Трус, который выжил

      Деревянный протез упал на траву и Том взмахом палочки поднял его вместе с механическим глазом в воздух, заставив их левитировать рядом. Он всё ещё не выпускал руку Гарри — теперь на ней была не крупная мозолистая ладонь, а тонкие цепкие пальцы, обвившиеся вокруг его запястья. И Гарри вдруг до одури ярко осознал это прикосновение — оно обжигало теперь уже его кожу, заставляя её полыхать, а не наоборот. Вот только это совсем не приносило боли. Том легко и почти невинно улыбнулся ему, наверняка довольный произведённым эффектом своего перевоплощения. Он выглядел немножко старше, чем в ту отчаянную, тёмную ночь, когда Гарри пытался вернуть дневник, вернуть своего лучшего друга. За эти два года Том стал ещё чуточку выше и крупнее, а высокие скулы и острая линия челюсти делали его лицо совсем взрослым. Значит, он действительно смог вернуть себе настоящее, живое тело. Гарри видел тогда не видение и не фантом, Том был сейчас здесь, такой реальный и тёплый. Нет, он давно был здесь, прямо в Хогвартсе. Даже в широких обносках профессора Муди он выглядел невероятно. Сердце гулко билось где-то в горле, и Гарри силился что-то сказать, но не мог, не мог выдавить из себя и звука. Он столько раз воображал их встречу, он должен был подготовиться, ему столько всего нужно было сказать. Всё должно было произойти не так. — Нам правда следует поторопиться, — Том дёрнул его за руку, заставляя продолжить путь. — Мы почти пришли, остальные Чемпионы могут быть скоро здесь. Я заколдовал Крама, но не поспел за Диггори — нужно было забрать тебя.       Гарри не особо разбирал смысл его слов. Буря из чувств, охвативших его разум, совсем не давала мыслить. Обида мешалась с радостью, страхом, непониманием и восторгом. Глаза неистово жгло, и он почти не чувствовал ног, когда спотыкался об очередной куст, только цепкую хватку на своём запястье, что как якорь удерживала его в этой реальности. — Том, — сказал он впервые вслух, чувствуя себя так, словно находится во сне. Безумном, пугающем и будоражащем сне, от которого всё равно не захотел бы просыпаться. — Я позволил действию Оборотного закончиться, чтобы ты мне поверил. Это необходимо, Гарри. Запомни, он не должен узнать обо мне, ни в коем случае. Только тогда у нас всё получится, — голос Тома сквозил натренированной уверенностью, но Гарри чувствовал его волнение. «Он хочет стать Чемпионом?» — мелькнула безумная мысль. Но тогда нужно было кидать своё имя в Кубок, а не его. Гарри ощутил на языке горечь чего-то слишком похожего на предательство.       Они вышли к очередному тупику, но тот был шире и в его центре на невысокой тумбе сиял Кубок Трёх Волшебников. Том выпустил его руку, оставляя чувство потери на саднящем запятье, достал потертую флягу и сделал несколько больших глотков. Гарри безразлично наблюдал, как безупречные черты лица вновь расплываются в массивную физиономию профессора Муди, а потом крепко зажмурился. Всё было таким неправильным, он не справлялся, он не мог просчитать, что делать дальше, не знал, что думать. Он открыл глаза — ничего не изменилось. — Когда я узнал, что они заставили тебя участвовать в Турнире, то понял, что это наш единственный шанс, и притворился тем, кто притворился Аластором Муди, — быстро прохрипел Том, свыкаясь с вновь исказившимся голосом. — Обещай мне, что ничего не будешь предпринимать, а главное, не будешь сражаться. — Значит, это не ты бросил моё имя в Кубок? — Гарри ничего не понимал, но это было сейчас единственно важным. — Мерлин, нет конечно, я же сказал… — Том резко обернулся, только закончив прилаживать на место деревянную ногу, и вскинул палочку. — О, нет, Диггори, не сегодня. Ступефай максима. Инкарцеро.       