Трус, который выжил

      На выходе с арены его встретила профессор МакГонагалл, осмотрела на наличие ожогов и похвалила Гарри за благоразумие. Профессор Муди был тоже очень доволен, его волшебный глаз как волчок вращался в глазнице. — Красиво ты их, Поттер, — прохрипел он, качая головой и Гарри слышал явное одобрение в его словах. — Показал всем, что можешь спокойно забрать яйцо, если захочешь, но не стал. Не играешь по их правилам, не даешь манипулировать собой, но и не даёшь унижать. Горжусь тобой, малец.       Гарри не считал то, что ему выдался шанс попытаться забрать яйцо, своей заслугой, но ему были приятны слова профессора. Казалось, тот понимал его мотивы и тайные желания лучше всех. В палатке его уже ждали Гермиона и Невилл — они безумно волновались за него и теперь не находили себе места от облегчения. — Я уж думал тебя испепелило на месте Гарри, — причитал Невилл, размахивая руками. — Всем, кто сидел с нашей стороны трибуны так показалось, столько крику было. Как хорошо, что у тебя такие отменные рефлексы, это было просто… невероятно!       Гарри рассмеялся от облегчения — самое страшное позади. Теперь все от него отстанут, на награду он претендовать не будет, глупой смертью не умрет, новых статей о своей жажде славы не прочитает и сможет спокойно учиться дальше со своими друзьями. На оставшихся испытаниях он постарается быть ещё дальше от опасностей.

***

      Вскоре профессор Макгонагалл объявила о проведении Святочного Бала — традиционной части Турнира Трёх Волшебников. На нём следовало укреплять с гостями дружеские и культурные связи, подобающе себя вести и соблюдать этикет. — Форма одежды — парадная, — зачитывала МакГонагалл. — Бал начнётся в восемь часов вечера в первый день Рождества в Большом зале. Окончание бала в полночь. И ещё несколько слов… — она рассказала о об организационных моментах, а затем повернулась к Гарри, — В Хогвартсе существует традиция: бал открывают чемпионы в паре с выбранным партнёром.       Так как он лишь номинально считался одним из чемпионов, то мог сам выбрать: учавствовать в открытии бала или нет. Гарри, конечно же, отказался — ему и так было достаточно всеобщего внимания, не хватало ещё раз прослыть самозванцем и выскочкой. И профессор МакГонагалл прекрасно понимала мотивы его отказа, но подметила, что соблюсти традиции и явиться с парой или без он всё равно обязан. Гарри подумывал дружески пригласить Гермиону, если она вообще рискнёт с ним пойти после той клеветы в статье. Ну а если подруга откажется — ничего страшного, он справится и один.       Администрация школы, обуреваемая желанием поразить гостей из Шармбатона и Дурмстранга, проявила небывалую изобретательность. Замок никогда ещё не выглядел так нарядно. Нетающие сосульки свисали с перил мраморной лестницы, традиционные двенадцать елей Большого зала были увешаны светящимися желудями, живыми ухающими совами из чистого золота и другими волшебными игрушками, а рыцарские доспехи пели рождественские гимны.       Попытка пригласить Гермиону не увенчалась успехом — её уже кто-то позвал, но Гарри не стал расспрашивать подругу, раз она не рассказала сама, чтобы не смущать. Тогда он решил осуществить свою задумку и идти один, пока его вдруг не осенило. Если он может по-дружески идти с Гермионой, то почему бы не пойти по-дружески с Невиллом. Но того тоже уже позвала какая-то девочка на курс младше, чтобы попасть на бал, а Невилл постеснялся ей отказать. Гарри тоже поступали подобные предложения, но ему слишком не нравилось перспектива быть чьим-то «билетом», так что он всем отказывал. Один так один.       Зато ответ Сириуса не заставил себя долго ждать:

«Здравствуй, Гарри!

Поздравляю тебя, ты отлично обхитрил Кубок! Тот, кто опустил в него твоё имя, сейчас явно очень разочарован. Молодец! Но успокаиваться рано. Позади только первое испытание; у того, кто вовлёк тебя в состязание, будет ещё возможность подставить тебя под удар. Гляди в оба, особенно сейчас. Ведь тот, о ком мы говорили, наверняка где-то совсем рядом. Будь предельно осторожен, чтобы, не ровен час, не попасть в беду. Пиши, если столкнёшься с чем-то необычным. Всё время держи меня в курсе дела.

