел, поправил манжеты чёрной рубашки и прислонился к капоту, скрестив руки на груди. Когда она вышла из двери, я медленно выпрямился и позволил себе откровенно, не торопясь, оглядеть её всю — от мягких волн волос до тонких каблуков, которые красиво подчёркивали линию ног. Платье сидело на ней просто преступно хорошо, облегая грудь, талию и бёдра так, что у меня во рту мгновенно пересохло. Я подошёл ближе, взял её руку и поднёс к своим губам. Поцеловал костяшки пальцев медленно, горячо, задержавшись на секунду дольше, чем требовало приличие. Мой большой палец слегка провёл по её коже. — Ты выглядишь… чертовски соблазнительно, — произнёс я низким, бархатным голосом, глядя ей прямо в глаза. — Я весь день думал, как это платье будет выглядеть в темноте кинозала. И как я буду его медленно задирать. Она прикусила губу, и это движение было таким естественным, таким её, что я почувствовал, как внутри что-то сжалось. — А ты… как всегда, — ответила она, и в её голосе послышалась лёгкая, игривая нотка. — Слишком хорошо для того, чтобы быть правдой. Я усмехнулся, удерживая её руку в своей на секунду дольше. — Ты ещё не видела меня в темноте, — сказал я, и в голосе появилась та самая хрипотца, от которой её дыхание сбивалось. — Там я становлюсь ещё интереснее. Я открыл перед ней дверь машины, помог сесть, а когда сам сел за руль, повернулся к ней и провёл кончиками пальцев по её обнажённому колену — лёгкое, тёплое, почти невинное касание, которое обещало гораздо больше. Я повернул голову и встретил её взгляд. Её глаза блестели в свете уличных фонарей. — Ты же понимаешь, что я не собираюсь делать вид, будто мы просто друзья, Ханна? — сказал я тихо, и мой голос стал чуть ниже. — Я хочу тебя. Я хочу касаться тебя, хочу чувствовать твой запах, хочу, чтобы ты дрожала под моими пальцами. И я не вижу причин скрывать это. Она молчала, и я чувствовал, как она переваривает мои слова. Как они оседают где-то внутри неё. — И когда ты говоришь такие вещи, — сказала она наконец, и её голос был мягким, чуть дрожащим, — у меня сердце начинает биться быстрее. И я не знаю, что с этим делать. Я позволил себе улыбнуться, и в этой улыбке была нежность, смешанная с желанием. — Ничего не делай, — сказал я мягко. — Просто позволь себе чувствовать. Мы не торопимся. У нас есть восемь свиданий, чтобы привыкнуть друг к другу. А потом… если мы оба будем готовы, у нас будет всё остальное. Машина остановилась на светофоре. Я повернулся к ней полностью, взял её за подбородок, большим пальцем провёл по нижней губе и наклонился ближе — так близко, что наши губы почти соприкасались. — А весь фильм ты будешь думать только об одном, — прошептал я ей в губы. — О том, что будет, когда мы вернёмся. Зелёный свет. Я отстранился, улыбнулся спокойно и уверенно, положил руку обратно ей на бедро и поехал дальше, будто ничего особенного не произошло. Я вёл машину одной рукой, вторую положил на её колено — спокойно, уверенно, пальцы слегка поглаживали ткань платья. Не выше. Пока не выше. — Удобно? — спросил я через какое то время ровным, низким голосом, бросив на неё короткий взгляд. — Платье тебе очень идёт. Особенно когда ты сидишь вот так… и ткань немного задирается. Она слегка поёрзала на сиденье, но не убрала мою руку. Я улыбнулся уголком рта и провёл большим пальцем по внутренней стороне её колена — медленно, круговыми движениями, будто это было самым обычным делом на свете. — Ты молчишь, — заметил я спокойно. — Нервничаешь? — Немного, — ответила она, и в её голосе уже слышалась та сладкая хрипотца, которая появлялась, когда она начинала таять. — Хорошо, — сказал я тихо, не отводя глаз от дороги. — Мне нравится, когда ты немного нервничаешь. Это значит, что ты чувствуешь меня. Каждое моё прикосновение. Я скользнул пальцами чуть выше по бедру, под край платья, но остановился на самой границе — просто лежал там, горячий и тяжёлый, давая ей почувствовать обещание. Она тихо вдохнула.