Сеанс Томления

Фильм уже шёл полным ходом, экран то и дело вспыхивал яркими, резкими сценами, но я почти не следил за происходящим на нём. Всё моё внимание было приковано к ней. Моя ладонь лежала на её бедре — тяжёлая, горячая, уверенная. Я чувствовал каждое её прерывистое дыхание, каждое едва заметное напряжение мышц под пальцами, каждую попытку сохранить спокойствие. Я чувствовал каждое её дыхание, каждое лёгкое напряжение мышц под пальцами, каждую дрожь, которая пробегала по её телу. Она пыталась смотреть на экран, но получалось плохо — я видел это по тому, как она иногда прикусывала губу, сдерживая звук, как её грудь поднималась чаще обычного, выдавая неровное дыхание. Я медленно отвёл взгляд от экрана, взял пакетик, и мои пальцы нащупали один чупа-чупс. Я вытащил его, не спрашивая разрешения, и начал разворачивать — медленно, почти небрежно, позволяя ей наблюдать за каждым моим движением. — Возьми.., — сказал я тихо, почти шёпотом, но в моём голосе не было просьбы, только уверенное ожидание. Она повернула голову, и в её глазах мелькнула лёгкая, вредная искорка, которая появилась только тогда, когда она решала проверить мои границы. Её губы чуть приоткрылись, но не для того, чтобы подчиниться, а чтобы прошептать с вызовом: — Я не буду здесь это есть. Я медленно улыбнулся, с той самой лёгкой хищной усмешкой, которая всегда заставляла её замирать. Не отводя взгляда от её глаз, я поднёс леденец ещё ближе, едва касаясь им её нижней губы. Я не отвёл взгляда, не убрал леденец, а наоборот поднёс его ещё ближе, почти касаясь её нижней губы, чувствуя, как она слегка приоткрывается от его близости. — Будешь, — ответил я низко, уверенно, и в моём голосе появилась лёгкая хрипотца, которая появлялась всегда, когда я терял контроль над своим желанием. — Потому что я хочу смотреть, как ты это делаешь. Медленно. Языком. Пока вокруг люди и ты не можешь издать ни звука. Она замерла, и я видел, как её зрачки расширились, как она сглотнула, пытаясь унять дрожь в голосе. Моя рука на её бедре слегка сжалась — не сильно, просто напоминая о своём присутствии, о том, что я рядом, что я контролирую ситуацию. — Открой рот, Ханна, — повторил я ещё тише, почти ласково, но в голосе была стальная уверенность человека, который знает, чего хочет. — Я знаю, что ты хочешь. И я знаю, что тебе нравится, когда я говорю тебе, что делать. Она колебалась всего секунду. Потом её губы приоткрылись, и я медленно, очень медленно вложил леденец ей в рот, чувствуя, как её губы смыкаются вокруг него, как она начинает осторожно облизывать ярко-красную поверхность кончиком языка. Я смотрел на это, не отрываясь, чувствуя, как внутри меня разливается жар, как её движения становятся всё более осознанными, как она подчиняется моему желанию, даже не осознавая этого. Я не отводил взгляда от её губ, следя за тем, как леденец медленно тает у неё во рту. Её глаза были полузакрыты, и она смотрела на меня, будто проверяя, что я чувствую. Внутри меня всё кипело, и я знал, что она тоже это чувствует. И что это только начало. Я откинулся в кресло, не убирая руки с её бедра, и позволил себе просто смотреть на неё в полумраке. Свет с экрана падал на её лицо, выхватывая из темноты влажный блеск губ, сосредоточенный взгляд, то, как она иногда прикусывала язык, когда леденец становился слишком сладким. Это было чертовски эротично. Её язык медленно, почти лениво скользил по ярко-красной поверхности, оставляя влажный след, и я видел, как её глаза иногда косились на меня — проверяли, смотрю ли я, чувствую ли я то же, что и она. Я чувствовал. Внутри меня всё сжималось от желания, пульсировало в такт её движениям, требовало выхода. Но я оставался неподвижен. Только большой палец на её бедре иногда проводил небольшую дугу — лёгкое, почти невинное движение, которое было красноречивее любого слова. — Хорошо, — прошептал я, не отрывая взгляда от её рта, от того, как её губы смыкались вокруг леденца, как она втягивала его глубже, как её язык облизывал его снова и снова. — Именно так. Медленно. Как будто ты пробуешь что-то гораздо вкуснее. Она тихо выдохнула через нос, щёки вспыхнули ещё ярче. Я заметил, как она сильнее сжала бёдра, пытаясь удержать то напряжение, которое уже разливалось по всему её телу. Мой большой палец на внутренней стороне её бедра начал медленно выводить лёгкие, почти невинные дуги — едва ощутимые, но достаточные, чтобы она чувствовала каждое движение. Она снова облизнула леденец — длинно, от основания к кончику. Я наклонился ближе, почти касаясь губами её уха, и прошептал хрипло: — Представь, что это не чупа-чупс. Представь, что это я. И ты делаешь это точно так же… глядя мне прямо в глаза. Она вздрогнула всем телом, на секунду замерла, и я услышал, как её дыхание сбилось. Леденец слегка задрожал в её пальцах. Я откинулся обратно в кресло, довольный, с лёгкой хищной улыбкой на губах, и вернулся взглядом к экрану, будто ничего особенного не происходило. Но рука на её бедре осталась — тяжёлая, горячая, собственническая. Пальцы слегка сжались, напоминая о своём присутствии, и я продолжил медленно поглаживать её кожу кончиками пальцев, поднимаясь чуть выше под край платья. Она попыталась сосредоточиться на фильме. Я видел, как она прикусывает губу, как её грудь поднимается чаще, как она то и дело бросает на меня быстрые, горячие взгляды. Я наслаждался этим. Наслаждался её реакцией, её попытками сохранять спокойствие, тем, как она то и дело бросала на меня быстрые, украдкой взгляды, проверяя, что я чувствую. В зале было тихо, только звук фильма заполнял пространство, и редкие шорохи — кто-то шуршал попкорном, кто-то перешёптывался. Люди через два ряда от нас даже не подозревали, что происходит всего в нескольких метрах от них. — Не торопись… Проведи языком по всей длине. Вот так… Да. Именно так, малышка. Она вздрогнула. Леденец слегка дрогнул в её пальцах. Я видел, как её грудь поднимается чаще, как она пытается дышать ровно, но у неё плохо получалось. Моя рука на её бедре стала чуть тяжелее. Пальцы медленно, очень медленно поползли выше под платьем, поглаживая нежную, горячую кожу внутренней стороны бедра. — Ты даже не представляешь, как это выглядит со стороны, — продолжал я почти беззвучно, не отрывая взгляда от её рта. — Как будто ты уже пробуешь меня. Медленно. Глубоко. Смотришь мне в глаза и не можешь остановиться. Она тихо, прерывисто выдохнула через нос. Я почувствовал, как её бедро под моей ладонью напряглось, а потом слегка раздвинулось — совсем чуть-чуть, почти незаметно, но достаточно, чтобы я понял: она сдаётся.