Сириус».

      Гарри казалось, что Сириус становится параноиком похлеще профессора Муди. Смысл тому, кто заставил его участвовать в турнире, оставаться где-то рядом, если Гарри в нём даже не участвует? Выставить всё несчастным случаем уже не выйдет — в следующем туре Гарри надеется даже особо не двигаться по арене.

***

      Рождественским утром он получил в подарок от Гермионы книгу «Редчайшие магические существа»; от Невилла — красивые мраморные шахматы, которые нападали друг на друга с особым изяществом; от Сириуса — складной перочинный ножик с отмычками для всех замков и шилом, которое мгновенно распутывает все узлы; а от Хагрида — огромную коробку лакричных пастилок.       Весь день они гуляли, наслаждаясь хорошей погодой, устраивали снежные бои и пытались наколдовать ледяные скульптуры. Потом долго отогревались в гостиной с горячим чаем за новыми шахматами Гарри, пока не пришла пора готовиться к балу.       И вот, наконец-то наступил момент, которого ждала вся школа — наряженные ученики парами заходили в Большой зал, восхищённо переговариваясь. Стены зала серебрились инеем, с тёмного, усыпанного звёздами потолка свисали гирлянды из омелы и плюща. Длинные обеденные столы исчезли, вместо них была сотня столиков, каждый человек на десять. На столиках уютно горели фонарики, а на сцене должна была появиться знаменитая в волшебном мире группа музыкантов.       Гарри был рад, что ему не приходится открывать вечер — он даже пару себе не нашел, какой уж тут танец на глазах у всех. Чемпионы сидели за отдельным столиком в центре зала со своими парами и членами жюри — Гарри сперва подумал, что ему показалось, а потом узнал в спутнице Крама Гермиону. С аккуратно уложенными в пучок волосами и в струящемся голубом платье она даже держалась совсем иначе. Подруга о чём-то весело болтала со своим спутником и выглядела невероятно довольной. Чего нельзя было сказать о шедшем рядом с ним Роне Уизли, что начал громко возмущаться тем, что Грейнджер братается с врагами. О том, как он сам просил автографы у Крама, Рон, видимо, не помнил. Гарри же подсел за столик к Невиллу и Бонни Райт, его спутнице. Было немного неловко, но в целом ужин был отменным — эльфы постарались на славу. Девочке явно не терпелось потанцевать, что заставляло Невилла ужасно нервничать.       После ужина Дамблдор встал и пригласил всех последовать его примеру. Взмахнул волшебной палочкой, столы отъехали к стенам, образовав пустое пространство. Ещё один взмах, и на сцене появились инструменты: барабаны, гитары, лютня, виолончель и волынка. Затем на неё вышли музыканты зазвучала немного грустная, но торжественная медленная мелодия. Чемпионы вышли в центр зала и начали танец — все они смотрелись просто великолепно и Гарри лишний раз ощутил, насколько неуместным было его участие среди лучших из лучших. Потом остальные студенты и преподаватели поспешили присоединиться к ним и вот уже весь зал был наполнен танцующими людьми.       