Трус, который выжил

      Это лето Гарри проводил в апатии и сожалениях. В конце учебного года он был уверен, что возьмёт с собой из Хогвартса дневник, и Том скрасит его пустые дни своим незримым, но странно ощутимым присутствием в виде красивого убористого почерка на пожелтевших страницах. Только он был способен понять страдания Гарри у ненавидящих волшебство магглов — Невилл был чистокровным, а Гермиона росла с чудесными, любящими родителями. И здесь, на Тисовой улице, отсутствие Тома ощущалось особенно остро. Гарри часто ловил себя на том, как в красках воображает новую жизнь своего друга: может, тот нашёл себе настоящую волшебную работу, ведь был очень умным и находчивым для своего возраста. А на первые деньги снял небольшую комнату у какой-нибудь милой пожилой ведьмы, что постоянно приглашала его на чай и угощала пирогом с патокой.       Гарри мечтал, как когда-нибудь встретит его на Косой Аллее и непременно произведет неизгладимое впечатление. Все вокруг, как обычно, будут обращать на него внимание, подходить с просьбой пожать руку тому самому Гарри Поттеру, но в этот раз Гарри не будет смущаться и теряться, нет. Он с достоинством кивнет и уверенно улыбнется окружающим, но всё его внимание будет направлено на Тома, а тот поражённо уставится в ответ, впечатлённый и приятно обрадованный появлением своего лучшего друга. Гарри скучал настолько сильно, что даже сходил в маггловский книжный магазин и купил похожий дневник в черной кожаной обложке на все оставшиеся фунты, что у него были. Каждый день он записывал туда то, что мог бы написать Тому, делился своими переживаниями и скудными событиями, в общем, делал то, к чему так привык на протяжении почти пяти месяцев переписки.       Дурсли снова заперли его вещи, но Гарри удалось вскрыть замок на чулане и выкрасть несколько книг. Каждую ночь он учился с фонариком под одеялом, делал домашние задания и писал в своем дневнике о том, что произошло за день. Этот дискомфорт его не сильно волновал, ведь главное он смог уговорить дядю выпускать по ночам Хэдвиг, чтобы та перестала шуметь взаперти. Очень редко, чтобы не привлекать лишнего внимания соседей, он отправлял ее за парой выпусков Еждневного Пророка, чтобы узнавать хоть что-то о происходящем в магическом мире. Он читал газеты от корки до корки, выискивая, не появится ли на каком-нибудь общем фото высокая фигура с тёмными волосами и ясным взглядом. Тома нигде не было. Зато были другие статьи, косвенно связанные с ним.       «Многодетная семья Уизли просит Аврорат повторно инициировать расследование исчезновения своей младшей дочери Джинервы Молли Уизли. Отец семейства, глава Отдела по борьбе с незаконным использованием изобретений магглов, Артур Уизли заявил, что правительство приложило недостаточно усилий в поисках его дочери, в том числе не провело полноценный допрос учеников факультета Слизерин, на котором настаивал его младший сын.       Джинерва Уизли пропала без вести в школе Чародейства и Волшебства Хогвартс 31 мая этого года и никаких следов обнаружено не было. Предположительно, она исчезла в близлежащих лесах, куда вход ученикам строго воспрещён. Было направлено более десяти экспедиционных отрядов Авроров, которые нашли в нескольких километрах опаснейшее гнездовье акромантулов. Многие из них достигают в длину до шести метров, а самая крупная особь размером с небольшого слона. «Если девочка попала к ним, то найти даже останки уже не представляется возможным», — комментируют магозоологи. Министерство Магии Великобритании обещало разработать программу по переселению этой колонии. «Подобная процедура займёт много времени и ресурсов», — заявил первый помощник Министра Асмодей Кроулли, — «Пока мы находимся в процессе её разработки и реализации — правила остаются теми же: Запретный лес нельзя посещать ученикам Хогвартса, так как помимо акромантулов там обитает ещё множество опасных существ и мы настоятельно рекомендуем всем родителям донести эту мысль до своих отпрысков».       Ниже прилагалось фото убитого горем семейства с небольшим плакатом «Требуем справедливости для Джинни». На нём присутствовали все оставшиеся члены семьи — старшие братья Рона вернулись в Англию из-за произошедшего. Сам Рон даже на фото держал в руках свою несчастную крысу и Гарри боялся, что тот ещё не скоро оправится от этой потери. Сама статья намекала на то, что девочка сама виновата и это было жестоко. Поттеру было больно за их семью и особенно жалко всегда добрую миссис Уизли.       Все газеты Гарри прятал под половицу вместе с учебниками и подарками на день рождения, что принесла ему Хэдвиг от Невилла и Гермионы. Ему никогда раньше не дарили подарков, если не считать старых носков дяди Вернона, так что этот день даже заполнился ему как счастливый. Письма от друзей подарили новую надежду, ведь скоро он вернется в Хогвартс и его замершая на лето жизнь снова обретет краски. Также пришло письмо от профессора Магконагал, в котором сообщалось о необходимости подписать разрешение на посещение Хогсмида. Он слышал разговоры об этой деревне от старшекурсников и знал, что там живет довольно много волшебников. Его сердце кольнула мысль о том, мог ли Том поселиться прямо там, недалеко от школы. Ради шанса проверить эту теорию Гарри пришлось изловчиться и убедить дядю подписать разрешение. Его голос сильно дрожал, когда он неловко шантажировал дядю Вернона тем, что не станет подыгрывать его легенде о школе для трудных подростков перед тётей Мардж, не смотря на все угрозы физической расправы. Тот неохотно согласился и Гарри целую неделю был паинькой, обходительно разговаривал с подвыпившей тёткой, рассказывал как тяжело ему живется в пансионате для малолетних преступников и молча выносил все её комментарии о его родителях, самом Гарри и даже его сходстве с опасным сбежавшим преступником по фамилии Блэк, которого часто показывали в новостях по телевизору. Благодаря всем этим унижениям в последний день её пребывания в доме у него появилась заветная подпись на клочке пергамента, делающая его на крошечный шаг ближе к Тому.       Каково же было его удивление, когда на следующую ночь в принесённом Хэдвиг Пророке Гарри обнаружил статью о Сириусе Блэке, который умудрился сбежать из самого Азкабана. Видимо, было слишком просто для волшебника спрятаться в маггловском мире, если им пришлось подключать для этого обычную полицию. Убийство тринадцати человек за раз не звучало шуткой и Гарри стало не по себе. Разве в Хогвартсе ему не твердили, что из Азкабана невозможно сбежать? Что ж, он уже почти не удивлялся.

