Навья невеста

Ночь была безлунной. Чонгук стоял на северной границе, в том месте, где старая сосна росла прямо из расщелины в скале. Отсюда просматривалась вся равнина до самого болота – ни одно живое существо не могло пройти незамеченным. Он был не один. С ним Хосок и двое молодых волков – Чонхо и Минхо. Четверо против неизвестности. Мало. Но других свободных рук не было. Чонгук разослал всех, кого мог, по периметру. – Я чую серу, – сказал Хосок. Улыбка с его лица исчезла – признак, что дело серьёзное. – Я тоже, – ответил Чонгук. – Они пришли. Он не знал, сколько их. Могло быть десять, могло быть тридцать. Культисты умели прятаться лучше любого зверя. Они сливались с лесом, становились тенями, не пахли, не дышали, пока не начинали атаку. – Вожак, – Чонхо тронул его за плечо. – Сзади. Чонгук обернулся. Из леса, медленно, не спеша, выходили фигуры в чёрном. На лицах – деревянные маски. В руках – длинные ножи. Они не бежали, не нападали. Просто шли. Ровным шагом. Как на параде. Их было двадцать. Или двадцать пять. В темноте не разобрать. Чонгук выдохнул. Рванул рубаху – она мешала обращаться. Тело заломило, хрустнули кости – и вот уже на месте человека стоял огромный чёрный волк с алыми глазами. За его спиной то же самое сделали другие альфы. Четверо волков против армии. – Юнги, – мысленно позвал Чонгук. Связь между альфами была слабой, но работала на коротком расстоянии. – У нас двадцать. На севере. Предупреди деревню. – Понял, – пришёл ответ. Чонгук прыгнул первым.

***

Деревня проснулась от воя. Тэхён выскочил на крыльцо босиком, в одной рубахе. Сердце колотилось где-то в горле. Метка на груди горела так сильно, что, казалось, кожу прожигает. – Тэхён! – крикнул Чимин, выбегая из соседнего дома. – Одевайся! Быстро! – Что происходит? – Нападение. На северной границе. Чонгук держит их, но их слишком много. Тэхён вбежал обратно в избу, натянул тулуп, сунул ноги в валенки. Пальцы не слушались – дрожали от холода и страха. Чимин ждал его на улице. Рядом с ним стоял Юнги – уже в волчьем обличии, огромный серый зверь с жёлтыми глазами. Он ткнулся мордой в Чимина, и тот положил руку ему на загривок. – Я иду к Чонгуку, – сказал Юнги. Его голос в волчьем теле звучал глухо, с рыком. – Ты, – он посмотрел на Тэхёна, – сиди в доме. Не высовывайся. – Я могу помочь, – возразил Тэхён. – Чем? Ты еле стоишь на ногах. – Я могу обращаться. Наступила тишина. Чимин посмотрел на Тэхёна с удивлением. Юнги насторожил уши. – Ты говоришь, что умеешь обращаться? – переспросил он. – Да. Я волк. Как и вы. Юнги переглянулся с Чимином. Потом сказал: – Если ты врёшь, я лично тебя придушу. – Я не вру. Юнги фыркнул и исчез в темноте, растворился среди деревьев. Чимин схватил Тэхёна за руку и потащил к дому. – Ты с ума сошёл? Ты ещё слаб! Ты не сможешь драться! – А если Чонгук умрёт? – спросил Тэхён. – Если все они умрут? И культисты придут сюда? Ты хочешь сидеть в избе и ждать? Чимин побледнел. Отпустил его руку. – Я не хочу, – сказал он тихо. – Но я боюсь. – Я тоже боюсь, – ответил Тэхён. – Но это не повод прятаться. Он отошёл от крыльца на середину улицы. Закрыл глаза. Обращение давалось ему тяжело – всегда. Не так, как другим волкам. Но сейчас боль была неважна. Важен был Чонгук. Его запах, его тепло. Тэхён вдохнул – и позволил телу измениться. Хруст, боль и темнота перед глазами. А когда он открыл их снова, мир стал другим – резким, ярким, пахнущим на сотню шагов вокруг. Он был волком. Белым, как первый снег. С серебряными глазами и меткой на груди, которая теперь горела даже сквозь шерсть. Чимин ахнул. – Тэхён... ты прекрасен. – Я знаю, – ответил Тэхён. В волчьей пасти его голос звучал низко, с присвистом. – Сиди здесь. Если я не вернусь через час – уводи стаю в южные леса. Он развернулся и побежал на север.

