Трус, который выжил

      Гарри выписали из Больничного крыла спустя два дня, только когда головокружение окончательно прошло. И то, мадам Помфри смотрела на него с явным недоверием, постоянно уточняя, хорошо ли Гарри себя чувствует. Однако, диагностические чары показывали, что он совершенно здоров, и у неё не оставалось выбора, кроме как отпустить студента на занятия. Гермиона и Невилл, что навещали его каждый день и завалили шоколадными лягушками, единогласно заявили, что Гарри ещё «легко отделался».       Гриффиндорцы в Большом Зале приветствовали его как героя. Мальчик, который выжил, снова выжил! Гарри неловко принимал поздравления, искоса поглядывая на ухмыляющегося Малфоя. На этот раз Гарри был даже рад, что до встречи с Томом ещё есть достаточно времени. Сон с его непосредственным участием всё ещё слишком ярко стоял перед глазами — оставалось лишь ждать, когда эти постыдные образы улягутся и перестанут терзать его вспышками внезапного и очень неуместного, особенно на уроках, возбуждения. Но в остальном занятия в день выписки прошли удачно, если не считать того, что каждый преподаватель относился к нему с повышенным вниманием и осторожностью, словно ожидая, что Гарри в любую секунду может грохнуться в обморок.       Вечером они уютно расположились в гостиной Гриффиндора. Гарри выполнял скопившееся за время его отсутствия домашнее задание, а Невилл валялся на диване с периодически квакающем на его животе Тревором и просматривал номер «Ежедневного пророка». — Три нападения дементоров за неделю, — пробормотал он и тяжело вздохнул. — Разве они не должны сейчас в срочном порядке обучать всех учеников Патронусу? — Согласна, — Гермиона спускалась из спальни для девочек, в руках у неё была стопка пергаментов, а на плече болталась набитая учебниками школьная сумка. — Раз уж Министерство игнорирует эту тему, Дамблдор и преподаватели могли бы и по своей инициативе включить хотя бы дополнительные занятия, если не хотят менять школьную программу! — Да, но это следовало сделать ещё в начале года, в июне уже как-то поздновато, не находишь? — отозвался Гарри, не отрываясь от эссе по Зельеварению, в которое добавлял замечания Принца-полукровки, что с трудом разбирал на полях старого учебника.       Разложив свои вещи, Гермиона покосилась на его экземпляр Углублённого Зельеварения и хлопнула себя по лбу. — Точно! — Гарри с Невиллом недоуменно уставились на неё. — А ты думал, я забыла? Пока ты был в Больничном крыле, я нашла кое-что, что наверняка связано с владельцем учебника! — Мне казалось, мы выяснили, что указания к рецептам в нём правильные и вполне безвредные? — Гарри потянул книгу на себя, опасаясь, что его сейчас отберут. — Может указания и безвредные, но заклинания могут быть опасными! Если их придумала школьница, то вряд ли она осведомила о них Министерство Магии для проверки и контроля, — Гермиона начала распаляться. — Эксперименты с неучтёнными заклинаниями могут быть смертельны! Именно так погибла мама Луны!       Невилл лишь переводил взгляд между ними двумя, медленно поглаживая Тревора. Впервые за их дружбу между Гарри и Гермионой вдруг возник спор. — Да, но я их даже не использовал! — запротестовал Гарри, слегка лукавя. — Почему ты думаешь, что это школьница? Это же буквально принц! — Правильно! — отозвалась Гермиона, на щеках которой уже запылали красные пятна. Она вытащила из сумки старенький газетный лист и хлопнула им по столу перед Гарри. — Смотри! Взгляни на фотографию!       Гарри поднял крошащийся листок и уставился на пожелтевшую от дряхлости живую фотографию, Невилл привстал и тоже склонился над ней. Колдография изображала худощавую девочку лет пятнадцати. Своеобразной внешности — густые брови, длинное бледное лицо, — она выглядела одновременно и сварливой, и замкнутой. Подпись под ней гласила: «Эйлин Принц, капитан команды Хогвартса по игре в плюй-камни». — И что? — спросил Гарри, просматривая сопровождавшую снимок заметку — довольно скучный отчет о прошедших соревнованиях.  — Ее звали Эйлин Принц. Принц, Гарри.       Они уставились друг на друга, и Гарри наконец понял, что пытается втолковать ему Гермиона. — Ого, — Гарри задумчиво взглянул на учебник. — Думаешь, это и правда могла быть она? Принц постоянно сквернословил и оставлял весьма саркастичные заметки. Мне казалось владелец слишком… ну не знаю, агрессивный для девочки. Там даже есть заклинание с пометкой «от врагов». — Ты думаешь девочка не может быть агрессивной и грязно ругаться? — Гермиона нависла над ними с таким видом, словно собиралась продемонстрировать прямо сейчас, насколько Гарри ошибается. — Если её задирали, то она и не такое могла придумать. — Кого-то она мне напоминает, — пробормотал Невилл, глядя на Эйлин Принц с благоговейным ужасом. — Да? Кого же? — Гарри тоже всматривался в старую фотографию, но никаких волшебниц с похожей внешностью вспомнить не мог. — Помните, как я одолел Боггарта на третьем курсе? — Невилл шептал, отрешённо глядя куда-то в даль. Тревор квакал, — В платье моей бабушки он очень даже похож… — Профессор Снейп? — воскликнула Гермиона недоверчиво. Она во все глаза уставилась на газетную вырезку и вдруг тоже зашептала, — Знаете, а что-то есть. — Думаете, это учебник Снейпа? — Гарри стало не по себе. Он считал Принца-полукровку забавным, хоть и немного сварливым юношей, своим хитроумным помощником, чем-то отдалённо напоминавшим ему дневник Тома. Представлять на его месте кривящееся лицо Снейпа, человека, что сдал его семью Волдеморту, было неприятно. — Наверняка, — глаза Гермионы расширились. — Он один из самых выдающихся зельеваров. Ну конечно же, это у него врождённый талант чувствовать ингредиенты! — И он мерзавец, явно не гнушающийся использовать тёмную магию, — зло выплюнул Гарри, заслужив возмущение Гермионы и вздох ужаса от Невилла.       Пришлось шёпотом рассказать им, кто передал Пророчество Волдеморту. — Но сейчас он ведь на стороне Дамблдора, — заверила их Гермиона, пока троица заговорщически склонилась над столиком. — Пытается загладить свою вину, — поджал губы Гарри. — Видимо понял, во что ввязался, да слишком поздно.       Друзья замолчали, какое-то время обдумывая услышанное, и вернулись к домашнему заданию. Гарри смотрел на учебник Принца-полукровки совсем другим взглядом. С одной стороны, он теперь будто лучше понимал Снейпа, с другой, это было очередным подтверждением того, какой неприятной, хоть и гениальной личностью тот был. Но, как бы то ни было, от использования учебника он отказываться не собирался.

***

      Суббота наступила очень быстро, и Гарри направлялся в Комнату по требованию с тревогой в сердце. Сегодня Том должен был поведать ему последнюю и, наверняка, самую жуткую тайну. Гарри откровенно не был готов, но и оттягивать момент, продлевая собственные терзания, не хотел. Заглянув в появившуюся перед ним дверь, он поначалу не узнал привычную гостиную. Та стала больше и в ней громоздилось несколько столов, оборудованных как в классе по Зельеварению. На одних кипели котлы, на других были разложены различные ингредиенты. Том стоял к нему в пол оборота, тщательно кромсая какой-то крупный ярко оранжевый корень тесаком. На нём не было мантии и жилетки, на белой рубашке были расстегнуты верхние пуговицы, а её рукава подвёрнуты, оголяя предплечья. Гарри никогда не видел его в настолько расслабленном виде. Если, конечно, не считать тот сон… Он поспешил отвести взгляд от завораживающе двигающихся рук, прикрыл дверь и снял с себя Плащ Трусости. — Здравствуй, Гарри, — Том не поднимал головы, продолжая измельчать очень твёрдое растение. Вены выступали на его аккуратных, но явно сильных руках, вновь притягивая внимание. — Я почти закончил, добавлю пару ингредиентов и сможем поговорить. — Хорошо, — Гарри осторожно обошёл кипящий котёл с густой фиолетовой жидкостью, на поверхности которой надувались огромные пузыри. В соседнем котле он узнал настаивающееся оборотное зелье.       Особо не задерживаясь, Гарри юркнул к камину и уселся на их диван, заталкивая мантию поглубже в сумку. Затем обернулся, опёршись рукой о мягкую спинку и продолжил наблюдать за работой Тома издалека. Тёмные кудри спадали на лоб, чуть потяжелевшие от пара, что исходил от зелий. Взгляд был полностью сосредоточен на небольших весах, пока Том отмерял несколько унций мелко нарубленного корня. Он убрал пару крошечных медных гирек и, удовлетворившись результатом, забрал с весов блюдце и сразу высыпал его содержимое в один из котлов. Затем взял палочку и черпак, одновременно накладывая какое-то заклинание и помешивая субстанцию. Гарри вдруг подумал, интересно было бы Тому почитать учебник Снейпа или он не менее талантлив в Зельях и ничего нового бы для себя не почерпнул?       Не прошло и пяти минут, как Том накрыл котёл крышкой и подошёл к нему, на ходу раскатывая рукава и застёгивая манжеты рубашки. Гарри следил за его движениями с лёгким сожалением. — Ты готов, Гарри? — Том присел рядом, развернувшись к нему всем корпусом. — Ээмм, наверное? — Гарри пожал плечами, не зная, к чему тот ведёт. Впрочем, он никогда не был по-настоящему готов к чему-либо. — Мне нужно кое-что проверить, — Том чуть нахмурился, изучая его лицо. — Могу я прикоснуться? — Конечно, — Гарри был рад, что голос сейчас его не подвёл. В голову сразу пришли десятки вариантов как Том мог коснуться его, и он панически перебирал их, не зная, чего именно ожидать.       Том сделал глубокий вдох, словно готовился нырнуть в ледяную воду, поднял руку и осторожно, самыми кончиками пальцев отвёл прядь волос от лба Гарри. А затем вдруг прижал указательный палец прямо к знаменитому шраму в виде молнии. С секунду ничего не происходило, но потом… Шрам отозвался, как в присутствии Волдеморта. Вот только на этот раз всё ощущалось не пугающе, а безумно смущающе. Гарри чувствовал, как этот прóклятый участок его лба нагревается, начиная слегка разбухать и пульсировать, становясь до боли чувствительным.       Хотелось отшатнуться, прервать контакт, от которого по всему телу пробегали постыдные мурашки удовольствия. Но Гарри не мог. Было до одури приятно, он ощущал, как связь натягивается всё сильнее, но идёт не из груди, как обычно было с Томом, а прямо из шрама. В ногах чувствовалась невероятная слабость и, если бы Гарри не сидел на диване, они бы и вовсе подогнулись.       У Тома сейчас было то самое выражение лица, что так пугало и завораживало одновременно. Он всё не отнимал пальца, слегка надавливая на шрам и не сводя с него горящего взгляда. Чем сильнее тот откликался, тем восторженнее Том продолжал. Расширившийся зрачок скрывал и без того тёмную радужку под подрагивающими ресницами, делая его взгляд одержимым и расфокусированным. Гарри видел, как скользнул розовый кончик языка, смачивая пересохшую от частого дыхания полную губу, которую Том сразу же закусил.       Запах Тома окутывал, и сердце Гарри стучало в ушах, почти оглушая — казалось, оно разгоняет разгорячённую кровь всё быстрее, отчётливо приливая к паху. И он не знал, от чего взбудоражен сильнее: от пульсирующего удовольствия в шраме или от близости настолько открытого сейчас рядом с ним Тома. Гарри всё-таки нашёл в себе силы отшатнуться, в ужасе от того, что Том может заметить его возбуждение, или он сам себя выдаст сорвавшимся с губ неприличным стоном. Мало ему было постыдного сна, так теперь это? Но избежать контакта не вышло, Гарри подался назад, но палец Том не отнял, словно тот приклеился. Просто продолжал давить, на этот раз настойчивее. Не удержав равновесия, Гарри упал назад, ложась спиной, и Том просто навис сверху, опираясь второй рукой и коленями о диван, почти как во сне. — Том, что это? — смог выдавить охрипшим голосом Гарри, и понял, что из его рта вырывается шипение. Он весь дрожал от удовольствия и смущения, замечая, что рука Тома тоже слегка подрагивает, а щёки отчётливо покраснели. — Что со мной? — Ты мой, — низким шипением ответил Том. — Я мог только догадываться, но ты действительно мой… — он вдруг часто заморгал, как будто пришёл в себя, резко отдёрнул руку и сел, проводя ей по лицу, словно срывая с него это выражение полной одержимости и глухо добавляя уже на английском: — Мой хоркрукс.       Гарри, тяжело дыша, приподнялся на локтях: — Что?? Ты… Ты это проверял?       