***

      Как бы неловко ему не было, Гарри всё же решился написать Гермионе с просьбой взять его с собой в Косой переулок, и она радостно согласилась. Грейнджеры заехали за ним на своём автомобиле и даже зашли вежливо поздороваться с четой Дурслей, ни словом не упоминая о магии (Гарри умолял об этом в письме Гермиону). Настроенные поначалу враждебно, Дурсли быстро переменились в лице, узнав, что родители Гермионы богатые и успешные стоматологи. Видимо, иметь в семье друзей-стоматологов было невероятной удачей в мире магглов, примерно на третьем месте после королевской семьи и суперзвезд из телевизора — настолько радикальной была смена их отношения. Они даже сказали, что будут рады новой встрече. Гарри родители подруги тоже очень понравились, ведь они не особо разбирались в том, почему Гарри популярен и не задавали лишних вопросов. Проведя в Косом Переулке весь день, пополнив запасы школьных принадлежностей, объевшись мороженого и даже прикупив Гермионе питомца, Гарри на обратном пути в машине почувствовал себя на удивление нормальным, словно он действительно мог принадлежать двум мирам сразу, если очень постарается. На вокзал они тоже пообещали его отвезти, и Гарри даже предвкушал этот день, когда Дурслям придется отыгрывать любящую семью и притворяться, что они не презирают магов, когда разговоров о школе уже неудастся избежать. И действительно, впервые он наблюдал как противоречивые эмоции разрывают тётю и дядю на части, так еще и соседи проходили мимо и узнали прославленного в определенных кругах отца Гермионы. Уже в вагоне Хогвартс-Экспресса Гарри понял, что сегодня в их «семейных» отношениях что-то определенно изменилось, пусть и по весьма лицемерным причинам.       Им с Гермионой не удалось отыскать пустого купе и теперь они сидели вместе со спящим мужчиной, судя по надписи на чемодане, это был профессор по имени Р. Дж. Люпин. Гарри наслаждался видом из окна, а Гермиона почёсывала лежащего на её коленях рыжего полу-низзла, которого они купили на Косой Аллее. Некоторое время спустя их нашёл Невилл и всю дорогу новоиспеченные третьекурсники обсуждали предстоящий поход в Хогсмид. Со слов Гермионы выяснилось, что это единственный населённый пункт во всей Британии, где не живут магглы. Гарри еще больше воодушевился: Том не очень жаловал магглов, вдруг он и вправду решил поселиться именно там? Подписанное разрешение словно грело его через ткань, лёжа в нагрудном кармане рубашки. Чувство, как всё в его жизни постепенно налаживается, было недолгим. Недалеко от школы поезд остановился, теплый свет ламп погас, погружая все во тьму, а Гарри упал от страха в обморок, слыша душераздирающие женские крики.       Когда он очнулся, то чуть не сгорел со стыда. Оказалось, что Дементоры — стражи Азкабана — обыскивали поезд на случай, если в него со станции пробрался Сириус Блэк. Все ученики перепугались, но переждали проверку совершенно спокойно и только он отключился от пережитого ужаса, увидев монстра в капюшоне с синюшными руками, покрытыми слизью и струпьями как у утопленника. Профессор, ехавший с ними в купе, проснулся, прогнал стража и привел Гарри в чувства, вручив ему плитку шоколада. Лакомство принесло физическое облегчение, но не моральное. Гарри не был готов к настолько наглядной демонстрации собственной трусости. Утешало лишь то, что у него было всего три зрителя не считая того, что из семейства кошачьих.

***

      Гермиона ещё в прошлом году посоветовала ему из дополнительных предметов взять Нумерологию и Руны. Гарри боялся, что это будут слишком сложные для него дисциплины, но ведь и Том не раз упоминал о них в переписке, так что было решено попытаться. Уход за магическими существами был интересен сам по себе, хоть Гарри и сомневался, что из Хагрида выйдет достаточно строгий учитель. Маггловедение ему не требовалось — уже достаточно изучил за это лето, а вот идти на Прорицания он даже боялся. Знать своё будущее и пытаться всё исправить? Или постоянно бояться всё испортить? Ему не хотелось подобного. Вдруг он узнает о дате своей смерти или грядущем несчастье? Или не выдержит, погадает на Тома и увидит, что никогда его больше не встретит?       Сама Гермиона взяла себе все дополнительные предметы. Подобного энтузиазма он не разделял, но если кто и был способен справиться с такой нагрузкой, так это она.       Первый урок Ухода за магическими существами оказался действительно неловким. У Хагрида совсем не было опыта и он слабо подготовил свою речь, что вызвало множество возмущенных комментариев Драко Малфоя. От подобной реакции Хагрид стушевался еще сильнее, но потом Гермиона вскинула руку и начала задавать наводящие вопросы по теме, помогая ему рассказать множество подробностей о Гиппогрифах, включая неупомянутые в учебнике.       Потом Хагрид привёл учеников к целой дюжине настоящих Гиппогрифов — действительно пугающих и величественных созданий. Ничего подобного Гарри в жизни не видел. Туловище, задние ноги и хвост коня, передние лапы, крылья и голова — орлиные; сильный стального цвета клюв и огромные блестящие, как апельсины, глаза. Когти на передних лапах величиной в треть метра — настоящее орудие убийства. На каждом животном кожаный ошейник, вместо поводка — длинная цепь.       Хагрид предложил ученикам подойти и поклониться одному Гиппогрифу, чтобы снискать его уважение и попытаться погладить. Когда желающих не оказалось, он снова сник и предложил попробовать Гарри. Все смотрели на него, затаив дыхание и ожидая чего-то гриффиндорско-героического, но Гарри вежливо отказался. Малфой, не почувствовав соперничества, тоже не решился подойти. В целом, было очевидно, что это очень опасные животные и Гарри был рад, что боится не он один, а все ученики, словно быть трусом это нормально. Гермиона снова спасла положение, предложив покидать существам кусочки мяса и оставшуюся часть урока ученики развлекались, подкидывая угощение и наблюдая, как Гиппогрифы встают на дыбы и иногда даже слегка взлетают, чтобы их поймать.

***

      Уроки шли своим чередом и Гарри хорошо справлялся не только на основных, но и на дополнительных занятиях, хотя ему было куда тяжелее, чем в прошлом году без помощи Гермионы с домашними заданиями. Она так загрузила себя, что почти не появлялась в общей гостиной, а когда и занималась там, то ей было явно не до компании.       В целом, всё было не так плохо, если не считать дементоров на территории школы — те особо не нарушали границы, но Гарри всё равно периодически ощущал их влияние и понимал, что подошел слишком близко к существам, когда все его мысли скатывались в ужасающие воспоминания об обоженном лице Квиррела или гниющем в подземельях трупе Джинни. Слишком некстати к его и без того расшатанному состоянию было изучение твари, что способна буквально физически превратиться в эти воспоминания.       Урок ЗоТИ был полностью посвящен боггартам, а Гарри абсолютно не был готов встретиться со своими страхами — даже мысль об этом уже пугала. Его страхи могли слишком многое о нём рассказать и Гарри в целом казалось очень неэтичным заставлять учеников демонстрировать своего боггарта всему классу, но спорить с преподавателем он, конечно, не стал.       Сперва всё казалось даже забавным — с боггарта Невилла смеялись все, кто-то аж до коликов в животе и икоты, и даже сам профессор Люпин не удержался. У всех учеников получалось развоплощать свои страхи и класс каждый раз наполнялся смехом, но когда боггарт в виде паука метнулся к Гарри, профессор выступил вперед и сам применил заклинание, не позволив никому увидеть, во что превратился бы боггарт Поттера. Гарри был полон облегчения, благодарности и легкого разочарования. Легче было узнать и дело с концом, а теперь он каждый раз будет паниковать при мысли о встрече с боггартом. А вдруг тот будет на экзамене? Наверное, профессор подумал, что он может превратиться в Того-кого-нельзя-называть. Тогда это ввергнет в ужас всех учеников и сорвет урок. Или это будет дементор и Гарри снова плюхнется в обморок, так что лучше заранее спасти его от позора. Гарри решил, что когда-нибудь наберется смелости и попросит профессора Люпина о дополнительном занятии наедине. Переживаниям о боггарте Гарри посвятил слишком много страниц в своём дневнике.

