Лишь тот, кто познал ужас ночи, может понять сладость утра

10/24/2015. Суббота. Когда сумка была погружена, Кевин захлопнул багажник старой бордовой легковушки, отчего в прохладный воздух взвилась коричневая пыль, собранная на грязных дорогах. Вернувшись к пассажирской двери, он снял рюкзак и забрался внутрь салона, поморщившись, когда макушкой врезался в низкий потолок, и, на ощупь найдя рычаг, в кресле отъехал назад, стараясь не думать о том, был впившийся в кожу мусор крошками от чипсов или чем-нибудь ещё более противным. Варшава встретила его недружелюбно, начиная промозглой серой погодой, превратившей Европейский город в отвратительно невзрачный, и заканчивая толпой в аэропорту, которая давила и толкалась весь путь от конвейерной ленты до обменного пункта с бешеным курсом. Захлопнув дверцу арендованной машины, которая выглядела так, будто вот-вот развалится, Дэй неприязненно скривил губы от едкой вони ёлочки-пахучки, подвешенной к зеркалу заднего вида, и одним рывком стянул её, чтобы закинуть в бардачок, после чего, когда даже это не помогло, опустил боковое стекло, чтобы уличный воздух проник в душное пространство. Вытянув из кармана бежевого пальто телефон, который казался крошечным в широкой ладони, он аккуратно извлёк новую симку из пластиковой карты и снял заднюю крышку мобильника, чтобы вставить её во второе гнездо; вообще, не было смысла покупать её ради нескольких дней, но Жан настоял на том, чтобы он всю поездку был на связи. Вернув крышку на место, Кевин разблокировал телефон и переключился на другой номер, который мгновенно поймал сеть, позволив включить мобильный интернет, чтобы открыть одну из немногочисленных переписок и накидать быстрое:

Вы

Долетел. Выезжаю из города

6:39 РМ

Которое осталось висеть непрочитанным, потому что Моро, очевидно, мало о нём волновался, слишком увлечённый приехавшим на выходные Джереми. Провернув ключ в замке зажигания, мужчина взглянул на приборную панель, желая понять, нужно ли заправиться, после чего опустил глаза на экран над магнитолой, где в непривычном формате было написано «24 октября 2015», после чего, пристегнувшись, тронулся с места. В университете Дэй специализировался на истории и читал учебники по всем возможным отраслям и эпохам не меньше, чем занимался экси, в котором всё равно не смог чего-то добиться, потому что в двадцать два, прямо во время серьёзного матча, который был последней преградой на пути к золоту, сломал кисть. В тот момент рухнуло всё. Он лишился ведущей руки и возможности держать клюшку, а вместе с этим глубоко внутри умерло что-то важное, что-то, что все эти годы заставляло его гореть и теперь с особенной жестокостью превратило в пепел. Кевин всей душой ненавидел те месяцы, даже если практически их не помнил из-за того, что беспробудно пил, желая заглушить то ли фантомную боль, то ли собственные мысли. Это было отвратительно. Денег хватало на весь процесс реабилитации и на то, чтобы в академическом отпуске полгода прожить уровнем чуть ниже привычного, но тогда это волновало его в последнюю очередь; с каждым днём Дэй скатывался в пучину всё глубже и глубже.       Неизвестно, на каком моральном дне он смог бы оказаться, если бы Жан — на тот момент единственный, кто не отвернулся — не влепил бы ему пощёчину, а затем, насильно подняв на ноги, выкинул весь алкоголь в доме и практически за шкирку затащил к командному психотерапевту. Уже тот дал ему совершенно глупый, но повлёкший за собой огромные последствия совет; поначалу нехотя, Кевин стал вести дневник, в который фиксировал всё, что произошло с ним за день, и в какой-то момент так увлёкся, что не заметил, как обычные записи начали отходить от темы, перерастая в небольшие рассказы, а затем во вполне осознанные книги. Все они были в историческом сеттинге и мало напоминали художественные своей детальной точностью и скрупулёзностью, но совсем неожиданно начали обретать спрос, а сам он постепенно втянулся. Это было невозможно сравнить с экси, потому что большой спорт навсегда остался несбыточной мечтой, повторами игр по телеку и матчами, в которых он никогда не поучаствует. Кевин никогда не напишет какой-нибудь спортивный роман, особенно про экси, потому что эта рана даже спустя годы сильно кровоточила, но выдуманные люди и события, которыми он вертел, как расположением игроков на поле, помогали на время забыть о том, что было по-настоящему важно, и занять голову чем-то ещё, что не будет так сильно болеть. Писательство оказалось неожиданно интересным и со временем начало приносить деньги, на которые можно было хорошо жить.       Архитектура в Варшаве, стоило признать, была довольно неплохой, даже когда небо окончательно заволокло свинцовыми тучами, навлёкшими на и без того безрадостные улицы сырость и уныние; он сделал всего одну остановку, чтобы за наличку купить воду и бумажную карту, после чего, сверив маршрут, решил, что лучше не тормозить, если не хотелось искать нужное здание в темноте. Город скоро закончился, и вдоль трассы поползли посёлки, но дождь даже не думал прекращаться, с каждым часом усиливаясь. Слушая хлёсткие удары тяжёлых капель по стеклу, потому что радио, по которому всё равно не транслировали ничего интересного, после очередного мелкого города напрочь отключилось, Кевин всё чаще задавался вопросом, не совершал ли он ошибку, потому что в этой затее минусов было больше, чем плюсов. Впрочем, когда асфальт сменился насыпью, а затем и вовсе двумя полосами грязи, времени на то, чтобы думать об этом, не осталось; все силы пришлось перекинуть на попытки не увязнуть, постоянно сверяясь и с навигатором, и с картой, которая мало спасала среди однотипных полей и лесов. Дэю давно хотелось получше изучить историю Европы и, может, создать что-нибудь в атмосфере замка семнадцатого или восемнадцатого века, жители которого — закрытое общество, светская элита, варящаяся в котле одинаковых лиц, переплетённых отношений, тайн, сплетен и интриг, которые рано или поздно выльются в смертельный взрыв, задевающий каждого обитателя. В Америке было слишком много отвлекающих факторов, не дающих как следует пофантазировать, поэтому, сколько бы раз он ни брался за черновик, не получалось создать что-то стоящее. Кевин раз за разом бросал, спустя несколько месяцев перечитывал, чтобы выцепить хорошие наработки, а остальное удалить и неудачно попробовать снова. Сюжет не складывался, идей было много, но они не выстраивались в целостную картинку; всё выглядело до хруста на зубах пресно — не хватало вдохновения, несмотря на кучу исторических фильмов и дисков с классической музыкой.       В очередной раз, который опять не увенчался успехом, мужчина решил, что дальше так продолжаться не могло, поэтому пошёл на более серьёзный — и, по словам Жана, глупый — шаг. Кевин сразу понял, что музеи откажут не самому популярному автору, поэтому за отразившуюся на его бюджете сумму раздобыл небольшой список владельцев частных замков по всей Европе, которые понравились ему своим антуражем. Большинство электронных писем получило грубые отказы, а часть осталась без ответа, поэтому он не ожидал многого, когда три недели назад по привычке открыл ноутбук, чтобы проверить утреннюю почту, и обнаружил приглашение. Этот замок находился в глухом лесу Польши, где на двадцать миль вокруг не было крупных городов, и был построен в шестнадцатом веке; Дэй практически не успел изучить матчасть, потому что на ответ надеялся меньше всего, а потом был слишком занят планированием поездки, поэтому надеялся, что хозяин, представившийся Эндрю, расскажет историю здешних мест подробнее. Они обменялись всего десятком писем, и Кевин рассчитывал на то, что остановится в отеле и приедет на пару часов, чтобы ему провели экскурсию, но мужчина разрешил пожить у него несколько дней, что ощущалось так же, как сорвать джекпот в казино. В очередной раз остановившись по центру дороги перед развилкой, где всё равно уже пару часов не встречалось других машин, Дэй щёлкнул кнопкой включения света в салоне, после чего, пару минут покрутив на экране телефона изображение местности, по которому всё равно не было понятно, куда двигаться дальше, потому что из-за плохой связи местоположение постоянно слетало, слишком сильно дёрнул молнию на рюкзаке, чтобы вытащить и разложить карту. Найдя последний из посещённых населённых пунктов со странным названием, он опустил палец и повёл им вверх, примерно представляя маршрут. — Чёрт. Он взял слишком северный курс и не был уверен в том, что сможет вернуться на нужную дорогу. Ещё раз сверившись с навигатором, мужчина сложил карту и, откинув на пассажирское сидение, вновь взялся за руль, чтобы съехать на левую дорогу и попытаться вернуться в посёлок. Жёлтый свет фар освещал всего пару футов впереди, пока остальной лес, поглощающий любые звуки, возвышался чёрной, но определённо живой махиной, которая грозила разрастись до бесконечности и сожрать его волчьими пастями. Дворники только растирали воду по стеклу, совсем не помогая; дождь застревал в густых кронах деревьев, редко барабаня по крыше, что в какой-то момент, если поддаться трансу, начинало казаться цоканьем когтистых лап филина или ястреба, ищущего, чем бы поживиться. Мужчина в которой раз подумал, не свернуть ли в сторону города, чтобы вернуться в аэропорт, но уже решил, что отобьёт каждый потраченный на эту поездку цент, да и было бы слишком глупо испугаться звуков ночного леса. Тем более, когда фары, скользнув по редкой тропе, перешедшей в поле, наконец выцепили из тьмы указатель. Затормозив, Кевин снова подтянул карту и прищурился, стараясь прочитать полутёмное название на светоотражающей поверхности, после чего попытался сверить польское с обведённым на карте английским. Дорога была всего одна, но мужчина, не возвращаясь в населённый пункт, где уже был, каким-то образом оказался в следующем; он находился ещё севернее, чем раньше, но это было правильным маршрутом, хотя, как ни крутил карту, он так и не смог понять, как это произошло. Странно. Телефон показывал, что интернет не ловит, хотя слабая связь была, поэтому Дэй решил положиться на бумажную карту и, выключив бесполезные дворники, двинулся в сторону, куда указывала стрелка с названием реки, от которой придётся проехать пару миль, чтобы найти замок. Раньше он был в Европе только с компанией — с Жаном в Марселе и командой по экси в Лондоне, но так далеко ещё не забирался, особенно в место с незнакомым языком. По ощущениям прошло несколько часов, хотя по факту — не так много, что Кевин списал на усталость от труднопроходимой дороги, где из-за грязи с ливнем он плёлся, как черепаха, когда из-за деревьев наконец выступило нужное место.       Замок располагался в самом центре леса, но находился в гигантской низине, где плохо росли деревья, из-за чего, стоящий будто бы на ступени, которую с землёй соединяли передние башни, был виден, как на ладони, пусть сейчас возвышался полностью чёрным заброшенным монстром, величественным и беспощадным. Позади, будто на второй ступени, на сотни акров, прямиком до ближайших посёлков разросся густой тёмный лес; на равнине, раскинувшейся перед зданием, светлела узкая дорога, ближе к лесу разделяющаяся на несколько, ведущих в ближайшие населённые пункты. Когда-то две восьмиугольные башни спускались вдоль нагорья так, что сама стена замка начиналась как бы на высоте второго этажа, а две другие башни, отсюда не заметные, возвышались над крышами, но со временем все, кроме одной, обвалились. Буря и не думала стихать, но Кевину повезло ни разу не увязнуть в грязи, поэтому, притормозив у подножья, где не удалось разглядеть хоть что-нибудь, напоминающее ворота, он заглушил двигатель. Светящееся на экране телефона «12:13 АМ» против воли заставило мурашки поползти по спине. Выключив фары, чтобы, может, хоть так увидеть слабый свет, он подался вперёд, почувствовав, как руль впился в грудь, и постарался всмотреться в чёрное полотно перед собой, где всё оставалось глухо. Глазам потребовалось время, чтобы привыкнуть к темноте, и тогда начало казаться, что в окне под самой крышей башни мерцало что-то похожее на пламя свечи, хотя ему вполне могло почудиться в разводах воды на стекле. Всё выглядело так, будто это здание было нежилым, и от этого жутким, а внутри водились призраки десятков поколений одной семьм, которые только и ждали подходящего момента, чтобы поглотить того, кто не был достаточно осторожен, когда решил потревожить их многовековой покой. Включив свет в салоне, чтобы избавиться от ощущения жути и неправильности всего происходящего, Дэй снял телефон с крепления и нашёл переписку с Эндрю, которому написал сразу после выезда из Варшавы.

Вы

Я на месте

12:18 АМ

Пиктограмма часов висела почти две минуты, после чего сменилась галочкой. Ответ пришёл через десять секунд. Эндрю Замок Оставь машину у разрушенной башни. 12:20 АМ Вновь заведя двигатель, мужчина сделал так, как ему велели, из-за чего сквозь стену дождя скользнул неразборчивый луч света. Припарковавшись на лёгкой насыпи рядом с холмом в надежде, что под пассажирской дверью не окажется футовой лужи, Кевин быстро распихал вещи по карманам, а ненужные закинул в бардачок, после чего стянул с кресла рюкзак и выбрался наружу. В лицо ударил прохладный запах мокрой листвы и ночи, перемежающийся с покалыванием в кончиках пальцев от ощущения чего-то древнего и мистического, появляющегося только в местах старых кладбищ и мёртвых городов. Подняв воротник, который всё равно не защищал от застревающих в волосах капель, он рывком закинул на плечо рюкзак и в два счёта переместился к багажнику, наступая в грязь белыми кроссовками. Когда дверца захлопнулась, а спортивная сумка повисла в руке, Дэй нажал на кнопку блокировки и ладонью провёл по лицу, желая избавиться от ледяных дорожек, прищурился, когда в глаза ударил луч света. Выставив руку козырьком, который всё равно мало спасал от ливня, мужчина двинулся в сторону башни, о которой, как оказалось, напоминали только развалины дальней стены; в самом центре вытянулась винтовая лестница с перилами по внутренней стороне — явно не шестнадцатого века, но и не новая, — на последней ступени которой стоял невысокий блондин, положивший на перила фонарик. — Эндрю? Тот кивнул, что в темноте удалось разглядеть только засчёт бледной кожи, сильно выделяющейся на фоне чёрной одежды: — Получается, добро пожаловать. После чего развернулся, поднял фонарик, который, едва не выпав, качнулся в пальцах, и двинулся вверх по лестнице. Успевший промокнуть Кевин поторопился следом, стараясь не поскользнуться. Проржавевшие от пережитых дождей металлические ступени поскрипывали под ногами. Лестница была скользкой и не прикрывалась крышей; входом, как он догадался, служили обе эти башни, поднимающиеся к массиву замка на нагорье. Последняя ступень окончилась короткой деревянной платформой ниже уровня когда-то существовавшего пола, из-за чего к двери шла пара самодельных ступенек без перил; Эндрю посторонился, опасно вставая на самый край спиной к обрыву, из-за чего легко мог полететь вниз, если не успеет за что-то схватиться, а Дэй толкнул незапертую дверь, чтобы ввалиться в прихожую, где с облегчением выдохнул. Здесь оказалось темно, поэтому почти привыкшему взгляду удалось выцепить только голые стены и старомодный массивный шкаф для сезонной одежды, который, как он догадался, был плотно придвинут к двери во вторую башню. Эндрю проскользнул следом, остановившись в поле зрения, и Кевин крупно вздрогнул, когда от сильного порыва ветра дверь врезалась в наличник, захлопнувшись, а мужчина направил фонарик в его сторону. — Не разувайся. Куртку повесишь у себя, потому что она ещё понадобится. Дэй ожидал услышать польский акцент, но, как оказалось, хозяин замка говорил на идеальном американском английском, из-за которого вряд ли бы выделился из толпы даже в центре Вашингтона. — Да, я заметил. Стены закрывали от ветра, но здесь было едва ли теплее, чем на улице; пахло древностью и сыростью, потому что такое место нельзя протопить целиком, и мужчина не знал, возможно ли здесь вообще находиться зимой. — Тут практически нет электричества, — освещая путь, он двинулся вглубь прихожей и, когда остановился около единственной двери на длинной стене, передал фонарик Кевину, чтобы дёрнуть тяжёлую ручку. — Проводка бы испортила стены. В лицо ударил порыв ветра, принёсший с собой мелкие капли; прихожая вела во внутренний двор, не заросший, но явно не слишком облагороженный, где, упираясь в окна, теснились деревья, которые покачивались, шелестя практически голыми ветвями и жёлтыми листьями. Эндрю уверено двинулся вперёд, и уже спустя пару шагов исчез в туманной темени, а Дэй поспешил за ним, подсвечивая высокую, примятую в местах дорожек, траву под ногами, чтобы не споткнуться. Юркнув в открытую дверь, он ладонью убрал намокшие волосы со лба, чтобы не лезли в глаза, и, оставляя следы на слабо поскрипывающем под ногами паркете, двинулся за мужчиной. Тот свернул к врезающейся в комнату башне, где снова не было крыши, но стены, уцелевшие наполовину, хотя бы немного спасали от ветра, который иначе наверняка бы уничтожил ходящую ходуном под ногами лестницу. Оказавшись в помещении, которое, если считать, находилось на втором этаже, хотя по высоте было на третьем, мужчина поправил сползающую с плеча лямку рюкзака и лучом фонарика скользнул по стенам, с интересом изучая ничем не прикрытую каменную кладку под окном, через которое пробивался слабый уличный свет.       Вряд ли Эндрю пользовался всеми комнатами; скорее всего, он проводил время в хозяйском крыле, где обустроил всё необходимое для того, чтобы лишний раз не использовать подъёмы в башнях, которые в любую непогоду становились крайне неудобными. Подумав о нём, Дэй направил фонарь в спину практически бесшумно идущего впереди мужчины, и на мгновение замер, решив, что ему показалось, потому что это было невозможно. Водолазка, из-под которой выглядывали то ли рукава чёрной кофты, то ли напульсники или повязки, была полностью сухой; так же, как светлые волосы, по-старомодному удлинённые к затылку. Он сам промок до нитки, пока бежал через внутренний двор и поднимался по лестнице, и в такой отвратительный ливень мужчина, даже если бы воспользовался зонтом, совсем никак не смог бы остаться полностью сухим. Что было ещё хуже, он обратил внимание на то, что до этого не замечал: Эндрю шёл босиком, не оставляя после себя никаких следов. Такое вызвало бы меньше вопросов, если бы они встретились внутри здания, пусть и необычно, что он не мёрз из-за тянущегося вдоль ледяного паркета холода, но выходить так на улицу, где вовсю бушевала буря, было слишком странно. — Пришли, — не дав даже придумать какое-то рациональное объяснение, мужчина толкнул дверь в одну из ближайших комнат. — Это гостевая спальня. Когда он посторонился, Кевин вошёл в помещение, лучом света сразу начав скользить по стенам и мебели. Двуспальная кровать, с одной стороны прижатая к платяному шкафу, а с другой — к тумбочке, стояла напротив письменного стола с винтажным стулом; стены для сохранения тепла были аккуратно обклеены зелёными с крупными полосами обоями, которые хорошо сочетались с деревянной мебелью и массивной дверью из тёмного дуба; сама комната упиралась в башню, из-за чего один её край образовывал треугольную нишу, где хорошо бы смотрелось какое-нибудь винтажное кресло. В комнате пыли не было, но мебель, пусть и находилась в хорошем состоянии, пахла стариной, как музейные экспонаты, а паркет, по которому он не решился топтаться в обуви, явно хорошо вычистили перед приездом, хотя было заметно, что люди здесь не останавливались уже очень давно. — Ты не слишком любишь принимать гостей, да? Дэй, наступая на пятки, снял с себя кроссовки и, ёжась от холода, сделал несколько шагов вглубь спальни, чтобы скинуть сумки на пол. Узкие окна не были зашторены, но света от них и фонарика было катастрофически мало, потому что за мокрым стеклом, как он и ожидал, оказалась часть нагорка с десятком деревьев, за которым вырастало новое возвышение, где уже располагался лес. — Сюда не проводилось электричество, но, если дотянешься, можешь зажечь свечи, — Эндрю, не проходя в комнату, привалился к косяку и, когда он обернулся, указал вверх на старинную люстру с подсвечниками, — либо пользуйся этой. Дэй кивнул, взглядом находя небольшую свечку и коробок спичек на письменном столе. Усталость наваливалась на плечи, требуя отдохнуть, прежде чем заниматься чем-либо ещё, но мужчина, упорно подавив желание завалиться в аккуратно застеленную кровать, поверх которой стопкой лежало несколько плотных одеял, вернулся к тому, о чём давно хотел узнать, потому что так и не понял из электронных писем: — Так ты коллекционируешь винтаж? Тот, скрестив руки на груди, повёл плечом и задумчиво ответил: — Не совсем. Просто не люблю сильные изменения, — что бы это ни значило. Эндрю подождал, пока он закончит осматривать свою временную комнату, после чего, оторвавшись от косяка, кивнул следовать за ним и двинулся вглубь здания. Он миновал пару пустых комнат, которые Кевин не успел осмотреть, прежде чем остановился и потянул дверь, позволив заглянуть в достаточно современный санузел, где, на удивление, был свет, а вдоль обшитых деревянными панелями стен стянулись тонкие трубы водопровода. — Ого. Сколько времени ты потратил на ремонт? — Он ещё не закончен, поэтому не могу назвать точную цифру. Несколько лет, — щёлкнув выключателем, чтобы отключить лампы, он прикрыл дверь, взглянув снизу вверх. — Разбери вещи и спускайся ужинать. Столовая на втором этаже, найдёшь. Дэй кивнул, а затем вместе с ним вернулся к башне, где протянул фонарик, на что мужчина отрицательно качнул головой и скрылся в темноте лестничного пролёта, видимо, идеально научившись ориентироваться за годы. В комнате он не стал разбирать сумки, вместо этого просто вытянув нужную одежду, после чего сразу направился в душ, где опустил ролл-штору на узком окне. Держа лейку — поскольку в крепеже та была всего лишь по шею, — из которой со слишком слабым напором, но хотя бы текла, горячая вода, мужчина наспех принял душ, разглядывая аккуратную комнату — что странно, без зеркала, — где свет провели с помощью прикрытых чёрными пластиковыми скобами проводов, которые тянулись к двум лампам на потолке. Стоило закрыть кран, как смуглая кожа мгновенно покрылась мурашками, которые спустились от плеч к стопам, и Кевин поспешил растереть её полотенцем, после чего быстро натянул на себя тёплые джинсы, а затем кофту и поверх неё — чёрный вязанный свитер, очень надеясь, что не замёрзнет ночью. За неимением альтернатив повесив мокрую одежду на трубу, по которой шла горячая вода, он насколько мог растёр влажные волосы и, оставив полотенце на плечах, опустился на край ванны, чтобы подождать, пока они высохнут в духоте покрывшихся испариной стен. Минут через пятнадцать телефон, на котором не был выключен мобильный интернет, пиликнул уведомлением, и мужчина, подобрав его с края раковины, где в стаканчике стояла оранжевая щётка, сообщающая о том, что, возможно, в хозяйской части дома не было ванной, из-за чего постоянно приходилось таскаться сюда, разблокировал его. Жан Надеюсь, ты не заблудился в лесу и уже находишься под крышей, а не растерзан волками. 1:07 АМ

Вы

Неужели волнуешься?

1:08 АМ

Жан Джереми переживает. 1:08 АМ

Вы

Я в норме. Немного чувствую себя в хорроре, потому что здесь всё старое и жуткое. Нет электричества. Но хозяин замка довольно красивый

Подумав, Кевин качнул головой и стёр последнее предложение.