***

К тому моменту, как Тэхён добрался до места боя, всё было в крови. Он никогда не видел настоящей битвы. Только в детстве – как старшие волки тренировались на поляне. Это было красиво, почти как танец. Настоящая битва была некрасивой. Она была грязной, жестокой и очень, очень быстрой. Культисты не боялись смерти. Они шли вперёд. Чонгук дрался в центре. Его чёрная шерсть слиплась от крови. Рядом с ним Хосок – рыжий волк с перебитой лапой – рвал глотки. Чонхо и Минхо прикрывали спины. Но культистов не становилось меньше. Они подходили из леса, из темноты, из ниоткуда. – Юнги! – зарычал Чонгук. – Где подмога? – Идёт – ответил Юнги, выпрыгивая из кустов. Его серая шерсть была вся в ранах – Чимин собирает всех, кто может держать оружие. – Быстрее! Мы не выдержим! Тэхён выскочил на поляну в тот миг, когда один из культистов занёс нож над спиной Чонгука. Он не думал. Не планировал. Просто прыгнул и вцепился культисту в горло. Тот захрипел и упал. Нож выпал из руки. Чонгук обернулся. Увидел белого волка. Узнал его по запаху, по глазам. – Тэхён? – Не ори, – ответил Тэхён. – Я здесь. – Ты должен быть в деревне – А ты должен быть жив. – Тэхён встал рядом с ним. Плечом к плечу. – Дерись, Чонгук. Поговорим потом. Чонгук хотел возразить, но новый культист уже бежал на них. Пришлось драться. Они бились вдвоём. Чёрный волк и белый. Чон рвал врагов слева, Тэ – справа. Они двигались как одно целое. Связь между ними пульсировала, усиливала каждое движение. Тэхён чувствовал, когда Чонгук устаёт, и тут же подставлял плечо. Чонгук чувствовал, когда Тэхён сомневается, и мысленно шептал: «Не бойся, я рядом». Культисты отступали. Не потому, что их было мало, а потому что они никогда не видели такого. Омега с лунной меткой дерётся наравне с альфой. Для них это было нарушением всех законов. – Отходим! – скомандовал кто-то из-за спин. И они ушли. Так же тихо, как пришли. Растворились в лесу. Чонгук перевёл дух. Опустился на четвереньки – лапы дрожали. Сил не осталось даже на то, чтобы вернуться в человеческий облик. Тэхён стоял рядом. Тоже дрожал. Но не падал. – Ты как? – спросил Чонгук. – Жив, – ответил Тэхён. – А ты? – Тоже. Они смотрели друг на друга – чёрные глаза встретились с алыми, шерсть к шерсти. – Не делай так больше, – сказал Чонгук. – Не рискуй собой ради меня. – А ты не рискуй, – ответил Тэхён. – Тогда и я не буду. Чонгук фыркнул. Но ничего не сказал.