***

      Наконец, накануне Хэллоуина, наступил тот день, которого все так долго ждали и школьники огромной шумной толпой собрались у выхода из замка, чтобы отправиться в Хогсмид. Проверка разрешений заняла какое-то время и Гарри до последнего боялся, что именно с его бумажкой будет что-то не так. Но всё обошлось, и они с Гермионой и Невиллом отправились скупать сладости, книги и зачарованные перья. Деревня была просто волшебной: уютные улочки и кафе, удивительные магазины и небольшая симпатичная площадь в центре. Помимо школьников было много местных жителей и Гарри старательно высматривал среди них тёмные волосы и бледное молодое лицо. Никого и близко похожего на Тома он не встретил и довольно скоро сник. Почему-то Гарри представлял это иначе, словно случайно встретить знакомого на оживленной улице было чем-то легким и обыденным лишь потому, что магглы любили показывать подобное в кино. Он даже подумал, а не написать ли ему объявление на доске, вдруг Том его прочитает, но потом испугался, что так ему могут начать писать любопытствующие незнакомцы и передумал. Тома могло даже не быть в этой деревне, у Гарри просто не было больше идей с чего начать поиски, но он не мог сдасться. Каждый день он продолжал просматривать газеты за завтраком, даже выписал какой-то молодежный журнал, но никто не писал о Томе Марволо Риддле, словно его никогда и не существовало.       Закупившись необходимым, друзья засели в Трех Метлах, еле найдя себе столик в переполненном пабе. Сливочное пиво Гарри понравилось, даже если Невилл заметил, что за прогулку он погрустнел, то виду не подал. Они продолжили строить планы как подтянуть Невилла в зельях настолько, чтобы утереть нос Снейпу, который явно объявил войну после того, как история с боггартом в наряде миссис Лонгботтом облетела весь замок. Он и до этого не жаловал Невилла, но теперь удвоил свои усилия в попытках принизить его достоинство на глазах у всего класса.       

***

      В Хэлоуинскую ночь, пока все отмечали праздник в Большом Зале, кто-то напал на протрет Полной Дамы. Её холст был искромсан, пол усеян лоскутами, а целый клок совсем вырван. Если в прошлом году Гарри убедился, что даже призраки в Хогвартсе не в безопасности, то теперь добрались даже до портретов. Пивз убеждал всех, что это сделал Сириус Блэк, что мгновенно подняло панику среди учеников. Слухи утверждали, что тот был приспешником Тёмного Лорда, а значит открыл охоту на Гарри за произошедшее двенадцать лет назад. И если в прошлом году можно было прятаться от жуткого монстра в башне Гриффиндора, то Блэк уж точно знал, что Гарри там. В этот день всех учеников отправили спать в Большой зал и до поздней ночи они шептались о происходящем, строя самые безумные теории. Гарри долго ворочался под этот шепот, чувствуя, как его паранойя обостряется вновь. Больше всего ему хотелось сейчас достать свой дневник и пожаловаться ему на свою незавидную судьбу, но вскоре его сморил сон.       Со следующего дня его ни на секунду не оставляли одного. Учителя под разным предлогом провожали из класса в класс, Перси Уизли, как староста, ходил за ним по пятам. Гарри было неловко, но так он действительно чувствовал себя чуточку спокойнее. Когда настала очередь профессора Люпина, Гарри решился на искренний разговор и поведал о том, как влияют на него дементоры, как он переживает о том, что не сдаст экзамен, ведь может упасть в обморок и из-за боггарта и как переживания мешают сосредоточиться на чём-либо. Лицо Люпина выражало океаны сочувствия и жалости, что заставляло Гарри чувствовать себя неловко, но он назначил дополнительные занятия, а это было главное.       В тот же вечер Люпин проводил его в пустой класс ЗоТИ, несколько раз уточнил, точно ли Гарри готов и открыл дверцы шкафа. Боггарт сгустился черным дымом и завис перед Гарри словно в нерешительности, прежде чем сорваться в безумный калейдоскоп ужасов: вот Дядя Вернон замахивался на него, но за долю секунды его лицо начало плавиться, а жир стекать с плоти, пока он не превратился в Квиррела с вытекающими словно слёзы глазами, чтобы сразу стать охранником из прошлой школы, что скалился жуткой, натягивающей кожу улыбкой, пока та не порвалась и кровь не хлынула изо рта на его форму, стекая вниз и превращаясь в красные одеяния какой-то жуткой ведьмы, чей ледяной хохот замораживал душу, пока не стал жутким шипением. Она иссохла и груда одежды упала на пол, из которой вырвалась огромная змея и начала бешено извиваться, пока не затихла, сворачиваясь сильнее и сильнее, сжимаясь до тела маленькой девочки с рыжими волосами. Девочка поднялась, глядя на него мертвыми белыми глазами, её губы обвиняюще шептали что-то, пока не превратились в презрительную усмешку Тома. Его надменный взгляд тёмных глаз опустошил Гарри полностью, лишая даже шанса на сопротивление, а затем Том накинул на себя капюшон и Гарри снова услышал крик женщины, истошный и надломленный, она умоляла пощадить его, она просила «только не Гарри»…              Он очнулся, когда его бережно приподнимал с пола профессор Люпин, помогая сесть на небольшой диван. — Гарри, пожалуйста, прости меня, — начал он пристыжено и протянул мальчику кружку с горячим шоколадом. Гарри всё ещё довольно сильно потряхивало, так что он смог только кивнуть. — Я никогда не встречал чего-то подобного, — профессор присел рядом, опершись локтями о колени и Гарри заметил, что его руки тоже дрожат. — Сперва я подумал, что боггарт просто не может принять никакую форму, так сильно он мерцал, но потом я понял, что он не может выбрать. Такое количество ярких и одинаково сильных образов одновременно обычно не встречается: три, ну максимум четыре страха, что могут заставить боггарта постепенно менять личину или взять пару особенностей и соединить их в один, более устрашающий совокупный образ, но это…       Гарри уставился в чашку, чувствуя как весь сжимается, проклиная, что вообще решился противостоять боггарту. Он не просто трус, он Трус всех трусов, настолько жалкий, что даже существо, с которым может справиться любой ребенок, имеет над ним огромную власть. Может Дурслям действительно нужно было отправить его в больницу для душевнобольных, как они угрожали ему несколько раз в детстве, когда Гарри трясся в чулане и отказывался из него выходить? Он поспешно сделал глоток после того как с носа сорвалась капля и упала прямо в горячий шоколад. — Прости, что я так поздно среагировал, эта скорость, с которой он менялся… Конечно ты бы не смог применить заклинание, ведь просто не успел бы выловить ту форму, которую нужно было превратить во что-то смешное, — Люпин звучал совсем измучено. — Значит, совсем ничего нельзя сделать? — ком в горле мешал говорить и вопрос вышел очень хриплым. — Всегда можно, Гарри, всегда, пока мы живы, — профессор осторожно положил большую теплую ладонь на его плечо и Гарри не вздрогнул. — В конце он всё равно принял форму дементора. Словно объединяя в себе все страхи и сводя к самому глубинному. И дементор отражает это, а именно то, что больше всего на свете ты боишься самого страха. Это похвально!       У Гарри было своё мнение на этот счёт, но он не стал его озвучивать. — Тебе должно помочь заклинание Патронуса. Это высшая магия, которую не изучают в школе, но, учитывая твою восприимчивость, я бы хотел, чтобы у тебя была возможность себя защитить, — профессор слегка сжал пальцы на плече Гарри, словно в подтверждение своих слов, и убрал руку, вставая. — Будем заниматься здесь же, по четвергам в то же время. — А как оно действует? — занервничал Гарри, услышав о высшей магии. — Если все сделать правильно, заклинание вызовет что-то вроде покровителя, защитника, — пояснил Люпин. — Патронус — это вид положительной силы, воплощение всего, что дементоры пожирают — надежду, счастье, стремление выжить. Но в отличие от человека, Патронус не знает, что такое отчаяние, и поэтому дементор не в состоянии причинить ему вреда.       Гарри почувствовал, что ему это необходимо. Не только для того, чтобы сдать экзамен, но ради сохранения рассудка и крупиц спокойствия. Само понимание, что он знает заклинание, способное его защитить, должно поубавить панику и паранойю. Навязчивые образы и так преследовали его, а сегодня они материализовались. Если честно, Гарри боялся даже ложиться спать. Профессор Люпин был достаточно эмпатичным, чтобы понять состояние мальчика и дал ему пару ложек успокоительного зелья и зелья сна без сновидений с собой, после чего проводил в башню, выслушав неловкие благодарности студента.