Гарри остался стоять у стены, наблюдая за тем, как Невилл снова и снова наступает на ногу бедной Бонни и немного забавляясь. Конечно, тот делал это не специально, но в душе Гарри всё равно теплилось немного странного злорадства. — Не танцуешь, Поттер? — рядом появился профессор Муди и Гарри был уверен, что тот и с деревянной ногой был способен отплясывать любой танец — слишком уж он хорошо с ней управлялся. Но, наверное, как и Гарри, он просто не хотел ни с кем танцевать. — А как же традиция открытия бала всеми Чемпионами? — Нет, сэр, как-то не нашлось пары, но я и не прочь, — ответил Гарри даже чуть обрадованный появлением компании. — Я никогда и не хотел оказаться на их месте. С самого объявления Турнира мне казалось это весьма нелепым желанием. — Это для тебя оно нелепое, — хмыкнул Муди, привалился к стене и достал откуда-то из старомодного фрака свою пошарпанную флягу. — Потому что у тебя это всё и так уже есть, вот ты и воротишь нос. Сейф, набитый галлеонами — имеется. Невероятная слава и популярность — есть. Даже если ты всем этим не пользуешься, твоя жизнь всё равно зиждется на уверенности: если что-то случиться и потребуются деньги — ты всегда сможешь пойти в банк, если понадобиться помощь — нет в Англии человека, не знающего твоё имя. В отличии от них, — профессор кивнул на танцующих, — ты уже научен на собственной шкуре, что богатство и популярность это также и бремя. Но вот потребуется тебе впечатлить девчонку и ты воспользуешься ими без тени сомнений и будешь только рад. — Даже не знаю, — Гарри потупил взгляд. — Может, вы правы и я не понимаю, почему все стремятся к чемпионству лишь потому, что у меня всё это есть. И потому, что уверен, что променял бы свой сейф на живых родителей, а популярность на спокойствие и безопасность. А как только случится что-то, для чего галлеоны и популярность пригодятся — я сразу передумаю, но вряд ли это будет по озвученной вами причине. — Прежде чем профессор успел его перебить, Гарри добавил, спрятав руки в карманы парадной мантии. — Есть одна… персона, на которую я хотел бы произвести впечатление, но её явно не удивишь золотом или статьями в Пророке — скорее немалыми магическими способностями. А до этого мне ещё очень далеко. — Вот оно что, — хрипло рассмеялся Муди и отпил из фляги пару глотков. Гарри проследил за его взглядом — механический глаз обшаривал зал, а вот настоящий следил за кружащей с Крамом Гермионой, явно подумав, что речь идёт о ней. — Магические навыки — дело наживное, не переживай об этом. Главное — как ты их применяешь — с умом или без. И этому уже куда сложнее научиться.       Гарри кивнул и вернулся к наблюдению за танцующими. Ему стало неловко от этого разговора со старым Аврором. — В любом случае, Поттер, не осуждай людей за потребность проявить себя, — припечатал Муди, — никогда не знаешь, каковы их реальные причины.       Какие могут быть реальные причины Гарри не знал, даже если у Уизли этой причиной была бедность, он не сомневался: миссис Уизли явно предпочтет её ещё одному трупу своего ребенка. Но не успел он что-то ответить, как профессор уже растворился в толпе. Спустя ещё танец Невилл сбежал от Бонни и остаток вечера они гуляли во внутреннем дворе, а потом присоединились к Краму и Гермионе, слушая его истории о Дурмстранге на ломаном английском. В целом, вечер удался.

