Иммортал значит бессмертный

— Ты просто посмотри на него. Он же ахуенный. — Скалл воодушевлённо размахивал руками, выпаливая сотни слов в секунду. Глаза горели, щёки раскраснелись, а персик в руке был с энтузиазмом надкушен прямо посередине, безо всякой жалости к бедному фрукту. — Нет, серьёзно, Сяо. Просто посмотри. Я встречал много красивых и сексапильных созданий, но никогда не встречал такой… такой… скульптурной красоты. И ведь он даже не старается! Просто стоит там, в своей обтягивающей одежде, и существование всех остальных становится бессмысленным. — Господин прекрасен, — смиренно пробормотал Сяо, у которого не получалось свалить от надоедливого адепта. Он проклинал тот день, когда решил растолковать этой наглой фиолетовой заразе о его отвратительных поползновениях в сторону Властелина Камня. Но эмоционально-нестабильная мерзость не только победила его в последующем спарринге, но и прилипла к нему, как репей к шерсти. Проще было пропускать его слова мимо себя, не вникая в смысл, и просто соглашаться, когда наступала пауза. Паузы, правда, наступали редко. Скалл каким-то образом умел говорить без остановки и продыху. — Вот и я о чём. — Иммортал откусил ещё кусок персика, сладкий сок потёк по пальцам, но он не обратил внимания. — Ты видел его пресс? Да даже у Колонелло такого нет, а ведь семпай каждый день с утра ебашил в тренажёрных залах, пока остальные спят. А эти глаза? Просто божемойкакаякрасота. Я бы хоть сейчас ему… — он запнулся, мечтательно закатил глаза и шумно выдохнул, в негодовании взмахивая рукой. — Да вот блядь, он меня игнорирует. Скалл-сама в гневе. Не на Моракса, конечно, но в гневе. Жизнь такая несправедливая. Под конец он уже откровенно ныл, заедая своё мнимое горе очередным спелым плодом. Персики были хороши — сладкие, сочные, с тонкой шкуркой, которая лопалась от малейшего нажатия. Скалл подозревал, что Гуй Чжун специально подсовывает ему лучшие, чтобы он немного заткнулся. Это не работало. — Потому что господин выше того, чтобы обращать внимание на такого придурка, — ядовито и лениво-недовольно буркнул Сяо, начиная чистить своё копьё. Верхняя часть древка уже блестела, нижняя ещё нет, но он действовал методично, с привычной тщательностью. Честно, хотелось этим же копьём прирезать слишком скользкого адепта, но они это уже проходили. В прошлые разы Скалл увертывался, смеясь и называя его «милашкой с комплексом неполноценности». Сяо до сих пор кипел при воспоминаниях о таком унижении. — Ты себя хоть видел? Пугало огородное. — Эй! — возмутился Иммортал, прижимая свободную руку к груди в показном оскорблении. — Скалл-сама прекрасен и великолепен. Моя красота способна ослепить любого. И тебя в том числе, ты просто ещё не понял. — Ты тощий, — Сяо перечислял, загибая пальцы, причём делал это с явным злорадством, отыгрываясь за свою поруганную честь, — болтливый, самовлюбленный, надоедливый и совершенно не имеешь вкуса в одежде. Фиолетовый с розовым не носит даже самый отбитый чудак. — Чувак, ты просто завидуешь. — Скалл обиженно дёрнул за край своей куртки, проверяя, не выцвела ли она под палящим солнцем гавани. Но ткань осталась прежней. Цвета были всё такими же ядовитыми, как и его характер. — Сам-то бегаешь в одной майке и штанах. — Это ципао без рукавов, — процедил сквозь зубы Сяо, сжимая копьё так, что костяшки побелели. — И господин ходит в похожем. — Э, нет. — Иммортал вскинул указательный палец с видом лектора, собравшегося прочитать самую важную лекцию в своей жизни. — Моракс носит хакама и облегающую… — Скалл на секунду замолк, тщетно подбирая слова, щёлкая пальцами. — Я не знаю, как называется эта белая мантия с капюшоном. Но она шикарно смотрится на его торсе. Обтягивает плечи, спадает с бёдер, а когда он двигается — ткань перекатывается, как вода или шёлк. Не как у тебя, ты на фоне этого костра как свеча. Я однажды видел, как он потянулся после медитации, и у меня, Сяо, у меня остановилось дыхание. Я реально забыл, как дышать. Минут на десять. Сяо подавился воздухом, скосил хмурый взгляд на сидящего неподалёку Иммортала. Руки зачесались от желания придушить этого бесцеремонного гада, что смеет засматриваться на его Архонта и оскорблять самого Сяо. — Ты… — начал он, но не смог подобрать слова. Перевёл дыхание и начал заново: — Ты ненормальный. — Это любовь, — поправил Скалл, мечтательно глядя куда-то вдаль с крыши храма, где за кронами деревьев угадывались очертания той самой