Вы

Я в норме. Немного чувствую себя в хорроре, потому что здесь всё старое и жуткое. Нет электричества

1:10 АМ

Поднявшись на ноги, мужчина стянул с плеч промокшее полотенце и повесил его к остальным вещам, а затем потрогал волосы, проверяя, насколько они успели высохнуть, после чего решил, что этого достаточно, чтобы не простыть на холоде, и, когда пришло новое сообщение, посмотрел в экран. Жан Ты же знаешь, что я не поеду искать твои останки по всей Польше, поэтому, задушенный во сне, ты так и останешься под плиткой в чьём-то плесневелом подвале? 1:13 АМ Дэй, ухмыльнувшись, оставил это без ответа, потому что, несмотря на всю его язвительность, знал, что Моро бы вылетел первым рейсом и, если понадобится, собственными руками по кирпичику разобрал каждый замок в Польше, чтобы добраться до него или того, что от него осталось. Мужчина вернулся в спальню, где накинул запасную куртку с капюшоном и, подсвечивая дорогу фонариком на телефоне, чтобы не оступиться на скользких ступенях, спустился по лестнице на второй этаж. Столовая легко обнаружилась справа от башни, потому что сразу манила к себе мерцанием свечей в минималистичных бра, которое освещало ничем не прикрытый проход. На ходу стягивая с себя капюшон, Кевин прошёл в комнату, где снял куртку, которую повесил на спинку одного из ненужных стульев, чтобы высохла, после чего взглядом окинул помещение. Около одной из стен горел камин, а деревянный стол был накрыт только на одного человека: в пластиковом контейнере с логотипом местного ресторана поблёскивал суп, рядом в такой же посуде стоял рис с мясом, от которого поднимался пар, а в прозрачной коробочке находился кусок чизкейка, рядом с которым, выбиваясь из общей картины, возвышался резной хрустальный бокал с красным вином. Эндрю, указав на приготовленное место, опустился на стул напротив и подпёр щёку рукой, наблюдая за ним из-под полуприкрытых ресниц. — Не могу предложить что-то получше, потому что обычно не ем дома. Весь день провожу в городе из-за дел, а по выходным заказываю доставку. Дэй, взяв ложку, подтянул к себе суп, который пах специями и курицей, и только теперь ощутил, насколько проголодался за прошедшие часы. Мужчине явно приходилось отваливать немаленькие чаевые курьеру за то, чтобы от сельского ресторана тащился в такую даль, хотя, может, местные знали дороги поудобнее, чем та, по которой пришлось проехать ему, но эта мысль натолкнула на закономерный вопрос: — Кем ты работаешь? Эндрю, понаблюдав за ним, отрицательно качнул головой на предложение взять чизкейк и с равнодушием посмотрел куда-то вбок, на пляшущее за матовым стеклом пламя свечи: — Сейчас не работаю. Сдаю в аренду пару квартир в столице. — А раньше? — Был барменом в клубе. Кевин сделал глоток вина, которое оказалось совсем не популярным магазинным и уж точно не из пакета, поинтересовался: — Почему решил забраться так далеко от цивилизации? Мужчина перевёл взгляд карих глаз на него и равнодушно откинулся на спинку стула. — На то были причины. Дальше Дэй, приняв его немногословность, ужинал молча. Когда он закончил, Эндрю кивнул в сторону и поднялся на ноги, после чего они вдвоём перебрались на уже сдвинутые к камину стулья. Слушая мерный треск облизывающего сосновые брёвна огня, вокруг которого плясали причудливые тени, Кевин постепенно начал отогреваться. Когда вино в прихваченном им бокале закончилось, хозяин замка поднял перенесённую на пол бутылку и протянул ему; Дэй поспешил взять только потому, что заметил, как задрожали пальцы мужчины, пуская тремор вверх по руке, что когда-то было с ним самим, когда первое время после перелома он поднимал предметы тяжелее телефона. На молчаливое предложение налить и ему тоже Эндрю качнул головой: — Не пью. Кевин опустил бутылку на пол рядом с ножкой своего стула и сделал глоток, наслаждаясь терпким вкусом вина, растекающегося по телу приятным теплом, особенно мягко сочетающимся с жаром огня. — Очень хорошее вино. Мужчина сцепил руки на коленях в замок, устроившись так, чтобы было удобно смотреть и на него, и на камин. — Специально для гостей. Он совсем не создавал впечатление гостеприимного человека, который будет о ком-нибудь заботиться, но, пусть это и не вязалось с образом, было приятно, что Эндрю открыл бутылку, чтобы угостить его. — Ты живёшь один? — Дэй вытянул ноги, чтобы оказаться ближе к огню. — Не трудно самому содержать такое место, соблюдать чистоту, чинить? — Нет. Лицо мужчины в рыжих отблесках камина было спокойным, но изгиб губ и жёсткие прямые брови, между которыми залегла морщинка, показывали, что за внешним безразличием скрывался твёрдый характер; Кевин разглядывал его, пока Эндрю смотрел на огонь, а за окном продолжала хлестать буря, сейчас кажущаяся очень далёкой и ненастоящей. — Расскажи о замке. Проморгавшись, чтобы сбросить расслабляющее наваждение от огня и тепла, Дэй вытянул из кармана телефон, напоминая себе, зачем приехал, после чего открыл заметки, чтобы сделать записи, которые дома перенесёт на ноутбук. — Он был построен семьёй феодалов в шестнадцатом веке, но в семнадцатом, когда после смерти хозяев не нашлось наследника, оказался заброшен, — мужчина откинулся на спинку стула, лениво наблюдая за тем, что он записывал. — Местные верят, что это место проклято, поэтому за пару лет все крестьяне, оставшиеся без надзора жестоких владельцев, либо сбежали, либо убили себя, после чего все ближайшие земли вымерли. Постепенно, конечно, эти легенды забылись, и люди стали разворовывать то, что осталось. Кевин кивнул, слушая его, после чего отпил вина. — А потом? Эндрю посмотрел на огонь, отразившийся в чёрных глазах, и отчего-то ответил медленно, будто не хотел рассказывать или решал, сколько ему позволено знать, хотя в сокрытии таких деталей не было никакого смысла. — Его выкупили, чтобы отреставрировать, но проект быстро заморозили из-за того, что эта рухлядь всё равно бы себя не окупила. Потом его купил я. Дэй откинулся на спинку стула, делая быстрые пометки в телефоне левой рукой, пока в другой держал бокал, и, когда закончил, поднял на него глаза. — Было много работы? Наверно, потребовалась целая бригада строителей, чтобы после стольких лет оборудовать здесь пригодные для жизни условия. Мужчина безразлично пожал плечами: — По большей части я всё делал сам. Он снова отвечал через силу, что было особенно странно, учитывая невозмутимость, из-за которой казалось, будто его ничем не пронять, но Кевин не стал акцентировать на этом внимание, списав на непривычку к похожему на интервью стилю общения после стольких лет одиночества, и вскинул брови, что тот всё равно не заметил из-за того, что разглядывал потрескивающие в кучке золы брёвна. — Откуда столько денег? Эндрю наконец обернулся к нему, но ничуть не изменился в лице, когда совершенно равнодушно бросил: — Не твоё дело. Дэй прикусил язык, понимая, насколько нескромно было к нему лезть, особенно когда мужчина, как он заметил, и без того не любил рассказывать о чём-то личном, что стало заметно ещё в переписке. Он отпил немного вина и, лениво покачивая остатки в бокале, тоже посмотрел на камин, полка над которым была непривычно пустой без семейных портретов или фотографий из отпуска. Помолчав какое-то время, за которое Эндрю ни разу не пошевелился, он снова поинтересовался: — И всё же, почему именно замок? Мужчина откинулся на спинку стула, на которую закинул локоть, и проследил за тем, как Кевин заблокировал телефон и спрятал в карман, понимая, что сегодня вряд ли узнает ещё какие-нибудь интересные исторические факты. — Этого захотел мой близкий человек. Дэй немного наклонил голову к плечу, отвечая на его потяжелевший взгляд, что уже спустя полминуты начало казаться перетягиванием каната за то, сдастся мужчина или оставит тайны при себе. — Где он сейчас? Когда слизистую защипало, Кевин моргнул, проигрывая ему, но, как только распахнул веки, обнаружил неожиданную перемену во всём облике Эндрю. В карих глазах блеснуло что-то тёмное и опасное, на мгновение напомнившее ярость дикого медведя, уже неделю блуждающего по зимнему лесу в поисках пропитания; черты лица заострились, а сам мужчина помрачнел, хотя, может, это было лишь игрой пляшущих теней. Шум дождя будто только сейчас пробился сквозь пелену в ушах, вмиг став настолько громким, что начало казаться, будто это не вода, а человек, с остервенением стучащий кулаком в стёкла, чтобы его пустили погреться, пока обмороженное мокрое тело не сковал холод. Дэй содрогнулся, как только разобрал в этом грохоте далёкий, но отчётливый вой, будто все лесные волки, обитающие в этих краях, разом вскинули косматые морды к небу и завыли, разделяя всё, что в самой глубине души чувствовал хозяин жуткого замка. Ночь за окнами была живой, грозила вот-вот разбить стёкла, выломать двери и ворваться в холодные каменные стены, чтобы навести свои порядки; Дэй только теперь ощутил, насколько крепкие, но старые помещения были никчёмны перед лицом чего-то более сильного и опасного, таящегося там, куда в темноте не падал человеческий взор. Мелкое движение будто вывело мужчину из транса, и всё стихло так резко, будто было кошмаром, выскользнувшим из мыслей сразу, как только открыл глаза; остался лишь треск огня, с аппетитом облизывающего почерневшие поленья. Эндрю, сжав лежащую на колене руку в кулак, ответил всё тем же бесстрастным тоном: — Не хочу об этом рассказывать. Кевин, двумя пальцами удерживая старинный бокал, поднял руки ладонями вперёд, будто пытался успокоить дикого зверя, который, не привыкший к вниманию со стороны людей, бросался кусаться, как только к нему делали шаг, и, что самое страшное, мощными клыками в правду мог разодрать горло, стоило только переусердствовать. — Я просто любопытствую. Немигающим взглядом понаблюдав за ним пару минут, будто пытался решить, не совершил ли он ошибку тем, что пустил совершенно незнакомого гостя в свою крепость, мужчина едва заметно тряхнул рукой, чтобы сбросить с себя оцепенение, и вместо предложения перемирия поднял с паркета бутылку и подлил ему ещё, что Дэй без вопросов принял. — Больше предпочту послушать о тебе. Кевин ненадолго задумался, пока делал новый глоток, обдавший рот ощущением бархата старого вина, во время приготовления которого идеально соблюдали технологию, а затем пожал плечами: — Ты знаешь обо мне практически всё, если гуглил перед визитом. Эндрю подпёр щёку рукой, из-за чего край водолазки немного задрался, обнажая то, что всё же оказалось чёрной повязкой, край которой скрывался где-то около локтя, а может, выше. — Предпочту послушать от первого лица. — Ну, я вырос в богатой и, в кругах бизнесменов, довольно известной семье, которая напрочь забыла обо мне сразу же, как только я стал жить отдельно и перестал просить у них деньги, — мужчина откинулся на спинку стула, вновь начиная покачивать жидкость в бокале. — Всю жизнь играл в экси и даже планировал когда-нибудь пробиться в национальную сборную. Всегда считал, что исторический фикшн других авторов недостаточно хорош, поэтому начал писать после травмы на корте, из-за которой пришлось завязать. Взяв напиток в другую руку, он глянул на хозяина замка, а затем вытянул левую, где смуглую кожу на тыльной стороне ладони делил на четверти крупный крестообразный шрам из-за того, что лучшие врачи собирали кость практически из ошмётков; эта рана уже не болела, но где-то в самой глубине души продолжала ныть, в бессонные ночи напоминая о том, чего так и не случилось. Эндрю скосил глаза вниз, разглядывая шрам с вниманием, но без намёка на жалость, и вместо того, чтобы начать задавать банальные вопросы, которые звучали на всех книжных мероприятиях, как только он рассказывал свою историю, апатично попросил: — Расскажи про книгу. Кевин снова отпил немного вина и убрал руку, спокойно переключаясь на другую тему, что оказалось куда приятнее, чем в очередной раз выдумывать ответ на «мне так жаль». — Пока нечего рассказывать. Я подписал с издательством контракт, по которому должен прислать черновик через два месяца; сейчас ищу вдохновение и пытаюсь создать хоть какие-то наработки. Мужчина наклонил голову к плечу, с неподдающейся расшифровке эмоцией разглядывая его лицо в отблесках пламени, что на мгновение напомнило взгляд тренера, решающего, стоило ли взять его в университетскую команду, где каждый игрок был гораздо лучше всех сокомандников и противников, которые встречались на школьных матчах. — Как ты пришёл к тому, что начал писать? Он никогда не любил тот период жизни, но привык отвечать честно, даже если это портило его успешный имидж в глазах окружающих, что уже несколько раз приводило к сплетням в книжном сообществе и даже одной неприятной статье в жёлтой прессе; почему-то казалось, что он не из тех, кто станет осуждать. — Психотерапевт посоветовал переносить чувства на бумагу, чтобы не было соблазна снова взяться за бутылку. Эндрю вскинул бровь, опуская взгляд на бокал в его руках, от стекла которого отражалось рыжее пламя: — И ничего, что я тебя спаиваю? Дэй весело фыркнул и подушечкой указательного пальца обвёл хрустальную кромку, которая в паре мест успела пойти мелкими трещинками из-за почтенного возраста. — Во-первых, это было больше десяти лет назад, и я научился держать себя в руках, — он поднял глаза, в глубине которых, как он легко догадывался, плясали мелкие искры, и совсем не от близости огня, — а во-вторых, бокал вина в приятной компании не равен рецидиву. Мужчина, чуть сведя брови к переносице, переспросил с плохо скрываемым скепсисом: — Я приятная компания? — Очень даже. Ты с этим не согласен? — Встречал слишком мало людей, которые могли бы меня так охарактеризовать. Кевин сделал ещё один глоток вина, ощущая лёгкое опьянение, которое растекалось по телу вместе с жаром камина и вновь накатившим уютом, который бывает лишь в тёплом закрытом помещении, когда за его стенами бушует буря. — Тогда я буду первым. — Мало, а не ноль. Он усмехнулся: — Вторым? Встретившись глазами с Эндрю, Дэй поставил бокал на колено и улыбнулся, опуская уголки губ, после чего свободной рукой зачесал упавшую на глаза прядь тёмных волос. Прежде чем осознал, что практически флиртует, мужчина, разглядывая его, предложил: — Сыграем в игру? Тот безразлично буркнул, ничуть не удивившись странному предложению, потому что, казалось, вообще не умел отражать какие-либо эмоции на своём лице: — Не фанат. — Каждый по очереди называет три факта о себе. Два выдумка, один — правда. Второй отгадывает. Эндрю сжал и разжал пальцы, после чего снова скучающе опёрся на кулак щекой. — Ты просто хочешь узнать мою биографию? Кевин пожал плечами, убрав от камина ноги, которые от долгого нахождения в таком положении затекли. — Надо же выяснить, с кем я остаюсь под одной крышей в глуши. — Ненавижу ложь. — Тогда для тебя исключение: все три факта правда. Мужчина откинулся на спинку стула и помолчал пару секунд, после чего, не поведя и бровью, выдохнул: — Первое. Я маньяк, который ждёт, пока ты окончательно опьянеешь, чтобы не смог сопротивляться, когда я перережу тебе горло столовым ножом, чтобы закопать под дубом во внутреннем дворе рядом с другими тупыми туристами. Второе: я призрак, который в восьмидесятых годах прошлого века не смог вынести пережитое насилие и экономический кризис, поэтому повесился на бечёвке от стопки писем. Третье: я подделал документы, из-за чего этот замок считается маленьким частным домом, а я плачу очень низкие налоги. Дэй фыркнул, немного выше подтянув рукав чёрного свитера, который не облегал спортивное тело, но и не висел. — Ты точно понял, как в это играть? Третье. Эндрю пожал плечами и, на молчание получив выжидающий взгляд, пояснил: — В условиях не было сказано, что я должен сообщить, что из этого правда. Кевин качнул головой, принимая его версию игры. — Итак. Во время первого поцелуя в старшей школе я был настолько плох, что та девушка ещё три года вместе с подругами смеялась надо мной. Мы со сводным братом набили парные тату, но свою я позже перекрыл этим, — он указательным пальцем постучал по своей скуле, где находился минималистичный чёрный ферзь. — Либо мы с тем же братом однажды сбежали из дома ради вечеринки, а потом не рассчитали время и, когда вернулись под утро, забрались в окно и обнаружили в нашей комнате отца, от которого сильно досталось. Мужчина был проницательнее, чем он рассчитывал, потому что, подумав с минуту, будто анализировал вероятность каждой из версий, спросил: — Как выглядела первая татуировка? Дэй поморщился, а затем допил остатки вина. — Римская двойка. Мы были малолетними придурками. Эндрю кивнул, принимая к сведению. — Всё детство я провёл в приюте, откуда меня в итоге забрала приятная женщина, чтобы подарить хорошее детство. Я всё же призрак, который, вместо смерти оставшись на земле, но уже бесплотным, наблюдал за тем, как брат-близнец вытаскивал моё посиневшее тело из петли. Либо же я никогда не рос в детском доме и в подростковом возрасте убил свою биологическую мать за то, что она была конченной наркоманкой и издевалась над нами. — Предпочту выбрать первое, потому что иначе буду вынужден сообщить о тебе в полицию, чего очень не хочу, — когда мужчина промолчал, Кевин опустил бокал на пол рядом с бутылкой, решив, что ему хватит, тихо признался. — Знаешь, мы даже чем-то похожи. Меня тоже усыновили после смерти мамы, правда это было в два года, поэтому я ничего не помню. Просто... Всегда знал, что никогда не стану для семьи своим. Эндрю наклонил голову к плечу, и на мгновение показалось, что чёрные в полутьме глаза сверкнули чем-то тяжёлым, что он расценил как понимание, потому что, когда у тебя никого нет, слишком легко стать изгоем даже там, где тебя обещали принять и полюбить. — Что заставило забрать тебя, если им было насколько плевать? Дэй посмотрел на свою ладонь, лежащую на колене. — Чувствовали долг перед мамой, потому что когда-то были друзьями. Они японцы, которые мигрировали через океан и дома запретили использовать любой язык, кроме своего родного, к тому же с очень консервативными взглядами, поэтому неудивительно, что они считают чужим смуглого американца, даже если если растили наравне с собственным сыном, — когда мужчина промолчал, он собрался с мыслями и, выдумывая факты на ходу, вернулся к игре. — Итак, на одной из первых тренировок я случайно запустил мяч тренеру в лицо, из-за чего он ещё неделю ходил с синяком под глазом. В четырнадцать лучший друг признался мне в любви, но на следующий день мы сделали вид, что ничего не произошло, и продолжаем дружить до сих пор. Или дома я постоянно включаю на фон телевизор, потому что до сих пор не привык жить в тишине без брата, который вернулся в Японию. Он даже почти не врал, потому что первое на его глазах сделал один из новичков в команде, а телевизор безостановочно работал первые пару лет после того, как мужчина закончил университет, и, поскольку привык жить с Рико или соседями по комнате, долго не мог смириться с тишиной собственного дома. — Третье. — Второе. Мы до сих пор ни разу не поднимали эту тему, поэтому я даже не представляю, что он думает по этому поводу. Мужчина хмыкнул, после чего посмотрел на огонь, придумывая, что сказать, а может решая, какую правду можно открыть в первый день знакомства. — Я провёл в замок электричество только потому, что хотел подключить интернет и ноутбук, чтобы следить за тем, что происходит в мире. Я побывал в шестнадцати странах, пока пытался выбрать место, где мне понравится. Или у меня под одеждой семьдесят восемь шрамов от порезов. — Первое, — и, не дожидаясь ответа, который всё равно не последует, Кевин продолжил. — Моя очередь. 10/25/2015. Воскресенье. Пробуждение вышло медленным и сложным из-за головной боли, ноющей от неудобной позы шеи и неподъёмным грузом наваливающихся на плечи тяжёлых одеял, под которыми было настолько жарко, что кожа взмокла от пота. Дэй пошёл спать, когда разболтанных секретов стало слишком много, а дисплей телефона показывал семь утра, и завалился в постель не раздеваясь, потому что иначе бы замёрз. Казалось, будто прошла всего минута, но через закрытые веки уже пробивался грязный оранжевый свет заходящего солнца, который бывал только по вечерам. Прекрасно, он проспал весь день и теперь снова будет гулять по замку в темноте без возможности что-либо разглядеть. Недовольно замычав, мужчина прикрыл лицо предплечьем, чтобы свет не бил в глаза, и попытался найти в себе силы хотя бы перевернуться на бок, чтобы скатиться на пол, а затем встать. Пробуждение всегда давалось ему очень трудно, и Кевин бы с удовольстеи отрубился снова, но сегодня что-то отличалось от обычных ощущений утра; странное покалывание, будто на него смотрят, поднималось вверх по коже, ведя за собой толпу мелких мурашек, явно свидетельствующую о том, что кто-то другой, незванный и чужой, был в комнате. Дэй вполне мог списать это на разыгравшуюся фантазию от первой ночи в замке, который выглядел так, будто здесь обязаны обитать призраки, и даже почти это сделал, когда сбоку и явно внутри команты разобрал тихие шаги, от которых короткие волосы на затылке поднялись дыбом. Резко опустив руку, он тут же распахнул глаза и оторвал голову от подушки, переворачиваясь так, чтобы приподняться на локте.       