***

      В канун Рождества, когда друзья снова собрались в пабе «Три метлы», им случайно удалось подслушать очень важный для Гарри разговор. Ему правда не хотелось этого делать, он даже собирался пересесть, когда понял, что скрытые за пушистой ёлкой от них сидят учителя и даже сам министр. «Меньше знаешь — крепче спишь», — закивал тогда Невилл, но мадам Розмерта вдруг упомянула отца Гарри и тот замер как вкопанный, пока они не услышали абсолютно всё.       Выяснилось, что Сириус Блэк был лучшим другом его отца с первого курса, шафером на их с мамой свадьбе и… крёстным отцом Гарри. Это означало, что Дурсли почти не ошибались, называя родню Гарри уголовниками. Самым страшным ударом было узнать, что его родители прятались под так называемым Фиделиусом — заклятьем доверия, а Блэк был Хранителем Тайны и именно его предательство убило их. А потом он хотел забрать Гарри, но Хагрид не позволил ему и отдал Дурслям… Этого было слишком много, в тот вечер Гарри сбежал из паба и друзья понимающе не стали его останавливать. Всю ночь он терзал себя мыслями о произошедшем. Открывшаяся правда разбередила его старые страхи, шептавшие ему о том, что заводить друзей и доверяться им — очень опасно, что его обязательно предадут и бросят, что всё хорошее всегда, всегда оборачивается кошмаром. Эти мысли были мучительны и заставляли его проходить через ад снова и снова. И он надеялся, что это облегчит боль от настоящего предательства в будущем.

***

      Занятия по вызову Патронуса оказались действительно сложными, счастливые воспоминания сперва приходилось очищать от омрачающих их событий, чтобы сделать хоть каплю пригодными для работы, но через пять встреч у Гарри начало получаться вызывать лёгкий серебристый дымок. Они больше не использовали боггарта — Гарри не был готов проходить через это снова и Люпин был с ним согласен. План заключался в том, чтобы довести заклинание до автоматизма и при встрече с боггартом на экзамене воспользоваться им, а затем применить Риддикулус, когда Гарри почувствует себя под защитой своего животного-покровителя. Ему нравился Люпин — он был добрым и понимающим, рядом с ним было комфортно. За разговорами даже выяснилось, что профессор тоже дружил с его отцом. Про Блэка Гарри решил не уточнять, чтобы не бередить рану ни ему, ни себе — и так было ясно, что Люпин не из тех людей, кто одобрил бы предательство.       Пока Гарри старательно учился, успело произойти ещё несколько нападений. Однажды ночью Рон проснулся под порванной портьерой с истошными криками и заявил, что над ним стоял Сириус Блэк с огромным ножом. Поначалу никто ему не поверил, но когда портрет, временно замещающий Полную Даму, заявил, что пропустил мужчину, ведь у того были все пароли, ученики осознали весь ужас происходящего. Гарри подозревал, что Блэк мог перепутать кровати, ведь он явно приходил за ним. Невилл, потерявший те самые пароли, впал в немилость у профессора Макгонагалл и она запретила сообщать ему новые, так что Гарри везде старался ходить с ним, да и вдвоем было не так страшно. Портрет Полной Дамы вернули и приставили к ней дозорных троллей с дубинками для пущей безопасности. Кто-то считал это просто фарсом, но Гарри уже понимал, что иногда дубинка бывает полезнее палочки, особенно в неумелых руках.       На следующий же день Рон потерял свою крысу, а окровавленные простыни указывали на то, что с ней приключилось что-то ужасное. Единственным подозреваемым был полу-кот полу-низзл Гермионы, который пару раз уже покушался на старого облезлого грызуна, так что все обвинения посыпались на неё. Рон требовал расправы над убийцей почти срываясь в неистовый гнев. Гарри знал, что за этим стоит боль от потери Джинни и ему было жалко и Рона и Гермиону. Хорошо, что профессор Магконагал защитила питомца, пообещав, что попросит Филча поискать крысу. Низзлу явно было плевать на все обвинения — тот весело бегал по замку, тёрся о ноги учеников, выпрашивая ласку и даже подружился с огромным черным псом — наверное лесничий завел себе еще одну собаку. Гарри пару раз наблюдал в окно за их веселыми играми.

