Навья невеста

Стая Белого Мха догорала за спиной Тэхёна уже три часа. Он не оборачивался. Бежал на четырёх лапах, захлёбываясь собственной кровью и пеплом. Левая задняя лапа сломана – он слышал хруст, когда прыгал через горящий забор. Но омеги с Лунной Меткой не чувствуют боли, когда за ними гонится Чёрный Велес. Запах жрецов-культистов он уже никогда не забудет: прелая трава, старый мёд и разлагающаяся плоть. Они не добивали жертв. Они их искали. Особенно – таких, как он. Тэхён бежал уже четвёртый месяц. С той самой ночи, когда его отец запер его в подвале и сказал: «Ты не пойдёшь с ними. Мы будем драться». Отец погиб. Вся стая погибла. А Тэ выжил – потому что старый альфа из соседней стаи сжалился над ним и вывел к болотам. Дальше он шёл один. – Беги к Чёрной Чащобе, – шептал ветер в ушах Тэхёна голосом мёртвой матери. – К Ярому Зверю. Он или спасёт, или убьёт. Третьего не дано.        Омега не знал, примет ли его альфа. Не знал, не убьёт ли на месте. Но другого пути не было. Тэхен споткнулся о корень и покатился кубарем в овраг. Сознание ускользало. Он знал, что если сейчас потеряет сознание, то культисты найдут его. Метка на груди горела, как маяк. Но тело больше не слушалось. И перед тем, как глаза закрылись, он успел увидеть:

Огромные фиолетовые глаза, нависшие над ним.

Не культисты. Не жрецы. Чужой. Сильный. Пахнет лесом и можжевельником. – Омега? – Его голос звучал низко, с хрипотцой. – Из какой ты стаи? Тэхён хотел ответить. Хотел сказать: «Меня зовут Ким Тэхён. Я шёл к тебе четыре месяца. Мой дед знал твоего деда. Пожалуйста, не прогоняй меня». Вместо этого он выплюнул клок своей собственной шерсти и потерял сознание. Альфа с фиолетовыми глазами смотрел на него долгую секунду. Потом скинул тулуп, накрыл дрожащее тело и взял на руки. – Яркий, – сказал он тихо, разглядывая серебряную метку на груди омеги. – Значит, не зря дед говорил. Чон Чонгук – вожак Чёрной Чащобы, Ярый Зверь – развернулся и пошёл к своей деревне. За его спиной догорала чужая стая. На его руках спала чужая судьба. А в лесу, в чёрных плащах, его уже ждали.