Седрик определённо не ожидал увидеть профессора Муди и Поттера, спокойно прохлаждающимися рядом с кубком Чемпионов. Это замешательство и травмы, явно полученные в лабиринте, помешали ему даже попытаться увернуться, и он упал на спину без сознания, туго обвитый веревками. — Кубок — портал, — абсолютно невозмутимо сказал Том, словно его просто сбили с мысли. — Ты возьмешь его, мы отправимся куда нужно, я скажу, что привёл тебя, завершим там все дела, и потом я тебя верну. С кубком. Чемпионом Турнира Трёх Волшебников, — он насмешливо развёл руки, вновь вживаясь в образ Муди. — Нет, — у Гарри вдруг прорезался голос, и он был на удивление твёрд. И зол. — Нет. Что угодно, я пойду с тобой куда хочешь, но не нужно делать меня чёртовым Чемпионом. Я этого не хотел. — Гарри, у нас есть проблемы куда серьезнее того, что тебе дадут тысячу галлеонов и назовут хитрым и амбициозным, — голос Муди звучал совсем несвойственно профессору, мягко, убедительно, даже немного ласково. Гарри вспомнил их разговор на балу и вспыхнул. Многие, многие их разговоры. — Ну же, я не хочу тебя заставлять. — Сам его возьми, а я перенесусь с тобой, — Том видел его жалким, слабым, дрожащим трусом весь год и теперь, как бы страшно Гарри ни было его разочаровать, что-то внутри просто не давало ему согласиться. — Я не прикоснусь к Кубку. — Ладно, — заворчал Муди, — Ладно, но только ради тебя. Если нам не удастся его вытащить — дохлый чемпион на твоей совести, Поттер.       Том так хорошо входил в роль и менялся по щелчку пальцев, что Гарри сомневался в собственном разуме. Не было понятно: это дело привычки или он просто подтрунивал над Гарри? Пара взмахов палочки, и тело Седрика подлетело к ним. Гарри продолжало потряхивать, но он был рад, что смог настоять на своём. Он обхватил себя руками, пятясь от Диггори. Том не мог всю дорогу не замечать его состояния, видимо поэтому он достал какой-то флакончик из кармана, бросил Гарри и гаркнул по-профессорски: «Пей». Зелье еле удалось поймать дрожащими пальцами. Гарри откупорил его, и запах валерианы ударил в нос — Умиротворяющий настой. Наверное это была не самая плохая идея. Он залпом выпил стандартную порцию и почувствовал, как в животе разливается тепло. — Хватай Хаффлпаффца, — скомандовал Том, и Гарри опустился на колени и взял Диггори за предплечье двумя руками. Затем Том наложил на тело дезиллюминационные чары, заставив пропасть, подхватил Гарри под руку и отлевитировал Кубок на Диггори, для надежности протолкав куда-то подмышку.       В то же мгновение Гарри почувствовал рывок где-то под ложечкой. Ноги оторвались от земли. Руки, крепко держащие Диггори, сжались сильнее. Кубок куда-то понёс их сквозь завывание ветра и пёстрый вихрь красок и он чувствовал боком тепло, исходящее от крупного тела профессора Муди.       Гарри резко приземлился и чуть не свалился навзничь, но сильная рука дёрнула его вверх, заставив встать. Он огляделся: местность вокруг ничем не напоминала Хогвартс. Не было гор, окружавших замок, похоже, они преодолели несколько миль, может даже сотню. Они стояли посреди тёмного густо заросшего кладбища, справа за огромным тисом чернел силуэт небольшой церкви. Слева — холм, на склоне которого старый красивый особняк. — Где мы? — тихо спросил Гарри, осматриваясь. — Шшш, — «профессор» потянул его в сторону прочь от кубка, что теперь лежал на боку рядом с невидимым телом Диггори за каменным надгробьем.       Отчаянно всматриваясь в темноту, Гарри заметил, как медленно, огибая могилы, к ним приближается человек. Роста невысокого, лицо скрыто капюшоном, в руках свёрток, который он несёт с осторожностью. Расстояние между ними сокращалось, человек подошёл совсем близко, и Гарри увидел, что у него на руках младенец… а может, просто свёрток с одеждой? — Я привёл его! — хвастливо заявил «Муди», выхватив у Гарри палочку и он почувствовал слабость в ногах, а затем то, чего Гарри меньше всего ожидал: шрам взорвался сильной болью и Гарри упал бы на траву, как подкошенный, если бы Том не удерживал его. Он ничего не видел, чувствовал только, что голова раскалывается от боли.       