Сильнее страсти

***

      — Якорь мне в задницу! Какого чёрта здесь происходит, Лис? — Ги навис над ним, сжимая кулаки. — Я смотрю, эта шлюха уже пришвартовалась к тихой гавани?       Пират по кличке «Когтистая лапа», который опустил тяжёлый кулак на голову Чонгука, недолго пялился на пленника и раскрасневшегося от потасовки Лиса, который, не скрывая досады, с трудом поднялся на ноги и, не удосужившись прикрыть налитой желанием член, лишь сплюнул на пол.       — Не твоего ума дело, лучше помоги уложить его обратно на койку.       Лис шагнул в сторону и мотнул головой в сторону Чонгука, отдавая приказ. Когтистая лапа, тут же взвалил бесчувственное тело лейтенанта на плечо и сбросил на лежанку.       Не прошло и минуты, как привлечённый громкими голосами, следом за Ги в каюту лекаря ввалился Громила Джун.       — Разрази меня гром, — Джун грязно ткнул языком в щеку, — если вы не решили попользовать эту сладкую задницу! — он пьяно расхохотался. — Отчего же меня не пригласили на такую славную вечеринку?       — Заткнись, зелень подкильная, — Когтистая лапа бросил на Громилу взгляд, который не сулил тому ничего хорошего.       — Проваливайте оба, — Лис указал пиратам на дверь, — давай, Громила, скройся с глаз моих, а лучше — разыщи лекаря. Не видишь, Ги расстарался и вся работа лекаря коту под хвост, не будь он «Когтистая лапа».       — Хочешь сказать, что снова оставляешь нас без сладкого? — Громила переступил с ноги на ногу, но уходить не торопился.       — По башке получил этот красавчик, а оглох ты, Громила? Совсем страх потеряли? Я сказал позвать лекаря!       Разбойник зыркнул на Лиса, но ослушаться не посмел. Он скрипнул зубами так, что казалось, от них останется только мелкое крошево, и вышел из каюты, в бешенстве хлопнув дверью с такой силой, что на полках звякнули стеклянные пузырьки с настойками и притирками.       — И меня прогонишь, как собаку? — ярился Ги, сжимая кулаки.       — Скорее как блудливого кота, который за версту чует, где его могут приласкать, — дразнил подельника и неизменного любовника Лис.       Но Ги было плевать на слова Лиса, которыми тот опутывал его, стараясь свести неприятный разговор на «нет», и пират не унимался.       — Какого чёрта ты остался с ним один на один? — Ги тяжело дышал, не в силах унять плохо скрываемую ярость, которая полыхала в его жилах. — Ищешь своей смерти, Огненный?       — Я уже давно не должен ходить по этой земле, — едва слышно прохрипел Лис, не желая больше распалять ревность сурового подельника.       — Разве тебе решать? — Ги швырнул в него измятым покрывалом не в силах больше смотреть на обнажённое тело Лиса, которое будило в нем не столько злость, сколько бурю желаний. — Это не в твоей власти!       — Но и не в твоей, — Лис насмешливо посмотрел на Ги и, проигнорировав предложение прикрыться, набросил покрывало на Чонгука.       — Возможно, — Ги проследил за жестом Лиса, но ничего не сказал, лишь презрительно скривился и сильнее прикусил зубами щеку изнутри. — Но пока я буду ходить с тобой под чёрным флагом, Огненный, ты не сдохнешь, как корабельная крыса, а тем более от руки этого щёголя в голубом мундире, хотя куда подевалась вся его стать и красота… Шлюха… Срам да и только.       — Тебя это не касается, Ги! — Лис уже влез в штаны и затянул пояс, на котором болтался нож. Он выдернул из ножен короткий клинок и вонзил в стол, давая понять, что разговор закончен. — Сегодня я живу, а завтра буду кормить акул в заливе. И это только мой выбор, но пока жив — я живу так, как хочу! Ты как никто другой это знаешь!       — Но чего-то я, видимо, всё равно не знаю, Лис. И ты мог бы просто мне сказать, как именно хочешь! — Ги похабно поддел рукой яйца. — Если нравятся жестокие штучки во время ебли, я всегда готов.       — Я слишком хорошо знаю твою хватку, — расхохотался Лис, — и скорее соглашусь, чтобы этот лейтенантик выдоил меня до капли, чем ты приласкал своей «когтистой лапой».       — Я убью его, если он только… — Ги дёрнулся в сторону пленника и выхватил из-за пояса мушкет, но Лис вскинул руку в упреждающем жесте.       — У тебя что… две жизни, Ги? — Лис глянул на него исподлобья так, что Когтистая лапа только чертыхнулся и отступил назад. — Командовать будешь шлюхами в портовом борделе, берег уже совсем скоро. А здесь я сам буду решать, кого и как иметь, кого подпускать к себе, а кого послать к чёртовой матери. И потом… никто из нас не клялся на крови в вечной любви… здесь тебе никто и ничего не должен. Запомни!       — Разве я мало крови пролил за все эти годы, защищая тебя?       — Ты сам выбрал это бремя, Ги… я тебя никогда не просил… — Лис отыскал среди бутылок, стоявших в углу, недопитую и приложился к горлышку, вливая в себя остатки рома так, словно хотел утолить жажду. — Так что не тебе меня упрекать.       Он кивнул в сторону Чонгука:       — Найди для него одежду, незачем всем пялиться на такую красоту! А тебе — в первую очередь!       Он подошёл к круглому окну и посмотрел на волны, которые, пенясь за бортом и подгоняя одна другую, меняли свой цвет с грязно-серого на чёрный: ветер усиливался, грозовые тучи наступали с северо-запада — океан до самого горизонта бесновался, грозя превратиться в ад.       — И ещё! — Лис обернулся и прошёлся вскользь по скуле кулаком, одаривая своего прежнего любовника нехитрой лаской. — Подглядывать нехорошо, Ги. Разве в церковной школе тебя не учили этому?       Ги воспринял это как жест примирения и с надеждой потянулся к губам Лиса. Навис, тесня того к стене, где хотел прижать всем телом и не выпускать, пока не вылижет всю его шею, ключицы, соски, а лучше — эти похабные губы, которые сводили его с ума.       — Ты слишком много времени проводишь с ним. Если бы не Громила, который вечно является не вовремя, я бы отправил этого лейтенанта на тот свет, и мы бы сейчас проводили время вдвоём, а вместо этого я как последняя шлюха жду, когда возле тебя освободится место.       — Угомонись, Ги! Я устал! Хватит! Или ты будешь мне указывать с кем и сколько времени мне проводить на своём корабле? — Лис оттолкнул от себя того, кто ещё совсем недавно согревал его постель в холодные ночи, а теперь казался лишним, тяжёлым грузом, который тянул плечи. И он не скрывал этого, но Ги не отступил, а решительно и нагло просунул колено между ног Огненного.       — Да ты рехнулся! Может, рома перебрал? Пошёл вон отсюда! Проваливай на палубу: качка — самое лучшее, чтобы проблеваться и прочистить мозги! И не смей приходить до тех пор пока не позову!       Когтистая лапа поник головой. Он не мог поверить, что какой-то случайный пленник, которых Ги видел не раз и не два, которые прошли через его руки десятками, сотнями — оставшиеся в живых после каждой схватки, оставленные в команде или проданные на невольничьих рынках — так заинтересовал капитана «Чёрного призрака».       Каждый раз Лис бездумно шерстил их взглядом, выбирая самых крепких, выдергивая из понуро стоявших на палубе пленников, и не более того. Ни на ком не задерживая своего взгляда, не интересуясь ни их дальнейшей судьбой, ни тем, приживутся ли они в команде или будут вздёрнуты на рее за первую же попытку сопротивления своей судьбе, выбранной для них Огненным, на следующий день. А уж тем более их состоянием здоровья!       В этот раз всё было иначе!       