На мгновение показалось, будто рядом со шкафом, ровно в том месте, в которое прожектором бил рыжий луч из окна, стояла полупрозрачная тень, которая практически сияла, одновременно сливаясь с окружением и отчётливо выделяясь по контуру, из-за чего, если приложить ладонь козырьком и вглядеться, можно было бы разобрать её черты. Кевин моргнул, сонным мозгом стараясь осмыслить происходящее, но этой доли секунды, пока глаза были закрыты, хватило, чтобы тень исчезла, оставив на месте себя лишь мелкие пылинки, кружащиеся на свету как и в любом старом доме без призраков. Мужчина упал на кровать, тут же болезненно зажмурившись от того, насколько раскалывалась голова, поскольку после стольких лет терпимость к алкоголю заметно снизилась. Просто показалось из-за того, что он не до конца проснулся, да ещё и с похмелья. На то, чтобы сесть, потребовалось едва ли не столько же усилий, сколько на то, чтобы проснуться; в дорожной аптечке Дэй нашёл таблетки от похмелья, одну из которых проглотил насухую, после чего кое-как привёл себя в порядок и, переодевшись, решил, что здесь не за тем, чтобы пить с загадочным хозяином замка. Вытащив из спортивной сумки блокнот, в пружинки которого уже был вставлен карандаш, он забрал камеру со специально почищенной перед поездкой картой памяти и, проверив заряд, захватил мелкую дорожную косметичку, после чего вышел из комнаты. Ради интереса Кевин, зевая, дёрнул ручку соседнего помещения, отделённого точно такой же дверью, но та не поддалась. Коридор был практически пуст и, огибая выход в башню, вёл вглубь северного крыла; в том месте, где сходился угол дома, а стены башни выпирали внутрь, находился небольшой эркер, почти не пропускающий прямой солнечный свет, потому что выходил во двор.       Дэй опёрся на деревянный подоконник, который грозил оставить занозы, и выглянул наружу, чтобы, включая камеру, сделать несколько фото: как он и думал, замок представлял из себя прямоугольник, углы которого являлись башнями, а сердцевину заменял внутренний двор, в который выходило большинство окон и, в общей сложности, две пары эркеров, находившихся на одной стороне друг под другом; глядя на фасад здания, который у самой крыши окрашивался оранжевым из-за закатного солнца, мужчина понял, почему здесь было темно. Большинство окон заколотили досками, будто это не элегантное строение, а убежище во время апокалипсиса, хотя, как Кевин убедился, пройдя дальше, многие стёкла, почти не треснувшие, оставались в узких деревянных рамах, а тяжёлые пыльные шторы плотно закрывали их от возникновения хоть какого-то света; на втором этаже закрытых окон было немного меньше, чем он увидел на первом, но, как мужчина предположил, это было связано с тем, что практически все важные помещения располагались внизу. Это было странно, потому что Дэй наоборот сделал бы всё, чтобы мрачные стены залило солнцем, которого здесь критически не хватало, может даже заказал пару витражей в винтажном стиле, но уж точно не стал заколачивать и без того узкие окна. В ванной, которая находилась за двумя расположенными анфиладой комнатами, мужчина быстро умылся и почистил зубы, после чего, оставив щётку с пастой на раковине, вернулся в коридор, чтобы продолжить исследование замка. Мимо ванной и прилегающей к ней соседней комнаты шёл длинный тупиковый коридор, который сворачивал в ещё одно помещение, но из-за того, что пол был покрыт строительным мусором и грязью, Кевин развернулся в другую сторону, чтобы вернуться к комнате.       Обе башни когда-то возвышались над замком, но теперь обвалились, и во второй, куда он заглянул, обнаружилась точно такая же винтовая лестница, соединяющая два этажа, деревянный пол под которой сгнил из-за дождей. Следующая комната, расположенная в южном крыле, не была огорожена дверью и занимала практически всё пространство; высокие полупустые стеллажи уходили под потолок, с которого свисали электрические люстры, а около входа между ними стоял крепкий стол, на котором книгу в школьной подставке зачем-то устроили так, чтобы не закрывались страницы, хотя было бы удобнее во время чтения держать её в руках. Чуть поодаль находились два кресла, между которыми вклинилась лампа в крупном стеклянном абажуре, что отделяло зону для чтения и зону с книгами, где полки, которые, судя по царапинам на паркете, много раз переставляли, прежде чем удалось найти удобное расположение, создавали целый лабиринт. Сделав несколько фотографий, Дэй двинулся вглубь помещения, разглядывая корешки старых и новых книг, но, впрочем, не задерживаясь на них надолго, и не заметил, как добрался до конца, где в прилегающей ко всей стене полке был вырезан проём, в который вставили отреставрированную дверь, оказавшуюся незапертой. Она поддалась, стоило дёрнуть ручку, и в лицо ударил порыв свежего прохладного воздуха, который мужчина вдохнул полной грудью, выходя на каменный настил.       Это оказалось установленным на потолке первого этажа балконом, где вместо перил торчали каменные зубцы, как на верхушках средневековых башен; наверно, такое место было уютным, если летом вытащить сюда плетёные стол и стулья для того, чтобы выпить кофе или чего-нибудь покрепче. Вид на лес, окруживший низину со всех сторон, открывался просто потрясающий, настолько, что в торопливо сгущающихся сумерках можно было разобрать туман, который расстелился вдоль могучих многовековых стволов. Захотелось выкрикнуть что-нибудь, что эхо подхватит и унесёт вдаль, заставляя спящих сов встрепенуться, а рыщущих в поисках добычи волков насторожиться, но вместо этого Кевин молча поёжился от недружелюбно продувающего тёплую толстовку ветра и, несколько раз щёлкнув затвором фотоаппарата, который всё равно не мог передать красоту этого места на все сто процентов, сделал несколько кадров внутреннего двора с высоты. Балкон упирался в восьмиугольную комнату с остроконечной крышей уцелевшей башни, которую долго очищали от мха, чтобы сделать заплатки как на всей черепице над вторым этажом, без чего сильные ливни, вроде вчерашнего, могли затопить помещения; выкрашенная в цвет стены дверь явно была новой, и мужчина, сделав несколько шагов, уже потянулся к ручке, чтобы дёрнуть и заглянуть внутрь, когда услышал, как за спиной кто-то прочистил горло. Крупно вздрогнув от неожиданности, Дэй обернулся, чтобы увидеть неизвестно как оказавшегося рядом Эндрю, который, скрестив руки на груди, явно был недоволен. — Тебе туда не нужно. Кевин посмотрел со скепсисом, но не стал настаивать, хотя думал, что мог обойти всё здание, раз для этого и приехал. — Мне просто хотелось взглянуть. Огонь в карих глазах немного поугас, и мужчина сделал шаг назад, вспомнив о том, как неприлично сокращать дистанцию, после чего, возвращаясь к привычному нейтральному тону, отмахнулся: — Там хозяйская спальня. Из-за ужасного состояния сделал полный ремонт два года назад, и там не сохранилось ничего интересного, — когда Дэй ещё раз оглянулся на башню и сделал шаг в сторону, Эндрю, окончательно успокоенный тем, что он не будет настаивать и лезть в его комнату, развернулся, бросив через плечо. — Иди за мной. Кевин двинулся в библиотеку, а мужчина, миновав весь второй этаж, чтобы оказаться в другом крыле, притормозил около ванной и, дождавшись его, двинулся по мелкому неосвещённому коридору, ничуть не брезгуя тем, что на мусор приходилось наступать босыми ногами. Он задержался у пустого дверного проёма, молча наблюдая за тем, как Дэй аккуратно протискивался сквозь кучки строительной грязи и пришедших в негодность материалов, стараясь не задевать головой свисающую с потолка паутину, после чего юркнул в вырезанный в стене прямоугольник. Едкий запах старой краски, смешиваясь с ароматом гнили мёртвого животного, расплывался по помещению и вытекал наружу; эта комната была достаточно большой, но часть пола, стен и крыши обвалилась вместе с башней, хотя каменная кладка, несмотря на старость, была довольно прочной, настолько, что, вопреки ожиданиям, стоять на ней было не страшно. Глаза зацепились за край потолка, с которого свисало чёрное крыло вороны, пролежавшей здесь по крайней мере пару недель, отчего к горлу подкатил тошнотворный ком; из дыры, в которую задувал ветер, открывался вид на весь лес, почти такой же, как на балконе, но что-то странное и невидимое не давало расслабиться, будто Кевин был не в комнате замка, а в заброшенном фамильном склепе, и мёртвая птица только дополняла рисующийся в голове образ. Сделав несколько шагов к краю, мужчина оглянулся на Эндрю, который спиной привалился к стене с самого дальнего конца, будто сама мысль о том, чтобы продвинуться хоть на пару футов ближе к пропасти, вызывала ужаснейший дискомфорт. — Столкнёшь меня? Мужчина качнул головой, вновь скрещивая руки на груди, и неприязненно поджал губы, когда взгляд остановился на мёртвой вороне. — Нет, если не будешь нарушать правила. Дэй тихо хмыкнул, ничего не ответив, а как только мужчина вновь посмотрел на него, качнул головой в сторону места, где пол обвалился; получив разрешающий кивок, он сделал несколько осторожных шагов к краю. Вытянув шею, чтобы посмотреть наружу, он обнаружил то же, что и планировал: винтовая лестница, отсюда кажущаяся маленькой, поднималась к прихожей. Ночь уже заявила свои права, вытеснив неприветливое солнце с небосвода, и теперь медленно сгущалась, с каждой минутой всё сильнее надавливая на верхушки облезлых деревьев, будто ждала, когда они согнутся под натиском и припадут к земле, склоняя тонкие головы в благоговении; где-то далеко, на грани слышимости, ухнул филин. Попадающее в поле зрения крыло, которое до сих пор было в хорошем состоянии, поскольку даже другие птицы почему-то отказывались его клевать, покачивалось на ветру, будто тело, не веря в свою смерть, всё ещё хотело броситься в полёт или пыталось вспомнить, каково это, хотя мышцы давно одеревенели. От сильного порыва, ещё раз хлопнув крылом о камень, чёрное как смоль перо отделилось от плоти и сорвалось, медленно скатившись на пол прямо под ногами; Кевин, проводив взглядом, хотел было его пнуть, чтобы скинуть в пустоту, и уже даже занёс ногу, когда услышал из-за спины: — Никогда не прикасайся к тому, чего не знаешь. Он обернулся, чтобы глазами встретиться с Эндрю, который всё ещё смотрел наверх, туда, откуда свисала часть трупа. — Это всего лишь перо. Ты правда думаешь, что я никогда не видел мёртвых птиц? Мужчина сурово нахмурился, наконец обратив внимание на него, но что-то во всём его голосе стало жёстче и злее, будто Дэй говорил не о пере, а спрашивал, почему не мог прямо сейчас спрыгнуть с обрыва. — Не трогай. Он наклонил голову к плечу: — Почему? Эндрю замолчал, а мужчина решил, что он не ответит, поэтому, пару минут посмотрев на него, хотя всё равно с трудом мог разглядеть лицо, взял в руки камеру, чтобы запечатлеть вид отсюда, и уже нажал на кнопку включения, когда услышал: — Они прилетают постоянно. Гнёзда не вьют, но часто дохнут здесь на крыше. Кевин поднял фотоаппарат на уровень глаз, желая узнать, смогут ли автонастройки подтянуться так, чтобы зафиксировать то, что располагалось в темноте, но маленький экран, на котором отражалось лишь тёмно-синее небо, неожиданно дрогнул, а затем покрылся чёрными полосами. Дата и время пару раз моргнули, а затем начали безостановочно менять цифры; от нажатия на затвор сверкнула вспышка, дисплей на полминуты завис, а затем всё продолжилось. Мужчина сделал несколько шагов от края и развернулся, чтобы сфотографировать пустую комнату, но Эндрю быстро и резко двинулся к двери, а экран, зарябивший в два раза сильнее, окрасился чёрным ровно в том месте, где находился он, причём пятно последовало вровень мужчине настолько, что ни один дюйм его тела не попал в кадр. — Чёрт. Нахмурившись, Дэй опустил камеру и постучал по ней пальцем, очень сильно надеясь, что та не решила сломаться в самый неподходящий момент, потому что замок не был отснят даже наполовину, а снимки на телефон не будут такими атмосферными. Эндрю остановился в проёме, из-за чего не смог бы попасть на фото, а Кевин поднял фотоаппарат и всё же сделал один кадр, тут же покрывшийся зерном, после чего выключил его и убрал в карман, решив, что разберётся с этим позже. — Почему не отремонтируешь эту часть дома? Мужчина помрачнел, и на мгновение показалось, будто на его лице сгустились тени; неожиданный порыв ветра толкнул в спину, вынуждая сделать несколько опасливых шагов подальше от края. — Не хочу. Слишком плохое место. После чего развернулся и резким шагом направился прочь, будто ему стало тяжело здесь находиться. Дэй поспешил следом, помня о том, что хотел задать вопрос, но из-за того, что задержался, обходя строительный мусор в темноте, смог догнать его только около спуска в башне. —Эй, погоди, — мужчина вытянул руку, желая остановить за плечо, но Эндрю, будто почувствовал это, резко затормозил и обернулся, посмотрев на его ладонь так, будто Кевин собирался как минимум ударить, из-за чего тот поспешил отстраниться. — Я же могу пользоваться библиотекой? Он выглядел так, словно услышал самый глупый вопрос на свете, но Дэй решил, что будет спрашивать, чтобы случайно не наткнуться на очередные неожиданные границы, через которые ему по какой-то причине было строго запрещено переступать. — Валяй, — мужчина отмахнулся, а затем дёрнул тяжёлую дверь, ведущую на лестничный пролёт. — Ужин будет через час. Кевин кивнул, хотя он никак не мог этого увидеть, и свернул в свою комнату, добираясь практически на ощупь. Огонь вспыхнул на кончике спички, немного освещая столешницу, на которую он уже положил фотоаппарат, после чего мужчина легко поджёг свечу. Он подобрал подсвечник и обошёл кровать, чтобы на заправленной части постели найти телефон, который подобрал, чтобы включить фонарик. Опустив свечу на край тумбочки, Дэй достал из большого кармана толстовки блокнот, после чего устроился в кровати, где, повозившись, с помощью изголовья с трудом закрепил телефон так, чтобы тот приподнятым лежал на плече и освещал руки. Вытащив из пружин карандаш и загнув обложку, мужчина нашёл чистый разворот; обычно все наработки хранились в ноутбуке, но он решил не тащить его с собой на несколько дней, потому что гораздо проще было продублировать все полезные заметки позже. Поглядывая на тёмный пейзаж за окном в моменты, когда нужно было обдумать новую строчку, Кевин стал записывать всё, что приходило в голову, чтобы потом разобрать, что подходило, а что — нет. На бумаге серыми полосами стали вырастать сюжетные линии, ещё не до конца осмысленные, но уже имеющие свой характер, персонажи-функции без имён, чьи взаимоотношения соединялись стрелками, а на самом краю страницы возникло платье одной из героинь, сильно напоминающее стиль семнадцатого века.       Несколько раз приходилось возвращать на место падающий телефон; когда по внутренним ощущениям прошёл час, мужчина закрыл блокнот, который сунул в карман, после чего задул свечу и подобрал со стола фонарик, оставленный Эндрю у него. Спуск на второй этаж был куда приятнее, чем вчера, потому что ступени высохли, пусть и продолжили шататься от каждого шага; столовая находилась позади такого же как наверху эркера, поэтому легко просматривалась через арку. Дэй на подходе увидел, что мужчина, уже поджёгший свечи в плафонах, отчего комната окрасилась мягким жёлтым светом, расставлял на деревянном столе еду из доставки; видимо, один из картонных контейнеров порвался, потому что он держал фарфоровую тарелку с неизвестным, но красивым орнаментом. Кевин уже переступил порог, когда тарелка, которую Эндрю поднял, чтобы поставить на место, качнулась в дрогнувших пальцах, а затем резко дёрнулась вниз, с громким звоном разбившись о пол. Мужчине показалось, что та проскользнула сквозь кожу, минуя плоть так легко, будто её вовсе не существовало, но падение длилось не больше секунды, поэтому глупо было верить игре света. Несколько мелких осколков по инерции подскочило, поэтому Дэй, в пару шагов миновав комнату, по привычке потянулся к Эндрю, чтобы проверить, не впился ли какой-нибудь из них в ладонь, но мужчина резко двинулся в противоположную сторону, уворачиваясь от него, и, как только столкнулся с непонимающим взглядом, решил пояснить: — Ненавижу прикосновения. Кевин убрал руки, проклиная себя за то, что проводил с Жаном так много времени, что практически отвык от чужих людей, у которых были совсем другие границы и правила. — Прости. Мне не следовало. Мужчина кивнул, наблюдая за ним так, будто проверял, точно ли Кевин не полезет больше, после чего развернулся и быстро направился в сторону двери в идущую анфиладой комнату, где, видимо, хранилась посуда. Дэй переставил на соседнее место ужин, которым оказался суп и овощи, после чего, подтянув штаны в области колен, присел, чтобы осторожно поднять крупные осколки, которые отложил на край стола. Вроде, у Эндрю не было сильного тремора, по крайней мере, ладони в расслабленном состоянии не дрожали, поэтому это было последствием либо свежей и ещё не зажившей травмы, либо наоборот очень старой, но спрашивать о таком мужчина явно не позволит, поэтому Кевин решил не акцентировать на этом внимание, делая вид, будто не замечал. — Я позже подмету. Дэй вздрогнул, поднимаясь на ноги и разворачиваясь. Он не услышал, как мужчина подошёл, он просто в какой-то момент появился за спиной с тарелкой в руках, которую опустил на стол, после чего переложил в неё овощи и отошёл к своему привычному месту, где уже был отодвинут стул. Кевин обошёл осколки, стараясь не наступать на них, хотя из-за плотной подошвы кроссовок вряд ли мог пораниться, и устроился за столом, где поднял старинный бокал, чтобы сделать глоток и обнаружить, что в него налит сок. — Ты не будешь? — Уже перекусил. Поскольку Эндрю замолчал, устроившись на стуле так, чтобы, повернув голову, можно было поразглядывать внутренний двор, хотя он вряд ли мог что-то разобрать в такой темноте, Дэй решил не лезть с разговорами, поэтому правой рукой вытащил блокнот, который разложил на столе и, взявшись за карандаш, пока ел, начал схематично зарисовывать план второго этажа. Разрушенная комната, ванная, два пустых помещения, башня с шаткой лестницей, его спальня, запертая комната, вторая башня, длинная библиотека, балкон, хозяйская башня; планировка не предусматривала комнаты в западном крыле, поэтому вместо них над прихожей Дэй начертил крышу. Он был уверен, что не слишком увлёкся и заметил бы любое движение со стороны мужчины, но выяснилось, что он ошибся, потому что вздрогнул, когда услышал над ухом тихое: — Эта дверь правее. После чего бледная рука указательным пальцем ткнула в пустую комнату на плане. Кевин не слышал, как он подошёл, казалось, будто Эндрю просто возник за спиной; короткие волосы на затылке встали дыбом, а кожа покрылась мурашками от окутавшего одеялом могильного холода, который, видимо, ветер принёс из-за того, что какое-нибудь из окон оказалось разбитым. Ощущение неправильности засело в груди, будто было что-то, что он упускал, но никак не мог заметить, словно тень, которую видишь боковым зрением, но, стоит повернуться, не можешь уловить, потому что она ускользала, растворяясь в небытие. Дэй несколько раз провёл по линии ластиком на обратной стороне карандаша, после чего исправил черту, обозначающую дверь, и немного повернул голову, чтобы расфокусированным зрением посмотреть на мужчину, чьё лицо оказалось неожиданно близко, настолько, что можно было бы разобрать звук дыхания, если бы он не был неестественно тихим до такой степени, что не раздавался над ухом. — Ты со всеми гостями ведёшь себя так? Эндрю оторвал глаза от плана, по которому оценивающе скользил до этого, и взглянул на него, из-за чего лицо показалось ещё ближе, что, впрочем, совсем не вызывало дискомфорт или отвращение. — Как? Как только он выдохнул вопрос, Кевин понял, что именно было не так: он не чувствовал ни жара чужого тела, ни аромата парфюма, да или хоть какого-нибудь его запаха. Будто мужчина был записью, которую вырезали и приклеили на хромакей, чтобы притвориться, что это место не заброшено, что здесь обитал кто-то помимо древних духов и застарелой плесени. Захотелось развернуться и коснуться его руки, чтобы проверить, что Эндрю не рассыпется в прах, что собственные пальцы не пройдут сквозь, покрываясь мурашками от могильного холода, но Дэй помнил о правилах и подавил в себе этот порыв, съезжая с темы коротким: — Так, — он, поёжившись от мороза, который объятиями окутывал со всех сторон, снова вперил взгляд в план, где незаконченной осталась только библиотека. — Как расположены стеллажи? Мужчина, не касаясь его пальцев, вытянул карандаш, которым быстро, но осторожно, без нажима, отчего очертания оставались полупрозрачными и совсем слабыми, покрыл комнату узкими прямоугольниками полок, после чего опустил карандаш на стол. Кевин думал, что он сейчас отойдёт, но Эндрю продолжил стоять за спиной, нависая над плечом, что небольшой рост позволял сделать только пока мужчина сидел, из-за чего тот чувствовал себя зажатым в угол, хотя места по сторонам было достаточно. — Почему окна заколочены? — уточняя линии более сильными нажимами, Дэй рассудил, что всё же стоило поинтересоваться, потому что такое решение действительно выглядело странным, особенно в и без того мрачном и сером месте. — Не люблю свет. Он фыркнул: — Ты вампир? Мужчина на пару минут замолчал, будто что-то обдумывал, а затем, когда Кевин уже хотел поднять глаза, чтобы проверить, не задумался ли он всерьёз, прикидывая, мог ли признаться в своём вампиризме, неожиданно спросил: — Ты начнёшь меня бояться, если отвечу «да»? Дэй усмехнулся, а затем глазами проскользил по всей планировке, проверяя, точно ли ничего не забыл. — Смотря какие у тебя мотивы держать меня здесь. — Может, я собираюсь выпить твою кровь? Кевину казалось, что он... Флиртовал? Это было слишком глупой мыслью, учитывая ледяной и твёрдый образ Эндрю, в который флирт или заигрывания уж точно не вписывались, хотя, с другой стороны, поскольку наверняка устал от одиночества, он мог попробовать, захотев скрасить вечер чем-нибудь интересным. — Тогда вперёд. Дэй наклонил голову, обнажая и без того открытую шею, но мужчина вместо каких-либо действий или продолжения диалога отстранился, из-за чего по странному стечению обстоятельств стало немного теплее. Он обернулся, чтобы проводить взглядом Эндрю, который, обогнув осколки, вернулся на прежнее место, будто минуту назад ничего не было, и, снова устроившись за столом, напомнил, чтобы прервать неловкое молчание: — Ты вчера так и не сказал, о чём будет книга. Кевин выгнул бровь, но постарался принять правила игры и закрыл блокнот, после чего, подобрав стакан с соком, откинулся на спинку стула. — Тебе действительно интересно? Мужчина кивнул: — Вполне. Дэй сделал медленный глоток, решая, с чего стоило начать.