Откуда-то издалека, донёсся холодный, пронзительный голос: — Отлично. Ты всегда был одним из самых талантливых, самых верных. Я не сомневался в тебе, Барти Крауч.       Крауч? Через боль Гарри с трудом осознавал происходящее. Барти Крауч? Это начальник из Министерства бросил его имя в Кубок? — Привяжи его к надгробию, — раздался второй голос и Гарри узнал Питера Петтигрю. О, нет, Том не мог. Он никогда не стал бы… Паника обуревала Гарри и даже Умиротворяющий бальзам не помогал ему воспринимать это безумие спокойно — Том привёл его к Тому-Кого-Нельзя-Называть.       Риддл, он же Крауч, он же Муди послушно потащил Гарри к большому мраморному надгробию. Затем развернул его и прислонил к камню спиной, не давая возможности рассмотреть, что там было написано. Из палочки профессора Муди потянулись верёвки, и он начал привязывать Гарри к надгробию. Тот даже не пытался сопротивляться, позволяя его рукам делать задуманное. Гарри смутно вспоминал наставления, что давал ему Том по пути сюда, но он чувствовал себя в эту секунду таким преданным, что почти не сомневался — ему просто заговаривали зубы, чтобы заманить в ловушку. — Умница, Гарри, — шепнул ему «профессор», вытащил из-под плаща чёрную тряпку и начал заталкивать её Гарри в рот двумя пальцами, заставляя раскрывать его всё шире и проталкивая её глубже. Голубой глаз смотрел ему прямо в глаза, пока механический следил за Петтигрю. Гарри издал позорно тонкое протестующее мычание и Том ухмыльнулся ему перекосившимися губами. Затем он обошёл надгробие и скрылся у него за спиной. Гарри не мог повернуть головы и видел лишь то, что перед ним.       Петтигрю продолжал удерживать свёрток. Кажется, и правда в нём кто-то был: тот неуклюже зашевелился. Пока Гарри смотрел на него, шрам снова обожгла боль, и он вдруг отчётливо понял — он не хочет знать, что в свёртке, не хочет, чтобы Петтигрю его развернул…       Под ногами раздался шорох. Гарри глянул вниз: по траве вокруг надгробья скользила огромная змея. Та самая, из его сна. Сердце упало куда-то в желудок и Гарри весь похолодел. Она съест его заживо и это будет долгая и мучительная смерть. Он будет чувствовать, как его кости ломаются, пока она медленно заглатывает его, проталкивая в свою глотку… — Мой Лорд, я обязан вернуться, пока меня не хватились, — голос профессора Муди раздался из-за спины. — Ступай, — раздалось отовсюду и из неоткуда одновременно. — Ты мне там ещё хорошо послужишь. Не забудь рассказать реакцию старого олуха, когда тот поймёт, что его Золотой мальчик у меня. — Непременно, — ответил Том и послышался хлопок трансгрессии.       Он бросил его. Он бросил его!!! Гарри чувствовал, как задыхается с кляпом во рту, глаза жгло слезами, а веревки больно врезались в кожу — он был связан на совесть, Том не оставил ему лазейки.       Снова послышалось быстрое, прерывистое дыхание Петтигрю. Похоже, тот тащил что-то тяжёлое. Вот он опять в поле зрения, волочит каменный котёл, в котором слышится плеск воды. Котёл огромный, в нём бы уместился крупный мужчина — таким Гарри не приходилось пользоваться.       Свёрток, лежащий на земле, зашевелился сильнее. Находящееся там существо, казалось, рвётся наружу. Петтигрю сунул под котёл волшебную палочку, и оттуда выстрелили языки пламени. Змея поспешно уползла в темноту.       Жидкость в котле нагрелась быстро. Не прошло и пяти минут, как она уже кипела вовсю, бросая вверх пунцовые искры, словно тоже воспламенилась. Пар становился всё гуще, и скоро фигура у костра превратилась в расплывчатое пятно. Кто-то в свёртке теперь уже лихорадочно метался. И Гарри снова услышал пронзительный, ледяной голос: — Скорее!       Кипящая поверхность жидкости вся превратилась в искры и сверкала, точно усыпанная бриллиантами. — Всё готово, Господин. — Пора… — изрёк ледяной голос.       Петтигрю развернул свёрток, не поднимая с земли; увиденное исторгло бы из груди Гарри пронзительный вопль, не будь у него во рту чёрного кляпа. Как будто Петтигрю, споткнувшись о камень, вывернул его из земли, и под ним оказалось что-то вроде скользкого слепого червя, нет, в миллион раз хуже. Принесённое на кладбище существо напоминало скорчившегося младенца. Но только очертаниями, во всём остальном оно ни капли не походило на человеческого детёныша. Чешуйчатое безволосое тело цвета сырого мяса, слабые, тонкие ручки и ножки, а лицо — такого ни у одного ребёнка отродясь не было — приплюснутое, как у змеи, с блестящими красноватыми глазами-щёлками.       Существо казалось почти беспомощным. Оно протянуло ручки к Петтигрю, обняло за шею, и тот его поднял. В этот миг капюшон упал у него с головы, и Гарри увидел на бледном лице крайнее отвращение. Петтигрю поднял свою ношу над котлом и искры, танцующие на поверхности жидкости, осветили на мгновение плоское злобное лицо. Петтигрю опустил существо в котёл, и оно с шипением исчезло. Гарри услышал, как тельце мягко стукнулось о каменное дно котла.       Пусть, пусть он утонет, стучало в голове Гарри. Шрам его саднило от боли… Пожалуйста… Пусть утонет…             И тут Петтигрю заговорил. Голос его дрожал, выдавая панический страх. Он поднял палочку, закрыл глаза и с трудом произнёс: — Кость отца, отданная без согласия, возроди своего сына!       К ужасу Гарри земля у него под ногами разверзлась, оттуда выпорхнула тонкая струйка праха и, повинуясь мановению палочки, нырнула в кипящую жидкость. Сверкающая поверхность, зашипев, лопнула, искры разметало по сторонам, и жидкость в котле стала ядовито-голубой. Поскуливая от ужаса, Петтигрю вытащил из-под плаща длинный тонкий серебряный кинжал и снова заговорил, на сей раз каждое слово сопровождая истеричным всхлипом: — П-плоть… слуги… отданная д-добровольно… оживи… своего… хозяина!       Вытянул перед собой правую руку, ту, на которой нет пальца, крепко сжал кинжал в левой и замахнулся. Гарри мгновенно понял, что сейчас будет, и успел зажмуриться. Но он не мог зажать уши и невольно услышал безумный вопль, пронзивший его насквозь, как будто Петтигрю ударил и его кинжалом. Что-то со стуком упало на землю, Петтигрю тяжело задышал, и тут же раздался всплеск зелья, вызвавший у Гарри приступ дурноты. Он не смог полностью открыть глаза… но даже сквозь еле приоткрытые веки увидел — зелье стало кроваво-красным…       Петтигрю всхлипывал и скулил от боли. Гарри вдруг почувствовал на лице чужое дыхание и понял, что тот подошёл вплотную к нему. — К-кровь недруга… взятая насильно… воскреси… своего врага!       Гарри не мог ему воспротивиться — слишком крепко был связан. Скосив глаза, тщетно пытаясь выпутаться из верёвок, увидел, как трясётся серебряный кинжал в оставшейся руке Петтигрю. Острый конец проколол кожу на сгибе локтя, и по разорванной ткани потекла тёплая кровь. Всё ещё хрипло дыша от боли, Петтигрю вынул из кармана стеклянный пузырёк и поднёс к ране Гарри — тот быстро наполнился.       Пошатываясь, Петтигрю вернулся к котлу и плеснул в него кровь. Жидкость мгновенно стала ослепительно белой. Покончив с приготовлением зелья, Петтигрю без сил упал на колени и тут же кулём повалился на землю. Он лежал скорчившись, баюкая кровавый обрубок, и тихо постанывал.       Котёл кипел, сверкающие искры летели во все стороны, от их слепящего блеска всё вокруг погрузилось в непроглядную черноту. Ничего не происходило…       Пусть утонет, пусть произойдёт ошибка, молил Гарри.       Но искры погасли, из котла взметнулся столб белого пара, он становился всё гуще, и Гарри больше не видел ни Петтигрю, ни котла — пар затопил всё. Шрам перестал болеть и Гарри осознал: …Зелье не вышло… он утонул… пожалуйста… пожалуйста… пусть он умер…       Вот уже в облаке пара, идущего из котла, начали возникать очертания высокого, худого, как скелет, человека, и Гарри окатила леденящая волна ужаса. — Одень меня, — произнёс тот пронзившим сердце голосом.       Всхлипывая и прижимая к груди изуродованную руку, Хвост с трудом встал на ноги, поднял левой рукой с земли чёрный плащ с капюшоном и одной рукой накинул его на голову и плечи хозяина. Живой скелет ступил из котла на землю, не сводя глаз с Гарри. А Гарри не мог отвести взгляд от бледного как смерть лица. Волдеморт возродился.

***

      Волдеморт отвёл взгляд от Гарри и принялся осматривать собственное тело. Его кисти напоминали больших белых пауков; его длинные бледные пальцы ощупывали грудь, руки, лицо. Красные глаза, зрачки которых, подобно кошачьим, превратились в щёлочки, горели в темноте ещё пронзительнее. Охваченный восторгом, он вытянул вперёд руки и начал сгибать и разгибать пальцы, не обращая ни малейшего внимания ни на окровавленного, лежащего на земле Петтигрю, ни на огромную змею, которая снова приползла и обвилась вокруг памятника с привязанным к нему Гарри. Волдеморт запустил одну из своих неестественно длинных рук в карман мантии и вытащил оттуда волшебную палочку. Он нежно погладил её, а потом поднял и направил на Петтигрю. Тот в мгновение ока взлетел в воздух и рухнул к подножию памятника, к которому был привязан Гарри. Всхлипы и стоны стали громче. Волдеморт поднял свои багровые глаза на Гарри и засмеялся пронзительным, ледяным смехом.       От шока и ужаса Гарри с трудом концентрировался на происходящем. Всё оседало в памяти неясными вспышками: вот Петтигрю молит своего Господина на коленях, но тот лишь призывает с помощью его Чёрной метки своих последователей и те действительно появляются один за другим и целуют полы его мантии. Волдеморт что-то долго им вещает, останавливаясь напротив каждого, ругает и пытает, кого-то хвалит, пока Гарри пытается разобрать слова через шум в ушах. История о том, как он пал, история о том, как воскрес и вот, речь зашла о самом Гарри, заставив душу ухнуть куда-то вниз тяжелым камнем отчаяния. — Да, это удивительная история, Люциус, — произнёс Волдеморт. — И она начинается… и заканчивается… моим юным, присутствующим здесь, другом.       Он неспешно подошёл к Гарри и встал рядом с ним. Теперь взгляды всех были направлены на них обоих. Змея продолжала описывать круги в траве, приближаясь к сторонникам своего хозяина. — Вы, конечно, знаете, что этого мальчика называли причиной моего падения? — тихо произнёс Волдеморт. Он перевёл свои красные глаза на Гарри и тот поёжился, отводя панически мечущийся взгляд. — Вам известно, что в ночь, когда я потерял свою силу и своё тело, я хотел убить его. Его мать погибла, пытаясь спасти его… и невольно дала ему защиту, которой, признаюсь, я не предусмотрел… Я не мог дотронуться до него.       Волдеморт поднял длинный белый палец и поднёс его к щеке Гарри. — Его мать оставила на нём след своей жертвы… Это очень древняя магия, и я должен был вспомнить… глупо было не подумать об этом… но это неважно, ведь теперь я могу прикоснуться к тебе, Гарри.       Мальчик зажмурился изо всех сил, ожидая боли, отчего лишь ярче почувствовал мягкое прикосновение прохладного пальца, скользившего вниз и вверх по его щеке. И снова вниз и вверх — движение, подобное странной ласке, какой Гарри никогда не знал. Он пораженно распахнул глаза и Волдеморт тихо рассмеялся ему прямо в ухо, а потом убрал палец и продолжил свой рассказ. — Как видите, прикосновение к нему больше неспособно навредить мне, защита его матери теперь всегда со мной, течет в моих венах, — голос Волдеморта сочился самодовольством. — А каким послушным и хорошим мальчиком оказался Гарри Поттер!       Гарри вздрогнул от жуткой улыбки и насмешливого взгляда змеиных глаз, что жадно отслеживали каждое проявление его страха. Волдеморт явно упивался производимым эффектом. — С какой услужливостью он достал для меня и отдал Философский камень. Если бы не нелепая ошибка моего слуги — мы с вами воссоединились бы гораздо раньше благодаря Мальчику, который выжил!       Волдеморт рассмеялся и Пожиратели смерти вторили его веселью. Гарри чувствовал себя трусом и предателем. Вот уже второй раз он помогает Волдеморту против своей воли вместо того, чтобы давать отпор и сражаться… «Не сражайся» — говорил Том. Это был обман, наверняка. Но Гарри уже нечего было терять — ему не выбраться живым, когда вокруг столько взрослых магов. Довериться словам Тома было его единственной надеждой. Так почему нет. Он два года жил фантазиями о нём, можно позволить себе одну последнюю перед смертью. Он сказал, что вытащит его отсюда… От этих мыслей всё в груди болезненно сжалось.       Слёзы застилали ему обзор и Волдеморт превратился в смазанное и расплывчатое чёрно-белое пятно. Пятно вернулось к нему, наверняка заметив слёзы. — Ну что ты, Гарри, не плачь, — паучьи пальцы вернулись к его щекам, собирая тёплые капли. Шрам теперь не болел, но каждое прикосновение отдавалось в нём странным, почти приятным покалыванием. — Волдеморт щедро награждает своих последователей.       Он вдруг всей ладонью обхватил челюсть Гарри и сжал, а красные глаза полыхнули жадной одержимостью. Гарри вжал голову в шею и гулко сглотнул, почувствовав, как его кадык от этого уткнулся в ладонь Волдеморта. Дрожь била тело Гарри, но, благодаря зелью, в мыслях было удивительно пусто. Рука двинулась выше, скользя по лицу и острые ногти царапнули губы Гарри, когда Волдеморт вытащил из его рта кляп. За тряпкой изо рта потекла слюна и он небрежно стер её костяшками пальцев. Волдеморт взмахнул палочкой и веревки опали. Гарри пошатнулся, но кое-как устоял на ногах, продолжая опираться на надгробие перед возвышающейся над ним фигурой.       — Ты готов присягнуть мне на верность, Гарри? — от вкрадчивого голоса леденела кровь. — Я навечно клеймлю тебя своей меткой.       Гарри дрожал, жалкий и беззащитный перед Волдемортом, не в состоянии отказаться, но и не в силах пойти на подобное предательство. Том так и не вернул ему палочку. Наверное, будь Гарри слизеринцем, то смог бы поклониться Волдеморту, чтобы выжить, а сам потом поступать так, как пожелает. Но метка. Метка — это вечный контроль и страх, с ней Гарри никогда больше не сможет вздохнуть свободно. Он не отвечал, а Волдеморт не торопил его, словно наслаждался каждой секундой этой паники. Пожиратели покорно ждали поодаль. — Мне страшно, — сорвавшимся голосом выдавил из себя Гарри, не зная, что ответить и выбрав честность. Он просто пытался тянуть время и чуть попятился в сторону от надгробья будто бы просто выпрямляясь и вставая перед Волдемортом, пока сам пытался осмотреться в поисках Тома. — Так и должно быть, — спокойно ответил Волдеморт и, приготовившиеся было смеяться над трусливым мальчишкой Пожиратели вовремя сдержались. — Я обещаю не причинять тебе вреда, если ты подчинишься мне.       Что-то мелькнуло за надгробием и Гарри сделал ещё крошечный шаг в сторону, чтобы постараться незаметно заглянуть туда. — Это больно? — наивно спросил Гарри, словно решаясь. И какая-то часть его даже задумалась над тем, чтобы действительно согласиться. Этого хотел Том? Вряд ли. Гарри уже давно должен был быть мёртв. Никто не мог ожидать, что Волдеморт так отнесется к их встрече на первом курсе, что захочет дать Гарри выбор. Он мог бы принять Чёрную метку назло Тому. Но как бы он объяснил это безумие друзьям. А директору? Из него чуть не вырвался нервный смешок, но от истерики спасало зелье. — Да, но совсем недолго, — Волдеморт тяжело дышал от предвкушения. — Встань на колени и закатай рукав. — Гарри! — из-за надгробья появилась рука и дёрнула его к себе, повалив на землю.       Он видел, как безгубый рот приоткрылся от удивления, как Волдеморт ринулся вперед, взмахивая палочкой, но не успел. Тошнотворный вихрь закружил Гарри, сжимая и разжимая его тело.       