ГОРЯЧИЙ ШОКОЛАД БЕЗ ОСАДКОВ

Глава 14 — Я уже выхожу! — крикнула я в телефон, зажатый между ухом и плечом, пытаясь одновременно попасть ногой в туфлю и застегнуть серьгу. — Саша, я буквально через две минуты буду внизу! Я сбросила вызов, кинула телефон в сумочку и остановилась перед зеркалом. Смотрела на своё отражение и не узнавала себя. Волосы крупными волнами падали на плечи. Чёрное платье, купленное месяц назад, сидело безупречно: открытые плечи, талия подчёркнута. Макияж — лёгкий, но глаза казались больше и выразительнее. Октябрь за окном дышал холодом, и я накинула бежевое пальто. Я смотрела на себя и улыбалась. Сегодня она обещала свидание. Настоящее. С цветами, сюрпризом и тайной. Схватив сумочку и ключи, я вылетела в подъезд. Лифт полз вниз, будто назло, и я считала этажи, сжимая в кармане трясущиеся пальцы. Сердце билось не в горле, а где-то в висках, пульсируя в такт движению кабины. На улице Саша стояла у серого кроссовера. Ветер трепал её распущенные волосы, и в свете фонарей блестело серебряное колечко в хряще. На ней — свободные карго оливкового цвета, белые кеды, простая белая футболка оверсайз, а поверх — чёрный бомбер. На запястье — крупные мужские часы и пара тонких браслетов. В руках — пионы. Огромные, нежно-розовые, махровые, с каплями октябрьского тумана на лепестках. От них наверняка пахло мёдом и утренней свежестью. — Привет, — сказала она, и улыбка была такой тёплой, что я на секунду забыла, как дышать. Я смотрела на неё, и внутри что-то переворачивалось — но теперь я знала, что это такое. — Ты выглядишь как всегда потрясающе, — выдохнула я. — А с пионами… я просто теряю дар речи. Она рассмеялась, протянула букет. Я вдохнула сладкий аромат, прижимая цветы к груди. Лепестки были холодными и влажными, и я ощутила их шероховатость кончиками пальцев. — Ты шикарна, — сказала она, оглядывая меня с ног до головы. — Платье, волосы, туфли… я не могу отвести взгляд. — Саша, ты меня смущаешь. — Это свидание, Соня. Я обязана тебя смущать. По плану. Я засмеялась, чувствуя, как спадает напряжение. Она открыла передо мной дверцу, и её рука задержалась на моей ладони на долю секунды — пальцы были тёплыми и сухими. Я не выдержала: потянула её к себе, притянула к сиденью и поцеловала. Легко, почти невесомо, гладя её скулу большим пальцем. — Я соскучилась, — шепнула я. Она смотрела на меня с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание. — Я тоже, — ответила она, касаясь моего подбородка. — Очень. Дверца закрылась, и мы выехали со двора. — Куда? — спросила я, поворачиваясь к ней. — Сюрприз. — Саша… — Соня, — она улыбнулась, не отрываясь от дороги. — Просто доверься. — Я доверяю. Но я ужасно любопытная. — Любопытство — хорошо. Но иногда приятно плыть по течению, не зная, куда вынесет. Я вздохнула и откинулась на сиденье. За окном моросил мелкий дождь, дворники ритмично стирали капли с лобового стекла, и я смотрела на проплывающие дома, чувствуя, что здесь, рядом с ней, всё правильно. Ехали около сорока минут. Город остался позади, дома стали ниже, дорога шире. За окнами мелькали поля и перелески, потом показалась река — широкая, тёмная, с запахом тины и свободы. Саша свернула на грунтовку и остановилась у небольшого причала. У пирса покачивалась белая яхта. — Ты серьёзно? — я вытаращилась на неё. — Ага, — она ухмыльнулась. — Арендовала на вечер. Думала, тебе понравится. — Саша… это слишком. — Это не слишком, Соня. Это просто вечер. Для нас. Мы вышли из машины. Октябрьский ветер был сырым и колючим, он трепал волосы, и я плотнее запахнула пальто. Саша взяла меня за руку — её ладонь была надёжной и тёплой — и помогла спуститься на яхту. В каюте работал обогреватель, горели свечи, на столе белая скатерть, бокалы и лёгкие закуски. А рядом с бокалами стоял термос с чаем. — Я подумала, что чай будет лучше, — она улыбнулась, заметив мой взгляд. — Согреет. — Ты продумала всё до мелочей, — сказала я, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Я старалась, — она улыбнулась. — Хотела, чтобы тебе было хорошо. Я заметила, что её руки чуть дрожат, когда она наливает чай из термоса, и от этой маленькой нервозности мне стало тепло на душе. — Расскажи мне что-нибудь, — попросила я, закутавшись в мягкий плед и глядя на воду за панорамным окном. — Как вы познакомились с Лерой? Саша усмехнулась, отпила чай. — О, это эпичная история. Я тогда только переехала в, пошла в фитнес клуб, Лера была там тренером, но я попала тогда к другому инструктору. — Иииии? — Она уронила мне на ногу гантелю, — Саша фыркнула. — Семь килограмм. Споткнулась о штангу, которую кто-то бросил на проходе, и гантеля выпала у неё из рук. Прямо на мою ступню. Я не сдержала смех, представив эту картину. — Представь: я делаю упражнение, и вдруг — бац! Боль адская. Я заорала. Она заорала. Клиентка заорала. Тренер побежал за льдом. А она стоит красная, как помидор, и повторяет: «Боже, простите меня, у меня сегодня весь день такой». Потом в травматологии она рассказала, что утром сильно поссорилась со своей девушкой и весь день была рассеянная. Я смотрела на неё и думала: «У нее руки из жопы, прям как у меня». В итоге — сильный ушиб, без перелома. А через неделю я уже ходила к ней на занятия. — И ты её простила? — Простила, — Саша улыбнулась, и в глазах появилась тёплая искорка. Мы помолчали, глядя на воду. Дождь за окном усилился, капли стучали по стеклу, создавая уютный ритм. Она поднялась, взяла термос и долила мне чаю — горячего, с мятой. — Спасибо, — сказала я, сжимая кружку в ладонях. Она села рядом, ближе, и я чувствовала тепло её плеча через плед. — Знаешь, — сказала она тихо, — я так рада, что мы здесь. Что ты согласилась. — А я рада, что ты пригласила. Мы помолчали, глядя на воду, на отражения свечей в тёмном стекле. Позже она протянула мне руку. — Пойдём на палубу. Хочу показать тебе кое-что. Я взяла её ладонь, и мы вышли наружу. Дождь уже почти кончился, небо очистилось, и над рекой повисли звёзды — редкие, но яркие. Октябрьский воздух был влажным и холодным, и я поёжилась, кутаясь в тонкое пальто. Саша встала сзади, обняла меня, прижалась грудью к моей спине. Её руки скрестились на моём животе, и я чувствовала, как её тело передаёт мне тепло. Её дыхание согревало мою шею, и от этого внутри разливалось спокойствие. — Теплее? — спросила она, и голос был тихим, почти шёпотом. — Теплее, — ответила я, откидываясь на неё. — Красиво, — прошептала я, глядя на звёзды. — Да, — она повернула голову, и я почувствовала её дыхание у своего виска. — Очень красиво. Мы стояли на палубе, обнявшись, и я чувствовала, как внутри разливается тихое, спокойное счастье. Её руки согревали меня сильнее, чем любой плед. К ночи мы вернулись в город. Дождь лил как из ведра — холодный октябрьский ливень. Саша выскочила, чтобы открыть мне дверь, и как только я ступила на асфальт, ледяные струи ударили по лицу, по волосам, по платью. Вода затекала за воротник, туфли хлюпали, но я не чувствовала холода. Я смотрела на неё — мокрую, улыбающуюся, с каплями на ресницах. — Саш, — я схватила её за запястье. Она обернулась. Дождь шумел, заливая глаза. — Ты заставляешь меня чувствовать себя живой, — сказала я, и голос сел. — Я не хочу, чтобы это заканчивалось. Я люблю тебя. По-настоящему. Она