Сеанс Томления

Он смотрел на меня сверху вниз — медленно, тяжело, тёмным, голодным взглядом. Его глаза скользнули по моей шелковой пижаме, по влажным волосам, по босым ногам. Он не спешил отвечать. Просто стоял, опираясь плечом о косяк, и смотрел так, будто хотел запомнить каждую деталь. — Я знаю, — сказал он низко, спокойно, с лёгкой усмешкой в уголке рта. — Но я проезжал мимо. И вдруг подумал, что не хочу ждать до завтра, чтобы увидеть тебя. Особенно когда ты вот так выглядишь. Он сделал шаг вперёд, вошёл в квартиру, закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной. Теперь мы были совсем близко. Я чувствовала его запах, тепло его тела, его взгляд, который медленно скользил по мне — от лица к шее, к груди, к голым ногам. — Ты в шоке, — сказал он тихо, но в голосе была тёмная, харизматичная нотка. — Это мило. Особенно когда ты в этой пижаме. Шёлк… очень тонкий. Я вижу, как ты дышишь. Как ткань облегает тебя. Я почувствовала, как щёки вспыхивают, как жар мгновенно разливается по телу. Я стояла перед ним в тонкой пижаме, босиком, с влажными волосами, и он смотрел на меня так, будто я была самым желанным зрелищем в его жизни. — Гаррет… — начала я, голос дрожал. — Уже поздно… я не ожидала… Он сделал ещё один шаг, теперь мы стояли совсем близко. Его рука медленно поднялась и коснулась моей щеки, большой палец провёл по нижней губе. — Я знаю, — сказал он спокойно, но глаза были тёмными, почти чёрными. — Я не собираюсь оставаться. Просто хотел увидеть тебя. Убедиться, что ты тоже думаешь обо мне так же, как я о тебе. Его пальцы скользнули ниже — по шее, по ключице, едва касаясь тонкой ткани пижамы. Я вздрогнула. Жар внутри вспыхнул с новой силой. Я чувствовала, как соски напряглись под шёлком, как между ног стало горячо и влажно. — Ты выглядишь… невероятно, — прошептал он, наклоняясь ближе. — В этой пижаме. С влажными волосами. Я сейчас думаю только об одном… но я сдержусь. Потому что завтра — второе свидание. И я хочу, чтобы ты ждала его так же сильно, как я. Он наклонился и поцеловал меня в висок — долго, горячо, задержавшись губами на моей коже. Потом отстранился, тяжело дыша, но лицо снова стало спокойным. Шелковая пижама казалась слишком тонкой, слишком скользкой на разгорячённой коже. Я чувствовала, как соски напряглись под тканью, как между ног пульсирует влажное, ноющее тепло, как всё тело гудит от его присутствия, от его взгляда, от его слов. Я чувствовала жар, идущий от его тела, запах его кожи, лёгкую щетину на челюсти. Он смотрел на меня сверху вниз — медленно, тяжело, будто хотел запомнить каждую деталь: как шелк облегает мою грудь, как волосы падают на плечи, как я дрожу под его взглядом. — Чай, — сказал он спокойно, но голос был низким, с хрипотцой. — Я могу остаться на чай. Только на чай. Я не собираюсь заходить дальше. Но я не могу просто уехать, когда ты стоишь передо мной в этой пижаме… и смотришь на меня так, будто тоже не хочешь, чтобы я уходил. Я кивнула, не в силах сказать ни слова. Мы прошли на кухню. Гаррет вошёл следом за мной на кухню, и пространство сразу стало тесным, тёплым, наполненным его присутствием. Я поставила чайник, а он встал позади меня, обхватив руками за талию, прижимаясь грудью к моей спине. Его тело было горячим, твёрдым, и я чувствовала, как он возбуждён — как он прижимается ко мне бёдрами, как его дыхание обжигает мою шею. — Чай… — прошептала я, пытаясь сосредоточиться на простых движениях. — Я сейчас заварю. — Не торопись, — сказал он низко, его губы коснулись моего уха. — Я никуда не спешу. Просто хочу постоять так. Почувствовать тебя. Его руки медленно скользнули по моему животу, пальцы провели по шёлку пижамы, едва касаясь, но достаточно, чтобы по мне пробежала горячая волна. Я чувствовала, как соски напряглись под тонкой тканью, как между ног стало влажно и горячо. Я стояла, прижавшись к нему спиной, и пыталась дышать ровно, но получалось плохо. Чайник закипел. Я налила две кружки, но руки дрожали. Гаррет взял свою кружку, но не отошёл. Он стоял позади меня, одной рукой обнимая за талию, второй медленно проводя пальцами по моему боку, поднимаясь к груди, но останавливаясь у самого края. — Ты невероятная, — прошептал он мне на ухо, целуя кожу под мочкой. — В этой пижаме. С мокрыми волосами. С таким взглядом… Я сейчас хочу тебя так сильно, что едва сдерживаюсь. Но я сдержусь. Потому что завтра — второе свидание. И я хочу, чтобы ты ждала его так же сильно, как я. Он повернул меня к себе лицом, взял моё лицо в ладони и поцеловал — не в губы. В висок, в скулу, в уголок рта — медленно, горячо, с явным сдерживаемым желанием. Потом отстранился, тяжело дыша, но лицо снова стало спокойным. — Спасибо за чай, — сказал он низко, с лёгкой усмешкой. — И за то, что позволила мне остаться ещё на пару минут.