***

В деревню они вернулись под утро. Раненых было много. Чимин зашивал раны, прижигал кровь, поил отварами. Юнги сидел рядом с ним, не уходил, хотя его самого нужно было лечить – глубокая царапина на боку всё ещё кровоточила. – Иди к Чимину, – сказал Тэхён, заметив, что Чонгук припадает на левую переднюю лапу. – Иди сам. Ты тоже ранен. – Я потом. Они спорили как дети. Но Чимин решил за них обоих. Подошёл с двумя кружками отвара и рявкнул так, что стёкла задрожали. – Оба пить. Немедленно. И не смейте спорить со мной. Чонгук и Тэхён выпили молча. Потом Чон наконец обратился – стал человеком, голым и грязным, с чужой кровью на лице. Накинул тулуп, который подал ему Хосок, и сел на крыльцо. Тэхён сел рядом. – Почему ты не сказал, что умеешь обращаться? – спросил Чонгук. – Ты не спрашивал. – Думаешь, это шутки? – Нет, – Тэхён посмотрел на небо. Приближался рассвет. – Я не говорил, потому что боялся. В моей стае омегам запрещали оборачиваться. Говорили, что это неестественно. Что омега должен быть слабым и покорным. А если он может драться – он опасен для общества. Чонгук повернулся к нему. – Посмотри на меня, – сказал он. – Я вожак. Если я говорю, что омега может оборачиваться – значит может. Понял? – Понял, – тихо ответил Тэхён. – И больше никогда не скрывай от меня таких вещей. Мы связаны. У нас не может быть секретов друг от друга. – А у тебя есть секреты от меня? – спросил Тэхён. Чонгук помолчал. Потом ответил. – Есть. Но я расскажу тебе их, когда буду готов. Тэхён кивнул. Он не стал давить, время ещё будет. Они сидели на крыльце. Тэ кутался в тулуп – его собственный он потерял где-то в лесу во время драки. Чонгук заметил, что он мёрзнет, и молча придвинулся ближе. Плечом к плечу. Тэхён не отодвинулся. – Спасибо, – сказал Чонгук. – За что? – За то, что пришёл. Спас мне жизнь. – Ты бы и сам справился. – Может быть, – Чонгук усмехнулся. – Но ты сделал это быстрее. В дверях появился Чимин, заспанный и злой. – Вы так и будете сидеть? Идите спать. Завтра разберётесь. Чонгук встал. Подал руку Тэхёну. – Идём. У меня есть свободная лежанка. – А Чимин? – Чимин спит с Юнги. Ты будешь со мной. Тэхён почувствовал, как краснеют щёки. Он надеялся, что в темноте это не видно. – Хорошо, – сказал он.

***

Изба Чонгука была большой, но бедно обставленной. Никаких украшений, никаких лишних вещей. Всё по делу. Чонгук бросил на лежанку овчину – вторую, чистую. – Спи здесь. Я на полу. – Нет, – сказал Тэхён. – Ты ранен. Ты будешь спать на лежанке. – Я вожак. – А я твоя кровная пара. И я сказал – лежи. Чонгук посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. Потом – странное дело – подчинился. Лёг на лежанку. Тэхён устроился рядом, на овчине, брошенной на пол. – Это глупо, – сказал Чонгук. – Что именно? – Мы связаны кровью, делим одну лежанку, спим в одной избе – а ты на полу. – Ты сам предложил мне лежанку. – Я передумал. Тэхён вздохнул. Встал. Забрался на лежанку и лёг рядом. Спина к спине. – Доволен? – Нет, – буркнул Чонгук. – Дальше некуда. – Отодвинься. – Не хочу. Тэхён почувствовал, как горячая рука обхватила его поясницу. Чонгук придвинулся вплотную, уткнулся носом в его затылок. – Ты вкусно пахнешь, – прошептал он. – Мне нравится. – Спи, Чонгук. – А если культисты вернутся? – Тогда проснёмся. А сейчас – спи. Тэхён закрыл глаза. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, Чонгук его слышит. Но альфа молчал. Только дышал ровно и глубоко. А через минуту Тэхён понял, что не спит только он. Чонгук уснул. По-настоящему, в первый раз за много дней – без тревоги, без страха. Тэхён осторожно повернулся. Посмотрел на его лицо – во сне Чон выглядел моложе, почти мальчишкой. Без своей вечной хмурости, без складки между бровями. – Что ты со мной делаешь? – прошептал Тэхён. – Зачем ты мне снишься? Зачем я тебя чувствую? Ответа не было. Тэхён положил ладонь на грудь Чонгука – туда, где под кожей пульсировала его собственная метка. И закрыл глаза. Спать он не будет. Но это и не нужно. Главное – знать, что он не один.