***

      Гарри не знал, на каком занятии у него получился телесный патронус, так как уже сбился со счету, но это было и не важно. У него получилось! Они с Люпином во все глаза смотрели, как из его палочки вырывается что-то небольшое и юркое, уносится куда-то сквозь стену, словно делая круг почета, а потом несмело возвращается к ним. Это было небольшое животное с рогами и крыльями, которое Гарри никогда не видел раньше даже в магических учебниках. — Это что, кролик? — недоумённо спросил он Люпина и тот покачал головой, любуясь патронусом Гарри. — Не совсем, — с легкой улыбкой ответил профессор. — Это Вольпертингер — немецкая разновидность рогатого зайца-химеры, он встречается только в баварских Альпах и считается очень редким. Это очень пугливое и безобидное существо, он питается травой и насекомыми и по легенде увидеть его могут только красивые девушки в полнолуние. — Пугливое, — пробормотал Гарри, разглядывая замершего зайца. — Забавно, что у него оленьи рога, — продолжал Люпин, словно не замечая разочарования студента. — Олени считаются одними из самых пугливых травоядных, не взирая на их мощь. Способность вовремя среагировать и сбежать от хищника очень ценна. У тебя уникальный патронус, Гарри. — Я не хотел, чтобы он был уникальным, — ответил он расстроенно, — я хотел, чтобы он был большим и сильным, чтобы он защитил меня. — Размер патронуса не важен, — возразил профессор с такой уверенностью в голосе, что Гарри отвел взгляд от зайца и посмотрел в лучащиеся добром ореховые глаза Люпина. — Будь он хоть мухой — дементор в панике сбежит от нее, особенно, если воспоминание достаточно сильное. Разве не здорово побеждать кого-то огромного и могущественного, будучи маленьким и беспомощным? — Как младенец, лишивший сил Тёмного Лорда, — Гарри даже слегка усмехнулся. — Пожалуй да, это забавно. — Иногда, в том, что тебя не воспринимают всерьез, таится огромная сила. Никто не знает, на что ты на самом деле способен и ты волен скрывать свои таланты или, усыпив чужую бдительность, использовать их в самый неожиданный момент, нанести внезапный удар и выйти победителем. — Звучит немного по-слизерински, профессор, — Люпин лишь пожал плечами и Гарри добавил тихо, — Но мне нравится.

***

      Июнь наступил слишком быстро, принося с собой теплый ветерок в окно, яркое солнце и экзамены. Гарри волновался как никогда прежде, зная, что его ждет вторая встреча с боггартом и экзамен по Нумерологии, которая давалась ему с трудом. Невилл поддерживал его в панических настроениях, а Гермиона выглядела так, словно не спала неделями.       В общей сложности, всё прошло не так плохо, преодолев полосу препятствий профессора Люпина, Гарри наткнулся на боггарта, боясь, но в тайне желая увидеть Тома снова, пусть даже так в виде одного из своих страхов. Он отвел взгляд, как только боггарт превратился в первый жуткий образ, зажмурился и, представив, как покидает Тисовую улицу навсегда и идёт навстречу Тому и улыбающимся ему друзьям, вызвал Патронуса. Открыв глаза, он увидел, как рогатый заяц замер рядом с ним в нерешительности. Гарри осмелился вновь взглянуть на боггарта, что так и завис, всё еще перебирая образы и вот, перед ним возник Том — красивый, безжалостный и надменный, готовый выплюнуть оскорбление прямо в лицо Гарри, но решивший, что тот недостоин даже пары слов. Гарри, чье сердце ухнуло вниз словно в первый раз, лишь крепче сжал палочку в потной ладони. Как только Том накинул капюшон и поднял синюшную ладонь в струпьях, Гарри шепнул «Давай!» и Патронус в несколько прыжков добрался до Дементора и с легком изяществом оттолкнулся от того задними лапками, пиная существо с такой силой, что Боггарт упал, а сам заяц сразу ускакал прочь. — Риддикулус, — мстительно прошипел Гарри и чёрная мантия дементора превратилась в донельзя нелепую конфетно-розовую с маленькими белыми и очень пушистыми зайчатами, напоминавшую лучшие наряды директора Дамблдора.       Профессор Люпин уже спешил к нему с счастливой гордой улыбкой, победно хлопая в ладоши, и Гарри, почувствовав ком в горле, поднявшийся откуда-то из груди, радостно улыбнулся в ответ.

***

      Оставшиеся экзамены прошли почти успешно, он даже умудрился помочь Невиллу на зельях и оба получили Удовлетворительно, как и за Трансфигурацию с Нумерологией. Превосходно по ЗоТИ, Заклинаниям и Уходу за магическими существами — были его гордостью, как и Выше ожидаемого по всему остальному. Больше всего он боялся завалить какой-нибудь предмет, а градация положительных оценок его уже не так сильно волновала.       Они обсуждали это с Гермионой, сидя у Чёрного озера после обеда. Та, конечно, не могла его понять, ведь не была согласна на меньшее, чем Превосходно по всем предметам. Но этот год оказался настолько изматывающим для девочки, что она решила больше не повторять подобный опыт. Гарри горячо поддержал подругу в очередной раз отговаривая от Маггловедения, а Прорицания она бросила сама. Солнце приятно пригревало, но уже пора было идти — профессор Флитвик, сопровождавший учеников вне замка уже звал всех обратно, напоминая о комендантском часе. Они встали и пошли к нему, когда Гермиона вдруг развернулась и направилась в другую сторону. — Крукшенкс! Крукшенкс, стой, — она почти перешла на бег и, как только Гарри нагнал её, пояснила, — Я уже неделю не могу его поймать, а нам скоро уезжать. Да что же с ним такое? Круки, ко мне! — Мне кажется пёс, с которым он подружился, дурно на него влияет. Твой низзл возомнил себя свободным волком, — ответил Гарри и глянул через плечо, убеждаясь, что их еще не заметили. Он надеялся, что они быстро поймают кота и успеют вернуться, либо проберутся обратно под Плащом Трусости, лишь бы кот его не подрал. — Смотри, у него в зубах крыса Рона, — закричала девочка, ускоряясь, — Кажется он поймал её в хижине Хагрида, я видела, как он выбежал оттуда! Она была жива всё это время, вот чёрт!       Гермиона быстро запыхалась и потому перестала ругаться, но Гарри был с ней солидарен. Сколько криков было из-за крысы, Рон обвинил во всем Гермиону и требовал запретить ей держать питомцев, раз она не в состоянии за ними уследить. Крысу нужно было вернуть. Гарри боялся применять магию, чтобы не навредить животным и они бежали за «Круки» до самой Гремучей ивы. — И… что… теперь? — Гарри остановился, сгибаясь пополам в попытке восстановить дыхание. — Подожди, смотри! — Гермиона указала на корни, среди которых полу-низзл уверенно что-то боднул лбом и ветки дерева перестали опасно двигаться. — Он освободил нам путь.       Крукшенкс юркнул в широкий подземный провал меж корней, всё ещё сжимая в зубах верещащую от ужаса крысу, и Гермиона, не долго думая, ринулась за ним. — Гермиона, стой! — крикнул Гарри. Он колебался — слишком страшно было ползти в какую-то нору за животным, вдруг почва обвалится и только он сможет спасти Гермиону и позвать на помощь. Гарри встал на колени, заглянув в проход. — Гермиона!       Тело прошибло дрожью, когда он услышал за спиной опасное рычание. Медленно обернувшись через плечо Гарри увидел огромного черного пса, словно загоняющего его вслед за подругой. — Х-хороший пёсик, тише, тише, — Гарри поднял руки и начал пятиться. — Мы не причиним вреда твоему другу.       Резким прыжком пёс повалил его навзничь, Гарри барахтался и не мог дотянуться до палочки в кармане мантии, что неудобно обвила его талию. Сильные челюсти сомкнулись на его ноге и начали тащить прямо в туннель, пока Гарри истошно вопил мольбы о помощи, но они были далековато от замка, чтобы кто-то мог их услышать и прийти на помощь. В туннеле он пытался зацепиться за землю, но исполинский пес был невероятно сильным. Он волок Гарри как игрушку и, кажется, даже забавлялся этим.       Туннель пошёл вверх и пёс, наконец отпустил его, запрыгнув куда-то. Гарри услышал причитания Гермионы, неуклюже поднялся на саднящую ногу, достал палочку и выглянул из прохода, пытаясь стряхнуть с лица землю.       С той стороны оказалась комната — пыльная и разорённая. Обои клочьями свисали со стен, весь пол в грязи, мебель сломана, словно кто-то её крушил, окна заколочены досками.       Гарри протиснулся в проём и огляделся, кажется они были в Визжащей хижине. Гермиона, тоже вся грязная и с палочкой в руках сидела к нему спиной, мягко уговаривая Крукшенкса отдать крысу, а тот пятился в угол, чуть вздыбив шерсть.       Пёс лежал в углу с самым невинным видом, словно это не он только что волочил Гарри по туннелю. Гарри с опаской покосился на него и боком прошел к Гермионе, изо всех сил сжимая палочку. — Гермиона, забирай крысу и пошли отсюда, пожалуйста, — зашипел он, прикидывая, возьмет ли такого большого пса его Оглушающее. — Он не отдаёт, — расстроенно пробормотала Гермиона, протягивая руку к крысе. — Боюсь сломать ей позвоночник. Я слышала твои крики в туннеле, что случилось? — Пёс на меня напал и приволок сюда, — не своим голосом пробормотал Гарри. — Напал? Я думала ты сказал он друг. — Коту, а не нам! Давай я попробую его придержать, а ты разожмешь ему челюсть.       Гарри присел рядом, упустив пса из виду и спустя пару секунд услышал мужской голос. — Экспеллиармус, — их палочки вылетели из рук и Гарри подскочил, резко обернувшись. Гермиона тоже, наконец-то, уделила должное внимание псу, а точнее тому, кем он оказался.        Грива спутанных грязных волос мужчины свисала ниже плеч; не будь серых глаз, горевших в глубоких глазницах, его можно было бы принять за мертвеца — воскового цвета кожа так туго обтягивала кости лица, что оно походило на череп, жёлтоватые зубы оскалились в усмешке, а рука сжимала их волшебные палочки. Это был Сириус Блэк. — Я думал, что ты ринешься в туннель на подмогу, — голос Блэка звучал неровно, надтреснуто, как будто он давно разучился говорить. — Прости, что пришлось затаскивать тебя силой.       Гарри ничего не ответил, оцепенев. Вид мужчины не на шутку пугал, но на краю сознания он понимал — если бы Блэк хотел его смерти, то разорвал бы его сразу у корней Гремучей ивы. И никто бы даже не узнал, что это сделал маг, а не дикое животное. — Я вам все объясню, прошу, только позвольте мне позвать кое-кого ещё, — прокаркал Блэк и широкая, абсолютно безумная улыбка искреннего счастья исказила его измождённое лицо. — Экспекто Патронум!       