Его прошибло дрожью, а всё внутри похолодело от ужаса, но, даже не смотря на это, Гарри всё ещё оставался болезненно возбуждён. — Как? Как это возможно… — Гарри с трудом сел, дёрганными движениями оправляя одежду. — Что за чёрт? Как? В ту ночь? Я Его хоркрукс? — Так же, как и я, — ответил Том, зарывшись рукой в свои волосы и чуть оттягивая их, тем самым приводя в лёгкий беспорядок. — Но директор говорил Он, сам того не зная, просто наделил меня своей силой, возможностью понимать парселтанг и иметь доступ к его сознанию! — И как бы это было возможно? Волшебники не могут передавать друг другу «силу», Гарри, что за бред? — Я не знаю! Но… Получается директор всё знал? Пророчество… «Он отметит его как равного себе», — Гарри не хватало воздуха в лёгких. — Равного — это буквально часть души? — Да. И да, конечно он знал, — Том встал и отошёл к камину, даже не глядя на Гарри и тот почувствовал укол обиды. Неужели, он испытывал все те эмоции только касаясь своего хоркрукса, а на самого Гарри даже смотреть не хочет… Но мысли о Томе быстро были вытеснены ужасным откровением. — Но Дамблдор сказал, что мы обязаны уничтожить все хоркруксы, чтобы убить Его! Он хотел, чтобы я… Он думал, я должен… — Он готовил тебя, чтобы в нужный момент ты пожертвовал собой, уничтожив перед этим все хоркруксы. Чтобы тем самым ты сделал Его смертным, — чётко проговорил Том, видимо уставший от этого потока несвязных восклицаний. — Чтобы я умер, — Гарри криво усмехнулся, чувствуя, как дрожат его губы. — Ну конечно, Избранный… Избранный, чтобы стать вместилищем Его души. И Избранный, чтобы умереть вместе с ней. — Это и моя душа тоже, — Том произнёс это так тихо, что Гарри еле расслышал. Он хотел было сказать, что вовсе не в этом сейчас дело, но не успел и рта открыть. — Не паникуй, — Том обернулся — руки в карманах брюк, лицо абсолютно бесстрастное. — Никто из нас не обязан умирать, и именно поэтому я здесь.       Гарри попытался взять себя в руки. Очевидно, в потные и дрожащие руки, взять себя было сложно — ни черта не выходило. Но вдруг в его голове забрезжила идея. — Но ведь ты уже поглощал хоркруксы, ты сам сказал! — хоть дыхание и успокоилось, но комната казалась ему слишком душной и жаркой. Пары от зелий в котлах раздражали, а стены полутёмной комнаты давили. — Просто забери его из меня!       Том окинул его странным резким взглядом, в котором Гарри уловил разочарование и… обиду? Или это было осуждение? — Я не могу, — вздёрнув подбородок, он начал неспешно прохаживаться вдоль камина, и Гарри понял — его ждёт очередная лекция. — Почему? — Скорее всего, это убьёт тебя, — просто ответил Том, слегка приподняв брови. Его силуэт подсвечивался огнём из камина, обрамляя его красноватым светом, пока лицо оставалось в полутьме. — Хоркрукс в живом существе — это уже проблема. А в твоём случае… Ты же буквально вырос с ним, Гарри. Твоё тело и магия развивались, находясь под влиянием двух душ. Я не могу гарантировать, что он не врос в тебя, не слился с тобой и буквально не стал тобой. Вдруг, вырвав хоркрукс, я поврежу твою душу или твой разум? Уверен, что риск того стоит? Ты даже не замечал этот осколок, пока не столкнулся с Ним и со мной. Это часть тебя и она никогда тебе не мешала. Наоборот. Он даёт тебе силы. Он даёт тебе защиту. Так что я отказываюсь даже пытаться. — Неужели действительно ничего нельзя сделать? — Гарри сник, глядя на Тома совсем уж обречённо, моля найти хоть какое-то решение. — Я ничего не могу сказать, пока не попробую достать осколок из змеи.       Гарри вспомнил себя, скользящим по тёмному камню, мощное гибкое тело, кровь на своих клыках. Теперь он понимал, как оказался однажды в её разуме. И это не утешало. — Но вдруг Он вновь откроет связь со мной? Вдруг Он всё увидит. — Тогда нам просто стоит поторопиться, — бросил Том. — Я же говорил тебе, что всё продумал. — А Он то сам знает? — у Гарри глаза расширились от ужаса, он и сам теперь не мог спокойно сидеть и вскочил со своего места, расхаживая по комнате. — Мерлин, нет. Надеюсь нет. Если бы знал, то давно приказал бы Снейпу меня похитить и запер бы где-нибудь в самом надёжном месте, обвесив проклятьями. — Не уверен, — Том преградил ему путь, не позволяя в таком состоянии приближаться к котлам. — Скорее всего нет, но явно о чём-то догадывается. Как я уже говорил, его реакция на тебя была слишком необычной. И он не захотел тебя убивать.       