***

Треск костра почти сливался со звуками безлунной ночи, в которой оркестром шумели цикады, создающие загадочную, одним только им известную музыку. Уже покрытый разноцветным ковром опадающих листьев лес шумел могучими ветвями, с которых изредка долетало уханье филинов, но ни один даже самый строптивый порыв ветра не долетал сюда, врезаясь в многовековые каменные стены, кольцом окружившие ещё один маленький островок природы в самом центре замка. Двор-колодец, единственным глазом взирающий на тёмно-синее низкое небо, которое у самого горизонта уже начало раскрашиваться брюзжащими красками рассвета, казался неприступной крепостью, центром торнадо, в котором было тихо и спокойно, поскольку ни одна живая душа не смогла бы до него добраться, не получив отпор. Разговор за едой, в котором Кевин рассказал о планах касаемо сюжета, что помогло разобрать детали вслух и в процессе обнаружить пару нестыковок, грозящих перерасти в сюжетные дыры, с которыми мужчина сделал себе мысленную пометку разобраться позже, плавно закрутился. В какой-то момент Дэй обнаружил, что продолжал рассказывать о себе, но Эндрю в ответ на вопросы чаще всего съезжал с темы или переводил внимание на другое, не собираясь посвящать мужчину во что-то личное, и тот на самом деле это уважал, но всё равно хотел узнать больше, то, что ему позволят. Хозяин замка в основном разглядывал пламя свечей в плафонах или двор через незаколоченное окно, скучающе подперев щёку рукой, но в какой-то момент, когда в диалоге повисло молчание, не бывшее неуютным, но явно требующее какого-то продолжения, задумчиво предложил: — Разведём костёр? Дэй честно признался, что никогда этого не делал, поскольку семья считала отдых на природе увлечением для нищих, а Жан и в последствии присоединившийся к нему Джереми, обычно тащил его на пляж, но Эндрю воспринял это неожиданно серьёзно, потому что следующий час под его чутким руководством Кевин самостоятельно таскал из сарая ненужные старые доски, складывал их «домиком» и, поджигая бумагу, пытался заставить разгореться. Когда с приготовлениями было покончено, он устроился на расположенном рядом со старым пепелищем приплюснутом сверху бревне, которое намеренно заменяло скамейку, и стал смотреть на загадочный танец огня, выкинув из головы все ненужные мысли. Теперь, когда воздух начал сгущаться, наполняясь предрассветной прохладой, от которой где-то в лесу вдоль стволов расстелился туман, обещающий скорое появление росы, мужчина за неимением уличного пледа принёс из комнаты одеяло, в которое, накинув поверх куртки, закутался как можно плотнее, прежде чем снова сесть на дерево, близко, но не влезая в пространство Эндрю. Он, разглядывая пламя, которое отражалось в карих глазах рыжими вспышками, сидел практически неподвижно, оперев о колени руки, на которые положил голову; лицо, в красных отблесках и скачущих тенях почему-то уже не кажущееся жёстким, выражало спокойствие и равнодушие, как штиль после непогоды на море. Мужчина отдыхал перед костром далеко не в первый раз, потому что намеренно хранил старые доски и обустроил кострище, где земля внутри круга из крупных камней давно выгорела, и это, видимо, имело способность его успокаивать. Эндрю сидел близко и был способен коснуться пламени, если вытянет руку, но жар всё равно согревал недостаточно, особенно с учётом того, что он, всё в той же одежде, опустил босые ноги на промозглую землю, где валялись мелкие камешки и редкие еловые иглы; ветра не было так же, как сильной влажности, и мужчина отчего-то не мёрз, хотя Кевину несколько минут назад пришлось вытянуть ладони к огню, чтобы задеревеневшие пальцы смогли отогреться. В какой-то момент, устав на это смотреть, Дэй повернулся к нему и тихо, стараясь не спугнуть тем, что так резко вырывал из мыслей, спросил: — Принести тебе одеяло? Эндрю медленно моргнул, возвращаясь в реальность, но даже не повернул голову в его сторону. — Нет. Его голос не выражал ни раздражения от того, что его потревожили, ни безразличия; скорее, он был расслабленным и спокойным, почти ленивым, поэтому Кевин, покрепче запахнув на себе одеяло, решил, что он тоже чувствовал, как уютная ночь развязывала язык не хуже крепкого алкоголя. — Почему ты выбрал Польшу? Довольно нестандартный вариант. — Близкий человек отсюда. Поскольку мужчина не приложил ни малейшего усилия для того, чтобы развернуться или посмотреть на него, Дэй тоже вперил взгляд в огонь, который уже начал медленно затухать из-за того, что в него давно не подкидывали новые дрова. — Расскажешь про него? Но даже так, скорее не глазами, а чем-то глубоко внутри, находящемся между душой и интуицией, Кевин почувствовал резкую перемену, произошедшую в мужчине. Он помрачнел, и воздух ореолом вокруг тела сгустился, будто потемнел, став разряженным, как небо под самыми облаками во время грозы, где вот-вот вспыхнут молнии. — Нет. Это личное. Мужчина искоса глянул на него, желая понять, всё ли в порядке, и замолчал на несколько долгих минут, тишину во время которых прерывал только рокот цикад в траве и звуки чернеющих под языками пламени поленьев, после чего, желая прощупать почву и проверить, не сильно ли задел этот вопрос, тихо поинтересовался: — Откуда ты родом? Эндрю ответил ровно и безразлично, так же, как и всегда: — Южная Каролина, США. — Я был там пару раз. Очень приятное место. — Ага. Кевин подался назад, чтобы упереть руки в бревно и вытянуть спину, которая начала затекать от долгого нахождения в одной позе, и, перебрав все возможные вопросы, на которые бы удалось вытянуть ответ, остановился на воспоминаниях о вчерашней игре. — Так... У тебя в правду есть брат-близнец? Спина мужчины, попадающая в поле зрения, едва заметно напряглась, заставив плечи расправиться, но в остальном совершенно ничего не изменилось. — Больше нет. Умер от инфаркта. Дэй досадливо прикусил губу. — Мне жаль. Эндрю отмахнулся так, будто говорил о чём-то несущественном вроде потерявшейся при переезде вещи: — Прошло много времени. Несмотря на то, что он почти не выражал эмоций и не подпускал близко к себе, Кевин разглядел засевшую в самой глубине его голоса боль, напоминающую старую гнояющуюся рану, которая давно не кровоточила, но всё никак не могла затянуться, напоминая о себе каждый раз, стоило сильно уйти в свои мысли или отпустить показушный контроль; он слишком хорошо знал это чувство. Всё оставшееся время они просидели молча. Когда небо начало светлеть, но малиновые солнечные лучи ещё не выползли над крышей, Эндрю взглянул на него и, пообещав самостоятельно потушить костёр, посоветовал пойти внутрь, пока на улице не стало до мурашек влажно. Утренняя прохлада навевала сонливость, но Дэй упорно давил в себе это чувство, поэтому в комнате, устроившись за столом с фонариком и свечой, перечитал свои заметки, чтобы добавить несколько исправлений и накидать пару возможных сюжетных линий, которые хорошо сочетались с уже имеющимися наработками. Через какое-то время мужчина спустился на первый этаж ради ещё одного ужина или, правильнее сказать, завтрака; в столовой он обнаружил пару яблок и открытую упаковку сока, но Эндрю нигде не было видно, поэтому пришлось есть в одиночестве. Всё это полностью сбивало привычный ещё после жизни спортсмена режим, но, пожалуй, даже нравилось, потому что это место по ночам становилось до безумия атмосферным, загадочным и зловещим. После завтрака Дэй вернулся к себе, чтобы с замиранием сердца проверить камеру, которая неожиданно оказалась полностью исправной и без единого намёка на помехи заработала так же, как обычно. Зевая, он прошёлся по второму этажу, чтобы сделать несколько снимков при свете и запечатлеть красивый сиренево-малиновый рассвет, через стёкла заливающий невзрачные стены розовыми красками, а затем наконец отправился спать. 10/26/2015. Понедельник. Потянувшись, Кевин нехотя раскрыл сонные глаза и уставился в потолок, стараясь прийти в себя и собраться с мыслями; он слишком увлёкся замком и его странным обитателем, настолько, что забыл обо всей текущей за каменными стенами жизни. Лениво перевернувшись на бок, мужчина нашарил на второй половине кровати телефон, включив который прищурился на слишком яркий в темноте свет, режущий глаза. Дисплей показывал беспощадные «7 РМ» — из-за пробивающегося даже через шторы солнца он долго ворочался в кровати, прежде чем заснуть, но это всё равно не давало никакого оправдания тому, что он проспал весь день, — а на верхней панели неумолимо светилась картинка батарейки рядом с «4%». Дэй недовольно провёл рукой по лицу, пытаясь стянуть тяжёлые остатки сна, которые всё равно не пропали, так же как усталость, которая всегда приходила на смену энергии, если слишком переусердствовать с отдыхом. Убрав телефон на тумбочку, он поднялся на ноги и, очень нехотя натянув на себя плотные джинсы и две кофты, застегнул молнию и накинул капюшон, чтобы было теплее, после чего, прихватив фонарик, вышел, чтобы почистить зубы и принять душ.       Одно из окон в коридоре не было заколочено, но сегодня сквозь него, вклинившись в щель между шторами, непривычно пробивался свет, из-за чего Кевин, миновав выход на лестницу, подошёл к нему и осторожно отодвинул пыльную портьеру, чтобы выглянуть на улицу, где на много миль вокруг расстилался лес, видимый как на ладони в холодном белом свете. Благодаря луне, от которой наконец отошли тяжёлые тучи, из-за чего стало возможно рассмотреть почти круглый диск, от которого с самого края откусили совсем тонкую дольку, удавалось разобрать верхушку каждого дерева по отдельности, и казалось, что, стоило только всмотреться, получилось бы заметить бурлящую в самой глубине жизнь. Близость полнолуния, считающегося временем, когда вся нечисть напитывалась силой и разрывала свои могилы, чтобы выбраться наружу, в мир людей, желая вытянуть все жизненные соки из бедолаг, которым не посчастливилось оказаться у неё на пути, немного добавляла жути, но Дэй не придал этому значения, отодвинувшись, когда хлипкий от старости карниз над самой головой жалобно скрипнул. Мужчине снова пришлось провести много времени в тёплой ванной в ожидании, когда волосы наконец высохнут, после чего он вернулся к себе только для того, чтобы забрать зарядку из раскрытой на полу сумки и, захватив блокнот вместе с камерой, быстрым шагом сбежать по лестнице на первый этаж.       Эндрю снова не было видно ни в коридоре, ни в столовой, где сейчас было темно и неуютно из-за погасших свечей. Он даже дёрнул дверь, ведущую в комнату с посудой, но та не поддалась. Вряд ли за ней находилась кухня, потому что, как Кевин успел заметить в самый первый день во время подъёма в замок, часть стены и потолка обвалилась вместе с башней, из-за чего там наверняка было влажно и холодно от сквозняка, поэтому комната, скорее всего, использовалась как кладовая. Было во всём этом что-то странное, потому что две другие башни рухнули от старости, не справившись со своей многовековой историей, но эта зацепила часть дома, разрушившись так хаотично и агрессивно, будто её взорвали или стянули ковшом экскаватора. Мужчина, подсвечивая путь фонариком, вернулся в гостиную, где находилась приоткрытая дверь во внутренний двор, но не успел рассмотреть помещение из-за того, что слух уловил хлопок; повернувшись, он разглядел в проёме хозяина замка и тут же двинулся к нему. Эндрю, стоя около входа в хозяйское крыло спиной к нему, провернул ключ в замке, но, не став убирать в карман, оставил в руке, тут же развернувшись, чтобы увидеть его. Дэй догадался, что он оставлял ключ рядом с дверью, но не хотел показывать тайник незнакомцу, поэтому не стал акцентировать на этом внимание и вместо приветствия махнул рукой, поинтересовавшись: — Где я могу зарядить телефон? Мужчина опустил взгляд на зажатую в ладони зарядку, после чего мотнул головой в сторону: — В библиотеке есть розетка. Поскольку он замолчал, не став продолжать разговор, Кевин просто ушёл, сразу направившись в библиотеку, где остановился около стола, чтобы, наклонившись, найти под ним чёрный сливающийся с тёмным паркетом удлинитель, в который была воткнута лампа. Подсоединив зарядку, он проверил, точно ли та пошла, после чего опустил телефон экраном вверх и решил, что ещё будет время взять что-нибудь почитать, поэтому вновь спустился на первый этаж. Сразу рядом с башней, минуя такой же, как наверху, эркер, находилась гостиная с большим уютным ковром, парой кресел и полупустыми стеллажами, на одном из которых стояли радио и аудио-проигрыватель. Комната, засчёт современного интерьера, не представляла из себя ничего интересного, если не считать гобелен над диваном, который Кевин осмотрел с большим любопытством, чтобы убедиться, что он был вышит женой одного из феодалов. С одной стороны находился выход в столовую, а с другой — короткий коридор, упирающийся в покрытую обоями стену, дверь на которой в любом случае не открылась бы из-за того, что под ней плотно втиснули электрические провода; именно из этой части замка утром вышел Эндрю, и, видимо, тут же находился проход в башню, которую Дэй не был против посетить, если бы ему позволили.       Рядом располагалась кладовка, до потолка заваленная пыльными коробками, а напротив неё была прачечная с новой стиральной машиной и сушилкой, на которой одиноким пятном темнела давно высохшая свободная толстовка бирюзового цвета; даже необычно, что у Эндрю такая была, учитывая, что всё время, которое мужчина провёл здесь, он носил одно и тоже, причём полностью чёрное, и умудрялся при этом не замёрзуть. На первом этаже, как он убедился, были заколочены практически все окна, из-за чего днём солнечный свет не проникал во многие комнаты; электричество находилось только в библиотеке, ванной и южном крыле, хотя в остальных помещениях часто встречалась современная мебель и, редко, техника, что давало понять, что это временная мера, поскольку другими комнатами тоже пользовались. Когда убедился, что осматривать больше нечего, потому что две крупные части замка были заперты, Кевин вышел в заросший двор, где прошёлся между несколькими деревьями и хозяйственными постройками, в которых находились доски, инструменты и строительные материалы. Внимание привлёк замшелый колодец, поэтому мужчина, недолго думая, отодвинул железную крышку, чтобы заглянуть внутрь, но тёмное дно, до которого едва добирался луч света от фонарика, оказалось давно пересохшим, из-за чего внизу образовался песок. Вернувшись в центр двора, Дэй сделал несколько фотографий замка, который был виден плохо, но массивной чёрной фигурой выделялся на фоне тёмно-синего неба, после чего, немного подумав, опустился на бревно около потухшего костра, чтобы, удерживая фонарик правой рукой, достать блокнот и наспех набросать план первого этажа.       Прихожая, разрушенная башня, запертое помещение, столовая, башня, гостиная, третья башня, кладовая и прачечная, запертая часть, башня. Выходило, что восточное крыло было выделено для гостей, южное — за исключением библиотеки — являлось хозяйским, зацепив единственную уцелевшую башню в западном, где без неё осталась только прихожая, а вот северное было совсем нежилым и с одной стороны разрушилось. Мужчина считал немного странным не делать кухню, даже если Эндрю питался вне дома или доставками, потому что она всё равно могла пригодиться, хотя, может, тот пока не хотел тратить на это деньги. Ещё раз окинув план внимательным взглядом архитектора, Кевин неожиданно поймал себя на мысли, что хозяйская территория каждый раз оставалась неизведанной и загадочной, такой же, как её обитатель, в чью голову хотелось забраться, чтобы выяснить всё, что там скрывалось на самом деле; Эндрю хотелось разгадать, собрать как пазл, расписать, а затем разложить заметки по полкам, чтобы он перестал так сильно привлекать внимание и заставлять задаваться вопросами чаще, чем удавалось вытянуть на них ответы. Вернувшись в библиотеку, Дэй обнаружил, что мужчина сидел в одном из кресел, поставив на мягкую обивку ногу, чтобы опустить на колено подбородок, но почему-то не читал, вместо этого просто разглядывая полки прямо перед собой, поэтому остановился у входа и, сложив руки на груди, привалился к колонне арки. — Откуда такая большая коллекция? Эндрю не повёл и бровью, но немного повернул голову, чтобы он попал в поле зрения. — Собрал. Кевин глянул на раскрытую в подставке на столе книгу, чья тёмная обложка намекала на какой-то мрачный сюжет. — Что ты предпочитаешь читать? Он был уверен, что мужчина как всегда отмахнётся, но сегодня он был, к удивлению, приободрён, из-за чего оказался чуть более разговорчив. — Триллеры и детективы, но их здесь не так много, — Эндрю указательным пальцем провёл по обивке на ручке кресла, разглядывая мелкий узор переплетения нитей. — Большая часть коллекции принадлежит не мне. Дэй наклонил голову к плечу: — А кому? — Одному старику, который любит учить иностранные языки. Кевин вскинул бровь, с трудом пытаясь представить человека, с которым бы мужчина был настолько близок, что отдал в пользование почти целую огромную комнату и, может, даже не попросил ничего взамен. — Что за старик? Родственник? Эндрю взглянул на свои руки, но ответил медленно и нехотя, как в первый день, когда разговор у камина только начинал склеиваться. — Не совсем. — Знакомый? Он задумчиво посмотрел прямо перед собой на второе кресло, будто этот загадочный человек сидел прямо там. — Очень даже, — Дэй вопросительно промычал, пытаясь понять, что это должно значить, но мужчина, моргнув, скинул с себя оцепенение и откинулся на спинку, возвращаясь к равнодушному образу. — В этом месте часто бывает чертовски скучно. Книги хотя бы помогают это скрасить. Кевин на какое-то время замолчал, задумавшись, а потом на всякий случай поинтересовался: — Можно взять что-нибудь почитать? Мужчина посмотрел так, будто он спросил о чём-то слишком очевидном. — Я уже разрешал тебе пользоваться библиотекой. Валяй. Поскольку Эндрю утратил к нему всякий интерес, не намеренный продолжать разговор, Дэй прошёл вглубь помещения, которое чииательской зоной делилось на большую и маленькую часть, после чего двинулся к стеллажам; вчера он не обратил на это внимания, но сегодня, в жёлтом свете ламп читая названия на корешках книг, обнаружил, что все они были на разных языках. Он насчитал минимум пять: французский, немецкий, английский, испанский и польский; темы в большинстве своём были абсолютно разными, поэтому, вероятнее всего, книги использовались для того, чтобы поддерживать знания и практиковать языки, хотя некоторые старые и довольно потрёпанные явно требовались для изучения уже вышедших из обихода слов и выражений. Ему правда встретилось несколько детективов в мягких глянцевых обложках, но, как Эндрю и сказал, они были в меньшинстве. Кевин взял внезапно обнаруженное французское издание истории экси, за которым неудачно охотился всю поездку с Жаном в Марсель; к тому же стащил с верхней полки, до которой едва смог дотянуться, наполненный чёрно-белыми зернистыми иллюстрациями сборник польской мифологии, который решил пролистать, пусть и не понимал языка. Он вернулся, чтобы оставить обе книги на столе рядом с медленно заряжающимся телефоном, после чего двинулся в противоположную часть, чтобы узнать, что находилось там.       В основном в стеллажах были заняты нижние полки, поскольку до верхних Эндрю бы вряд ли дотянулся без лестницы, но здесь, расставленная по одному ему известной схеме, находилась коллекция американской литературы, чтением корешков которой Кевин так увлёкся, что не заметил, как в какой-то момент стеллаж сменился дверью из тёмного дуба. В прошлый раз он не заходил в этот раздел, но на плане дома вряд ли было место для ещё одной комнаты; Дэй дёрнул ручку и, когда та неожиданно поддалась, оглянулся по сторонам, будто делал что-то незаконное, после чего, пару минут пораздумав, решил, что ему было можно, раз Эндрю не запер, поэтому толкнул дверь и щёлкнул кнопкой фонарика. Войдя внутрь, он оставил дверь приоткрытой, но тонкий жёлтый луч всё равно мало помогал в темноте узкого помещения, поэтому Кевин на него не полагался; внимание мгновенно привлёк свет ноутбука, но Дэй всё равно огляделся, из-за чего фонарик выхватил из темноты тонкий стол, кресло на колёсиках и множество проводов, которые сводились сюда, пусть роутера не было, что мужчина прекрасно понимал, потому что сам за работой часто пользовался мобильной раздачей. Экран был включен, поскольку ещё не ушёл в спящий режим из-за того, что Эндрю до его прихода находился здесь, и Кевин не хотел лезть в личное, но, когда глаза зацепились за текст, от которого плечи немного напряглись, а фонарик сам собой опустился на столешницу, стало не до этого. На компьютере была открыта переписка со своим же аккаунтом, потому что кто-то не захотел создавать второй, но все сообщения остались без ответа. Часть первого обрезалась экраном. всё равно далеко не уйду 04:52

15 сентября 2015

Вы я слышу, что ты на втором этаже. где ты застрял? невозможно дозваться 18:14 Вы ладно, прости. я погорячился и больше так не буду. поднимись, чтобы я извинился лично 18:21

30 сентября 2015

Вы принеси что-нибудь на французском я устал от поиска нравственных идеалов в немецкй литературе 13:48