не замерла — она шагнула ко мне так резко, что я чуть не поскользнулась. Её ладонь легла на мой затылок, притягивая ближе. Губы были солёными от дождя, а руки такими тёплыми, что я забыла про холод. — Ты не представляешь, как долго я ждала этих слов, — выдохнула она мне в губы, и я почувствовала, как её ресницы щекочут мою щёку. Мы стояли под ливнем, мокрые, счастливые. И я больше не хотела никуда бежать. Я открыла дверь квартиры, вода стекала на паркет, оставляя тёмные следы. Я скинула туфли, повернулась к ней. Она стояла на пороге, мокрая, улыбающаяся, волосы прилипли к вискам, футболка облепила тело. Я взяла её за руку и потянула за собой. — Идём, — сказала тихо. — Ты замёрзла. — Я не замёрзла, — ответила она, но я видела, как дрожат её плечи. — Я хочу тебя согреть. В ванной я включила горячую воду, и комната наполнилась паром. Я повернулась к ней, взялась за край мокрой футболки и потянула вверх. Она послушно подняла руки, и ткань скользнула по телу, открывая плечи, ключицы, татуировку на руке — она блестела от влаги. Я провела пальцами по её плечу, и она вздрогнула — не от холода, а от прикосновения. Я расстегнула пуговицу на её брюках, стянула их вниз. Она осталась в мокром кружевном белье, и у меня перехватило дыхание. Я сняла с себя платье — оно упало на пол мокрой тканью. Саша смотрела на меня, и в её глазах разгорался тот самый огонь. Она шагнула вперёд, взяла моё лицо в ладони и поцеловала — глубоко, жадно, так, что ноги подкосились. Я чувствовала солоноватый привкус дождя на её губах. — Я хочу тебя, — прошептала она. — Я знаю, — ответила я. — Я тоже. Я взяла её за руку и шагнула в горячий поток. Пар окутал нас, капли стекали по коже. Я прижалась к ней спиной, чувствуя, как её руки обнимают меня, скрещиваясь на животе. Её губы коснулись моей шеи, места, где бился пульс, и я закрыла глаза. — Смотри, — шепнула она, и я открыла глаза. В запотевшем зеркале отражались две фигуры, сплетённые в одно целое. Я видела её руки на своём животе, как они медленно скользят вниз, и от этого зрелища внутри вспыхнуло острее, чем от прикосновений. Её пальцы вошли в меня, когда я смотрела на нас в отражении. Я уронила голову ей на плечо, чувствуя, как вода заливает глаза, и выдохнула: — Не останавливайся. Она двигалась медленно, ритмично, и я видела в зеркале, как моё тело выгибается навстречу. Я чувствовала её дыхание у своего уха и собственный стон, который тонул в шуме воды. Когда я кончила, мои колени дрожали, и она придержала меня, не давая упасть. — Ты дрожишь, — прошептала она, целуя моё плечо. — Это хорошо, — выдохнула я. Мы вышли из душа, и она взяла меня за руку. Я шла за ней по тёмной квартире, чувствуя, как капли стекают по коже, как прохладный воздух касается разгорячённого тела. Она привела меня в спальню — там было темно, и только свет уличных фонарей пробивался сквозь жалюзи, рисуя на стенах золотистые полосы. Саша остановилась у кровати, повернулась ко мне. Свет падал на её плечи, на ключицы, на татуировку. Она стояла неподвижно, смотрела на меня, и воздух между нами стал густым и тягучим. Я хотела коснуться её, но не могла пошевелиться — просто смотрела на капли, стекающие по её груди. Она улыбнулась уголком губ, как будто читала мои мысли. — Сядь на край, — сказала тихо. Я села, ноги касались пола. Она встала передо мной, между моих коленей, и её пальцы скользнули по моим волосам, отбрасывая их назад. Она взяла моё лицо в ладони. — Смотри на меня, — приказала она шёпотом. — Я хочу видеть твои глаза. Я подняла взгляд. В её глазах горело что-то властное и нежное одновременно. Она наклонилась и поцеловала — медленно, глубоко, её язык скользнул по моей нижней губе, и я открыла рот, чувствуя, как она проникает внутрь. Её руки скользнули по шее, плечам, легли на грудь — сжимая, дразня. Я выгнулась навстречу и застонала в её рот. Она улыбнулась, не отрываясь. — Ты уже мокрая, — прошептала она. — Да, — выдохнула я. — Я хочу тебя почувствовать. Она опустилась на колени. Я смотрела сверху, как её руки скользят по моим бёдрам, раздвигая их шире. Она поцеловала колено, внутреннюю сторону бедра — и я вздрогнула. Её губы были горячими, оставляя влажные дорожки. Она поднималась всё выше, целуя каждый миллиметр, и я чувствовала её дыхание у себя между ног. — Саша, — выдохнула я. — Тш-ш-ш, — прошептала она, и её язык коснулся меня — медленно, пробуя на вкус. Я вцепилась в простыни, чувствуя, как внутри всё сжимается. Она обводила круги, то ускоряясь, то замедляясь, и я не могла сдержать стоны. Она вошла пальцами, и я закричала. — Саша, пожалуйста, не останавливайся, — простонала я. Она улыбнулась краем губ, не отрываясь. Её пальцы двигались глубоко, ритмично, а язык продолжал ласкать мой клитор. Я чувствовала, как нарастает волна — в ногах дрожь, пальцы рук онемели, в ушах шум. Она ускорилась, и я кончила, выгнувшись дугой, вцепившись в её волосы, и мир исчез. Когда я пришла в себя, она поднялась, взяла моё лицо в ладони и поцеловала. На её губах я чувствовала свой вкус — и от этого внутри всё вспыхнуло снова. — Это был первый, — сказала она с хрипотцой. — Я хочу ещё. Она толкнула меня на кровать, и я упала на спину, чувствуя, как прохладные простыни касаются кожи. Она нависла надо мной, её волосы касались моего лица. Она взяла мои руки и завела над головой, прижимая к подушке. — Не двигайся, — сказала она, и голос был низким. Она скользнула вниз, целуя шею, ключицы, грудь. Её язык коснулся моего соска, и я выгнулась, чувствуя, как жар разливается внутри. Она взяла сосок в рот, посасывая, дразня, и я застонала, пытаясь прикусить губу, чтобы не кричать. Она опускалась всё ниже, целуя живот, бёдра, и я чувствовала её дыхание у себя между ног — и снова захлебнулась ожиданием. — Я хочу видеть, как ты кончаешь, — прошептала она. Её язык коснулся меня, и я вцепилась в простыни, но она двигалась медленно, дразняще, входя пальцами. Я чувствовала, как внутри натягивается до предела. Она ускорилась — и оргазм накрыл меня быстрее, сильнее. Я выгнулась дугой, чувствуя, как всё пульсирует внутри, пальцы ног судорожно сжимаются, в глазах темнеет. Она не остановилась. Она продолжала, пока моя дрожь не утихла, пока ноги не ослабли. Тогда она поднялась, легла рядом и притянула меня к себе. Я уткнулась лицом в её шею, вдыхая запах влажной кожи и её духов, смешанный с дождём. Её рука гладила мою спину. — Я люблю тебя, — сказала она. — Я знаю, — ответила я, улыбаясь в её плечо. Она поцеловала меня в лоб, и я закрыла глаза. Внутри разливалось тепло, такое полное и настоящее, что я боялась шевелиться, чтобы не спугнуть. — Знаешь, что я поняла в тот день в ЗАГСе? — спросила она тихо. — Что? — Что хочу затащить тебя в постель. Я рассмеялась, уткнувшись носом в её плечо, и внутри что-то ёкнуло — от того, как легко она это сказала. Как будто это была самая естественная вещь на свете. — И ты ждала всё это время, чтобы сказать мне это? — Ждала подходящего момента, — она улыбнулась. — Кажется, он настал. Я лежала в темноте, обнявшись, и слушала, как её дыхание становится ровным. Смотрела на её расслабленное лицо и думала о том, что я стала другой. Настоящей. Я закрыла глаза и улыбнулась в её плечо. Завтра будет новый день. Но сегодня — у нас есть этот вечер. И он — мой.