***

Утром Чимин зашёл без стука – и застыл на пороге. Чонгук и Тэхён спали в обнимку. Альфа обнимал омегу так, будто боялся, что тот исчезнет. Тэ прижимался к его груди – спокойный, расслабленный. – Ну наконец-то, – прошептал Чимин. – Что – наконец-то? – спросил Юнги из-за его спины. – Они поняли, что нравятся друг другу. – Они ещё не поняли, – поправил Юнги. – Но поймут. Скоро. Чимин усмехнулся и закрыл дверь. – Оставим их. – А как же завтрак? – Подождут. Они ушли. А в избе Чонгук открыл глаза. Сначала хмурый, непонимающий. Потом ощутил тепло в руках – и замер. Тэхён спал. Лицо – светлое, волосы разметались по подушке. Губы чуть приоткрыты. Ресницы длинные-длинные. Красивый, – подумал Чонгук. И сам испугался этой мысли. Он осторожно убрал руку, встал, оделся. Вышел на крыльцо. Утро было морозным, но солнечным – первый ясный день за неделю. – Ты чего не спишь? – спросил Хосок, ковылявший мимо с перевязанной лапой. – Не могу, – ответил Чонгук. – Из-за него? Чонгук промолчал. – Вожак, – Хосок положил руку ему на плечо. – Я с тобой пятнадцать лет. Я никогда не видел тебя таким. – Каким? – Живым, – сказал Хосок. – Ты всю жизнь был как каменный. А сейчас – живой. И это из-за него. Береги его. Чонгук смотрел на лес, на снег, на солнце, которое поднималось над верхушками сосен. – Буду, – сказал он. – Буду беречь.

***

Тэхён проснулся от того, что кто-то гладил его по голове. Сначала он подумал, что это Чимин. Но рука была слишком большой, слишком тёплой. Он открыл глаза. Чонгук сидел на краю лежанки и водил пальцами по его волосам. – Ты красивее, чем я думал, – сказал альфа. – Ты думал обо мне? – спросил Тэхён. – Всю ночь, – признался Чонгук. – Не спал почти. – Ты спал. Я видел. – Недолго. Тэхён сел. Потянулся. – Что теперь? – Теперь будем жить, – ответил Чонгук. – Завтрак, обход границ, тренировки. Обычная жизнь. – Обычная жизнь с культистами на пороге? – Они ушли. На время. Юнги проверил их следы – ушли далеко, на север. Месяц-два у нас есть. – А потом? – А потом будем готовиться, – Чонгук взял его за руку. – Вместе. Тэхён посмотрел на их переплетённые пальцы. – Хорошо, – сказал он. – Вместе.

***

Где-то в лесу, далеко на севере, горел костёр. Вокруг костра сидели культисты в чёрных плащах. Их было много – больше, чем в прошлую ночь. Потому что они пришли не все. Потому что их армия собиралась. – Он выбрал альфу, – сказал один. – Навья Невеста выбрал себе пару. – Это ничего не меняет, – ответил другой. – Будем ждать. Когда их связь окрепнет – мы ударим снова. И тогда ни альфа, ни его стая не спасут невесту. – А если альфа умрёт раньше? – Тогда омега останется без защиты. И сам придёт к нам. Человек в белом – сидел в стороне от костра и улыбался. – Скоро, – прошептал он. – Скоро ты будешь моим, Тэхён. Навсегда. Ветер подул с юга, принося запах крови и серы.