6 октября 2015

Вы затея -дрянь, и я не собираюсь извиняться за то, что прав, как бы ты меня ни игнорирпвал. эндрю, я не видел тебя уже четыре дня. поднимись, поа я ещё в состоянии двигаться. 22:45 Вы эндрю, я сейчас встану,им буду волочить свой гнилой труп по паркету, пока не доберусь д тебя 23:09 Вы я не шучу 23:12 Дэй, будто заворожённый свечением букв и чисел, не осознавая того, что собирался сделать, хотел шагнуть ближе, чтобы прокрутить колёсико мыши ради того, чтобы добраться до более старой переписки, но замер, когда слух разобрал шорох прямиком за спиной. Дверь захлопнулась от сильного порыва ветра, хотя ни в кабинете, ни в библиотеке не было окон, и произошло это с такой агрессией, что деревянный косяк с грохотом содрогнулся, а пара кусочков побелки, словно снег, рухнула с потолка. Резко развернувшись на пятках, из-за чего край столешницы упёрся в поясницу, Кевин увидел в паре дюймов от себя Эндрю, который, уставившись в его широко распахнутые глаза, вытянул руку мимо бока и захлопнул крышку ноутбука с такой силой, что она хрустнула. В темноте было невозможно разглядеть выражение его лица, отчего становилось ещё напряжённее, потому что неизвестность всегда пугала сильнее любой агрессии, но Дэй чувствовал его эмоции чем-то незримым, нутром, которое подсказывало, что мужчина в бешенстве. Он никогда не боялся других людей, пусть и вырос в довольно холодной семье, где вместо бессмысленных криков сразу влепляли пощёчины, тем более из-за крепкого и высокого телосложения редко сталкивался с чужим желанием подраться, но в этот момент внезапно чётко, будто морозом по коже ощутил, что Эндрю не из тех, кто решит просто так отпустить или не осмелится сделать с ним что-то. Короткие волосы на затылке встали дыбом то ли из-за исходящего от него могильного холода, то ли из-за неуместного воспоминания о том, что он абсолютно один в чужой стране посреди леса, где на много миль вокруг нет никого, кроме мужчины, который способен сотворить абсолютно всё, что вздумается. Кевину стало не по себе настолько, что он неосознанно попятился в сторону, чтобы оказаться как можно дальше, но Эндрю не позволил этого сделать, двинувшись следом. — Ты знаешь, что не стоит лезть туда, куда не приглашали? Его голос был тихим, но от этого не менее твёрдым и грозным. По всей видимости, ничем не прикрытая кладка со временем начала распадаться, из-за чего сквозь камень стало отчётливо слышно резко захлеставший ливень, хотя ещё полчаса назад на улице не было ни облака, а где-то вдали заунывно и громко завыли волки, из-за чего вдоль позвоночника поднялись мурашки. Несмотря на чужой рост, Дэй знал, что вряд ли выиграет в драке, поэтому старался отойти, пока мужчина, скрестив руки на груди так, чтобы сжать ткань у локтей, чётко повторял каждый его шаг, пока в какой-то момент он не осознал, что места больше не осталось. Кевин лопатками, а затем и всей спиной врезался в ледяной камень, зажатый между мужчиной и стеной, пока единственная дверь находилась далеко позади Эндрю, чей чёрный силуэт подсвечивался фонариком со стола, внушая ужас, грохочущий кровью в ушах и отдающий в горло комом, будто это был не человек, а дикий зверь, намеренный вцепиться в глотку. — Это просто отвратительно. Я думал, ты уже усвоил, что не стоит нарушать правила, но, по всей видимости, я выражался недостаточно понятно. Настороженно наблюдая за ним сверху вниз, Дэй едва смог уловить момент, когда картинка перед глазами поплыла, расходясь в стороны жуткими узорами, а затем стремительно завертелась; голова вмиг стала тяжёлой и ватной, а в виски впилась сотня иголок, настолько длинных, что они пробрались до мозга, желая выцарапать произнесённые слова на коре, чтобы мужчина запомнил их на всю оставшуюся жизнь. К горлу подкатила тошнота, обжигающая глотку желчью и злостью, а по коже заструились мелкие дорожки лихорадочного пота, будто по ней возили кубиком льда, крошки которого старательно засовывали в каждую пору. Кевину показалось, что его вот-вот вывернет от бешеной карусели перед глазами, у которой кто-то выставил резкость на максимум, когда картинка начала заполняться тьмой, хотя веки были распахнуты, из-за чего пришлось затылком упереться в стену, чтобы попытаться отдышаться, пусть из забывших свою работу лёгких вместо воздуха выходили практически неслышные хрипы. В уши врезалось злое и едкое, прозвучавшее так оглушительно, что пришлось зажмуриться, пусть громкость голоса и не изменилась: — Ненавижу повторять, но ты меня вынуждаешь, поэтому предупреждаю в последний, самый последний раз, так что советую выслушать как можно внимательнее: не лезь в туда, куда не просили. Иначе очень сильно пожалеешь. Казалось, будто сама аура Эндрю расползалась на всю комнату, заполняя даже самые потайные углы своей тьмой, которая била не хуже самых сильных ударов, потому что действовала не на физическом, а на совсем ином уровне, которому не существовало названия. Дэй почувствовал на губах вкус крови и только через несколько болезненно-долгих минут осознал, что она текла из носа из-за лопнувших сосудов, которые не выдержали напряжения. Мужчина был зол настолько, что казалось, что он вот-вот перестанет держать себя в руках и врежет по лицу, а затем коленом в живот, а Кевин тряпичной куклой рухнет на пол, не в силах оказать сопротивление, потому что уже сейчас едва держался на ногах от резко ухудшившегося самочувствия. Захотелось закричать от боли и ногтями впиться в кожу головы, чтобы разодрать её, попытаться остановить эту мигрень, но вместо этого Дэй, сделав глубокий вдох, прохрипел: — Я понял. Эндрю, который уже собирался сказать что-то ещё, резко замолчал, а затем, судя по звуку, сделал несколько шагов назад и разжал хватку на ткани водолазки, опуская руки вдоль тела. Как только между ними образовалось пространство, Кевин, не в силах больше удерживать себя на грани обморока, скатился по стене, руками упираясь в колени, резко и громко втянул ртом воздух, словно утопающий, который смог вырваться из толщи воды; кислород вновь начал поступать в лёгкие, а сам он схватился за горло, стараясь проморгаться. Истощение, вытягивающее силы, как коктейль через соломинку, внезапно пропало, будто ничего не случилось, словно вместе со злостью мужчины ушёл чёрный туман, окутавший комнату. — Не забывай, что ты гость, — голос был абсолютно бесцветным. Когда Дэй, кое-как справившись, поднял глаза, Эндрю большим пальцем сжатой в кулак руки молча указал на выход, поэтому мужчина, не став спорить, обошёл его как можно дальше и хлопнул дверью. Сил идти до ванной за аптечкой не было, поэтому он, грузно опустившись в кресло, натянул рукав кофты до пальцев и приложил к носу, чтобы остановить кровотечение. Что, блять, только что случилось? Эта ситуация была странной от начала и до конца. С кем Эндрю общался? Почему так яростно отреагировал? По какой причине ему стало настолько плохо, что казалось, будто он вот-вот упадёт в обморок, хотя ничего не произошло? Что за хрень? Всё это начинало сильно настораживать, но Кевин не успел развить мысль, крупно вздрогнув, когда совсем рядом с замком раздался жуткий вой. Послезавтра полнолуние, и это особенно остро чувствовали животные, которые за чертой города являлись полноправными хозяевами; Эндрю чем-то напоминал дикого волка, и Дэй не знал, раздерут ли тушу его клыки и когти.       Он несколько раз вдохнул и выдохнул, чтобы окончательно успокоиться, а затем, проверив, остановилась ли кровь, подтянул со стола телефон и перевернул, чтобы увидеть на экране процент заряда, который неестественно быстро увеличился, будто от скачка электричества, хотя прошло мало времени. Было неуютно из-за напоминания о том, что он находился на чужой территории в глуши без геолокации, поэтому мужчина, открыв переписку, быстро прикинул, сколько сейчас времени в Калифорнии, и набросал Жану короткое сообщение о том, что с ним всё в порядке. Оно зависло на моменте отправки и, подняв глаза, Кевин обнаружил, что связи не было, поэтому вытянул руку с телефоном, но это не помогло так же, как последовавшая за этим прогулка по разным углам библиотеки. Прекрасно, теперь он не сможет связаться с Жаном, если решит уехать раньше времени; убрав телефон в карман, мужчина опустился в кресло и, пораздумав пару минут, подтянул со стола сборник мифологии, который решил пролистать, чтобы на время отвлечься, поскольку действия Эндрю и то, что ему делать дальше, можно было обдумать и перед сном. Кевину показалось, что прошло всего полчаса, но от разглядывания зернистого на пожухлой странице изображения девушки с серпом в белой одежде его отвлёк звук шагов со стороны арки; проход всё это время был в его поле зрения, но, видимо, Эндрю умудрился уйти незамеченным, поскольку теперь подошёл со стороны ближайшей башни и, скользнув по его недовольно поджавшимся губам спокойным взглядом, бросил: — Ужин остывает, — прежде чем развернуться и уйти прочь. Мужчина совсем не создавал впечатление человека, который придёт извиняться так скоро, и Дэй не хотел сейчас с ним общаться, но, понимая, что другой возможности поесть не будет, тем более после этого случая у него неизвестно почему проснулся аппетит, будто организм требовал восполнить выкачанную энергию, поднялся на ноги и направился в свою комнату, чтобы бросить испачканную кофту в сумку, а затем спуститься в столовую. Эндрю сидел на привычном месте, поэтому Кевин, поёжившись от пробирающего без дополнительного слоя одежды холода, занял стул напротив него. На столешнице стояла еда из доставки, рядом с которой лежал выключенный фонарик, который он оставил в кабинете; в бокале поблёскивало вино, которым он будто пытался задобрить, отчего на мгновение стало смешно, а рядом темнело медленно впитывающееся в дерево пятно, появившееся из-за того, что он не удержал бокал. Мужчина не стал долго ждать, поэтому, увидев, что он взялся за еду, что посчитал шагом навстречу, нахмурился и откинулся на спинку стула, скрещивая руки на груди. — Не люблю, когда трогают моё. Не делай так. Дэй, не отрывая глаз от мяса с овощами, которое оказалось довольно вкусным, огрызнулся: — Не люблю, когда из-за своих загонов срываются на мне. — Ты виноват, поэтому извиняться не собираюсь, — Кевин фыркнул, а Эндрю, чуть подумав, тяжело выдохнул и всё же добавил, — но больше так делать не буду, если не полезешь туда, куда не следует. Дэй взял бокал вина, раздумывая, стоило ли настоять на извинениях, потому что простить просто так было бы слишком глупо, но, сделав пару глотков, наклонил голову к плечу. — Что такое ты прячешь? Трупы? Пленников? — он с прищуром заглянул в холодные глаза мужчины, который точно не прогнётся. — Или того, с кем переписывался? По лицу промелькнула тень, а ему самому вдруг стало ещё холоднее, будто температура в помещении за раз опустилась на три-четыре градуса, из-за чего Кевин неуютно поёжился, а мужчина, заметив это, вернулся к прежнему равнодушному выражению лица, после чего каким-то странным образом немного потеплело. — Это был тот старик, — он, начав постукивать по столу пальцами так тихо, что звук не долетал до ушей, нехотя пояснил. — Я живу у него каждую зиму, потому что в замке становится невыносимо из-за холода, а в остальное время просто общаюсь. Даже подключил ему на ноутбук почту, чтобы мог писать, если понадобится. Дэй, нахмурившись, поджал губы и отодвинул пластиковый контейнер, чтобы взять бокал и отпить немного вина, свободной рукой зачесав упавшую прядь волос назад. — Не похож ты на того, кто ухаживает за пенсионерами. Скорее, душит подушкой. — Может быть. Но он этого не заслужил, — Эндрю задумчиво посмотрел на пламя в плафоне поверх его плеча, будто это могло помочь, и, чуть подумав, добавил. — Я не монстр, даже если ты считаешь меня таковым. Несмотря на грозный вид и твёрдый характер, мужчина не выглядел плохим или агрессивным, скорее, при виде синяков под глазами, которые подчёркивал свет пламени, в голову приходили мысли об усталости или истощении долгими проблемами. Кевин помнил себя в начале терапии, помнил, как срывался на окружающих по абсолютно глупым поводам из-за того, что держал всё в себе, поэтому злость в глубине души понемногу начала утихать. — Чтобы стать монстром требуется чуть больше, чем один срыв. — Я не люблю, когда переступают мои границы, — Эндрю перевёл глаза на него. — Объяснять не буду. У всех есть свои секреты. Дэй хмыкнул, прежде чем сделать новый глоток вина и, опустив бокал на стол, сложить руки на груди: — Твои слишком странные. — А может ты слишком странный? Разглядывая его из-под полуприкрытых ресниц, Кевин спокойно сообщил: — Ты должен мне правду, чтобы загладить вину. Мужчина фыркнул: — Я тебе ничего не должен. Но Дэй даже не обратил на это внимания, уже переходя в деловое русло, потому что времени оставалось мало, а он не узнал почти ничего нового. — Что в закрытых комнатах на первом этаже? — Ничего. Я туда не захожу за ненадобностью, поэтому максимум — всякий мусор. Мужчина подозрительно прищурился, но, когда он не повёл и бровью, кивнул, принимая это: — Какие ты знаешь местные легенды? Эндрю равнодушно пожал плечами, откинувшись на спинку стула: — Никакие. Никогда не интересовался. В комнате после ужина Кевин привычно сделал ещё несколько записей в блокноте, накидав пару персонажей и ещё раз перечитав сюжет, после чего недолго позанимался своими делами и, решив, что всё же стоило начать восстанавливать режим, к которому в Америке вернуться будет очень непросто, стал готовиться ко сну. Подобрав телефон с тумбочки, он разблокировал его, чтобы проверить, отправилось ли Жану сообщение, но связи всё ещё не было, хотя раньше всё прекрасно ловило; возможно, проблема была в СИМке. Подсвечивая фонариком, мужчина перевернул телефон и снял заднюю крышку, чтобы вытянуть батарею, но замер, не веря своим глазам. Гнездо для местной СИМ-карты оказалось пустым; домашняя оставалась на месте, но здесь была абсолютно бесполезна. Что за хрень? В голову сразу пришло странное поведение Эндрю, но он, вернув батарею на место, качнул головой, чтобы прогнать эти мысли. Зачем ему это? Будь мужчина серийным убийцей, точно не стал бы тянуть — даже не подсыпал крысиный яд в вино, а сразу, как сказал в первый день, перерезал горло столовым ножом и закопал труп. Было бы глупо так явно показывать свои намерения, потому что Кевин, пусть и не умел драться, всё ещё был бывшим спортсменом и гораздо выше него, а значит мог оказать сопротивление или сбежать. Эндрю был странным, но, как сказал он сам, не монстром, поэтому вряд ли бы похитил его, чтобы начать пытать или вымогать выкуп. Поднявшись с кровати, Дэй бесшумно прошёл к двери, после чего, проверив, точно ли та заперта, тихо провернул вставленный в замок ключ, просто чтобы ночью было спокойнее, а затем завалился спать. 27/10/2015. Вторник. Его снова разбудил шум в комнате. Распахнув глаза, Кевин рывком повернул голову в сторону, и только это помогло уловить, как полупрозрачный силуэт, резко дёрнувшийся к стене, прошёл сквозь слой обоев и камня, растворяясь в небытие, но случилось это настолько нечеловечески быстро, что мужчина бы вряд ли успел разглядеть его подробнее, даже если бы наблюдал немигающим взглядом. На несколько миль вокруг был только один живой человек, но убийцы не ходят сквозь стены; видимо, ему в очередной раз померещилось из-за того, что это мистическое место заставляло додумывать то, чего никогда не было. Дэй закрыл лицо руками, стараясь прийти в себя, а потом повернулся на бок, понимая, что уже не уснёт из-за пробивающихся сквозь стекло лучей, которые окрашивали деревья за окном в оранжевый, теряющийся на фоне пожухлых листьев. Мужчина потянулся, а затем нехотя сполз с кровати и прошаркал к раскрытой на полу сумке, из которой торчала футболка, хотя он, вроде, вчера убирал её на дно. Одевшись теплее, чем обычно, Кевин снял со спинки стула бежевое пальто, которое сразу надел, после чего повесил на шею камеру и, сунув блокнот в карман, направился к выходу; когда он дёрнул ручку, та не поддалась, поэтому он провернул ключ в замке, после чего толкнул тяжёлую дверь и вышел. Когда с утренней рутиной было покончено, Дэй решил, что ещё не слишком поздно для прогулки, тем более, он до сих пор не видел замок снаружи при свете дня, поэтому сбежал вниз по лестнице и пересёк внутренний двор, откуда попал в прихожую; Эндрю нигде не было видно, потому что он, наверно, снова находился у себя, собираясь выползти лишь под покровом ночи, словно вампир, которого солнечный свет превратит в кучку пепла.       Винтовая лестница угрожающе поскрипывала под ногами, из-за чего пришлось взяться за перила, но одна из проржавевших ступеней, через которую пролегла тонкая трещина, взвизгнула особенно громко, требуя слезть с неё, пока не провалилась, утягивая вслед за собой того, кто пренебрёг предупреждением. Лес расстилался красивым разноцветным ковром, уходя далеко за горизонт, и Кевин, сунув руки в карманы, развернулся, чтобы пойти спиной вперёд, задрав голову ради того, чтобы взглянуть на величественное старое здание, своей громадой выделяющееся на фоне деревьев, из-за чего припаркованная у подножия машина казалась слишком современной и несуразной для этого пейзажа. Хвойные деревья были в меньшинстве, поэтому почти терялись на фоне жёлто-красных листьев и облезлых веток, но кто-то намеренно высадил несколько сосен по обеим сторонам ступени, на которой раскинулся замок; низина уже покрылась жёлтой травой, но ещё не превратилась в поле грязи, а на плавной возвышенности какие-то звери обглодали ягодные кусты. Дэй обошёл здание с трёх сторон, чтобы, пока солнце ещё не зашло, пусть уже застряло в черепице крыши, успеть сделать несколько фотографий, а затем остановился под единственной уцелевшей башней, чтобы наспех набросать её вид в блокноте. Пролистывая страницы, чтобы убедиться, не нужно ли зарисовать что-то ещё, Кевин внезапно задумался о том, насколько этично сфотографировать Эндрю, чтобы остался на память. Он был очень красивым, настолько, что заслуживал отдельное место на пробковой доске над рабочим столом. С каждым вдохом, который наполнял лёгкие чистым запахом леса и влажной прохладой осени, в голове всё яснее проявлялись очертания того, что он будет писать, и мужчине это нравилось.       Для полной коллекции фотографий не хватало только кадра издалека, который бы зацепил нагорье и всё здание сразу, а не только его участки, поэтому Дэй решил пройтись к краю низины и, найдя место наиболее плавного склона, забрался чуть выше, чтобы щёлкнуть затвором фотоаппарата, ловя последние лучи заходящего солнца на замке, который открывался как на ладони. Он отошёл довольно далеко, а потому, спрятав камеру обратно в чехол, решил поторопиться, чтобы успеть вернуться до сумерек, поскольку темнело стремительно, будто ночь пыталась угнаться за ним, чтобы костлявой лапой успеть схватить за щиколотку и затащить в чащу, на ужин волкам, которые истосковалась по крупной дичи. Кевин не переходил на бег, но передвигался быстрым шагом, пару раз останавливаясь для мелких фото, и оказался у подножия замка когда почти стемнело; последние грязно-малиновые лучи едва забирались на верхушки деревьев, но как специально подсвечивали разрушенную башню, будто пытались направить его, чтобы спасти от жутких лап и клыков ночи. На самой нижней ступени, прямо как в день их знакомства, стоял Эндрю, и в таком свете Дэю показалось, что он совсем невесомый, призрачный из-за застревающих в светлых волосах отблесков и отражающихся от бледной кожи лучей, которые делали её полупрозрачной, будто тронешь — и рука пройдёт сквозь. Этот образ напомнил тень, которую он видел спросонья, но ассоциация с нежным и светлым существом мигом улетучилась, когда мужчина, крепко нахмурившись, из-за чего между бровей залегла складка, враждебно спросил: — Где ты был? Кевин, переступив низкий край обвалившейся стены, который представлял из себя ряд небольших камней, сократил расстояние между ними. — Решил прогуляться. — Придурок, — Эндрю развернулся и двинулся вверх по лестнице, босыми ногами ступая по холодному металлу, отчего вдоль спины Дэя невольно поднялась неприятная дрожь. — Ты слышал вой волков. Жить расхотелось? Когда Кевин взошёл на лестницу, мужчина недовольно покосился на него, но ничего больше не сказал; Дэй, быстрым шагом направляясь за ним, потому что успел немного замёрзнуть и теперь хотел отогреться в помещении, уже собирался ответить чем-нибудь язвительным в тон, но не успел, потому что ступень, которую мужчина миновал абсолютно бесшумно, жалобно скрипнула под его ботинком, а затем под напором неожиданно разросшейся трещины прогнулась. Кевин резко дёрнулся вперёд, схватившись за перила, чтобы не упасть, и ему показалось, будто Эндрю, не передвигая ног, переместился на ступень выше, чтобы он смог встать полноценно; Дэй потянулся к нему быстрее, чем успел это осознать, но пальцы оцарапали кожу, даже не почувствовав её под собой, будто он пытался схватиться за воздух, а мужчина резко дёрнулся вбок, останавливаясь на самом краю спиной к обрыву, чтобы тот точно не смог этого повторить. — Её давно нужно было заменить. Кевин, не найдя, что ответить, просто кивнул, а затем, когда мужчина двинулся дальше, пошёл следом.

