Сеанс Томления

От лица Гаррета Я отъехал от её дома и сразу почувствовал, как салон машины всё ещё хранит её запах — лёгкий, цветочный, с едва уловимой сладостью, которая осталась после вечера. Руки на руле были твёрдыми, но внутри всё кипело. Первое свидание закончилось, а я всё ещё ощущал тепло её кожи под пальцами, слышал, как она тихо выдыхала, когда я шептал ей на ухо, видел, как её щёки вспыхивали каждый раз, когда я смотрел на неё чуть дольше, чем нужно. Я улыбнулся в темноте салона. Она была идеальной. Не просто желанной — настоящей. Смелой, когда решалась, и такой уязвимой, когда позволяла себе расслабиться. Я знал, что она готова. Она сказала это ещё на Бали. Но я хотел, чтобы к восьмому свиданию она уже не могла думать ни о чём другом. Чтобы она сама пришла и сказала, что больше не может ждать. Дома я вошёл в квартиру, снял пиджак, ослабил галстук и прошёл на кухню. Бытовые дела всегда помогали мне собраться. Я налил себе стакан воды, поставил его на стол и начал разбирать почту, которую принёс с собой. Руки двигались механически — открывал конверты, сортировал бумаги, — но мысли были далеко. Я вспоминал, как она облизывала чупа-чупс в зале. Как её губы медленно смыкались вокруг леденца. Как она сжимала бёдра под столом, когда я шептал ей на ухо. Как она дрожала, когда моя рука лежала на её бедре. Я представлял, как будет выглядеть второе свидание. Может, небольшая прогулка по набережной вечером. Тёмная аллея, огни на воде, скамейка в укромном месте. Я прижму её к себе, проведу руками по её спине, спущусь ниже, приподниму край платья и коснусь кожи на бёдрах. Медленно. Дразняще. Чтобы она уже начала дрожать, но ещё не просила о большем. Или ресторан с живой музыкой. Тёмный зал, наш столик в углу. Я буду держать её за руку под столом, пальцы будут медленно подниматься по её бедру, пока она пытается поддерживать разговор. Буду смотреть, как она краснеет, как пытается сосредоточиться на еде, а сама думает только обо мне. Я поставил стакан в раковину и прошёл в спальню. Снял рубашку, бросил её на стул. Тело всё ещё было напряжённым. Член стоял тяжело, пульсировал, требовал внимания. Я провёл рукой по животу, но остановился. Не сегодня. Я хотел сохранить это напряжение. Хотел, чтобы оно росло с каждым свиданием. Второе свидание. Я уже знал, что сделаю. Приглашу её в небольшое уютное место с видом на город. Буду сидеть рядом, касаться её колена под столом, шептать на ухо вещи, от которых она будет краснеть и сжимать бёдра. Буду смотреть, как она ест, как облизывает губы, и представлять, как эти губы будут выглядеть, когда наконец окажутся на мне. Я лёг на кровать, закинул руку за голову и закрыл глаза. Воспоминания о сегодняшнем вечере нахлынули снова — её дрожь, её взгляд, её тихий выдох, когда я прижимал её к себе у машины. Я улыбнулся в темноте. Восемь свиданий. Я собирался насладиться каждым из них. И сделать так, чтобы она тоже не смогла ждать до конца. От лица Ханны Телефон зазвонил, когда я ещё лежала в постели, пытаясь собраться с мыслями после вчерашнего вечера. Имя Гаррета на экране заставило меня улыбнуться и одновременно почувствовать лёгкий жар в груди. Я ответила, прижимая телефон к уху. — Доброе утро, — сказал он низким, тёплым голосом, в котором уже слышалась та самая лёгкая хрипотца. — Надеюсь, ты не слишком поздно легла вчера. Я думал о тебе всю дорогу домой. Я тихо улыбнулась, чувствуя, как щёки слегка нагреваются. — Доброе утро. Легла нормально… хотя думала о многом. А ты? — Я тоже, — ответил он спокойно, почти буднично. — Сейчас пью кофе на кухне. Пытаюсь настроиться на день. У меня сегодня три встречи подряд, а потом ещё отчёты. Ничего интересного. А у тебя какие планы? Он говорил так естественно, будто мы просто друзья, которые созваниваются по утрам. Но в его голосе была та самая нотка, от которой у меня по спине пробегали мурашки. — У меня сегодня лекции до обеда, потом хочу посидеть над рецензией, — ответила я. — Ничего особенного. Просто обычный день. — Звучит спокойно, — сказал он с лёгкой усмешкой в голосе. — Хотя я представляю, как ты сидишь за ноутбуком...