Он шлёпнулся лицом на землю и почувствовал запах смятой травы. Когда портал понёс его, он закрыл глаза и так до сих пор и лежал. Он не двигался. От падения из него будто вышибло весь воздух. Голова кружилась так, что земля под ним, казалось, раскачивалась как палуба корабля. Чтобы как-то остановить это безостановочное раскачивание, Гарри вцепился ещё крепче в того, кто лежал под ним. Ему казалось, что если он отпустит его, то непременно соскользнёт в черноту, медленно окружавшую его сознание. От шока и физического изнеможения он не мог, да и не хотел подняться на ноги. Он лежал на земле и вдыхал запах травы… ожидая, пока кто-нибудь что-нибудь сделает… что-нибудь случится…       Водоворот звуков оглушил его и сбил с толку. Голоса, шаги, крик доносились отовсюду… Гарри оставался на земле, лицо его исказила болезненная гримаса, как будто вся эта какофония была лишь ночным кошмаром, который непременно пройдёт… — Гарри, ты как? — хрипло спросил голос совсем рядом.       Гарри приподнялся на локтях и взглянул в красивое встревоженное лицо: — Седрик? Но как ты… — Профессор Муди расколдовал меня и всё объяснил, я выжидал момент, чтобы вернуть нас, под дезиллюминационными чарами. — Ты… — Прошу, не трогайте Кубок, — Диггори вскочил на ноги, обращаясь к директору, Корнелиусу Фаджу и профессорам, которые успели их окружить, взволнованно переговариваясь. — Это портал, он ведёт на кладбище. Тот-Кого-Нельзя-Называть возродился!       Заявление вызвало переполох, потонувший в криках и вослицаниях людей, спускавшихся с трибун. Все поздравляли Седрика Диггори с победой. Дамблдор серьезно кивнул им и попросил рассказать всё чуть позже — официальную часть Турнира следовало завершить. Поодаль Гарри увидел Крама и Делакур. Они выглядели помятыми, но вполне здоровыми и на Гарри накатила волна облегчения. Он только сейчас начал приходить в себя. Было почти невозможно поверить в то, что ещё несколько минут назад он стоял рядом с Волдемортом, а сейчас снова был в безопасности.       Том… Нужно найти Тома. Он ведь сдержал обещание, он вытащил Гарри. Нужно было убедиться, что он в порядке, нужно было узнать, зачем он помог возродить Волдеморта, нужно было просто увидеть его ещё хоть раз… Гарри заозирался, но профессора Муди нигде не было. На его расспросы лишь профессор Флитвик ответил, что тот пошёл забрать что-то из кабинета. Убедившись, что никто не обращает на него внимания, Гарри ринулся в замок. Он изо всех сил бежал до кабинета ЗоТИ, на сколько ему хватало дыхания и почти иссякших сил. Спустя пятнадцать минут он уже колотил в дубовую дверь. Никто не отвечал. Гарри ворвался в кабинет и замер, увидев Тома под оборотным, связанным на полу и с кляпом во рту. Его раскрыли? Кто это сделал? Снейп? — Том! — Гарри кинулся на колени перед привалившимся к парте «профессором» и осторожно вынул кляп из его рта, сразу начиная развязывать веревки. — Что ты несёшь, мальчишка? — Муди задергался, пытаясь выпутаться из веревок и Гарри похолодел. — В-вы не он… — Кто? — вскинулся настоящий Муди. Ему удалось отбросить верёвки и он схватил Гарри за плечи, опрокидывая на спину и вжимая в пол. — Ты знаешь, кто это сделал? Ну-ка быстро говори! Он воскресил его? Он был лучше меня?       Гарри подавился вскриком, голова больно ударилась о каменную плиту. Внезапно, дверь отворилась и в кабинет влетели директор Дамблдор, профессор Макгонагалл и Снейп. Кто-то из них отбросил Муди заклинанием и обездвижил. Гарри с трудом сел, потирая затылок. Хорошо, что это не Том, иначе директор схватил бы его и устроил допрос. Оставалось лишь надеяться, что тот уже далеко за пределами Хогвартса. — Это не Аластор Муди, — тихо сказал Дамблдор. — Ты никогда не знал Аластора Муди, Гарри. Настоящий Муди никогда бы не покинул пост, ничего никому не сказав, тем более в тот момент, когда мы выяснили, что кто-то нападал на чемпионов.       