***

— Уже решил, о чём будешь писать? Время медленно клонилось к вечеру; после ужина и чтения у себя они вдвоём устроились у камина, для которого Дэй притащил дров, чтобы как можно осторожнее развести огонь, после чего Эндрю занял привычное место, а Кевин сел на стул рядом с ним, в этот раз без вина, вместо него прихватив с неубранного стола полупустой бокал с соком. — Почти, — он, поправив рукав свитера, который сползал на ладонь, зачесал назад прядь волос, после чего тихо, но довольно хмыкнул. — Хочешь стать прототипом для одного из персонажей? Мужчина, закинув локоть на спинку стула, подпёр щёку кулаком, чтобы взглянуть на него, а затем равнодушно пожал плечами: — Как пожелаешь. Тепло, исходящее от камина, постепенно согревало и приносило в комнату приятную атмосферу уюта, которая развязывала язык не хуже алкоголя, поэтому Кевин, прежде чем осознал, о чём говорил, ответил: — Ты слишком таинственный. Мне бы хотелось тебя разгадать, но вряд ли выпаст шанс. Может, хоть на страницах получится. Когда он повернул голову, мужчина внимательно посмотрел своими чёрными глазами, от которых отражалось пламя. — Никогда не загадывай на будущее. Никто не знает, как всё может обернуться. Весело хмыкнув, Дэй вытянул ноги к чугунной решётке и закусил нижнюю губу, после чего расплылся в лёгкой улыбке, к которой тут же прикипел чужой взгляд. — Что, хочешь раскрыть все карты? Эндрю, не задумываясь, легко бросил: — Неа. И, переглядываясь с ним, Кевин внезапно поймал себя на мысли, что это идеальный момент, чтобы, потянувшись, ладонью опереться на его колено, наклониться и как следует поцеловать, но остался на месте, поскольку мужчина ясно дал понять, как сильно ненавидел прикосновения. Впрочем, Дэй был взрослым мужчиной и прекрасно умел различать флирт, но, подавив желание поддаться тому, в чём не был до конца уверен, сделал глоток сока и, покачивая жидкость в бокале, вздохнул с толикой грусти: — Значит, возможности больше не представится. У меня билеты на утро. Эндрю загадочно хмыкнул, но мужчина не понял, к чему это. — Так скоро? Он пожал плечами: — Не хочется тебя стеснять. — Ты не стесняешь. Наоборот, было... Даже почти весело. Его лицо ни разу не приблизилось к состоянию радости, а губы даже не дрогнули в подобии улыбки, но почему-то Кевин безропотно поверил в то, что это не было простым актом вежливости, которая ему всё равно была мало присуща. Эндрю явно чувствовал себя одиноко после того, как лишился загадочного «близкого человека», оставшись вынужденным существовать на осколках их общей жизни; наверняка это был мужчина, из-за чего он не хотел рассказывать больше, боясь открыться перед почти незнакомцем. — Учту и, может, позже навещу ещё раз, если позовёшь. В глазах мужчины отразилось пламя, прежде чем он в который раз спокойно развернулся к камину, чтобы начать отстранённо разглядывать его. — Не сомневайся. Через какое-то время Дэй вернулся в комнату по пустым и тихим коридорам, которые в темноте напоминали жуткую локацию из фильма ужасов, из-за чего от каждого шага разлеталось эхо, уходящее вдаль и возвращающееся ощущением чужого присутствия, будто со всех сторон, выглядывая из стен и полотен старых картин, за ним наблюдали призраки. Теперь подозрения насчёт Эндрю казались смехотворными, потому что он был простым несоциальным депрессивным мужчиной, уставшим от внешнего мира и разбитым смертью или уходом любимого человека, из-за чего закрылся в себе и отвернулся от других. Кевин решил, что стоило лечь спать пораньше, чтобы скорее вернуться к режиму дома, к тому же завтра, а точнее уже сегодня, был запланирован ранний подъём, чтобы успеть доехать до города, вернуть машину и добраться до аэропорта, но всё равно дочитал самые интересные главы в «Истории Экси», очень жалея, что книгу не получится утащить с собой. После он завёл будильник и отложил книгу на тумбочку, но из-за того, что в темноте луч фонарика туда не попадал, ладонью задел лежащие на краю документы, которые неловкой кучкой упали на пол. Дэй чертыхнулся, подхватил фонарик и слез с кровати, чтобы их поднять, но, опустив руку, нашарил лишь паспорт, подобрав который посветил в то место, но не обнаружил билет. Мужчина прошёлся по комнате и, кажется, перерыл вообще всё, но так и не нашёл его, из-за чего даже начал сомневаться, был ли он на месте, когда Кевин вернулся в комнату вечером; поскольку билет точно не мог провалиться в щель паркета, мужчина решил поискать утром при солнечном свете, поскольку сейчас явно что-то упустил. Переодевшись, он устроился в постели, где накрылся двумя одеялами и, откинувшись на подушку, уставился в потолок, желая подумать о том, точно ли сделал в замке всё, что собирался, но не прошло и пятнадцати минут, когда за дверью раздались тихие шаги.       Он приподнялся на локте, прищурившись, чтобы вглядеться в темноту, и прислушался; человек остановился, после чего раздалось тихое шуршание по полу, и на тёмном паркете ярким пятном появился белый прямоугольник бумаги, после чего шаги так же тихо и спокойно удалились. Дэй подождал ещё с минуту, но, не в силах справиться с любопытством, поднялся на ноги, чтобы пройти к двери и поднять записку, которую подсветил телефоном. «Если это «да» — через десять минут в западной башне.» выведенное мелким, но твёрдым почерком. Эндрю совсем не создавал впечатление того, кто стеснялся сказать напрямую, скорее, уверенно брал всё, что хотел, и, видимо, сегодня вечером почувствовал тот же порыв, что и он — если такой человек вообще способен испытывать эмоции, — поэтому решил воспользоваться шансом; тем более, утром они расстанутся навсегда и, может, больше никогда не встретятся. Кевин решил принять странные правила игры. Он оделся в белую водолазку и джинсы, на ощупь зачесал волосы назад, чтобы привести в порядок, усмехаясь своим мыслям, после чего, когда дисплей телефона показал нужное время, оставил его на тумбочке и бесшумно выскользнул из комнаты. Мужчина слишком поздно сообразил, что не взял фонарик, будто до последнего надеялся, что дорога будет выложена ароматическими свечками с лепестками роз или хотя бы красивых листьев, но решил не возвращаться за ним; полная луна подсвечивала каждую ступень винтовой лестницы холодным белым светом, в котором удавалось рассмотреть каждую трещину. Внутренний двор освещался немного меньше из-за того, что массивные стены скрадывали холодные лучи, но это не помешало заметить чёрный прямоугольник приглашающе открытой двери, из которой не так давно выходил Эндрю.       Поёжившись от холода из-за того, что не надел куртку, Дэй зашёл внутрь и прищурился, чтобы вглядеться в темноту; огромная комната с кучей обвалившейся побелки и строительного мусора, пыль от которого витала в душном из-за напрочь заколоченных окон помещении, поскольку, как мужчина и сказал, совсем не использовалась, оказалась пустой. Зажав нос, чтобы не чихнуть, Кевин зашагал по хрустящей под белыми подошвами пыли, пригнулся, стараясь не задеть свисающую с угла дверного косяка паутину, которая из-за невысокого роста совсем не мешала Эндрю, и прошёл в башню, отделявшую этаж массивным деревянным полом вокруг уходящей в потолок винтовой лестницы, с которой лился такой же жёлтый свет, как в бра на стенах без окон. Медленно скользя рукой вверх по перилам, Кевин мог думать только о том, что вот так переспать его не звали ещё никогда; если судить по мрачной, местами жуткой обстановке замка и суровому образу его хозяина, наверху должны были ждать распорки для рук и ног, плети и немного цепей, может, металлические наручники с чёрным кляпом. Эндрю толкнёт его на кровать, схватит за горло, чтобы затылком вдавить в подушку, а затем жёсткой хваткой перекроет доступ к кислороду, чтобы поцеловать, впиваясь в губы так, будто от этого зависела вся его жизнь; ладно, для первого раза даже можно согласиться быть снизу. К башне было проведено электричество; покрытый жёлтыми обоями с деревянными панелями снизу коридор, оказавшийся совсем узким, вёл к трём выходам: дверце в стене, к которой поднималась пара ступеней, «Г»-образной комнате и спальне. Эндрю стоял у самой лестницы и, когда он вошёл, оторвался от перил, на которые до этого облокотился, после чего, окинув с головы до ног внимательным взглядом, будто пытался убедиться в том, что сделал правильный выбор, спокойно, но твёрдо приказал: — Закрой глаза. Кевин повиновался, усмехнувшись мысли о том, что за стеной и в правду находилась комната для БДСМ, обязательно обитая чёрным бархатом или кожей; хотелось надеяться, что там была гигантская кровать с кружевным балдахином, чтобы после того, как всё закончится, как следует выспаться. — Даже немного боюсь того, что меня сейчас ждёт. Без зрения все ощущения обострились в сотни раз, и Дэй больше почувствовал, нежели услышал, как мужчина двинулся вперёд, к спальне. — Всё будет происходить только по твоему согласию, — тихо скрипнула дверь. — Пять шагов вперёд. Мужчина, игнорируя предвкушающие мурашки, которые разбегались от позвоночника по всему телу, сделал так, как было велено, и, переступив порог, оказался в комнате, после чего сразу услышал резкий хлопок двери и, не дождавшись разрешения, распахнул глаза. Первым, что он увидел, стало распростёртое на кровати тело. Кевин, дёрнувшись, резко обернулся к Эндрю, и только это позволило заметить, как он, вытащив из замка ключ, сильным движением забросил его на шкаф, из-за чего тот, с металлическим звоном приземлившись на дерево, поднял в воздух облако пыли. Осознание того, что произошло, накрыло смертоносной волной, словно цунами. — Что ты делаешь? Дэй попятился, а затем, когда мужчина не попытался его схватить, и вовсе отбежал на противоположный край комнаты, к окну, которое находилось совсем рядом с кроватью. Нет-нет-нет, всё не могло закончиться так. Это банально. Ну конечно, несоциальный агрессивный мужчина, живущий в чаще леса, оказался маньяком, который пускал к себе туристов, втирался в доверие, а потом затаскивал к себе в спальню, где насиловал, а потом убивал, после чего ещё раз... Как же это грязно и мерзко. — А ты не догадываешься? Из горла вырвался нервный смешок от осознания, что Жан был прав. В помещении было вполне светло из-за одинокой лампы, свисающей с потолка, но сегодня канун полнолуния, поэтому чего луна в небе была огромной и яркой, означавшей, что она бы пробивалась в комнату, если бы окно не заколотили или, того хуже, сравняли со стеной. Мужчина с равнодушным выражением лица прошёл вглубь спальни, из-за чего Кевин практически вжался в штору позади и, когда он оказался на расстоянии пары футов, что было совсем не сложно в настолько маленьком помещении, судорожно опустил руку в карман, создавая видимость того, что сейчас достанет телефон, который предательски остался в комнате. Постаравшись сделать голос как можно спокойнее, чтобы в нём не чувствовалась паника, мужчина сурово нахмурился: — Я вызову полицию. Он никогда не дрался, потому что обычно это делал Рико, но в теории мог одолеть Эндрю, если тот не вооружён; не зря же столько лет занимался профессиональным спортом. Когда мужчина остановился, скрещивая руки на груди, Дэй решил, что угроза подействовала, и на мгновение сердце кольнуло надеждой, что он откроет дверь, но вместо этого Эндрю поднял голову и, глядя на него холодными глазами, сообщил: —Я вытащил симку. Так же, как твой билет на самолёт. Паника накатила новой волной. Подозрительное поведение, странные тени, вещи, лежащие в сумке по-другому. Пока Кевин, потеряв голову, пытался разгадать мужчину и наслаждался красотой его замка, Эндрю планировал убийство. Теперь он уставился долгим мрачным взглядом, будто пытался решить, откуда стоило откусить самый вкусный кусок для начала, пока Дэй судорожно пытался решить, что ему делать дальше, а потом так же хладнокровно отвернулся и шагнул к кровати, отчего лампочка погрузила лицо в тень, из-за отблесков делающую его похожим на посмертную маску. Кевин старался не смотреть в ту сторону даже боковым зрением, но этим движением мужчина невовремя напомнил, что они в комнате не одни, из-за чего к горлу мгновенно подкатила тошнота, а кровь загрохотала в ушах; трупного запаха, как в склепах или на местах новых археологических раскопок, не было, а на одежде, насколько он заметил, не осталось крови или каких-либо других признаков насильственной смерти. Дэй внезапно вспомнил толстовку в прачечной, и от этого ком врезался в горло ещё сильнее, грозясь выплеснуться желчью, потому что нужно быть настоящим психопатом, чтобы переодевать труп, играясь с ним или пытаясь создать видимость настоящего человека, с которым можно было поговорить в звенящем одиночестве жуткого лесного замка. Короткие волосы на затылке встали дыбом, а кожа под одеждой взмокла от ледяного пота, и было до ужаса страшно, но это не помешало, собрав оставшиеся силы в кулак, сделать шаг вперёд в попытке запугать физической силой и ростом. — Сейчас же открой дверь. Эндрю даже не шелохнулся, разглядывая тело перед собой с таким видом, будто чего-то ждал, а Кевин, осознавая, что очень скоро этот труп заменит его собственный, сосредоточился на его лице, которое выражало лишь хладнокровие, будто всё, происходящее в этот момент, было абсолютно нормальным. — Для начала успокойся. Сердце пропустило удар, а затем, кажется, и вовсе перестало биться; хриплый голос был глухим и тихим, но, что самое страшное, точно не принадлежал ни ему, ни Эндрю, хотя звучал совсем близко. Вздрогнув, Дэй опасливо оглянулся по сторонам, но никого не обнаружил, хотя в этой маленькой комнате с небольшим количеством мебели было негде спрятаться; разве что в шкафу, который находился рядом с дверью, но звук явно раздавался с этой стороны комнаты. Он снова посмотрел на мужчину, который не повёл и бровью, и только благодаря этому боковое зрение уловило движение на кровати; Кевину потребовалось минут пять, чтобы найти в себе силы, после чего он ещё раз взглянул на труп; дыхание спёрло, когда он понял, что глаза, до этого уставившиеся в потолок, теперь были скошены в сторону Эндрю. — Доволен? Ты его напугал. Дэй решил, что сошёл с ума, когда посиневшие губы зашевелились, а из горла, которое давно должно было пересохнуть, вылетели слова; рыжие вьющиеся волосы, несмотря на то, что кто-то тщательно их расчёсывал, спутались в месте соприкосновения с подушкой, под голубыми глазами залегли глубокие тени, а некогда загорелая кожа со старыми шрамами на лице и руках поблёкла, став болезненного серого оттенка, который точно не могло принять тело живого человека. На груди лежал маленький бижутерный кулон в форме облезлого, давно позеленевшего от окисления сердечка, которое легкомысленно выглядывало из-под ворота широкой белой футболки, казавшейся нелепо-большой из-за медленно иссыхающих мышц. — Не притворяйся матерью Терезой, тебе не идёт, — мужчина, нависнув над постелью, чтобы человеку на ней было лучше его видно, нахмурился. Он никогда не был фанатом историй про призраков или любую другую мистику и не верил ни во что подобное, потому что оно было следствием попыток древних людей объяснить себе природу неизведанных явлений, но иначе, чем тем, что это место было проклято, не мог оправдать чертовщину, что здесь происходила. Если бы Кевин мог вжаться в стену сильнее, то определённо бы это сделал, а ещё лучше — выбрался в окно, и плевать, что от падения с третьего этажа переломал бы руки и ноги, но вместо этого, не отрывая глаз от разворачивающейся перед ним картины, облизнул пересохшие губы и громко спросил: — Что ты, блять, такое? — Я Нил, — глаза снова двинулись и на этот раз спустились к нижним векам в попытке его рассмотреть, которая не увенчалась успехом, поскольку мужчина не попадал в поле зрения. — Живу здесь. Эндрю подождал того, что за этим последует, но когда тело или то, что в нём обитало, замолчало, недовольно поджал губы и надавил: — Я свою часть работы сделал. Объясняйся давай. Нил не шевельнулся, но снова уставился в потолок, разглядывая мелкие трещины на штукатурке. — Мы не будем тебя убивать, или что-то в этом роде, и не станем требовать ничего невозможного. Просто мне нужно немного твоей крови. Из горла Дэя вырвался истеричный смешок, а до этого направившееся на выживание любой ценой сознание медленно начало проясняться. Нет, Эндрю не убийца. Тогда кто они? Поехавшие сектанты, которые хотят провести ритуал? Отбитые коллекционеры человеческой крови? — Ладно, хорошо, — он хлопнул в ладони, пытаясь прогнать засевшие внутри тела остатки оцепенения, которые теперь только мешали. — Грим и в правду вышел очень качественным, вы меня напугали до чёртиков. Вперёд, выкладывайте видео со скрытых камер на Ютуб или куда ещё хотите, но дальше я в этом всём участвовать не собираюсь. Когда Нил поднял на него беспомощный взгляд, просящий о помощи, мужчина раздражённо закатил глаза, после чего повернулся к нему: — Короче, он вампир, которому нужно укусить тебя, потому что его парализовало из-за нехватки крови. Стать очередной жертвой из трукрайма — который во время готовки на фон включал Жан, будто ему не хватило всех тех ужасов, которые случились в детстве — про мужчин, в одиночестве замка сошедших с ума настолько, что начали убивать, было не так страшно, как обедом жутких почти мёртвых сверхъестественных существ, но всё ещё крайне вероятно. — Укусить, отсосать... — Кевин выставил руки ладонями вперёд и сделал маленький шаг в сторону двери, а когда никто не пошевелился, молча провожая его взглядом, ещё один. — Слушайте, не знаю, что у вас тут за игры, но я не собираюсь в них участвовать. Меня правда интересовал только замок. Эндрю начал следить за тем, как он медленно продвигался на противоположный край комнаты, постепенно создавая всё большую дистанцию, и при этом ни на секунду не выпускал никого из них из поля зрения, но не сдвинулся с места, поэтому за него ответил Нил: — Понимаю, кажется, что это чересчур, но у нас нет другого выхода. У тебя тоже. Оказавшись около двери, Дэй быстро развернулся к ним спиной и с силой дёрнул ручку в надежде, что от старости та поддастся или, может, даже получится выломать дверь. Ничего. Взгляд упал на сверкающие новизной металлические петли, а затем на замок, который был не из тех межкомнатных, что легко можно провернуть кредиткой; крепкую древесину даже не изъели древоеды, из-за чего бы остались длинные светлые дорожки. — Серьёзно не веришь? — Эндрю звучал так, будто сомневался, что после их слов в такой бред возможно не поверить. Кевин ничего не ответил, а, услышав за спиной шорох, мгновенно развернулся, чтобы успеть дать отпор, если на него нападут, но картинка перед глазами поплыла, и над полом комнаты вдруг заструился густой туман, которым заволокло предметы и лица, будто он вытянул все краски. Стоило моргнуть, и взгляд зацепился за свисающую с потолка старомодную люстру с привязанной к ней бечёвкой, которую связали в петлю, достаточную для того, чтобы в неё поместилась шея. Совершенно животный первобытный страх сковал тело, в котором от резко накрывшего помещение холода застыла кровь, словно вода зимой в водостоке, из-за чего Дэй лишился возможности шевелиться, поэтому был вынужден смотреть широко распахнутыми глазами. Опущенная голова мужчины была неестественно сильно наклонена вбок, поэтому стало видно место, где верёвка впилась в горло, из-за чего по светлой коже расплылись бордово-фиолетовые борозды. Под ногами валялся табурет, а свисающее с люстры тело казалось грузным и неподъёмным, настолько, что по инерции медленно поворачивалось под своим весом, будто качалось на ветру.       Где-то на грани сознания набатом крови в ушах забилась мысль, что его ещё можно спасти, поскольку напряжённое тело не успело обмякнуть, а руки продолжили дёргаться в судороге, но, наплевав на инстинкт самосохранения, даже не пытались тянуться к удавке, чтобы разорвать её, позволить сделать новый судорожный вдох, пока мозг не успел отключиться от критической нехватки кислорода. Тело, как в замедленной съёмке, повернулось к нему, из-за чего не осталось ни единого сомнения в том, что это был Эндрю: капилляры в широко распахнутых глазах, которые уставились прямо на него, полопались, а лицо, искажённое агонией, посинело до состояния трупа, после чего дрожащие конечности обмякли, а сам он безвольной куклой повис; шея отвратительно захрустела из-за силы, с которой в неё врезалась удавка. Кевин зажмурился, чтобы не видеть этого, но в темноте стало ещё страшнее, потому что слух теперь не улавливал ни единого звука, будто мужчина внезапно оказался в полном одиночестве. Всё закончилось. Резко посмотрев перед собой, Дэй увидел Эндрю, который стоял к нему вплотную, меньше, чем в паре дюймов, дёрнулся назад, затылком ударившись о дверь, но тот двинулся следом. Мужчина опасно сузил глаза, выглядя таким злым, что не осталось сомнений в том, что он был готов разорвать человека на мелкие клочья за то, что заставил сделать это, поскольку не верил в слова, агрессивно прошипел, будто ядовитая змея, уже обвившая кольца вокруг своей жертвы: — Ну что, убедился? Весь его тон сквозил неподдельной глубокой ненавистью. Кевин, чтобы не смотреть в глаза, будто перед ним находилось дикое животное, которое очень легко спровоцировать на агрессию, глянул поверх плеча, чтобы увидеть Нила, который отвёл глаза в противоположную сторону; больше он не успел что-либо сделать, потому что мужчина поднял руку, которая резко двинулась к незащищённому горлу, намереваясь задушить или свернуть шею, а может, повесить в отместку. Дэй крепко зажмурился и словно утопающий втянул носом воздух, приготовившись к асфиксии, потому что драться было бесполезно, да и не получилось бы, но вместо боли почувствовал могильный холод. Он вызвал на коже противные мурашки, из-за которых в горле образовался ком, а сердце, забившееся быстрее, рухнуло куда-то в желудок. Прошла всего пара секунд, но начало казаться, будто он засунул голову в морозилку и теперь рисковал получить обморожение, из-за чего смуглая кожа медленно начала розоветь; лёгкое покалывание, переходящее в онемение, стало подниматься от скованного льдом горла к лицу, и это внезапно напомнило ощущение, которое в первые минуты перелома было в руке, из-за чего Кевин резко дёрнулся, что больше напомнило нервный тик. Когда он снова вернулся в реальность, Эндрю, внимательно глядя в глаза, сделал шаг назад, отчего его бесплотная рука, пропитанная морозом, соскользнула на грудь, а затем безвольно опустилась вдоль тела. — Я же говорил, что ненавижу врать. И не врал во время игры. Я повесился тридцать четыре года назад, — он наконец отодвинулся полностью и оглянулся на Нила, то ли чтобы узнать его мнение, то ли чтобы убедиться в реакции на случившуюся чертовщину. — Как видишь, я не могу вынудить тебя силой, а он не может встать, поэтому ты должен поделиться кровью самостоятельно. По телу спустились мурашки от осознания, что всё это — правда. Было жутко представить, что он говорил с самоубийцей, но ещё хуже было то, что это полностью соответствовало образу Эндрю. Мужчина не выглядел как тот, кто довольствовался бы попыткой, никаких полумер — только доведение дела до конца, поэтому он так равнодушно и жестоко свёл счёты с осточертевшей жизнью. Наверное, умирать от асфиксии невыносимо больно. Кевин замотал головой, отказываясь верить, хотя все факты твердили об обратном. — Призраков не бывает. Он ходил босиком и носил то, в чём был в момент смерти. Ощущался, как сгусток могильного холода, потому что не имел тела. Выходил по ночам, не спал, не ел, не пил. Не прикасался к нему, чтобы не спугнуть раньше времени. — Так же, как и вампиров. И тем не менее мы здесь. Когда между ними образовалось достаточно пространства, Дэй сполз по двери на пол и подтянул колени к груди, стараясь осмыслить происходящее, в то время как абсолютно спокойный Нил с кровати повторил: — Мы не собираемся тебя убивать, мне всего лишь нужна кровь. Чем быстрее дашь её, тем раньше уйдёшь, — Кевин не ответил, и, когда его молчание затянулось, вампир попытался скосить глаза так, чтобы в поле зрение попал Эндрю, на которого он едко зашипел. — Потрясающий способ убеждения, так он точно подставит шею. — Можешь лучше? Вперёд, — мужчина опустился на край постели рядом с его ногами и с безразличным выражением лица замолк. Зачесав волосы назад, чтобы успокоить себя привычным жестом, Дэй медленно пришёл к выводу, что паниковать бесполезно. Ладно, хорошо, призраки и вампиры существовали. Но в этот конкретный момент ничего не могли ему сделать, по крайне мере физически, а значит, нужно было воспользоваться выпавшим шансом. Опасливо поглядывая на них, мужчина через силу поднял своё сопротивляющееся тело на ноги и подошёл к шкафу, чтобы дёрнуть ручку, которая не поддалась, после чего вытянулся в попытке ладонью дотянуться до верха, куда Эндрю закинул ключ. — Не молчи. Я не понимаю, какие эмоции ты испытываешь. Кевин, проигнорировав Нила, подпрыгнул и загребающим жестом провёл по деревянной поверхности, но не смог обнаружить ничего, кроме пыли, которая плотным серым слоем набралась на пальцы. — Не моя проблема. Видимо, ключ находился слишком далеко; сделав ещё несколько безуспешных попыток, мужчина оглянулся по сторонам в поисках чего-нибудь, способного помочь, но не обнаружил даже стула. Помимо современной двуспальной кровати в небольшой комнате находились только две «Икеевские» подвесные тумбы, которые прочно крепились к тёмно-серой кирпичной стене, из-за чего их нельзя было сдвинуть с места. — Что конкретно тебя не устраивает в этой сделке? Вампир говорил на очень хорошем английском, несмотря на лёгкий польский акцент, который временами пробивался в произношении «th» как «ф» и ударениях на предпоследний слог, что в сочетании с охрипшим от жажды, но всё равно приятным голосом совсем не резало слух, а наоборот, даже казалось интересным. — То, что будут пользоваться моим телом. И пить мою кровь. — Это не больно. Дэй, держа обоих мужчин в поле зрения, медленно пересёк комнату по направлению к окну, после чего развернулся, чтобы проверить, остались ли они на месте, и на эту реплику насмешливо фыркнул: — Откуда тебе знать? Нил на какое-то время замолчал, будто в правду серьёзно обдумывал ответ, а мужчина, разглядывающий его лицо, которое, несмотря на шрамы, оставалось довольно привлекательным, внезапно и совсем не вовремя осознал, что это и был тот близкий человек, о котором говорил Эндрю. Он не умер, не ушёл, но лежал парализованным неизвестно сколько времени и медленно угасал, постепенно иссыхаясь без возможности даже повернуть голову, будто кукла, у которой под дождём заржавели шарниры. И он действительно оказался мужчиной. Может, встреться они при других обстоятельствах, Кевину бы даже стало жаль обоих, потому что оказаться на месте любого из них было ужасно страшно — умереть, будучи парализованным, или навсегда остаться в одиночестве замка без тела. — Нам нужно успеть до полуночи, — вампир, так и не найдя ответа, легко сменил тему. — У тебя есть время немного подумать. Отвернувшись от него, Кевин дёрнул тяжёлую криво подрезанную снизу штору, отчего в воздух тут же поднялась пыль, давно осевшая на складках ткани. Как и ожидалось, окно было заколочено с наружной стороны, причём настолько давно, что в некоторых местах из-за прогнивших от дождя и снега досок образовались щели, из которых он в первую ночь видел свет; видимо, шторы не сильно спасали от солнца днём, но хотя бы рассеивали слишком наглые лучи, чтобы обжигали меньше. — Почему именно полнолуние? — Не знаю. Наверно, это связано с тем, что я родился в это время. По-другому не получается. — Что, в другие дни клыки тупятся о шею? — Мужчина, прикоснувшись к стеклу кончиками пальцев, постарался всмотреться, чтобы найти уязвимые зоны, но быстро понял, что выбивать его бесполезно, потому что, если вылезет, в лучшем случае сломает руку или ногу, а в худшем — свернёт шею и далеко не уйдёт. — Потерпи до следующего, найдите кого-нибудь ещё, кто согласится. В интернете полно извращенцев. — Не могу, это третье полнолуние. Потом меня... Как это слово? Парализует полностью, из-за чего я не смогу никого укусить. — Пытаешься вызвать сочувствие? Дэй, не удосужившись задвинуть штору, снова вернул взгляд на мужчин, чтобы наткнуться на призрака, который внимательно наблюдал за ним, пока Нил пялился в потолок, оставив попытки его рассмотреть. — Объясняю, что не хочу оказаться навсегда запертым в собственном теле. Мужчина двинулся к постели, чтобы заглянуть в тумбочки и поискать ответы на вопросы там, но не успел сделать и трёх шагов до того, как перед ним резко возник Эндрю, который выставил руку вперёд в требовании сохранить дистанцию, смотря злыми колючими глазами с явно читающимся предупреждением, готовым перерасти в угрозу. — И, опять же, твоя проблема. Кевин мгновенно понял, что он делал: с остервенением защищал, пока вампир был в самом уязвимом положении и не мог дать отпор никак, кроме слов. Он вызывающе сделал ещё один шаг, так, чтобы ладонь оказалась в половине дюйма от груди, лишь бы посмотреть, что произойдёт дальше, но на каменном лице Эндрю не дрогнул ни один мускул; мужчина был уверен — ещё одно движение, и призрак переломает ему пальцы. — Ладно, тебе наплевать на меня, потому что мы познакомились всего полчаса назад... Проигнорировав то, как Нил с раздражённым выдохом закатил глаза, Дэй его перебил тем, что дополнил: — Когда меня обманом сюда затащили и заперли в комнате. Он ждал, по крайне мере, хотя бы самых простых извинений, но мужчина бросил: — Не суть, — после чего вернулся к своей мысли. — Тогда подумай об Эндрю. На него же тебе не плевать, да? Кевин всё ещё не сдвинулся с места, продолжая сверлить призрака напряжённым взглядом, чтобы проверить на прочность, узнать, сможет ли он сдаться первым, но явно уловил, о чём он говорил, и от этого испытал слишком смешанные эмоции, потому что мужчина, зная обо всём, что между ними происходило, так спокойно отзывался о том, что его... Муж? Любовник? С лёгкостью флиртовал с кем-то другим, пусть даже ради его спасения. — При чём здесь он? — Для того, чтобы существовать в хоть какой-то оболочке, а не в виде прозрачного сгустка, ему нужно вытягивать энергию из других существ, причём очень много. Последние годы он забирает её у меня, потому что на мне это отражается очень слабо; трудно убить того, кто уже мёртв. Поскольку призрак двигаться явно не собирался, Кевин сделал мелкий шаг назад, а затем ещё один, и, когда Эндрю опустил руку, посмотрел на лежащего в постели мужчину: — И? Внезапно всплыло воспоминание о том, что случилось в кабинете; вот почему ему стало так плохо, вот почему Эндрю резко остановился, когда осознал, что делал. — Если я лишусь сил, он буквально растворится в воздухе, хотя не перестанет существовать. Несмотря на ровный тон, Дэй чувствовал, как он медленно начинал раздражаться из-за того, что не хотел так просто сдаваться, пусть и пытался этого не показывать, что совсем не мешало острым ноткам постепенно пробиваться в голос. — Ты мог позаботиться об этом раньше. Нил облизнул пересохшие губы, что совсем не помогло из-за того, что на языке отсутствовала слюна, и ещё раз закатил глаза: — Обычно я хожу на охоту. Здесь не уследил за временем. По дороге понял, что сил дойти до города не хватит, поэтому едва дополз домой до рассвета, чтобы не сгореть заживо. Паника постепенно начала пропадать, уступая место полному штилю, который бывал после долгой истерики, что смешивалось с бурлящей злостью и растерянностью от непонимания, как поступать дальше, поэтому Кевин недовольно нахмурился и поджал губы: — Прекрати попытки меня разжалобить. Это ужасно выглядит. Он отошёл к противоположной стороне и, когда Эндрю вернулся на кровать, не сводя с них пристального взгляда опустился на занимающий практически всю комнату чёрный ковёр, спиной оперевшись на стену, после чего подтянул колени к груди. — Кевин, послушай... Дэй рявкнул: — Да хватит! Я на это не подписывался! Всё это порядком начинало надоедать; он не отдаст свою кровь вампиру, как бы тот ни просил. Это неприятно, больно, отвратительно с точки зрения пользования чужим телом и не сходится с моралью, потому что нельзя подкармливать монстров. Нил громко выдохнул, пытаясь сдержать рвущиеся наружу слова, но не смог. — Ты думаешь, я бы стал заниматься всем этим, если бы у меня был выбор?! Горящая под потолком лампочка с электрическим писком моргнула, а затем взорвалась. Острые осколки разлетелись по всей комнате; Кевин рефлекторно закрыл лицо руками, резко отвернувшись, но это почти не спасло от мелкой стеклянной крошки. Один из кусков лампочки врезался в предплечье, пробившись сквозь ткань водолазки, и Дэй, тут же убрав ладони от лица, поднял руку и прищурился, чтобы разглядеть осколок в темноте. Он как можно осторожнее вытянул крупный кусок стекла, который тут же брезгливо откинул на пол, чтобы зажать рану ладонью, а Эндрю откуда-то со стороны насмешливо фыркнул: — О да, так определённо лучше Вампир, судя по звуку, закусил нижнюю губу, то ли выражая раскаяние, то ли просто пытаясь сдержаться из-за того, что острый запах крови разлился по помещению. — Я перенервничал. Кофта была безнадёжно испорчена; Кевин, под пальцами чувствуя, как ткань начала пропитываться от пореза, поднял голову, чтобы посмотреть туда, где по его соображениям в темноте находился призрак. В голосе прорезалась сталь: — Это «нет». Не собираетесь меня отпускать — не нужно, но кровь вы получите только через мой труп. Они брали измором, заперев его здесь без права выбора, но мужчина собирался сделать то же самое, они ведь не станут ждать вечность; Эндрю прозвучал всё так же холодно, но с какой-то даже... толикой заинтересованности? — Чего ты этим хочешь добиться? — Умру от голода, — Дэй непокорно вздёрнул подбородок, хотя они и не могли этого увидеть, если не обладали зрением в темноте, как у кошек. — Я буду держать тебя здесь живым до следующего полнолуния, оттащу тело к кровати и порежу шею, а он всё равно выпьет. Поэтому тут вопрос лишь в том, хочешь ты покормить его и уйти или покормить и сгнить под деревом во внутреннем дворе. Кевин фыркнул, за этим звуком стараясь скрыть медленно накатываюшее осознание того, в насколько безвыходном положении он оказался. Ни попросить о помощи, ни сбежать, ни согласиться на сделку. — Сил то хватит закопать моё тело? — Наглеешь. Глаза постепенно начинали привыкать к темноте, поэтому скоро стали различать очертания мебели и невысокую фигуру на постели, в сторону которой мужчина посмотрел с нескрываемым вызовом. — Я тебя не боюсь. Эндрю спрыгнул с кровати и сделал несколько шагов к нему, из-за чего спина Дэя покрылась мурашками, а сам он неосознанно вжался в стену, не зная, что ещё ожидать после видения с люстрой, но тот ни на секунду не задумался, когда замахнулся, а затем ударил по лицу. Мужчина зажмурился и рефлекторно отвернулся, но почувствовал, как ладонь прошла сквозь, вызвав крупную дрожь и растёкшийся за ней могильный холод, от которого свело зубы, как после укуса мороженого. — Боишься. Он, приложив ладонь к скуле, злобно посмотрел снизу вверх, хотя не смог разглядеть выражение лица, и прорычал: — Больше так не делай, — он начал растирать кожу, будто в самом деле получил пощёчину, но сейчас пытался согреться. — Я же видел, как ты трогал предметы. Хочешь сказать, что умеешь создавать ещё и галлюцинации? Призрак снова абсолютно спокойно забрался на кровать, заняв место около второй подушки, где сложил руки на груди, поэтому, когда понял, что он не ответит, заговорил Нил: — Он умеет делать некоторые части тела почти что материальными, если концентрирует энергию в одном месте. Это сложно и отнимает много сил. Кевин недовольно поджал губы: — С тобой я не разговариваю. Мужчина на какое-то время замолчал, поэтому Дэй в тишине дождался, пока кровь перестанет вытекать из раны, после чего убрал руку, вытерев о край водолазки, которая всё равно полетит в мусорку. — Извини. Это вышло случайно, — он звучал действительно виноватым, но Кевин не особенно собирался в это верить. — Порез слишком сильный? Проигнорировав его, мужчина опустил руку и незаметно ущипнул себя за ногу, чтобы проверить, точно ли всё это не кошмарный сон, навеянный атмосферой древнего замка. Он не проснулся, поэтому остался лишь вариант, что он начал сходить с ума со всей творящейся в этом месте чертовщиной, что было гораздо вероятнее настоящего похищения вампиром и призраком. — Кевин, не молчи. Я действительно не хотел причинять тебе боль, просто не смог себя проконтролировать, — немного подождав ответ, который так и не последовал, он тяжело вздохнул. — Можешь хотя бы зажечь свечи, которые лежат в ящике тумбочки? А то мне немного проблематично. Дэй поначалу не сдвинулся с места, не желая выполнять его просьбу, но, подумав с минуту, решил, что сидеть в полной темноте, от которой не спасали даже щели в оконных досках, гораздо хуже, поэтому нехотя поднялся и медленно, практически на ощупь двинулся к кровати со стороны Эндрю, подошвой белых кроссовок хрустя по осколкам на полу, которые превращались в стеклянную крошку и забивались глубже в ворс ковра. Мужчина позволил это, даже не оторвав руку, когда он прикоснулся к краю кровати, чтобы понять, где именно она находилась, но Кевин всё равно чувствовал пристальный взгляд, который с каждой минутой давил всё сильнее, будто хотел иглами забиться в поры; он выдвинул единственный ящик, где на выключенном ноутбуке, которым явно пользовался Нил, когда сил вставать с кровати уже не хватало, лежала связка толстых свечей. Чиркнув спичкой о коробок, чтобы в тусклом свете отыскать подсвечник, мужчина поджёг две свечи, одну из которых вставил в медную покрытую накапавшим воском подставку, чтобы вместе с другой под чутким наблюдением двинуться к противоположной стороне постели; когда разобрал шаги рядом с собой, вампир, который замолчал, давая ему остыть, попытался скосить глаза так, чтобы взглянуть на него, но Кевин обошёл его как можно дальше, желая сохранить дистанцию и не нарваться на чужой гнев, а затем опустил свечу в точно такой же подсвечник, благодаря чему вся небольшая комната стала освещена почти полностью. Когда он отошёл на несколько шагов назад, что наконец позволило сделать полноценный вдох, будто до этого что-то стискивало лёгкие, пламя свечи в ужасе забарахталось, словно хотело соскочить с фитиля и сбежать отсюда, пока ещё был шанс, в то время как со второй стороны, будучи совсем рядом с призраком, от огня поползла вверх тёмно-серая, почти чёрная струйка дыма.       Дэю показалось, что пространство начало сужаться, будто массивные стены, как по велению механизма в каком-нибудь приключенческом фильме, начали двигаться внутрь комнаты, чтобы сомкнуться и раздавить всех, кому не посчастливилось здесь оказаться, но он вернулся на место, где почувствовал себя легче, пусть ненадолго, и очень скоро догадался, в чём была причина: тяжёлая аура, исходящая от Эндрю, медленно расползалась по всей комнате, намереваясь забраться в каждый даже самый потаённый угол, чтобы не осталось ни дюйма воздуха. Никто не рассчитывал на то, что Кевин будет так сильно сопротивляться, пусть мужчины хорошо подготовились, чтобы он точно не смог выбраться из ловушки; времени до полуночи оставалось всё меньше, поэтому неудивительно, что мужчина нервничал и злился, не желая продлевать мучения вампира на ещё один месяц. Казалось, будто агрессия призрака, рождённая из понимания, что он ничего не мог сделать, потому что не способен прибегнуть к грубой силе или начать умолять, собиралась густым чёрным комом, который плавился на полу, превращаясь в едкий дым, заполняющий помещение, из-за чего Дэй с выпученными глазами вот-вот станет хвататься за горло в попытке втянуть кислород, прежде чем насмерть задохнётся. Он краем глаза заметил, как с тонкой паутины в самом углу лапками кверху рухнул паук, который не смог этого вынести, а может, это у него перед глазами начали появляться чёрные точки; всё поплыло, как за минуту до обморока, начав окрашиваться в цвета разлитого на асфальте бензина, из-за чего мужчина сильнее прижался к стене в надежде не рухнуть на ковёр тряпичной куклой. Вновь заболела потяжелевшая голова, к которой, как он знал, скоро подступит тошнота, после чего мигрень усилится до невообразимых масштабов; Кевин, редко и быстро дыша, зажмурился, чтобы успеть приготовиться к боли, когда услышал, как Нил сквозь зубы громко прошипел: — Эндрю, прекрати. Всё мгновенно начало отступать, словно дикий зверь, перед мордой которого махнули пламенем зажигалки; оказывается, вампир чувствовал эти перепады не меньше, чем он, и тоже испытывал боль, которая грозила разорвать его на кусочки. Матрас тихо скрипнул, когда Эндрю развернулся к нему лицом, после чего мужчина через силу раскрыл зажмуренные глаза и, всё ещё дыша сквозь плотно стиснутые зубы, произнёс что-то то ли на польском, то ли на немецком. Призрак сначала отрицательно мотнул головой, а затем, когда Нил прозвучал настойчивее, неожиданно вытянул к нему руку, которой быстро, но осторожно развернул голову по диагонали, чтобы мужчина смог посмотреть прямиком на него и, когда тот что-то негромко произнёс, нехотя ответил. Они перебросились ещё несколькими фразами, которые со стороны вампира казались успокаивающими, несмотря на грубый язык, на котором он их произносил, прежде чем Нил, по всей видимости придя к тому, чтобы оставить мужчину в покое, скосил глаза вниз, всё ещё не отказавшись от привычки смотреть в сторону человека, к которому обращался, даже если не видел его. — Эндрю показывал твоё письмо и сказал, что ты интересуешься замком, — разумеется, очередная попытка разговорить. Кевин с шумным вздохом опустил затылок на стену и вытянул руки на свои колени, чтобы сцепить пальцы. — Втираешься в доверие? — Пытаюсь показать, что не враг тебе. Поэтому решил, что лучшей тактикой будет выдать всю возможную правду в ответ на вопросы, чтобы он решился покормить его с помощью своего тела. Дэй приподнял брови: — Разве «не враг» решил бы пить мою кровь? Нил недовольно вздохнул, но, стараясь сохранить ровный тон, ответил: — Это необходимость для выживания, а не прихоть. Уж прости, в эту дыру мало кто приедет по своей воле, а ещё меньше тех, кто поднимется в башню, чтобы склониться над практически трупом, — он снова покосился на Эндрю. — И, если честно, я до последнего не верил в то, что ты на самом деле придёшь. Призрак, разглядывая его лицо настолько внимательно, будто собирался запечатлеть каждый дюйм, ответил так, будто это всё объясняло: — Я обещал. После чего, понимая, что их разговор будет длиться ещё долго, просто лёг на свободную половину кровати рядом с ним и за подбородок поправил голову Нила так, чтобы тому было удобнее на него смотреть, в то время как Кевин отвёл взгляд, не к месту чувствуя, что стал невольным свидетелем чего-то очень личного. Он всё равно возразил, не собираясь сдаваться: — Эндрю мог подцепить кого-нибудь на улице. Вампир немного помолчал, раздумывая, как лучше ответить, а затем загадочно протянул: — Он... Не может выходить за пределы замка. Ясно, призраки оказались довольно стереотипными, а может те, кто придумывал мифы, хорошо их изучили. Дэй немного помолчал, разрываясь между гордым отказом от общения и желанием узнать как можно больше, потому что он, вообще-то, столкнулся с настоящими сверхъестественными существами, поэтому, проклиная себя за любопытство, всё же пошёл на контакт: — Это твой замок? Мне казалось, вампиры, живущие в замках, стали банальщиной уже через пару десятилетий после выхода «Дракулы». Поёжившись от холода, который словно туман медленно полз вдоль пола, забираясь по ногам вверх и пробираясь под одежду, он поправил ворот и натянул рукава водолазки до костяшек, из-за чего перепачканное кровью место, которое прилипло, неприятно потянуло кожу. — Мой. Достался в наследство. Я очень давно сбежал отсюда, но, когда мы с Эндрю поняли, что нам некуда идти, решили вернуться сюда, — он добавил тише, так задумавшись, что не заметил, как произнёс мысль вслух. — Он пообещал защитить от демонов прошлого. Это место и в правду временами было жутким, особенно заброшенные комнаты, поэтому очень легко было представить, настолько неуютно здесь было до всех ремонтных работ. Призрак поджал губы, недовольный тем, что он такое разбалтывал, но ничего не сказал, вместо этого подложив руку под щёку, на которой лежал, чтобы было удобнее, в то время как Кевин нахмурился, наткнувшись на несостыковку. — Как вы могли вернуться, если он уже привязан к этому месту? — Он привязан... — вампир задумался, не зная, как будет лучше это сформулировать, но уже через минуту тихо вздохнул, не придумав ничего лучше, чем, — не к месту. Скептичный взгляд мужчины пополз по его лицу в поиске эмоции, которая бы подсказала правильное направление, но, когда не получилось ничего найти, спустился ниже, где неожиданно зацепился за кулон на шее. Сердечко было слишком банальным, но на Ниле не было никаких других украшений, да и не выглядел он как человек, который бы любил носить что-то подобное. Дэй был уверен, что Эндрю так увлёкся спокойным разглядыванием вампира, что забыл про него, но обзор на подвеску резко перекрыла ладонь; подняв взгляд, мужчина столкнулся с колючими карими глазами призрака, который только ради этого приподнялся на локте, при этом выглядя так, будто Кевин как минимум запустил руки Нилу под футболку, и твёрдо отрезал: — Тебя это не касается. Прекрасно, он похищен парой из призрака и вампира, которая, кажется, намеревалась сделать его третьим лишним, будто это Дэй нагло ворвался к ним в спальню, а не оказался заперт здесь без права уйти. — Мы познакомились, когда во время поездки я затащил парня в заброшенный дом, чтобы выпить без свидетелей, но там оказался он, — мужчина постарался сменить тему на более безопасную. — Я предложил сбежать вместе, как только оставаться в городе стало небезопасно из-за того, что копы в любой момент могли меня найти. Эндрю хмуро посмотрел на него, но позволил руке соскользнуть на кровать, из-за чего Кевин, прищурившись, смог рассмотреть кулон, который, как он предполагал, был полым внутри. Что в нём лежало? Фотография, могильная земля, кусок той бечёвки или что-то похуже? — Ты ещё укрой его пледом, налей чай и начни показывать старые фотоальбомы под свои истории. Вампир фыркнул, с весельем скосив глаза к нему: — С удовольствием бы это сделал, если бы хоть кто-то из нас отражался на фотоплёнке. Когда призрак лёг на место, Кевин задал следующий вопрос, который внезапно посетил его голову и не хотел отставать, потому что такая ложь была вполне логичной: — Это ваши настоящие имена? Нил неосознанно закусил нижнюю губу, будто решал, соврать ещё раз или признаться, когда его спросили напрямую, из-за чего стала видна часть ровного ряда клыков, которые заменяли человеческие зубы. Укус такими наверняка был очень болезненным, потому что все клыки пробивали кожу, чтобы добраться до вен и разорвать их, как изголодавшие животные рвали кусок мяса с туши добычи. — Я не люблю своё, данное при рождении, поэтому никогда не произнесу его вслух. Эндрю называет меня Нилом, поэтому ты тоже можешь. Дэй вопросительно взглянул на второго мужчину, который, когда осознал, что от него тоже ждали ответ, апатично отмахнулся тем, что напомнил: — Я ненавижу врать. Кевин, снова привалившись к стене из-за того, что спина от долгого нахождения в одном положении, тем более на холодном и неудобном полу, уже начала затекать, ненадолго замолчал, обдумывая то, что знал или успел заметить, чтобы спросить обо всём, о чём получится, пока они могли ответить честно и не стали возвращаться к теме кормления, хотя стоило бы; в комнате не было часов, но мужчина чувствовал, как время всё быстрее клонилось к полуночи, до которой им нужно было успеть, если не хотелось держать его в плену ещё месяц. — Получается, ты умрёшь от солнечного света? Вампир неуютно поёжился, но уловил ход его мыслей: — Да, но окна заколочены не только поэтому. Эндрю в лучах становится почти прозрачным. Выходит, на лестнице после прогулки ему не померещилось, но это воспоминание невпопад натолкнуло его на другое — игру, во время которой мужчина признался, что видел, как брат-близнец вытаскивал его тело из петли, пусть и спрятал это между отвлекающими внимание фактами, которые действительно смогли сбить. Выходило, какое-то время после смерти Эндрю был невидим из-за того, что ещё не умел тянуть силы из людей, а потому, привязанный к месту самоубийства, провёл там годы до того, как брат умер, а потом ещё неизвестно сколько до встречи с Нилом, когда все оставили дом в запустении, бросив его там, что было жутко и грустно. — От чего ещё вы можете умереть? Вампир прыснул: — Думаешь, я сразу тебе расскажу? Дэй недовольно посмотрел на него, но настаивать не стал, поскольку тоже не сказал бы, будь он каким-нибудь мистическим существом, поэтому сразу переключился на другое: — Понятно, что вампиры прячутся от света и вряд ли выбирают для жизни крупные города. Но почему я раньше не видел призраков, если они существуют? Мужчина не сдвинулся с места, но было заметно, как напряглись плечи, из-за чего он раньше, чем Нил успел открыть рот, мрачно ответил: — Призраками становятся далеко не все. Только самоубийцы, потому что это огромный грех или что-то типа того. Они в качестве наказания остаются на вечность привязанными к земле, из-за чего не способны попасть ни в Ад, ни в Рай, — он постарался расслабиться и добавил уже спокойнее, таким тоном, будто рассуждал о погоде, что пробрало до мурашек. — Никогда бы этого не сделал, если бы знал, что после смерти нихера не закончится. Кевин хотел спросить что-то ещё, узнать, почему он был в той же одежде, что в момент самоубийства, но при этом не имел следов от верёвки, выпученных глаз и прочей грязи, которая сопровождала смерть от повешения, почему носил повязки на руках и скрывались ли под ними следы от порезов, но Эндрю, будто предвидел это, уже поднялся на ноги и аккуратно развернул голову Нила вверх. Мужчина думал, что он снова собирался что-нибудь с ним сделать за такие вопросы, потому что явно не хотел на них отвечать или рассказывать о себе, но он, пройдя мимо, молча вышел сквозь дверь, не наткнувшись на препятствие, что в очередной раз напомнило, что всё это по-настоящему. — Кевин, — воцарившееся молчание первым прервал вампир, — хотя бы подойди, чтобы я смог посмотреть на тебя. Интересно ведь. Дэй сильно сомневался в этой затее, из-за чего первой реакцией стало отказать, но, с другой стороны, за всё то время, что он просидел здесь, мужчина в правду ни разу не пошевелился, что было бы практически невозможно, если бы он притворялся. Да и бессмысленно, если существовала возможность вскочить, чтобы, загнав его в угол, что в такой маленькой комнате сделать несложно, напасть, поэтому вряд ли это было ловушкой. Нил был безобидным, пока рядом не сидел призрак, который мог бы толкнуть его в спину, чтобы упал на кровать, где его бы схватил мужчина, но Кевин всё равно на всякий случай уточнил: — В этом точно нет никакого подвоха? Вампир хмыкнул из-за такого предположения, но быстро вернулся к обычному выражению лица и ответил с долей серьёзности, которая легко читалась в голосе: — Обещаю. Я просто хочу взглянуть на кого-то нового, потому что этот потолок уже осточертел. Пораздумав ещё пару секунд, Дэй всё же неторопливо поднялся на ноги и потянулся, чтобы размять затёкшую от долгого нахождения в неудобном положении поясницу, после чего направился ко второй половине кровати, где между ней и стеной находился узкий проход по ширине тумбочки, свеча на которой сгорела только на треть, покрыв оставшуюся часть застывающими каплями воска. Мужчина склонился над лежащим на покрывале — по всей видимости, постель была для удобства, нежели для сна, который не требовался ни одному из хозяев — Нилом, чтобы попасть в поле зрения. Тот коротко улыбнулся, на мгновение обнажив ряд острых клыков, после чего абсолютно по-лисьи прищурился, прежде чем заскользить по чужому лицу, пока Кевин в ответ разглядывал исполосовавшие щёки шрамы, которые совсем не портили, а наоборот добавляли шарма, делая акцент на мягких чертах. Тёмные медные волосы в тусклом покачивании пламени блестели рыжим, красиво сочетаясь с настороженными голубыми глазами, которые удивительно не вязались со спокойным выражением лица, будто мужчина не умел отпускать контроль и всегда был готов что-то быстро предпринять, если ситуация пойдёт не в ту сторону. Он выглядел гораздо моложе чем призрак или он сам, лет на двадцать пять, и было в этой застывшей юности что-то ужасно притягательное, из-за чего Дэй, поймав себя на этой мысли, поспешил отвести глаза и прочистить горло, после чего, чтобы прервать затянувшуюся тишину, поинтересовался: — Ну как? Вампир выглядел так, будто, имей он способность двигаться — вытянул бы ладонь и прикоснулся к его скуле, потянул на себя, чтобы рассмотреть получше, но сейчас был вынужден остаться на месте, без капли смущения ответив: — Ты красивый, — он беззастенчиво добавил, — прямо как описывал Эндрю. Кевин приподнял брови и разогнулся, чтобы встать полноценно, иначе спина грозила начать затекать от неудобного положения. — Вы меня обсуждали? Взгляд Нила закономерно последовал за ним. — Само собой. Дэй сделал несколько шагов назад, пытаясь разобраться со смутными чувствами, которые поселили в груди сомнение; начали появляться мысли о том, что его протест — глупый, потому что мужчина уже давно мог его покормить и уйти, в чём не было такой уж большой проблемы, но он одёрнул себя напоминанием, что не обязан выполнять их условия. Не факт, что вампир, когда окрепнет, не схватит его и не запрёт в каком-нибудь жутком плесневелом подвале — который здесь наверняка имелся, — чтобы держать под рукой и каждое полнолуние пить без необходимости заморачиваться с охотой, пусть и выглядел неплохим человеком, с чьим образом такое не особенно вязалось. Развернув голову, Кевин посмотрел на окно, где из-за раздвинутых штор были видны доски, через щели которых пробивались белые лучи лунного света, которые длинными дорожками спадали на тёмный ковёр, где пытались нарисовать звездное небо. До рейса хватало времени, поэтому, если согласиться сейчас, он сможет забрать вещи, сесть в машину и уехать, вернуться домой, где всё безопасно и спокойно. Если мужчина откажет, его скорее всего оставят здесь, запрут в комнате без связи с внешним миром и возможности выбраться; Жан начнёт беспокоиться часов через двадцать, когда самолёт приземлится, а он так и не выйдет на связь, но даст немного времени, из-за чего поиски начнутся в лучшем случае ещё через сутки, когда подключится американское посольство и местная полиция.       