Огромный серебристый волкодав появился перед ним, повиливая хвостом. Профессор Люпин рассказывал, что многие маги не способны вызывать патронус, особенно те, кто прошёл через Азкабан, но, судя по всему, Блэка это не касалось. Связано это было с тем, что тому удалось спрятать и сохранить какие-то счастливые воспоминания от дементоров или с тем, что он был безумен, а значит его счастье не зависело от обычных человеческих условий, было не ясно. — Приходи на наше место, мы с Гарри ждём только тебя. Настоящий предатель у нас, прошу, верь мне.       Серебристый волкодав унёсся куда-то прочь. Люпин упоминал, что Патронусы способны передавать послания, но Гарри впервые видел это в живую. Он опустился рядом с дрожащей Гермионой на пол и взял её за руку, стараясь чуть успокоить её и себя. Он не понимал, о каком «настоящем предателе» шла речь. Блэк сошел с ума и собирался сдаться, но хотел устроить представление? Наверное он позвал профессора Люпина, раз они были друзьями. Глядя на Блэка, Гарри становилось тошно от собственной трусости: перед ним человек из-за которого погибли его родители, а он может лишь трястись в углу вместо того, чтобы высказать ему всё, ударить, вцепиться мёртвой хваткой в шею и отомстить за все те ужасы, что ему пришлось пережить в детстве. Мужчина был изнеможен, наверняка Гарри бы справился, может Гермиона помогла бы его обезоружить. Гарри не испытывал той ярости о которой он думал, а просто знал, что должен испытывать только потому, что так принято. Сражаться за свою семью и их память, нести возмездие. Но по правде он не хотел мести — он хотел в свою постель и чтобы сумасшедший убийца перестал его преследовать.       Писк крысы затих, наверное даже она уже поняла, что сопротивляться бесполезно или просто обессилела. Двадцать долгих минут они просидели с дёргающимся Блэком, что постоянно оглядывался на пустые стены, начинал внезапно разговаривать то сам с собой, то с низзлом, то с крысой, обрываясь каждый раз на полуслове.       Наконец, появился тот, кого Блэк так ждал. Гарри оказался прав — профессор Люпин вышел из туннеля с высоко поднятой палочкой, нервно огляделся и заговорил необычным взволнованным голосом: — Где он, Сириус?       Гарри поднял глаза на Люпина: что тот говорит? О ком? Мальчик снова посмотрел на Блэка.       Лицо узника решительно ничего не выражало, минуту он сидел не шелохнувшись, потом очень медленно поднял руку и указал на рыжего низзла. — Но тогда… — Люпин глядел на Блэка так пристально, словно пытался прочитать его мысли. — Почему он до сих пор не открыл себя? Разве что… — глаза Люпина расширились, как будто он увидел позади Блэка нечто такое, чего не видел никто другой. — Разве что это был он… Он, а не ты?.. Но ты не успел мне это сказать.       Блэк, не сводя с Люпина немигающего взгляда исподлобья, чуть приметно кивнул. — Профессор Люпин, — не выдержал Гарри, — что здесь…       Закончить вопрос ему не удалось, он увидел такое, от чего слова застряли у него в горле. Опустив волшебную палочку, Люпин подошел к Блэку взял за руку и помог встать, после чего по-братски обнял Блэка.       У Гарри возникло ощущение, что его желудок куда-то провалился. — Не может быть! — ахнула Гермиона.       Люпин отпустил Блэка и повернулся к ней. Гермиона вскочила, устремив на Люпина дикий взгляд. — Вы… вы… — Гермиона… — Вы с ним… — Гермиона, успокойся… — Я никому ничего не говорила! — взорвалась Гермиона. — Я скрывала правду ради вас! — Гермиона, пожалуйста, выслушай меня! — повысил голос Люпин. — Я все сейчас объясню… Гарри заколотила дрожь от осознания предательства. — Я верил вам, — от волнения у него сорвался и без того тихий голос. — А вы остались его другом. — Это не так! — возразил Люпин. — Я не был ему другом двенадцать лет… Но теперь стал им снова… Дайте мне объяснить… — Не верь ему! — надрывалась Гермиона. — Не верь, Гарри. Это он помогает Блэку проникать в замок, он тоже хочет тебя убить. Он оборотень!       Наступила звенящая тишина. Теперь все взоры были прикованы к Люпину. А он оставался на удивление спокоен, хотя и побледнел. — Не совсем так, Гермиона. Ты угадала из трех раз всего один. Я не помогал Сириусу проникнуть в замок и, уж конечно, не желаю Гарри смерти… — непривычная судорога пробежала по его лицу, — Но не буду спорить — я действительно оборотень. Давно ты узнала? — Давно, — нехотя призналась та. — Когда писала реферат для профессора Снейпа. — Он будет в восторге, — холодно заметил Люпин. — Снейп и задал этот реферат, потому что надеялся, кто-нибудь да сообразит, что означают симптомы моей болезни… Ты, наверное, проследила по лунному календарю, что я заболеваю всегда в полнолуние? Или обратила внимание на то, что, увидев меня, боггарт превращался в луну? — И то и другое, — ответила Гермиона. Люпин невесело засмеялся: — Для своих лет ты исключительно умная колдунья. — Вовсе я не умная, — гневно отозвалась та. — Была бы поумнее, я бы давно всем рассказала, кто вы такой! — Да все и так знают. По крайней мере, преподаватели. — Какая разница, всё это время вы помогали ему, — бесцветно произнёс Гарри. — Я не помогал Сириусу, — повторил Люпин. — И если вы дадите наконец мне возможность, я вам все объясню. Профессор осторожно забрал палочки из руки Сириуса и определив, какая палочка кому принадлежит, он одну за другой протянул их хозяевам. Гарри растерянно уставился на свою. — Ну вот. — Люпин засунул собственную палочку за пояс. — Вы вооружены, мы — нет. Теперь вы готовы слушать? Гарри не знал, что и думать. Они и с палочками были просто школьниками. Но он всегда предпочитал слушать, а не сражаться. — В первую очередь, вы должны узнать, что у низзла в зубах не крыса, — на этих словах Люпин горько усмехнулся. — А волшебник. — По имени Питер Петтигрю, — добавил Блэк. — Он анимаг.

