Чукур: По закону улиц

Загнанный в глухой тактический тупик тотальной экономической блокадой Ямача, Вартолу Сааддетин терял огромные, исчисляемые миллионами лир деньги и, что было гораздо страшнее для его азартной натуры, стремительно лишался авторитета перед своими тайными, высокопоставленными покровителями из Стамбула. Понимая, что обычным оружием рокера в куртке не взять, Вартолу пошёл на самый жестокий, отчаянный и ва-банкный шаг. Его люди канонично похитили троих молодых парней прямо с оживлённых переулков Чукура, чтобы использовать их в качестве заложников и живого щита, вынуждая Кочовалы снять заслоны с путей снабжения сырьём. Ямач, узнав о похищении детей района, едва не разнёс кабинет отца Идриса. Но, сжав кулаки до хруста, он заставил себя успокоиться. В его воспалённом мозгу окончательно укоренилась леденящая уверенность: в особняке есть шпион, который поминутно сливает Вартолу каждый их шаг. Младший Кочовалы решил разыграть тонкую, изощрённую психологическую карту, подбросив окружению ложную наживку. В этот план он посвятил только одного человека, которому после русской рулетки доверял безоговорочно — Дерью. На глазах у Селима и Джеласуна, демонстративно собравшихся в гостиной, Ямач передал Дерье массивную, запечатанную сургучом толстую папку. — Дерья, здесь оригиналы скрытых банковских счетов, которые доказывают, кто именно финансировал людей Вартолу перед убийством Кахрамана, — громко, чётко и во всеуслышание произнёс Ямач, заставив Селима судорожно сглотнуть и побледнеть. — Спрячь их в своём личном сейфе в конторе при разрушенной кофейне. Завтра утром, когда приедут Эмми и Паша, мы вскроем их при отце Идрисе. Стоило братьям отойти, как Ямач тихо шепнул Дерье на ухо: «Папка пустая, там чистые листы. Мне нужно увидеть, кто из них побежит сдавать твой график и эту наживку Вартолу». Дерья молча кивнула, забирая пустышку. Она взяла на себя контроль и скрытую слежку за поведением Селима и Джеласуна в особняке, фиксируя их лихорадочные, мечущиеся взгляды. Селим действительно балансировал на грани тотального разоблачения, совершая массу рискованных маневров, чтобы отвести от себя подозрения младшего брата. ------------------------------ Но наживку заглотил и Джеласун. Однако правая рука Вартолу, подозрительный Медет, категорически не верил молодому парню с Чукура, считая его засланным казачком. Чтобы устроить Джеласуну, жёсткую проверку на верность, Медет перехватил его на глухой окраине района Дере. — Господин Сааддетин знает, что госпожа адвокат только что спрятала в конторе кофейни папку с именем крота, — прорычал Медет, вдавливая Джеласуна лопатками в кирпичную стену. — Его приказ: доложи нам точный график Дерьи, когда она уедет из конторы, чтобы мои люди зачистили сейф. И ты сам пальцем укажешь парням, в каком ящике лежит эта папка. