Химия отторжения

Дверь приоткрылась чуть шире. В полумраке прихожей я теперь видела не только её глаза, но и глубокую тень, залегшую под ними, и искусанные в кровь губы. Она смотрела на меня, и в этом взгляде больше не было ни усталости, ни настороженности. В нем было что-то новое — холодное, отстраненное. Словно она приняла какое-то окончательное, бесповоротное решение. — Чего ты ждешь от меня, Катя? — её голос прозвучал глухо и ровно, без единой эмоции. Это был голос человека, который только что подписал себе приговор. — Что я всё брошу? Разрушу свою жизнь из-за твоей... твоей ошибки? Из-за твоего детского порыва? Её слова били наотмашь, но они не успели достичь цели. Потому что в этот самый момент, разбивая вдребезги хрупкую тишину её квартиры, на вид не очень большой, из глубины комнат донесся другой голос. Мужской. Низкий и... Какой то раздраженный . — Э, заяц , ты где там потерялась? Фильм начался! Я один ну никак не могу разобраться с этими субтитрами! Кто их вообще придумал? Это прозвище «Заяц». Оно прозвучало так обыденно, так... правильно. Так по-домашнему. Словно это был не крик из другой комнаты, а удар ножом прямо мне в грудь. Я застыла. Вся кровь отхлынула от моего лица куда-то вдаль. Я вдруг увидела всё с кристальной, и до дрожи пугающей ясностью. Перед глазами я вдруг увидела её жизнь без всей этой школьной мишуры: вот – она сидит на диване с этим мужчиной, вот – они смотрят фильм, едят попкорн из одной миски, он называет её «любимая», а она... она просто существует. Доказывает что-то своим родителям. Живет в клетке, которую сама же себе и построила. Реальность обрушилась на меня бетонной плитой. Чего я ожидала? Естественно, она замужем. Боже, какой же это бред... Зачем это всё было? Все эти её взгляды в школе? Мои ноги вдруг стали ватными, отказываясь держать вес и так худощавого тела. — Мне... мне пора, — прошептала я, отступая на шаг назад. Мой голос вдруг предательски сорвался. — Простите за беспокойство. До свидания. И это.. Хорошего вечера, ваш муж похоже заждался вас уже.. Я развернулась и побежала вниз по лестнице так быстро, как только могла. Каблуки моих ботинок грохотали по бетонным ступеням, отдаваясь эхом в пустом подъезде. Я не помню, как выбежала на улицу. Помню только холодный воздух, обжегший легкие, летящие хлопья снега и ослепляющую ярость уличных тусклых фонарей...