белой фигуры. — Или одержимость. Я ещё не решил. Но, знаешь, между ними такая тонкая грань, что я предпочитаю не уточнять. — Господин тебя убьёт, — мрачно предрёк Сяо, возвращаясь к своему копью. Он жалел о том, что ни один способ из его арсенала не помог спрятаться от адепта, и тот постоянно находил его на протяжении уже трёх месяцев. — Рано или поздно. И я буду стоять рядом и злорадствовать. Вырою тебе могилу у моря, чтобы вода смыла твой бренный труп и унесла от Ли Юэ. — Он меня не убьёт, — отмахнулся Иммортал, доедая персик и лениво вытирая сок о штанину. — Во-первых, я слишком красивый, чтобы меня убивать. Во-вторых, он даже не реагирует на меня, помнишь? Как он меня убьёт, если игнорирует, едва отвечая? По случайности? Споткнётся о моё лежачее тело? — Это была не угроза, — тихо сказал Сяо, и в его голосе проскользнуло что-то почти сочувственное, но он списал это на иллюзию. Будет он ещё сочувствовать этому прилипале. — Это был прогноз. Однажды ты начнёшь бесить его достаточно сильно, чтобы господин Моракс просто выбросил тебя за пределы гавани с запретом возвра… — Не договаривай, — перебил Скалл, и в его голосе вдруг пропала вся привычная дурашливость. Адепт перекатил в руках косточку, раздавил её и безразлично скинул осколки с крыши на траву. — Я знаю, не первый день живу. Но и выгнать меня непросто. Он поднялся с черепицы, отряхнул колени от невидимой пыли и взял пустую миску из-под фруктов. Пару долгих секунд его лицо отображало задумчивость, но скоро задор и бравада снова вернулись. — В ближайшее время ты от меня не избавишься, Сяо Хуанди. Черноволосый адепт прищурился, слыша очередное непонятное слово от Скалла. Тот сыпал ими слишком часто в его монологах, но объяснял незнакомые термины нечасто, предпочитая переводить тему. — Что это значит? — О, ничего важного. Просто мои странные слова из странных реплик, которые ты всё равно пропускаешь мимо ушей. — Скалл лукаво ухмыльнулся, словно знал, о чём думал собеседник. Он уже стоял на краю крыши, готовясь спрыгнуть вниз, и его лицо озаряла широкая, немного наглая улыбка. — Пока-пока, мне ещё к Гуй Чжун заскочить надо. Он спрыгнул, приземлился на мягкую траву с тихим шорохом и, не оборачиваясь, помахал рукой над головой. Сяо остался на крыше один, сжимая в руках своё копьё и чувствуя, как в груди медленно закипает что-то, очень похожее на глухую, бессильную злость. Ему оставалось только смотреть вслед фиолетовой фигуре, которая удалялась в сторону цветочной поляны, и тихо ругаться сквозь зубы. Но где-то в глубине души, в том месте, которое он никогда не показывал посторонним, Сяо признавал: с этим наглым придурком почему-то было не скучно. Даже когда хотелось его убить. Особенно когда хотелось его убить. --- Скалл весело напевал под нос какую-то прилипчивую мелодию, пока шёл куда-то вперёд по дорогам и не вытоптанной траве. Ноги сами несли его по невидимой тропинке, уводящей в сторону от шумной гавани, туда, где деревья росли гуще, а воздух пах влажной корой и дикими травами. Ему нравилось, что в этом мире очень много свободного места и природа не убита влиянием цивилизации — огромные леса, бескрайние равнины, горы, уходящие в облака. Всё это ещё дышало, жило своей отдельной, нетронутой жизнью. Но ходить пешком ему порой надоедало. Ноги, знаете ли, не резиновые, даже у бессмертных. Как назло, в этом мире и техники-то особо не было. Одни автоматоны в разных частях города и чьих-то руин, да и те непонятно как работают. Они представляли из себя что-то древнее, выкованное из камня, металла и стихии. Иммортал был бы не против разобрать парочку, чисто чтобы утолить интерес. Может быть, их запчасти можно использовать, чтобы построить детку. Скалл скучал по своим мотоциклам. Здешние люди совсем не стремились к научно-техническому прогрессу. Поклонялись Архонтам, возделывали землю и строили города из дерева и камня, без единой металлической балки и винтиков. Самые любопытные потихоньку изучали прилежащие к их поселениям территории, возвращаясь с рассказами о руинах древних цивилизаций. В общем, не сильно отличалось от тех же крестьян в средние века. Ну, только крепостничества здесь нет. Люди свободные. Могут уйти, могут остаться. Могут поклоняться кому хотят, а могут не поклоняться никому — Архонты не наказывают за отсутствие веры, им, кажется, вообще всё равно, пока их земли не трогают. Иммортал неспешно обходил корягу, торчащую посреди тропы, и потянулся, разминая