и думаешь о вчерашнем. О том, как я держал тебя за руку. О том, как ты реагировала, когда я шептал тебе на ухо. Я тихо выдохнула. Жар вспыхнул мгновенно. — Ты специально, — пробормотала я. — Конечно, специально, — ответил он спокойно, но в голосе слышалась лёгкая острота. — Мне нравится слышать, как ты меняешься, когда я говорю такие вещи. Но сегодня я просто звоню пожелать хорошего дня. И сказать, что на второе свидание у меня уже есть идея. Я подумал, что тебе может понравиться. Ничего слишком громкого. Просто место, где можно спокойно посидеть, поговорить… и где я смогу смотреть на тебя столько, сколько захочу. Он сделал небольшую паузу, и я услышала, как он делает глоток кофе. — У меня на этой неделе довольно плотный график, — продолжил он ровным тоном. — Завтра вечером встреча с коллегами, в четверг семинар до поздна. Но в пятницу я свободен. Если хочешь, можем куда-нибудь выбраться. Я уже знаю, куда именно. Но если у тебя есть своя идея — говори. Я с радостью послушаю. Его голос был спокойным, уверенным, без давления. Но я чувствовала подтекст. Чувствовала, как он улыбается на том конце провода. — Звучит хорошо, — ответила я. — Я тоже хочу провести время вместе. И да… у меня есть одна идея, но расскажу позже. — Отлично, — сказал он мягко. — Тогда я напишу тебе ближе к пятнице. А пока… хорошего дня, Ханна. И если вдруг вспомнишь вчерашний вечер и тебе станет жарко — можешь написать мне. Я отвечу. Он отключился, оставив меня лежать в постели с улыбкой и с тем самым жаром, который никуда не делся. Неделя пролетела в каком-то сладком, тянущем тумане. Каждый день начинался с его утреннего звонка — низкого, спокойного голоса, который всегда заставлял меня улыбаться и одновременно чувствовать лёгкий жар в груди. Он звонил, когда я ещё лежала в постели, иногда спрашивал, как я спала, иногда рассказывал о своих планах на день — встречи, отчёты, семинары. Говорил буднично, но каждые несколько фраз вставлял что-то, от чего у меня по коже пробегали мурашки. — Сегодня у меня три консультации подряд, — сказал он однажды утром. — Буду сидеть в кабинете и думать о том, как ты вчера выглядела на том звонке… в своей рубашке, с растрёпанными волосами. И как бы я хотел быть рядом. Я краснела, лежа в постели, и отвечала что-то невнятное, а он тихо смеялся и переводил разговор на обычные вещи — про погоду, про книгу, которую читает, про то, как прошёл мой день. Но каждый раз оставлял после себя ощущение тепла и напряжения, которое не проходило до вечера. Звонки были каждый день. Иногда короткие, иногда длинные. Он никогда не давил, никогда не говорил напрямую про свидание, но всегда оставлял намёк — лёгкий, острый, который заставлял меня думать о нём весь день. Я писала рецензии, ходила на лекции, разговаривала с подругами, но мысли постоянно возвращались к нему. К его голосу. К его руке на моём бедре в кино. К тому, как он смотрел на меня у машины. К четвергу я уже была на пределе. День прошёл в обычном ритме — лекции, библиотека, немного работы дома. Вечером я приняла душ, надела свою любимую шелковую пижаму — тонкую, нежно-розовую, с короткими шортиками и топом на тонких бретельках. Волосы были ещё влажными, кожа пахла гелем для душа с лёгким цветочным ароматом. Я сидела на кровати с книгой, пытаясь расслабиться, когда в дверь неожиданно позвонили. Сердце мгновенно заколотилось. Я посмотрела на часы — почти полночь. Кто мог прийти в такое время? Я подошла к двери, выглянула в глазок и замерла. Гаррет. Он стоял в коридоре — в тёмной рубашке, с лёгкой щетиной, спокойный, как всегда. Я открыла дверь, чувствуя, как ноги становятся ватными. — Гаррет… — выдохнула я, голос сорвался. — Что ты здесь делаешь? Свидание же завтра… в пятницу…