***

      После бала вышла ужасная разоблачительная статья о Хагриде и его происхождении, словно оно было не очевидным. Гермиона кипела от злости на Риту Скитер, ведь та за половину учебного года прошлась уже по её другу, директору, по ней самой, а теперь терроризировала преподавателей. Гарри тоже был недоволен, но считал, что люди, доверяющие этой журналистке в целом недалекие и будут верить любым сплетням, которые услышат. Легче игнорировать её писанину, чем пытаться что-то опровергать. Как бы то ни было, Хагрида не уволили, не смотря на то, что уроки замещающей его преподавательницы были куда информативнее.       Пока чемпионы носились со своими яйцами, решая загадку — Флёр Делакур буквально пару раз брала его в Большой Зал — Гарри оставалось просто надеяться, что ему не нужна разгадка для того, чтобы приступить к испытанию и наколдовать искры. В конце-концов, он мог заполучить яйцо, но не справиться с загадкой. Преподавателей это беспокоило даже больше Гарри. Профессор МакГонагалл настоятельно рекомендовала обратиться за помощью к Седрику Диггори. Профессор Флитвик справлялся о здоровье Гарри, а профессор Спраут часто смотрела на него с беспокойством. И только Муди без каких-либо расшаркиваний выцепил Гарри в коридоре, почти вжав в стену и в гаркнул: — Плавать умеешь?       Изувеченное лицо профессора оказалось совсем близко — можно было разглядеть его порванную ноздрю. — Н-нет, — Гарри растерялся и, немного пристыжено, добавил, — У меня никогда не было возможности оказаться в чём-то глубже ванны, сэр. — Мда, — послышался тяжелый вздох — Муди явно надоедало с ним нянчиться. — Ладно, просто постарайся успеть выпустить искры.       И просто ушёл, оставив Гарри паниковать и гадать, где ещё он может утонуть помимо Чёрного озера и сработает ли сигнал бедствия под водой.

***

      Казалось, до второго тура время пролетело ещё быстрее чем до первого. На этот раз трибуны стояли у Чёрного озера — проводить испытание в воде в середине февраля было весьма изощренной пыткой. С самого утра Гарри не видел Гермиону и Невилла — что-то явно произошло, друзья не стали бы пропускать завтрак и не упустили бы шанса пожелать ему удачи. Он очень надеялся, что им не угрожает опасность.       Чемпионов выстроили вряд на пирсе и, как Гарри понял из объяснений, те должны были за час вернуть сокровища, а значит, каждый нашёл способ не дышать под водой этот час. Он не знал о подобной магии и ещё раз убедился, что в его возрасте на серьёзных и опасных испытаниях делать нечего. По сигналу все трое спрыгнули в воду. — Я сомневаюсь, что это так сработает, Гарри, — шепнул ему Бэгмен, когда Гарри остался стоять на пирсе. — Лучше тебе послать сигнал из воды.       Гарри неуверенно кивнул и приготовился к прыжку, надеясь, что ему просто не дадут утонуть. На улице было холодно и раздеваться ради одной минуты в воде перед толпой зрителей, он посчитал глупым. Гарри поднял палочку, неуверенно глядя перед собой на озёрную гладь, сделал глубокий вдох и шагнул.       Вода на секунду оглушила, окружив со всех сторон — Гарри сжал палочку покрепче и его вытолкнуло по инерции на поверхность. Тело сковало холодом моментально, он задрал голову, чтобы хотя бы сделать вдох, боясь захлебнуться. Вода в озере была ледяная и резала кожу так, словно это была не вода, а огонь. Гарри вытянул руку вверх, чувствуя, как сам начинает уходить под воду не в состоянии держаться. — Перикулум, — прохрипел он, пока вода норовила залиться в рот, заставляя кашлять и отплевываться. Гарри барахтался под снопом красных искр, стараясь оставаться на плаву, но ничего не выходило. Он погрузился под воду целиком, лёгкие сковало паникой и тело уже даже не пыталось дёргаться. Единственное, на чём Гарри сосредоточился — не отпускать палочку и не пытаться делать вдох, иначе это конец. Он действительно тонул, опускался всё ниже со странным, парализующим смирением…       Что-то с силой дёрнуло его вверх — Гарри вылетел из воды как пробка из бутылки и пребольно приземлился коленями на деревянный пирс прямо у ног Муди, кашляя и отплевываясь так сильно, что он боялся, что его сейчас стошнит прямо на профессора. Мальчика трясло как в припадке, он даже не почувствовал, как на его плечи опустился большой тёплый плед, а Муди высушил его с ног до головы заклинанием. Судя по всему, Гарри не провел в воде и пары минут, а большинству зрителей даже не было видно его позора, так как он барахтался почти под пирсом. Но для Гарри это было одним из самых худших переживаний в жизни, даже хуже, чем на первом курсе, ведь сейчас он был ещё более беспомощным. — Поттер, ну ты как? — слышал он где-то вдалеке, хотя Муди опустился с ним рядом и кричал ему почти в ухо. — Поттер!       Гарри поднял на него пустой взгляд и с трудом кивнул. Муди помог ему подняться и дал знак профессору МакГонагалл увести Гарри в башню, а сам рыкнул кому-то: — Лонгботтома лучше заберите сейчас.       «Невилл в воде» — пришло осознание и Гарри стало ещё хуже. Неужели Гермиона была тоже там? МакГонагалл уводила его всё дальше к замку и Гарри понемногу приходил в себя. Разве это законно втягивать других людей, даже если им ничего не угрожает? А если кто-то будет сражаться с населяющими озеро тварями и случайно ранит заложников? Как они смели использовать их близких, когда те даже не бросали своего имени в чёртов Кубок?       В гостиной гриффиндора он дождался друзей, те появились больше часа спустя — целые и невредимые. Облегчение ослабило его страх и Гарри был рад, что произошедшее не было для них травмирующим. Невилла достали сразу же, пока Чемпионы были ещё далеко от цели, и остаток тура он сидел на трибунах со зрителями. Гермиону же спас Крам, который частично превратился в акулу, но она была без сознания и не застала его в таком виде. Гарри подметил, что она, должно быть, действительно стала много для него значить, раз именно её забрали в озеро, на что Гермиона густо покраснела и рассказала им все подробности: как Крам ходил в библиотеку, чтобы поговорить с ней, как старательно практиковал английский, как обсуждал с ней книги и стеснялся пригласить на бал. А когда спас в озере — позвал на летние каникулы в Болгарию. Всё это казалось Гарри действительно серьёзным проявлением влюбленности — вокруг Крама постоянно вились толпы фанаток и, что уж там скрывать, даже фанатов, но он даже не смотрел в их сторону. Гермиона была для него особенной и выделялась среди всех, не смотря на то, что не пыталась привлечь его внимание или проявить себя, просто была собой. Гарри сомневался, что ему когда-нибудь будет достаточно просто быть самим собой для подобного.       К сожалению, её радость длилась не долго — уже на следующий день вышла новая статья от Скитер, обвиняющая Гермиону в желании заполучить себе двух чемпионов сразу. Разбитое сердце Гарри описывалось особенно красочно — они даже посмеялись над этим все вместе, пока Гермионе не начали приходить письма с угрозами, в одном из которых оказался гной бубонтюбера, покрывший её руки волдырями. Скитер даже написала о приглашении в Болгарию, чего не могла слышать, ведь оно было озвучено посреди озера. Необходимо было узнать, как она подслушивает и разоблачить Скитер. Гарри не сомневался, что у Гермионы рано или поздно получится — в гневе она была страшна, а, в сочетании с незаурядным умом, у журналистки вряд ли был шанс и дальше проворачивать подобное у них под носом. Теперь ребята были ещё наблюдательнее и осторожнее в словах и действиях.