затёкшие плечи. — Хорошо-то как, — пробормотал он, щурясь на солнце, которое пробивалось сквозь листву золотистыми лучами. — Тихо, спокойно, никто не гонит работать на благо общества. Эх, красота. Птицы щебетали где-то в вышине, ветер шелестел листвой, а вдалеке, за поворотом, уже слышался знакомый шум водопада. Скалл любил это место. Ему нравилось приходить сюда, когда хотелось побыть одному или, наоборот, встретиться с кем-то, кто не станет задавать лишних вопросов. Гуй Чжун и Хеврия часто приходили сюда с чайным набором, и они могли часами сидеть на траве, болтая ни о чём и обо всём сразу. Сейчас, правда, её не было. И Скалл был этому даже рад. Иногда полезно просто бродить одному, перебирая в голове обрывки мыслей, которые в присутствии других людей он даже не пытался формулировать. Он остановился на пригорке, глядя на расстилающуюся перед ним долину. Где-то там, за холмами, виднелись крыши гавани, а ещё дальше — самая высокая гора, на которой Моракс часто сидел среди глазурных лилий, медитируя или просто глядя на свои владения. Фиолетовое пламя внутри привычно дёрнулось при мысли о золотоглазом драконе, но Скалл подавил этот порыв. Правда, Иммортала на эту гору не особо пускали. Он мог туда пробраться — технически никто не мог ему запретить, — но большинство Якс и адептов всячески скидывали его оттуда, не желая нарушать тишину священного места двух Архонтов. Несправедливо, в общем-то. Скалл, конечно, неуклюжий, но хрупкие цветочки Гуй Чжун он бы не растоптал. Ну, может быть, случайно пару штук, но это совсем не со зла. Он усмехнулся своим мыслям, достал из кармана куртки горсть орешков и двинулся дальше, к знакомому дереву, где его уже ждали. Вернее, его ждала одна рыже-красная наглая морда с пушистым хвостом и непомерным чувством собственного достоинства. Гинкго возле водопада стояло вековое, раскидистое, с дуплом на высоте человеческого роста, которое умная белка облюбовала под свой склад ценных вещей. И теперь Скалл регулярно приходил сюда, чтобы подкормить эту милую, но совершенно невыносимую зверюшку и попытаться вернуть то, что принадлежало ему по праву. Брошь из корляписа. Он самолично создал её несколько недель назад, собираясь преподнести в дар одному вредному существу. Не то чтобы он был к ней сильно привязан, но во-первых, это был подарок, а во-вторых, принципиально не хотелось, чтобы его вещи становились трофеями наглых лесных грызунов. — Эй, — позвал Иммортал, подходя к дереву и доставая орешки. — Рыжая, выходи. Я принёс выкуп. Из дупла высунулась сначала узкая мордочка с чёрными бусинками глаз, а потом и вся белка целиком. Пушистая, наглая, с каким-то листочком в зубах, который она тут же выплюнула, едва завидев угощение. Броши при ней, конечно, не было. Её она прятала в другом месте — Скалл был уверен, что у этой бандитки целая сеть тайников. — Ты меня разоряешь, — шутливо сообщил он белке, протягивая орешки на раскрытой ладони. — Я мог бы купить на эти деньги целый мешок персиков. Или вина. А я трачу их на выкуп у мохнатой вымогательницы. Белка стрелой спустилась вниз по коре, уселась прямо на корень дерева в опасной близости от его пальцев и начала деловито перебирать орешки, выбирая самые крупные. Скалл терпеливо ждал, пока она набьёт полные щёки. — Ну что, — спросил он, когда процесс поглощения немного замедлился. — Вернёшь мою брошь? Белка посмотрела на него. Невнятно сказала что-то на своём беличьем языке (что-то явно нелестное, судя по тону) и, схватив последний орешек, метнулась обратно в дупло. — Договорились, значит, — вздохнул Скалл, отряхивая ладони. — Приду завтра. Опять. Он уже развернулся, чтобы уйти, как вдруг из дупла что-то выпало. Маленькое, круглое, тускло поблёскивающее. Иммортал нагнулся, поднял и... хмыкнул. Монета. Старая, потёртая, с выбитым на ней символом моры. — Ты мне платишь, что ли? — спросил он у дупла. — Аванс за следующую партию орешков? Белка не ответила. Только хвост мелькнул в темноте дупла. Скалл сунул монету в карман (на память о наглом зверьке, который, кажется, решил, что они теперь деловые партнёры). — Ладно, — сказал он, окончательно прощаясь. — Увидимся, Рыжая. И готовь мою брошь, а то я серьёзно начну думать, не превратить ли тебя в воротник. И пошёл дальше, к водопаду, к шуму воды, к тишине, которую никто не нарушал, кроме птиц и ветра. Иногда хотелось просто слушать. Ни о чём не думать. Ни на что не надеяться. Но это, наверное, было не про него.