***

      Гарри и Гермиона неверяще слушали историю о том, как в школьные годы его отец с друзьями стали анимагами, чтобы помочь оборотню-Люпину справляться с его болезнью. Это было сложно и опасно, они были молоды и безрассудны настолько, что из-за их выходок даже чуть не пострадал Снейп. Впервые Гарри осознал насколько неприятные воспоминания и ассоциации он вызывает у профессора Зельеварения. Уже не первый раз в нем появлялось желание, чтобы другие люди перестали видеть в нём его отца.       В итоге они узнали, что незарегистрированный анимаг Питер Петтигрю не просто выжил, а инсценировал собственное убийство, подставив Блэка. Профессору Люпину очень сложно было это рассказывать не только из-за болезненной темы и осознания, что он оставил своего безвинного друга в Азкабане на двенадцать лет, но и потому, что Блэк постоянно порывался расправиться с крысой. Словно самым главным в его жизни было то, что Люпин ему верил, а что до остального магического мира — плевать, даже если все будут считать, что псих прикончил домашнего любимца.       Явно взяв себя в руки, в отличии от Гарри, Гермиона задавала очень правильные вопросы, особенно о том, как они поняли, что это та самая крыса. Гарри даже был готов к тому, что они ошиблись и сейчас опростоволосятся — крысы довольно похожие создания. Но оказалось, что инсценировав смерть, Петтигрю специально оставил свой палец на месте преступления. По этому признаку — отсутствию пальца на лапке — Блэк мгновенно узнал предателя на фото несчастного семейства Уизли в Пророке, а к профессору Люпину узнавание знакомого запаха пришло куда позже, когда Рон постоянно приносил на ЗоТИ крысу, с которой почти не расставался после трагедии. Низзл помогал Блэку чем мог, но, когда запахло жареным — крыса все равно сбежала, инсценировав еще одну смерть, но не далеко.       Видимо, они не превращали анимага до последнего, для того, чтобы рассказать всё спокойно и достучаться до Гарри и Гермионы, потому что, стоило крысе стать неприятным низкорослым мужчиной, как тот заверещал пуще прежнего, в неистовых попытках оправдаться. Сперва он называл взрослых своими друзьями, затем верещал, что его хотят убить, потом обвинял их во лжи и клялся, что лишь испуг может заставить взрослого мужчину жить в виде крысы у школьников на протяжении двенадцати лет. Петтигрю крутился как уж на сковородке, пока его не подловили на его же словах и тот во всём признался, вереща как сильно был запуган Тёмным Лордом. Гарри смотрел на него и не понимал, чувствует ли какое-то родство с этим трусом. Поступил бы он так же из страха? Наверное нет, наверное он бы даже не оказался перед таким выбором, отказался быть Хранителем, просто сбежал бы. В Петтигрю был не только страх, но и желание выслужиться, желание быть значимым и важным. Гарри заметил, с каким пренебрежением о нём рассказывали его друзья, снисходительные и презрительные нотки звучали даже, когда они говорили о маленьком Питере. Видимо, он тоже в один момент сломался и не смог жить с последствиями своих решений, двенадцать лет притворяясь просто крысой.       И когда Блэк уже готов был убить предателя — Гарри остановил его. Гарри было страшно видеть чужую смерть, страшно становиться соучастником. Он был уверен, что стоит им убить Петтигрю и его образ, умоляющий Гарри на коленях о прощении, как делал он сегодня, будет преследовать его до конца жизни вместе с трупами Квиррела и Джинни. По трупу за каждый учебный год — это слишком. Этот человек и без того был жалок, возможно даже более жалок, чем сам Гарри. Но убеждал окружающих он иными доводами: сдать Петтигрю Аврорам означало оправдать Блэка — его единственного, пусть и не кровного, родственника. Зачем оставаться в бегах, если у него есть шанс на жизнь? Люпин полностью поддержал его в этом вопросе. Они связали Петтигрю и направились прочь из Визжащей Хижины по туннелю, где по пути подобрали оброненную Гарри сумку. Блэк обратился псом и шёл рядом. На поверхности их встретила темнота глубокой ночи. Они должны были как можно скорее привести предателя прямиком в кабинет Дамблдора, чтобы тот срочно связался с Министром, но на полпути к замку их остановили.       Профессор Снейп шёл им навстречу, его мантия воинственно развевалась, а палочка была нацелена в грудь Люпина. — Как это понимать? — прошипел он, оглядывая их странную, перепачканную компанию.       Блэк зарычал на него и Снейп бросил на того оценивающий взгляд, который не понравился Гарри. — Всё в порядке, Северус, ученики находятся в сопровождении преподавателя. Нам срочно нужно к Дамблдору, официально передать дементорам преступника, — Снейп осветил палочкой лицо пленника. — Это Питер Петтигрю, он анимаг и…       Не успел Люпин продолжить объяснения, как Снейп кинул в Блэка то же заклинание, каким лишь недавно заставили проявить себя Петтигрю. Сириус вновь стал человеком, но у него не было палочки, чтобы защитить себя. — Я так и знал, — прорычал Снейп. — Ты покрывал чёртового Блэка, своего волчьего любовничка, не так ли? Петрификус Тоталус!       Блэк еле увернулся от заклинания, за которым сразу же последовало новое. Ослепленный яростью, Снейп не слушал восклицаний Люпина, игнорируя любые попытки всё объяснить. Все, что удавалось профессору ЗоТИ — это отбивать часть заклятий слишком опытного дуэлянта. Гарри и Гермиона пытались присоединиться, но Люпин жестом остановил их. — Северус, послушай меня! Он не при чем! — Тебе всегда было легко запудрить мозги, Люпин!       Их стычка явно привлекала внимание дементоров и Гарри видел, как они, нарушая обозначенные границы, начинают стекаться к ним. Наверняка им разрешено это в экстренных случаях, тем более когда комендантский час уже наступил и учеников нет в округе — понял Гарри. Паника сковала его, он не знал за кем следить: за дементорами или за летящими во все стороны проклятьями. Ему было страшно, но он знал одно — преподаватели не имеют права поднимать палочку на учеников, а значит его жизни ничего не угрожало, максимум безобидное обездвиживающее. Он должен быть неуязвим в этой ситуации. Колени задрожали, а желудок сделал кульбит, стоило Гарри оказаться под прицелом палочки взрослого волшебника — он встал рядом с Люпином, постепенно отходя назад и оттесняя собой Блэка как живым щитом. — Ты что творишь, Поттер? — закричал Снейп и его голос сорвался, словно это Гарри совершил сейчас самое ужасное предательство. — Немедленно отойди от него, пока я тебя не проклял. — Бегите, — тихо сказал Гарри Блэку, глядя прямо в темные глаза профессора Снейпа и незаметно за спиной вытянул из сумки свою мантию-невидимку. — Дементоры уже на подходе, просто убегайте через запретный лес, сколько нужно как пёс, сколько нужно в мантии. Должно получиться.       Гарри услышал позади пораженный вздох и неловкие слова благодарности, когда дрожащие пальцы мужчины сжались на прохладной ткани мантии.       Гермиона поняла его план и встала перед Гарри. Теперь они втроем заслоняли Сириуса, что смог присесть и накинуть мантию-невидимку. Чтобы не попасть в учеников, Снейп обрушил всю мощь своих заклинаний на Люпина, а тот в ответ лишь защищался. Режущее заклятье отлетело от щита и срикошетило в сторону Петтигрю, отчего раздался крик. Гарри в панике отступал, продолжая прикрывать предположительное направление побега Сириуса, потому что туда уже летели Дементоры. Он изо всех сил сосредотачивался на том, чтобы вызвать Патронуса. Плевать, даже если Петтигрю мертв, важнее не дать им поймать Сириуса. Ноги подкашивались, его трясло и лихорадило, где-то на фоне снова звучали крики, много криков: мамы, Квиррела, Рона. Заклинание удалось не с первого раза, но Гарри смог. Заяц взлетел в небо и поспешил отогнать пару дементоров, что пытались было ринуться в лес. Поттер обессилено свалился на колени. — Гарри, Гарри! — кричала Гермиона и он с трудом обернулся. — Петтигрю, он сбежал!       Гарри вскочил на ноги и ринулся к месту, где должен был быть предатель. Веревки валялись на земле в луже крови, изрезанные заклятьем. Ее крупные следы вели по направлению к лесу, а потом становились совсем крошечными. Гарри побежал по ним, но те внезапно обрывались — в крысином теле он терял не так много крови, должно быть рана была не сильная. Гарри замешкался, идти ли за Петтигрю в Запретный лес, ведь это слишком опасно. Но судьба, как обычно, решила за него. Внезапно его тело одеревенело, а сознание померкло.

***

      Гарри очнулся в Больничном крыле на следующий день. Гермиона поведала ему, что Снейп всё же победил Люпина, но Блэк успел сбежать, как, к сожалению, и Петтигрю. Увидев, что и Гарри устремился в лес — Снейп просто вырубил его, а потом отлевитировал в замок, сыпя проклятьями. Она как раз успела поговорить с пришедшим в себя профессором Люпином. Тот уже написал заявление на увольнение, зная, что Снейп это так не оставит и, если не добьется правосудия, то точно раскроет его тайну оборотня и школу ждет очередной скандал. Доказательств невиновности Блэка у них снова не было. Правда, Дамблдор отнесся ко всему со странным энтузиазмом. Заявил, что профессор Снейп скоро остынет, а невинные обязательно будут оправданы. Гарри не особо верил подобным заявлениям, но был очень рад, что директор оградил Люпина от допроса Авроров.       Страшнее всего для Гарри было снова встретиться лицом к лицу со Снейпом, но тот даже не смотрел больше в его сторону, что вызывало облегчение с легкой толикой чувства вины. Все преподаватели весь год старательно караулили их, терпели присутствие дементоров, самоотверженно защищали Гарри от Блэка, а он помог тому сбежать. Они все не знали того, что знали Гарри и Гермиона, но легче от этого не становилось. Он лишь надеялся, что его Плащ Трусости поможет такому безрассудному гриффиндорцу как Блэк.