Его найдут быстро, если Жан первым рейсом приедет в Вашингтон и сумеет подобрать правильный пароль от ноутбука, где в ящике электронной почты найдёт нужный адрес, но всё могло осложниться тем, что его похитители — грёбанные сверхъестественные существа, которые, как минимум, могли свести поисковый отряд с ума, а как максимум — попросить о защите какое-нибудь своё теневое вампирское правительство, которое обязано их защищать, иначе эта тайна уже давно бы стала достоянием общественности. Слишком много переменных, которые гораздо хуже, чем простое похищение людьми. Ладно, хорошо. Полчаса, и он согласится пожертвовать свою кровь, если не найдёт ещё более весомых аргументов «против» или если мужчины не выкинут что-нибудь вроде лампочки или той пощёчины. Дэй так крепко задумался, что вздрогнул, когда услышал за спиной шорох, и обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как в узкий проём под дверью с шуршанием протиснулось что-то прямоугольное и плоское, а следом за этим — предмет поменьше, в котором мужчина, сделав пару шагов ближе, узнал один из спортивных батончиков, который закинул в рюкзак, чтобы перекусить в дороге, но так и не достал. Он проворчал, впрочем, без особой злобы: — Знаешь, существует такое понятие, как личные вещи. Обычно чужие люди их не трогают. Следом сквозь дверь прошёл Эндрю, который сделал вид, что ничего не услышал, хотя это было не так, и, кивнув на еду, чем подтвердил, что принёс это для него, переместился к кровати, где быстро окинул вампира оценивающим взглядом, будто проверял, точно ли ничего не случилось за время его отсутствия. Кевин подошёл к двери и наклонился, чтобы подобрать батончик и в темноте присмотреться ко второму предмету, которым оказалась плитка шоколада в синей упаковке с польским курсивом «E. Wedel» — единственная еда, которая могла поместиться в щель под дверью. — Какая забота. Призрак, если и разобрал в его голосе сарказм, не подал вида, так же ровно, как и всегда, напомнив: — Ты всё ещё гость. — Что-то не заметил, — Дэй подобрал с пола батончик с изюмом, сообщив. — Я хочу пить. Шоколад он поднимать не стал, поэтому просто вернулся на привычное место у стены, где опустился на ковёр и вытянул ноги вперёд, после чего раскрыл упаковку. — Ты знаешь, что для этого нужно сделать. Взгляд поднявшихся на Эндрю глаз вместо того, чтобы добраться до лица, невольно зацепился за правую руку, которую тот опустил вдоль тела, пальцами обхватив предплечье с такой силой, что натянулась ткань; она выглядела неестественно, как протез, который прикрепили к телу, но забыли объяснить, как им пользоваться, и, несмотря на бесстрастное выражение лица, было заметно, как от боли напряглись плечи. Призрак протащил еду для него через весь дом, и Кевин невольно прокрутил в голове все моменты, когда видел, как он что-то трогал; эти несколько дней дались ему нелегко, потому что пришлось создавать впечатление обычного человека и таскать предметы наравне с ним, что наверняка было неприятно и больно. Впрочем, это не являлось его заботой. — Нил, расскажи что-нибудь о себе. Тот скосил глаза на мужчину и, видимо, заметил то же, что и он, потому что тихо задал вопрос на неизвестном языке, на который Эндрю пробормотал что-то короткое, после чего вампир, убедившись, что он в норме, поинтересовался на английском: — Что ты хочешь услышать? Он пожал плечами, после чего откусил хрустящий кусок батончика, стараясь не показывать, насколько проголодался за то время, что провёл здесь. — Что угодно. — Как насчёт легенды? — вампир подождал, пока призрак снова опустится на кровать рядом с ним, и, когда Кевин не возразил, спокойно, будто сидел у костра или читал ребёнку сказку из большой книги с картинками, начал. — Когда-то давно, когда в Польше ещё не возникло индустриальное общество, из-за чего все подчинялись древним традициям и не хотели рушить привычный уклад, в замке в низине, на которой образовалась деревня дворов на двадцать, жил один шляхтич. Это кто-то вроде европейского... Он негромко замычал и, если бы мог, защёлкал пальцами, пытаясь вспомнить нужное слово, которое подсказал Эндрю: — Феодала. — Угу. Он был жестоким и строгим правителем, который внимательно следил за выполнением работы и наказывал розгами провинившихся. Местные прозвали его Мясником за то, что ежедневно одна из семей по очереди была обязана предоставить к обеденному столу свежезаколотое животное, не важно быка или курицу. В один неудачный год, когда к зиме скота почти не осталось из-за того, что летом была засуха, отчего урожая едва хватало, чтобы прокормить людей, уже третья семья отказалась принести мясо шляхтичу на стол, поскольку иначе бы умерла с голода. Тогда он вышел из себя, причём настолько, что схватил первого попавшегося под руку крестьянского мальчишку и тесаком разрубил его пополам на пне для разделки туш. С тех пор он, вкусив человеческой крови, потерял всякий контроль. Больше ни одна семья не отказывала, потому что знала, что, если не принесёт мяса — на столе окажется она, но из-за того, что с каждым днём скота становилось всё меньше, такое повторялось чаще и чаще. Он наслаждался чужой болью и видом окровавленных человеческих тел, думал, что непобедим и расплата никогда не настанет, потому что в пищевой цепи находился выше всех остальных. В один из дней, когда луна находилась в зените, ровно в полночь у него родился сын, — взгляд Нила стал грустным и задумчивым, находящимся за сотни миль отсюда. — Боль невинных, вся его ненависть и злость собрались адским сгустком и, словно демоническое отмщение, вселились в сына, который родился с наполненным кровью ртом и торчащими из дёсен клыками. Младенец отказывался пить молоко, похудел до костей и почти всё время плакал; обитатели замка говорили, что он не проживёт дольше месяца. В одну из очередных бессонных ночей, когда луна ярко светила через узкие окна замка, уставшая и измученная мать забрала кричащего ребёнка у сиделки, чтобы попытаться укачать самостоятельно; когда она протянула руку, младенец обхватил её палец и потянул к себе, а потом укусил так сильно, что зубами проткнул ноготь. Мать вскрикнула и невольно разжала хватку, из-за чего ребёнок упал на кровать, но вместо того, чтобы заплакать, облизнулся и молча посмотрел на неё, требуя ещё. С тех пор отец каждое полнолуние стал приводить к нему крестьян — сначала это были совсем маленькие дети, которых легко удержать, потом те, кто постарше. Ребёнок никогда их не убивал — ему не требовалось столько крови, но Мясник не хотел, чтобы о секрете его семьи прознали в других деревнях, поэтому делал это самостоятельно, даже когда его в слезах и на коленях молили о пощаде. Вампир ненадолго замолчал, давая переварить услышанное, после чего тихо продолжил: — Однажды сын, который ненавидел себя за существование, за то, что причинял людям боль, за то, что рос под началом дьявольского отродья, понял, что дальше так продолжаться не могло, поэтому за ужином попросил мать лечь спать в другой комнате, а сам под покровом ночи прокрался в хозяйскую спальню, где во сне перегрыз отцу глотку, — он посмотрел в потолок, из-за чего напряжённый тон начал постепенно стихать. — Мать забрала бразды правления, из-за чего крестьяне наконец выдохнули, пусть она была не менее строгой, и начала кормить сына самостоятельно. Он прожил в замке до её смерти, а потом сбежал в неизвестность. Все крестьяне очень скоро ушли, либо умерли, а замок, перешедший в пользование вышестоящего шляхтича, оказался заброшен. Всё это было мерзко и отвратительно, поскольку Нил совсем не выглядел как тот, кто заслуживал прожить подобную жизнь; Дэй доел батончик, хотя аппетит плотностью пропал, и, смяв в пальцах этикетку, постарался осмыслить всё, что он рассказал, после чего тихо поинтересовался: — Какая часть дома принадлежала твоему отцу? — Серьёзно не догадываешься? Северное крыло, — вампир невесело хмыкнул. — Когда я вернулся, башня и часть замка уже лежала в руинах, долго пришлось разгребать. Видимо, помещения не выдержали сгустившегося в них зла. Эндрю отпустил руку, которую до этого сжимал, хотя не разогнул кисть, которая, сложившись, безвольно упёрлась в матрас, после чего посмотрел на пламя стоящей на тумбочке свечи, которая погрузила лицо в задумчивые тени: — Птицы гибнут там именно поэтому. Прилетают, садятся на уцелевшую крышу, а в небо подняться уже не могут, словно их примагничивает. Нил скосил глаза, будто по всегда равнодушному лицу хотел прочитать, точно ли у него всё в порядке с рукой, хотя неизвестно, получилось ли. — Ни я, ни Эндрю не можем находиться там долго. Не знаю, ощущаешь ли ту тяжесть ты, но мы чувствуем на немного другом уровне. Там больно и плохо, поэтому обычно мы не ходим дальше столовой. Кевин задумался, пытаясь вспомнить, что именно чувствовал в пустых помещениях, покрытых в углах паутиной, а на полу — мусором, после чего отрицательно покачал головой. Ночью там бывало жутко, как и во всех древних местах, особенно в одиночестве, а разрушенная комната вызывала трепет, который появлялся всегда, когда стоишь над пропастью, но он не ощущал смертельного холода, прилив адреналина или хотя бы тревогу, пусть там и было совсем не уютно. Мужчине захотелось возразить, что всё это похоже на мистификацию, которой родители пытались отгородить маленьких детей от неподходящих для них мест, но, уже собираясь открыть рот, прикусил язык от воспоминания, с кем именно говорил. — И после всего этого вы вернулись сюда. Судя по интонации, вампир пожал бы плечами, если бы мог это сделать: — Всё сильно изменилось за годы. Здесь не так уж и плохо, особенно, если не вспоминать обо всём этом. Дэй качнул вытянутой ногой, после чего скрутил обёртку от батончика в шарик, который лёгким броском отправил к лежащему на полу шоколаду. — Я бы не смог так. — «Сдаться» значит «проиграть». Однажды я уже победил Мясника, поэтому осталось повторить это в своей голове, — вампир не смотрел на Эндрю, но почему-то казалось, что эта фраза принадлежала именно ему. — Может быть. Нил сделал вид, будто этого разговора никогда не было: — К тому же, тут постепенно становится красиво. Я сменил кучу разных работ, поэтому немного смыслю в ремонте и занимаюсь им самостоятельно; правда пришлось провести связь, чтобы было удобнее искать нужную информацию, потому что с помощью книг очень трудно в этом всём разобраться. Эндрю по большей части плевать на удобства, потому что он почти не чувствует материальные объекты и температуру, но мне интересно. Когда мужчина уже открыл рот, чтобы что-то ответить, призрак перебил его грубым: — Хватит болтать, до полуночи полчаса, — после чего поднял колючий, требовательный взгляд, не предвещающий ничего хорошего. — Кевин, да или нет? Дэй посмотрел на Нила, а затем повернул голову к окну, за которым расстилалась беспробудная глухая ночь, где на несколько миль вокруг не было ни единого человека, и ненадолго замолчал, в последний раз внимательно обдумывая варианты, которых было всего два: сдаться и спокойно уйти или продолжить отстаивать своё мнение и остаться здесь на неизвестное количество времени. Он нехотя поинтересовался: — Что будет, если я тебя покормлю? Где гарантии, что ты не станешь и дальше использовать меня, как пакет с кровью? Вампир ответил так, будто это всё объясняло: — Я обещаю. Мужчина качнул головой, нуждаясь в более авторитетном ответе: — Все маньяки так говорят. Нил вздохнул: — Я умею держать слово. Немного неприятно, что ты настолько плохого мнения обо мне. — А мне неприятно, что моим телом хотят воспользоваться. — Это не использование в привычном его понимании. Мужчина недоверчиво скрестил руки на груди и выгнул бровь, хотя вампир не мог его видеть: — Кем ты будешь питаться, если отпустишь меня? — Выходить на охоту, пить местных. Я обычно вырубаю тех, на кого нападаю, поэтому никто до сих пор не в курсе. Пораздумав с минуту, Кевин медленно поднялся на ноги, отчего пол тихо скрипнул: — Сколько именно тебе нужно крови? — Около половины литра, но можно и больше, — Нил закусил нижнюю губу. Понимая, что, возможно, поступал ужасно глупо, мужчина сделал несколько мелких шагов к кровати и, не позволив себе ни единой лишней секунды, чтобы не успеть передумать, закатил глаза: — Да, — он недовольно прорычал. — Что нужно делать? Эндрю выпрямился и рвано выдохнул, будто с его плеч разом свалился тяжёлый груз; вампир скосил на него глаза, приподняв брови в лёгком недоумении: — Я настолько хорош в убеждении? Но прежде, чем призрак успел ответить, Дэй возразил, стремительно сокращая дистанцию: — Не обольщайся. Я делаю это ради себя, — подойдя к кровати, он на мгновение замялся, не зная, что следовало делать дальше, но не показал этого, требовательно нахмурившись. — Но поклянись, что после этого сразу откроешь дверь. Нил посмотрел на него снизу вверх, хотя выглядел так, будто до сих пор не верил, что у них могло получиться, после чего на грани слышимости выдохнул хриплое: — Клянусь. Эндрю молча кивнул и, всё ещё держа руку опущенной вдоль тела, отодвинулся к краю, чтобы у них стало больше свободного места. Кевин сделал глубокий вдох, будто вот-вот собирался нырнуть в прорубь и не знал, выплывет или окажется скован ловушкой изо льда, которая заставит его задохнуться; агония не продлится долго, потому что ледяная раздирающая горло вода наберётся в лёгкие очень быстро, после чего глаза закроются, а тело обмякнет. — Ну и? Стоило ему немного наклониться, как глаза вампира тут же пробержались по скрытой под воротником шее, будто выбирая самое аппетитное место, на котором ярко-красные следы от клыков будут смотреться лучше всего. — Нащупай сонную артерию. Дэй мгновенно выпрямился и сделал шаг назад, уже проклиная себя за то, что согласился. — Угу, много хочешь. — Я хотел попросить, чтобы ты обозначил место подальше от неё, — когда он не сдвинулся с места, потому что ни капли не убедился, вампир добавил. — Кровь мертвецов не вкусная. Кевин посмотрел на него с крайним скепсисом, но, когда Эндрю прочистил горло, чем сообщил о том, что времени на промедление не было, напомнил себе, зачем всё это делал, после чего медленно поднял руку, которой спустил воротник насколько возможно. Пальцы прижались к шее, а затем скользнули вверх по коже, медленно обходя кадык, пока не добрались до углубления, где под тонким слоем смуглой кожи загнанно грохотала кровь, гоняемая ускорившимся до бешеного стука сердцем. Мужчина снова оказался около кровати и немного наклонился, чтобы чётко попасть в поле зрения Нила, который медленно моргнул, показывая, что понял, после чего поднял взгляд на призрака, желая понять, не убьёт ли тот за то, что он собирался сделать дальше. Эндрю выглядел абсолютно спокойным, но каждый раз, когда пламя отбрасывало на его лицо свет, становилась заметна скрытая в самой глубине карих глаз тревога, поэтому он, не разрывая зрительный контакт, медленно упёр руки по обе стороны от плеч вампира, чтобы забраться на матрас, оказываясь над мужчиной на четвереньках; из-за роста он не мог наклониться достаточно сильно, а, если бы встал на колени, не удалось бы добраться до вампира, поэтому эта поза оставалась единственным возможным вариантом. Призрак не возразил и, кажется, даже не напрягся, что вполне могло быть притворством, чтобы он не отвлекался от слишком важного дела, в то время как Нил, взглядом проскользив по нему с головы до ног, хрипло выдохнул: — Ближе. Немного подумав, Дэй согнул руки в локтях, чтобы оказаться в подобии планки, после чего сгорбился так, чтобы шея оказалась напротив чужого лица, и постарался наклониться, лишь бы между ними не осталось свободного пространства. Пришлось практически лечь, из-за чего несколько прядей тёмных волос упало на подушку, и он скорее почувствовал, нежели заметил, как вампир, очень слабо и медленно, словно деревянная кукла, наклонил голову, чтобы холодными губами прижаться к шее. Кевину показалось, что он оставил на ней поцелуй — совсем лёгкий и невесомый, но практически сразу забыл об этом, когда до скрежета стиснул зубы от резко пронзившей тело боли. Нил раскрыл рот и одним укусом проткнул кожу клыками, которые то ли увеличились в размерах, то ли показались длинными, когда сотней иголок впились в горло. Некоторые его книги сравнивали с чужими в историческом сеттинге, очень часто фэнтезийными, из-за чего мужчина в те дни, когда текст совсем не шёл, но хотелось создать иллюзию занятости, брал почитать некоторые, но в тех, где попадались вампиры, описания того, как они кусали романтично раскинувшихся на постели женщин, к которым вместе с ветром влетали через распахнутые окна, сильно отличались от реальности. Не было ничего возбуждающего, своим сладострастием умоляющего забыть о том, насколько это неправильно, и поддаться уносящему в мир сладких мечтаний соблазну; это было больно, будто из того места, куда он вгрызся, наживую собирались вырезать кусок плоти, а затем, цепляясь за края раны, начать медленно поедать его целиком.       Как только в рот хлынула кровь, Нил расцепил кошмарно крепкую хватку и прижался сильнее, с жадностью и хлюпающими звуками начав пить, не успуская ни единой капли, из-за чего в том месте вполне мог остаться бордовый засос. Подняв взгляд на абсолютно спокойного Эндрю, который с вниманием контролировал всё, Кевин тут же его отвёл, почувствовав, будто они делали что-то отвратительно непристойное, пока мужчина наблюдал, как в дешёвом порно. Глоток, ещё один. Руки постепенно начали затекать от долгого нахождения в неудобной позе, поэтому мужчина зажмурился, быстро и рвано дыша через рот, что совсем не помогало, постарался расслабиться, думая только о том, чтобы всё это поскорее закончилось. Вампир оторвал голову от подушки, чтобы вжаться сильнее и укусить, скорее из-за переизбытка эмоций, нежели для того, чтобы оставить новые раны, а Дэй локтем почувствовал, как дрогнула его рука, но не успел об этом подумать из-за того, что Нил резко вскинул обе ладони вверх, крепко сжал горло с двух свободных сторон, длинными ногтями невесомо проскользив по коже, и зафиксировал. Когда и этого стало мало, вампир с жадностью потянул мужчину на себя, из-за чего тот, не успев вовремя отстраниться, полностью лёг на его грудь всем торсом, пусть и продолжил коленями упираться в матрас. С каждым новым глотком он становился всё активнее, из-за чего уже очень скоро начал слабо покусывать кожу рядом с ранами, а затем сразу же проводить шершавым языком, на который собирал струящуюся кровь на манер того, как собаки пили воду. Всё его лицо и белая футболка были безнадёжно испачканы так же, как водолазка Кевина, а на постельном, он был уверен, осталась куча пятен, но вампиру, который от удовольствия едва ли не чавкал, было плевать на это не меньше, чем на то, что его всем весом вжали в кровать. У Дэя закружилась голова, как только Нил проскрёб по горлу зубами, после чего вновь прижался, чтобы с громким сюрпаньем втянуть кровь из раны, и он решил, что на этом пора заканчивать.       Мужчина неудачно попытался подняться, что вампир даже не почувствовал из-за того, как сжал его шею, поэтому тот толкнул его бедро коленом, а затем ещё раз, гораздо ощутимее, чем до этого, и наклонил голову, чтобы уйти от острых зубов, пусть они уже не находились внутри тела. Вампир понял, что он хотел, но напоследок сделал крупный глоток, после чего через силу разжал пальцы, позволив рукам соскользнуть, когда Кевин начал подниматься; он отстранился, ладонью оперевшись на полностью залитую кровью грудь, после чего развернулся и откинулся на соседнюю половину матраса, отчего плечо, которым он задел ноги Эндрю, пронзило льдом. Призрак мгновенно спрыгнул с кровати, но он даже не обратил на это внимания, глядя в потолок пока старался отдышаться. Когда сознание немного прояснилось, а звон в ушах начал стихать вместе с головокружением, Дэй зажал рану на шее ладонью, после чего повернулся, чтобы проследить за Нилом, который уже поднялся на ноги, схватившись за край тумбочки, чтобы не покачнуться из-за того, что задеревеневшее тело отвыкло от движения, после чего в несколько шагов сократил оставшееся до Эндрю расстояние. Когда он остановился и, вопросительно глядя в глаза, вытянул руку, чтобы подушечками пальцев коснуться того места, где находилась его щека, призрак прикрыл глаза и практически по-кошачьи склонил голову навстречу прикосновению; вампир, убедившись, что можно, осторожно опустил ладони уже на обе щеки, отчего самые края пальцев немного погрузились внутрь непрозрачного силуэта. Кевину показалось, будто он стал невольным свидетелем чего-то слишком личного, хотя, наверное, так оно и было, но мужчина не планировал слишком долго пялиться на них, да и вообще задерживаться здесь, поэтому напомнил о себе недовольным: — Я выполнил свою часть сделки. Эндрю резко распахнул глаза, которые из расслабленных и практически нежных — если такое слово вообще применимо к подобному человеку — превратились в раздражённые, а Нил вздрогнул так, будто их поймали как минимум за поцелуем с языком, и опустил руки, после чего кивнул ему, то ли обещая, что у них будет ещё много времени вместе, то ли извиняясь за то, что сейчас приходилось остановиться. Он развернулся, а затем негнущимися ногами прошаркал обратно к постели. Как только вампир сунул руку под подушку, после чего на свету блеснул ключ, Дэй резко сел на постели, сморщившись от жгучей боли в горле, и чертыхнулся, чувствуя себя обманутым; всё это время возможность просто так встать и уйти была до смехотворного близко, стоило только обойти Эндрю, который за приближение к вампиру намеревался его порвать. — Вы, блять, серьёзно? Призрак скрестил руки на груди и промолчал, а Нил, сделав вид, будто не услышал его, первым направился к двери в попытке расходиться, чтобы тело вспомнило, как двигаться; вставить ключ в замок получилось не с первого раза, но всё же удалось довольно быстро; вампир, провернув его, толкнул дверь, из-за чего та широко распахнулась, ударившись о стену, а сам он развернулся: — Ты свободен. Это было тем, чего он добивался, но Кевин не стал торопиться, пока вставал и настороженно шёл к чёрному прямоугольнику выхода, боясь подвоха, того, что когтистые руки вот-вот сомкнутся на его плечах, острые зубы вопьются в горло, а затем его разорвут в клочья, после чего запрут в отдалённой комнате, чтобы завтра повторить это. Когда дверь осталась за спиной, а тёмная башня показалась миражом, как оазис в центре бескрайней пустыни, и с ним ничего не произошло, мужчина оглянулся, чтобы увидеть Нила, который, весь в крови, держался за косяк, чтобы с непривычки не упасть, схватился за перила, а затем со всей возможной скоростью рванул вниз по утопающей во тьме лестнице, услышав вдогонку эхом отразившийся от стен вопрос Эндрю: — Мы настолько тебе омерзительны? Дэй влетел в комнату, врезавшись в стол, который едва не перевернулся, и схватил телефон, включая фонарик. Судорожно проверил, на месте ли паспорт и, как только нашёл, тут же закинул в рюкзак, сгрёб в охапку лежащие на полу рядом с раскрытой спортивной сумкой вещи, которые затолкал в неё, выудив из кучи толстовку — шею не сильно прикроет, но хотя бы позволит накинуть и затянуть капюшон. Стащил с себя водолазку, которую с остервенением швырнул в угол, быстро натянул толстовку; он выглядел так, будто сбежал с места убийства, поэтому в идеале нужно было принять душ, чтобы смыть кровь хотя бы на видных местах, но он сможет оттереть её в машине, подальше отсюда. Кевин закинул камеру и другие мелочи, часть из которых уже не было времени забирать, из-за чего пришлось бросить здесь, с характерным звуком дёрнул собачку на молнии вверх, после чего сунул телефон в карман, закинул рюкзак на плечо и подхватил сумку, чтобы быстро сбежать по завывающей под топотом ног лестнице. Башня, гостиная, внутренний двор, прихожая, Нил, в которого он едва не врезался. Мужчина резко затормозил и с подозрением сделал несколько опасливых шагов назад, глядя на вампира, поднявшего ладонями вперёд руки, в одной из которых был зажат фонарик, после чего попытался оправдаться: — И я, и Эндрю всегда держим слово. Позволь хотя бы проводить тебя. Дэй высокомерно фыркнул, неприязненно скривив губы, но этот спектакль мгновенно развалился из-за того, что он совсем не мужественно дёрнулся в сторону, когда разобрал рядом с собой движение, оказавшееся проскользнувшим в помещение Эндрю. Тот никак это не прокомментировал, но вытянул вперёд левую руку с зажатым в ней блокнотом, из которого торчал билет: — Ты забыл. Кевин вырвал его из хватки и сжал пальцами той же руки, в которой держал сумку, совсем не к месту чувствуя себя так, будто был мальчиком на одну ночь, чьим телом воспользовались, а затем выставили на улицу, потеряв всякий интерес, и напряжённо проследил за тем, как вампир открыл дверь, после чего отошёл, пропуская. Он быстро двинулся вперёд, обходя мужчину как можно дальше; только на улице Дэй ощутил, что наконец свободен. Машина завелась спустя пару нервных движений, что из-за выброса адреналина показалось вечностью, но сердце смогло принять нормальный ритм только когда жуткий замок растворился в ночи далеко за спиной. 03/15/2016. Пятница. Узкий светлый коридор окончился гостиной, где Кевин у входа едва не споткнулся о лежащую на полу стопку книг, состоящую из авторских экземпляров, которые ещё пахли свежими типографскими чернилами и приятно хрустели корешками, стоило раскрыть твёрдую рисованную обложку. Наконец все проблемы, возникающие при каждом издании новой книги, спустя все эти слишком продуктивные и долгие месяцы были улажены; редактура завершена, книга собрана, иллюстрации отрисованы, первые отзывы читателей, в этот раз особенно отметивших красоту фотографий, оставленных на глянцевой бумаге в авторском послесловии, получены. Можно было радоваться, но Дэй уже предвкушал, сколько работы ещё предстояло, потому что только к середине выяснил, что весь этот сюжет способен уместиться лишь в дилогию. И здесь возникала ещё одна проблема, поскольку вернуться к идее и собрать разрозненные мысли в кучу, чтобы грамотно влиться в нужную атмосферу и закрыть сюжетные линии оказалось едва ли не сложнее, чем всю эту книгу начать. Текст вновь совершенно не шёл и постоянно отправлялся в мусорку, но в этот раз проблема была не только в отсутствии вдохновения, но ещё и в том, что просто заставить себя сесть и написать пару строк казалось непосильной задачей, когда абсолютно все мысли были заняты совершенно другим, более важным и интересным. Уже который месяц Кевин, заперевшись у себя в комнате, с запоем читал про сверхъестественных существ, начиная с этих мыслей своё утро и ворочаясь в постели бессонной ночью; в ход шло всё — статьи, мифы, художественные произведения.       Он сразу отметал ту информацию, которая не вязалась с историческими фактами, но остальную подробно выписывал, заметками и распечатками прикрепляя над рабочим столом, после чего досконально проверял на доказательную базу и либо комком отправлял в мусорную корзину, либо дополнял новыми деталями, из-за чего записи с каждым разом разрастались всё больше и больше, настолько, что грозили за неимением места перекочевать со стены на пол. Жан так и не узнал о том, что с ним случилось, поэтому странно смотрел на происходящее, но ничего не говорил, ожидая, во что в конечном итоге это выльется, а мужчина чувствовал, что сойдёт с ума, если не докопается до истины. Как только вернулся в Америку в том октябре, перевернувшем всю жизнь с ног на голову, и оказался в уюте под защитой собственного дома, Кевин перерыл весь интернет, чтобы в конечном итоге узнать, что тот замок исконно принадлежал семье Веснински, но был заброшен в начале восемнадцатого века после того, как единственный наследник исчез, а жена того феодала умерла; сопоставив остальные мелкие факты, которые удалось выцепить, мужчина пришёл к выводу, что рассказ Нила — Натаниэля? — являлся абсолютной правдой, но странные мужчины, а может, собственное сумасшествие, единственным аргументом против которого являлись фотографии с камеры, так и не покинули голову. Проверив, все ли приборы были выключены из розеток, Дэй захлопнул крышку ноутбука, на экране которого светилось пришедшее две недели назад по электронной почте, но гордо так и не помеченное прочитанным «Ты очень хорошо пишешь», и аккуратно убрал его в сумку, чтобы позже заняться рукописью, после чего подхватил со стола четвёртый по счёту блокнот, в который выписал самые главные вопросы и наиболее крупные факты, сунул туда же, очень надеясь, что не превысил вес ручной клади. Все остальные дела перед отъездом были сделаны, а другие комнаты проверены, поэтому мужчина двинулся в сторону выхода, но, когда нога снова зацепилась за стопку перед дверью, опустил глаза и, подумав пару секунд, наклонился, чтобы подобрать самый верхний экземпляр, который быстро пихнул в сумку, начав торопиться, как только уведомление на телефоне оповестило, что такси до аэропорта уже около подъезда.