Химия отторжения

Слова были сказаны. Тяжелая, удушливая тайна, которую я носила в себе, как радиоактивный груз, наконец-то обрела форму и вышла наружу. Я смотрела на Марину Игоревну, ожидая увидеть на её лице ужас, отвращение или, что ещё хуже, жалость. Но увидела я совсем другое. Её лицо, бледное и осунувшееся от недосыпа и стресса, застыло в маске ледяной ярости. Это была не злость на меня. Это была холодная, расчетливая ненависть к тому, кто посмел это сделать. Она не закричала. Она не заплакала. Она просто медленно, очень медленно опустилась обратно на стул, словно её ноги перестали держать. Её пальцы, всё ещё сжимавшие мою руку, окаменели. — Катя... — её голос был тихим, но в нём звенела сталь. — Я клянусь тебе. Я клянусь всем, что у меня есть. Он больше никогда к тебе не прикоснется. Никогда. В этот момент я ей поверила. В её глазах не было ни тени сомнения. Там была лишь твердая, непоколебимая решимость. Она не стала задавать лишних вопросов или утешать меня банальными фразами. Она действовала. Её телефон оказался в руке так быстро, будто сам прыгнул туда из кармана. Пальцы забегали по экрану. — Я звоню своей подруге, — сухо бросила она, не глядя на меня. — Она адвокат. Лучший в городе по таким делам. Мы начнем прямо сейчас. Я смотрела на неё, и впервые за долгое время черная дыра внутри меня перестала расти, даже , кажется, наоборот стала уменьшаться в размерах. На её краю появилась крошечная трещина, сквозь которую пробился луч света, которым является моя бывшая учительница русского и литературы. Я не одна. Теперь я не одна и это уже точно.