Затем директор отправил Снейпа за Веритасерумом, а сам отпер все семь замков на сундуке профессора, пока не нашёл на самом дне истощенного, но живого настоящего Грозного Глаза Муди. Гарри ничего не понимал — кто же тогда перед ним? Это точно не Том, он прекрасно отличал его от этих двоих Муди.       Когда Снейп влил в самозванца сыворотку правды — всё прояснилось. Им оказался верный Пожиратель смерти, бывший узник Азкабана и сын Барти Крауча старшего, унаследовавший его имя. Действие оборотного закончилось и перед ними оказался молодой мужчина с пшеничными волосами и бешеным взглядом. Именно он провернул всё: напал на настоящего Аврора, явился в Хогвартс под его личиной, бросил имя Гарри в Кубок огня и собирался провести его через все испытания, чтобы возродить своего Повелителя. Потом его показания путались, казалось, что сумасшествие сильно мешало ему связно рассказывать о том, что происходило далее даже под Веритасерумом. Гарри подозревал, что это было работой Тома. Но директору было достаточно и этих признаний. Все знали, что именно профессору Муди было доверенно зачаровать Кубок.       Затем Гарри и Седрика отвели в кабинет директора, где они постарались в подробностях рассказать, что произошло. Диггори пропустил почти всё — в лабиринте самозванец Муди лишил его сознания, а позволил очнуться только тогда, когда Волдеморт уже развязал Гарри. Тогда тот наложил на Седрика чары невидимости, отлевитировал кубок поближе и приказал ему схватить Гарри и использовать портал. Квиддичный чемпион легко справился с заданием. Сам Гарри тоже постарался не утаивать ничего от директора, даже рассказал о том, что Волдеморт предлагал склониться перед собой и принять метку. Дамблдор был весьма встревожен и недоволен услышанным. Даже уточнил, точно ли Волдеморт не попытался убить его. Зато, это прекрасно объясняло мотивы Барти Крауча младшего. Как пояснил сам директор — тот был сумасшедшим фанатиком и не мог допустить того, чтобы Гарри Поттер занял его место. Безумие и ревность окончательно помутили его сознание и он заставил Седрика спасти Гарри, чтобы потом расквитаться с ним лично. Заманил в свой кабинет и напал. Гарри это объяснение вполне устраивало — рассказывать о Томе он не собирался.       После всех допросов им позволили наконец пойти в больничное крыло, где Мадам Помфри залечила синяки и ссадины и дала зелье Сна без сновидений. На следующий день Гарри узнал, что Министр не поверил их с Седриком заявлению и явился допрашивать Крауча вместе с дементором, который внезапно сорвался и подарил свой поцелуй несчастному. Судя по всему, это не было случайностью. Министру не нужны были волнения спустя тринадцать лет спокойствия в Магической Британии и он явно собирался замять всё происходящее. Днём Седрику торжественно вручили награду и объявили Чемпионом Хогвартса. Гарри был уверен, что директор Каркаров будет протестовать из-за нападения на чемпионов, но тот сбежал прошлой ночью, почувствовав призыв Волдеморта через метку. Школа ликовала, хоть все и замечали, что произошло что-то неладное. О произошедшем Гарри рассказал в подробностях только друзьям, но и им он не мог поведать абсолютно всего.       Неделю спустя на Прощальном пиру в Большом зале Дамблдор еще раз поблагодарил Чемпионов и Школы участницы, а затем заявил во всеуслышание, что Волдеморт вернулся, хоть Министерство и не хочет, что бы маги, а тем более школьники, об этом узнали. Те, кто слышал лишь разрозненные слухи, теперь услышали это напрямую от Директора. Гарри никак не комментировал происходящее, его и так считали лжецом, а вот к Седрику прислушивались всерьез. Казалось, его готовы были сделать новым национальным героем, сразившимся с Тем-Кого-Нельзя-Называть и выигравшим Турнир Трех Волшебников. Гарри был не прочь и надеялся, что на следующей передовице Пророка будет Диггори. Вот только на обратном пути из Хогвартса, Гермиона рассказала ему и Невиллу, что таких сальных статей больше не будет, а потом мстительно улыбнулась, гордо тряся банку с жуком — Ритой Скитер.