Гарри испустил негодующее мычание и, развернувшись, пошёл в другую сторону. Хотелось что-нибудь пнуть, желательно директора. Подобное состояние было ему слишком несвойственно, он не знал, как справляться с этим яростным отчаянием. Перед ним внезапно возникла старая и потрёпанная борцовская груша и Гарри чуть не споткнулся, чертыхаясь. Он расстроенно пнул её и пожелал, чтобы та исчезла. Комната выполнила и это требование. — Поэтому ты готовишь тут столько зелий? Это для дальнейшего этапа твоего плана? — Да, но в него я посвятить тебя уже не смогу, — Том внимательно наблюдал за ним как за буйным душевнобольным, отслеживая реакцию. Разве что палочку не достал. — Ну, конечно! Кто бы сомневался, — пробурчал Гарри и отвернулся, чувствуя, как истерика сходит на нет. Хорошо хоть не расплакался перед Томом. Известие о том, что внутри него буквально часть души преследующего его в кошмарах чудовища было самым травмирующим потрясением в его жизни. Но ведь он не относился с таким же отвращением к Тому. И если тот действительно что-то придумал, и Гарри не обязательно умирать, то картина не такая уж и ужасная… В его жизни буквально ничего не изменилось. Он такой же, каким был год назад, неделю назад, сегодня утром. Гарри прислушался к теплу, что продолжало слабо пульсировать внутри в такт биению сердца и прижал к груди руку, успокаиваясь. «Это ведь и моя душа». Внутри него сейчас душа Тома. Буквально кусочек, что когда-то бы с ним единым целым. Что всё ещё хранит его воспоминания, переживания и мечты. Чувствовавший тоже, что чувствовал когда-то Том. Гарри ощутил волнение, что уже не имело ни чего общего, с охватившим его совсем недавно отчаянием. Мерлин, ну почему всё так запутано? Он одновременно хотел вырвать из себя этот проклятый кусок тьмы, что вселилась в него в ночь убийства родителей; и сберечь его, спрятав подальше от всех и позволяя Тому существовать… — Я твой хоркрукс… — прошептал Гарри, повернувшись к Тому и заглядывая в его лицо. — Значит, я важен для тебя? — Ты бесценен.       Том выглядел удивлённым произошедшей переменой в его настроении. Гарри неверяще покачал головой, слабо улыбаясь. Он ведь столько размышлял, способен ли вообще не то что он сам, а хоть кто-то на этой планете стать для Тома хоть сколько-нибудь значимым. А в итоге он сам являлся для Тома бесценным.       Гарри в несколько шагов преодолел расстояние между ними и крепко обнял Тома так, как давно хотел. Слишком давно хотел. Теперь барьеры будто разрушились. Он осознал себя важным и уникальным. Неуязвимым, нужным и оттого невероятно смелым. Уткнувшись лицом в сгиб чужого плеча, Гарри позволил себе постоять так подольше, силясь надышаться запахом Тома, впитать его тепло своим телом. Связь приятно отозвалась в груди, но и без неё там всё ныло, так горячо и сладко, что полностью сосредоточился на этом моменте, затмившим собой всё. Том казался окаменевшим на пару мгновений, но затем расслабился и обнял его обеими руками в ответ. Возможно, по-своему распознав его мотивы. — Всё будет хорошо, — говорил он, поглаживая Гарри по спине ладонью. — Ты не умрёшь. Осталось совсем немного. Только два хоркрукса. — Угу, — промычал Гарри, наслаждаясь этим уютным мгновением чистой и такой осторожной близости. — Я знаю.       Они стояли так минуты, часы или годы, Гарри точно не знал. Оба погружённые в это хрупкое тепло, пока вдруг не раздался странный высокий звон. — Зелье, — пояснил Том и Гарри нехотя выпустил его из кольца своих рук. — Я, пожалуй, пойду, — смущённо пробормотал он, устремляясь к своей сумке, и достал из неё мантию-невидимку. — Хорошо. Доброй ночи, Гарри, — Том уже стоял у котла, снимая с него крышку и оценивая консистенцию слабыми помешиваниями. — Доброй ночи, Том. — И, Гарри… — Да? — он обернулся с робкой надеждой, будучи уже на пол пути к двери. — Не подскажешь пароль от кабинета директора? — Шоколадные эклеры, — широко улыбнулся Гарри и вышел за дверь.