Стоило Лису только увидеть пленника, как он изменился в лице — Ги слишком хорошо знал своего капитана, чтобы не заметить этой пусть небольшой, но перемены в его облике и принятом решении, которое Лис попытался спрятать за нагловатой насмешкой и угрозами.       Он силился понять, что в этот раз было иначе и не мог.       В этом смазливом и наглом лейтенанте, который отказывался подчиняться, не испытывающим страха перед Огненным, имя которого наводило ужас на всех, кто хоть что-нибудь слышал о его дерзких и безжалостных нападения на торговые и военные корабли — не было ничего, что могло бы поразить его хозяина.       Возможно, Лиса раззадорило именно сопротивление, и он хотел сломать его. Но для этого достаточно было привязать лейтенанта в нижнем трюме к основанию мощной перекладины или опорного бревна и взять силой — предпочтения и особые привычки Лиса Ги знал как никто другой —но вместо этого отправил пленника в каюту лекаря, да ещё и проводил с ним все последние ночи, терзая слух Ги, стоящего под дверью, такими сладкими стонами, от которых тот сбегал на корму, чтобы только не слышать знакомого голоса.       Но времени, чтобы задать свои вопросы, у Ги не осталось, потому что дверь отворилась и в каюту вошёл лекарь — ещё один человек, из-за которого пленник остался в живых — и Ги в злобе прокусил губу до крови.       Если бы в самом начале Громила не вмешался в его потасовку с лейтенантом, если бы не Лис — пленник лежал бы в луже собственной крови, захлебываясь фонтаном, бьющим из перерезанного горла,. А вместо этого он занимал койку в каюте лекаря и, судя по всему, совсем скоро мог встать на ноги благодаря стараниям Хосоки с его дьявольскими мазями и травяными настойками.       Что будет дальше Ги плохо себе представлял, но вот то, что строгий расклад давно прижившихся правил и обычаев на «Чёрном призраке» будет иным и совсем не в его пользу, он чуял своим нутром охотника и вора, привыкшего по самым мелким признакам оценивать обстановку, выслеживая свою добычу.       Стоило набраться терпения. Повременить.       Длительные морские походы в суровых условиях учат матросов в первую очередь выдержке и терпению. Когда до берега сотни миль и никакого спасения, кроме того как идти только вперёд, плыть к заветным берегам, когда некуда бежать и негде укрыться даже от собственных мыслей, спасает только ветер, который продувает тебя насквозь, унося дурные мысли, злобу, ненависть и все невзгоды.       Поэтому, ничего не говоря, Когтистая лапа Ги просто вышел за дверь и пошёл по длинному коридору, жёстко вколачивая шаг в доски пола, чтобы как можно скорее выбраться на палубу.       А Лис подобрал свою одежду и, облачившись в неё, вышел следом. Разговор был ещё не окончен. Он нагнал Ги только у кормы, где тот стоял, вцепившись в перила борта.       — Я хотел, чтобы ты всего лишь поумерил свой пыл и перестал пялиться на мои губы, а впечатление такое, что сказал тебе: уноси ноги, пока я не свернул тебе шею.       — Это почти то же самое, — огрызнулся Ги.       — Прекрати строить из себя обиженку и недотраханную девицу. Скажи лучше, какое настроение у моей команды?       Ги сжал кулаки от досады, но отступился. Приказы Лиса всегда были для него нерушимым законом, даже сейчас.       — Наши люди начинают скучать. Они выпили весь запас рома на корабле, пора сойти на берег! Или ты ждёшь, когда команда затеет бунт на корабле?       — Бунт? Пугаешь меня? Ну-ну! — Лис встал, широко расставив ноги, и выдернул из-за пояса подзорную трубу, чтобы осмотреть океанскую гладь до самого горизонта. — Приближается шторм. Так что ждите — будет всем работёнка, можешь предупредить всех, чтобы не скучали!

***

      В открытом океане, где нет природных преград в виде гор или бескрайних лесных массивов, погода меняется очень быстро.       Вот и сейчас: небо заволокло тучами, молнии полосовали небо на горизонте, гроза шла прямо на «Чёрный призрак». Шквалистый ветер трепал паруса. Он больше не был союзником и помощником, а высокая волна, которая с рёвом бросалась на судно, заливала палубу, грозя перевернуть корабль.       — Слушай мою команду! По местам стоять! Сушить вёсла! Поднять паруса! — голос Огненного Лиса понёсся над палубой. — Идём на грозу!       — Нравится щекотать себе нервы? — Громила вырос у него за спиной как из-под земли. — Не изменяешь своей привычке, Лис?       — Никогда. — Лис сплюнул себе под ноги. — И ты это знаешь! Только так я чувствую себя живым!       — Идёт крутая волна, — Ги вытянул руку в направлении штормового вала. — Ветер порывистый, ураганной силы, нам не выстоять!       — Курс бейдевинд! — командовал Лис, не слушая никого и с наслаждением подставляя лицо солёным брызгам. — Румпель на ветер!       Разъярённая пучина каждую минуту грозила утянуть корабль в бездну, и сейчас Лис бросал ей вызов. Только так он мог чувствовать себя живым, сильным, несокрушимым! Свободным от чужих Уставов и Законов! От обязательств и сковывающих его цепей общества, которые существовали в обычной жизни простого человека, не знающего свободы и силы этой стихии!       Ничего другого так не любил Огненный Лис, как беспокойный океан. Стихию. Грозовые тучи и вой ветра. Злую черноту и вспышки молний. В такие минуты он сильнее ощущал своё одиночество, свою силу и власть одновременно. Власть над бушующим монстром, в которого превращалась ещё недавно спокойная вода. И власть над людьми, которые по одному его слову бросались в схватку с этой стихией.       Обезумевший ветер выл и рвал из рук тросы, с грохотом обрушивая на палубу тонны воды, смывая за борт брошенные в беспорядке снасти. Незакрепленные лебедки скрипели, а деревянные рукояти вращались, как дьявольские вертушки, грозя разметать в клочья любого, кто посмеет их остановить.       Мелкий, секущий дождь и туман ухудшали видимость, и разглядеть что-либо можно было, только когда судно взмывало на гребне волны. Лис стоял, широко расставив ноги, словно врос в палубу, не чувствуя страха, а только жажду врубиться в грозовой вал, обуздать волну. Он не признавал дрейфа под зарифленными парусами и вёл своё судно вперёд, увеличивая скорость силой шквалистого ветра, несмотря на то, что волны и становились всё выше и мощнее.       И быть может, снова вышел бы победителем в этой схватке, но, видимо, в этот день фортуна отвернулась от Огненного Лиса, и он пропустил момент, когда не в силах сопротивляться всё увеличивающейся мощи ветра, судно накренилось и стало падать в ложбину между двумя грозящими раздавить его гребнями высокой волны.       Седая ревущая стихия обрушилась на палубу «Чёрного призрака», ломая грот как тростинку, а вместе с ним и две дюжины косых парусов. Ревущая волна снесла два ряда позабытых бочек с солониной, которые в своё время не опустили в трюмы.       Они рассы́пались, словно карточный домик, и раскатились по палубе. Подгоняемая потоками воды, лавина из мокрого и тяжёлого дерева сметала всё на своём пути, круша и увлекая за собой. Этот поток из щепы и металлических ободов, слетевших с бочек, сбил Лиса с ног, придавил собой. Он не успел ухватить страховочный трос, врубился всем телом в левый борт, и боль пронзила всё тело от макушки до пяток.       Вода была повсюду. Она заливала трюмы и каюты, грозила добраться до порохового погреба. Потеряв в последней стычке изрядное количество матросов, команда «Чёрного Призрака» с трудом справлялась со стихией.       — Металлическая заслонка перерубила трос! Лиса придавило обломками, он ранен! — перекрывая рёв ветра, закричал Громила в самое ухо Ги. — Зови лекаря! И надо освободить пленных матросов!       — Зачем?       — Нам нужна помощь! В шторм пара свободных рук не помешает! К тому же зазноба Лиса… опытный капитан! Кто-то должен взять командование людьми на себя! Иначе мы сдохнем в этой неразберихе, а паника погубит остальное! — гнул своё Громила.       — Он не капитан! Этот мерзавец…. Он называл себя навигатором! — всё ещё сопротивлялся Когтистая лапа Ги.       — Какая к хренам разница! Если сейчас кто-то, кто умеет командовать людьми, не возьмёт всё в свои руки, мы просто погибнем. Лис не может этого решать, но кто-то же должен!       — Ладно, чёрт с тобой! Тащи его сюда, если он способен держаться на ногах! — сорвался Ги на крик, чтобы только выплеснуть всю свою ненависть к своему сопернику, без которого они теперь не могли обойтись.       А Громила уже добрался до каюты лекаря и распахнул дверь.       — Вставай! Хватит протирать задницей лежанку! Пришло твое время, красавчик! Посмотрим, на что ты годен!       — Что случилось? — Чонгук вскочил с лежанки, но от удара волны о борт покачнулся и еле удержался на ногах. — Где твой капитан?       — Лис тяжело ранен. Нам нужен кто-то, кто смог бы провести корабль через шторм! — Громила двинул кулаком об косяк двери. — Только не надейся, что он за «просто так» отправится на тот свет! И хватит болтать, подбери слюни, поторопись!       Громила пнул большой сундук и вывернул его содержимое.       — Прежде оденься! Там некого соблазнять, кроме взбесившегося Посейдона, разрази меня гром!       Чонгук не мог не понимать, что происходит за стенами его каюты: рёв бушующего океана, скрип и грохот ломающихся снастей, дикие разрозненные крики ужаса и беспорядочная беготня — всё говорило о том, что команда пиратского корабля лишилась своего бравого капитана — Огненного Лиса.       Он быстро натянул на себя штаны, рубаху и стоптанные башмаки, не задумываясь, кому они принадлежали раньше, и шагнул на палубу. Ветер сбивал его с ног, но Громила помог добраться до капитанского мостика.       — Эй, вы! Шайка дармоедов! — заорал что есть мочи Громила и ткнул пальцем в лейтенанта. — Всем слушать, что он говорит! Если не хотите пойти на корм рыбам, лопни моя селезёнка.       Оказавшись на мостике, Чонгук огляделся, оценивая шансы «Чёрного Призрака» выйти из шторма с минимальными потерями. Одним взглядом оценил оставшийся в живых такелаж и снасти, количество матросов, твёрдо стоявших на ногах, и уткнулся взглядом в Огненного Лиса.       Перетянутая ремнями грудь, привязанная по всей длине тела доска, которая захватывала раненую ногу…       Лису досталось изрядно, и сейчас он не мог подняться на ноги, чтобы взять командование на себя, но это не мешало ему улыбаться, сверкая белозубой улыбкой. И как он только смог сохранить её, и почему цинга не сожрала её, как у многих матросов, проводящих львиную долю своей жизни в бесконечных плаваниях, без надлежащей еды и врачебного досмотра. Но сейчас было не время и не место рассуждать о красоте своего тюремщика.       — Ну что, пришло время показать на что ты способен! Жизнь моего корабля в твоих руках, красавчик! — окликнул Чонгука пират.       — Для тебя — всё ещё лейтенант Чон.       — Ты возьмешь командование в свои руки, и если погибнет мой корабль… — превозмогая боль, прокричал Лис, — запомни и заруби себе на носу, лейтенант Чон, тебе не поздоровится!       — Ты так быстро забыл, как этими руками я чуть не придушил тебя? Совсем не боишься?       — Я помню, мне понравилось, — расхохотался в ответ Лис. — Я всегда готов повторить! Клянусь, когда закончится шторм, я возьму тебя прямо здесь, только свяжу тебя, чтобы ты не распускал руки.       — Сначала нам нужно остаться в живых, но я не знаю, смогу ли вывести твой корабль из того, во что ты его вверг, — Чонгук старался пропустить мимо ушей издёвки Лиса.       — Тогда меньше слов и больше дела! — Лис дёрнулся в своей перевязи и поморщился от боли. — Если бы мог, я бы закрыл тебе рот, но, боюсь, это сильно тебя отвлечёт.       Но Чонгук больше не слушал Лиса, каждая минута была на счету, а разрозненные действия команды могли привести к неминуемой гибели. К тому же памятуя, что где-то в трюмах остались его товарищи, он собрался с духом и отдал первую команду.       — Убрать главный парус!       Чонгук попытался прокричать, но ветер лишь разметал полы его рубахи, а вместе с ними и произнесённые слова.       Тогда он сложил ладони рупором и прокричал ещё раз:       — Убрать главный парус! Приготовиться выбрать наветренный стаксель-шкот!       — Закрепить якорь и грузовые стрелы! Вытравить тросы! — вторила ему матросня, лихо исполняя свои обязанности.       — Задраить все двери на нижнюю палубу! Открыть сливные отверстия кокпита! — отдавалось в самых дальних углах от носа до самой кормы.       Над палубой эхом неслись команды, а морские разбойники, почуяв уверенность в голосе, воспряли духом.       — Поставить рангоут! — Чонгук выпрямился в полный рост и вскинул голову так высоко, как только мог. — Ложимся в дрейф!       — Этот малый знает свое дело! — одобрил Громила его действия и дал подзатыльник двум зевакам, которые, вместо того, чтобы проверять исправность шпигатов и других сливных отверстий, стояли разинув рот. — Давай, Одноногий, и ты, Букашка, пулей на нижнюю палубу!       А Лис не сводил глаз с такого ценного приобретения, как лейтенант Чон, и заливал в себя вторую бутылку рома, чтобы хоть на минуту унять адскую боль, которая прошивала грудь и спину, выкручивала мышцы лодыжки до звёздочек под веками.       — Мне нужны дополнительные руки! — пользуясь моментом, обратился к Огненному лейтенант. — Освободи моих людей!       — Не надейся, что эта жалкая горстка матросов поможет тебе завладеть «Чёрным признаком».              — И я хочу видеть юнгу Оливера! — не отступался Чонгук. — Немедленно!       — Матросов сейчас приведут, а эта креветка пусть сидит там, где её не смоет за борт, по крайней мере, — Лис сделал ещё несколько больших глотков роиа из бутыли — единственного доступного средства от боли в этой непростой ситуации. — Даю тебе слово Огненного Лиса, что он жив и вполне себе доволен своей участью. Сможешь убедиться в этом сам, как только мы выйдем из грозы.       — Не думаю, что это произойдёт так быстро! — Чонгук злился и не скрывал своей злости. — Какого чёрта, вместо того чтобы пройти по краю тайфуна, ты ринулся напролом? Жить надоело?       — Ни черта ты не понимаешь! Это и есть настоящая жизнь!       — Ясно… Ты много понимаешь… я понял… — Чонгук ещё раз окинул израненную фигуру Лиса. — Прикажи освободить моих людей! Среди них опытный рулевой! Твой ни к чёрту не годится!       — А тебе идёт командовать! — дразнил лейтенанта Лис, даже в такой ситуации проявляя своё неуёмный характер.       — Счёт идёт на минуты! Ну же!       Превозмогая боль, Лис повернулся на другой бок и отыскал глазами Громилу, который постоянно поглядывал в его сторону в ожидании новой команды.       — Пусть приведут пленных! У нас нет выбора!       Матросы, которые были заперты в нижнем самом вонючем и тёмном трюме, были рады оказаться на палубе, даже невзирая на то, что любое неосторожное движение или слабость от отсутствия еды и питья могли снести их за борт в минуту.       Но сейчас Чонгук думал о другом. Отдавая команды, чтобы победить в беспощадной битве со стихией, он надеялся, что успеет сказать кому-то из матросов, чтобы тот осмотрел «Чёрный призрак» и нашёл хоть один уцелевший шлюп, который можно будет спустить на воду, как только команда, измученная штормом, уснёт в своих каютах.       Оставалась только одна проблема. Ему необходимо было попасть в каюту капитана, чтобы по картам определить их местоположение и удалённость от ближайшего берега, к которому могла бы отправиться его горстка людей, чтобы избежать страшной участи.       Чонгук не понимал, почему Лис не выбросил матросов за борт или не казнил, но и не верил, что Огненный может оставить их в живых.       А пока он вёл пиратскую шхуну через шторм и не мог поверить тому, что делает это. Он не в первый раз в своей жизни стоял перед выбором, но выбрать сейчас смерть команды «Чёрного призрака», а вместе с ней и его капитана, который уже давно был осуждён на смерть многими правительствами сопредельных государств — был не в силах.       Чонгуку ничего не стоило, взяв командование на себя, изменить галс и пересечь линию ветра не носом, а кормой, совершив поворот фордевинд, завалив при этом судно на бок и потопив его, но не считал себя вправе отнять жизнь у матросов своей команды, которые верили в него. Он не был господом Богом, он был просто моряком, будущим капитаном и, в первую очередь, человеком. Он видел перед собой испуганные глаза молоденького юнги Оливера и только громче отдавал команды, срывая голос до хрипоты.       А Огненный Лис…       Ну что же… лейтенант найдёт возможность отомстить и за погубленный «Стремительный» и за его команду, и за поруганную честь морского офицера Чон Чонгука. * продолжение следует