***

      Чемпионы были освобождены от экзаменов, но Гарри это не касалось. Преподаватели, Гермиона и, даже немного он сам, были солидарны — ему лучше не выпадать из учебного процесса и сдавать всё, ведь, в отличие от семикурсников, он ещё изучал самые основы магии. Поэтому большую часть свободного времени троица посвящала учёбе и месяцы летели друг за другом в череде уроков и неподъемных заданий.       Гарри даже было в целом всё равно, что день последнего испытания совпал с днём экзаменов. Тем более то была История магии, а он слишком много готовился, чтобы это волновало его сильнее, чем третий тур. Так и вышло, в том, что он написал по своему билету, Гарри был уверен на все сто и оставалось лишь дождаться праздничного ужина, зайти в лабиринт, запустить красные искры и всё — он будет свободен, а кошмары Турнира будут позади.       Несмотря на обилие праздничных блюд, Гарри почти ничего не ел: его уже била нервная дрожь, хотя в этот раз досрочно завершить испытание будет явно легче. Постепенно волшебный потолок менял синеву дня на алые закатные краски сумерек. Наконец Дамблдор поднялся из-за стола и весь зал притих. — Леди и джентльмены, через пять минут я приглашу вас пойти на поле для квиддича, где начнётся третье, последнее состязание Турнира Трёх Волшебников. А сейчас прошу всех участников проследовать на стадион за мистером Бэгменом.       Гермиона и Невилл пожелали ему удачи и Гарри направился вместе с чемпионами к стадиону. Поле для квиддича изменилось неузнаваемо. По всему периметру поднялась плотная живая изгородь высотой двадцать футов. Прямо перед ними в изгороди чернел проём — вход в лабиринт. Коридор внутри него, образованный густым кустарником, уходил в черноту, от которой у Гарри забегали мурашки по коже.       Через пять минут на стадионе появились первые зрители. Воздух наполнился взволнованными голосами и звуками сотен шагов — зрители торопились занять отведённые им трибуны. Небо окрасилось в густой исчерна-синий цвет, и на нём зажглись первые звёзды. К Бэгмену и участникам подошли Хагрид и профессора МакГонагалл, Муди и Флитвик. У профессоров на шляпах, а у Хагрида на спине кротового жилета светились большие красные звёзды. — Мы будем патрулировать снаружи, — сообщила участникам состязания профессор МакГонагалл. — Если кто-нибудь попадёт в беду и почувствует, что требуется подмога, пошлите в воздух сноп красных искр, и мы незамедлительно придём на помощь. Всё ясно? Чемпионы кивнули. — Тогда вперёд! — весело скомандовал Бэгмен четверым патрульным.       Организаторы объявили баллы участников, набранные в предыдущих испытаниях и запустили их в лабиринт строго по порядку. Гарри зашёл последним, чтобы выйти первым.       Высоченная живая изгородь бросала на дорожку чёрную тень. То ли изгородь была чересчур густой, то ли была заколдована, но звуки стадиона тут же стихли, едва он вступил во тьму лабиринта. Гарри даже показалось на миг, что он снова под водой. Он вытащил палочку и зажёг Люмос, чтобы последующую минуту стоять здесь было не так страшно. Повсюду раздавался тихий шелест и шорохи и у Гарри появилось ощущение, что за ним следят чьи-то глаза. Небо с каждой минутой становилось чернее, тени сгущались, норовя поглотить всё вокруг.       Он уже собирался было выпустить в небо столп красных искр, как из изгороди кто-то выскочил и схватил его руку с палочкой железной хваткой. Гарри, подскочив на месте, вскрикнул от неожиданности и ужаса. Закатанный рукав спортивной формы не закрывал его кожу и он испугался не только нападению, но и тому, что сейчас начнет обжигать этого человека. Не просто так он старательно избегал любого физического контакта после происшествия на первом курсе. Но профессор Муди не вскрикнул и не отдернул руку. — Ч-что вы… — не своим голосом зашептал Гарри, отходя от пережитого ужаса. Тот что, уже пришёл спасать его? Настолько жалким казался ему Гарри после второго тура? — Нет времени объяснять, просто следуй за мной, — почему-то тоже шёпотом ответил ему Муди и потащил за руку вглубь лабиринта.       Его лицо казалось ещё более жутким в неверных тенях от света палочки, что сильно искажали уродливые шрамы. Гарри ничего не понимал, им нужно было в другую сторону, но настойчивость профессора слишком пугала его, чтобы начать протестовать. Отчего-то он знал, что если попробует сейчас использовать сигнал бедствия — добром это не кончится. Чувство доверия и безопасности, что крепло рядом с профессором Муди весь год, стремительно рушилось, но Гарри надеялся на разумное объяснение и старался не сопротивляться. — Ты должен будешь кое-что сделать, — Муди вёл его, точно зная, куда идёт. Где-то он проходил прямо через кусты, открывая тайные проходы, где-то выжигал их заклинанием и проламывался вперёд. — Другого выхода нет, я всё просчитал. Но тебе не о чем переживать, я обещаю. Потом я вытащу тебя оттуда и всё объясню. Ты мне веришь?       Гарри с трудом поспевал — его буквально волокли за руку через кусты, ничего из сказанного не проясняло ситуацию. — Вы сами говорили мне не доверять кому попало только из-за оказанной поддержки, сэр, — сдавленно ответил Гарри.       Профессор на это весело рассмеялся каркающим хриплым смехом. У Гарри от этого холодок побежал по спине. — Рад, что ты это усвоил. Ещё немного и может я перестану быть кем попало, — он вдруг замер и странно дёрнулся. — Да, я верно высчитал, действие как раз спадает.       Гарри во все глаза уставился на то, как у профессора Муди выпал из глазницы механический глаз и еле сдержался, чтобы не закричать. На его месте возник нормальный, карий человеческий глаз, шрамы исчезали сменяясь гладкой кожей, а покалеченный нос стал прямым и уменьшился. Седеющая грива становилась всё короче, пока не свернулась аккуратными тёмными завитками. Гарри уже понял, кто перед ним и это осознание словно обрушило небо на землю. Ноги стали ватными, а по голове как будто ударили бладжером. Во всём мире не нашлось бы более жестокой издёвки и более сильного облегчения для него в этот момент.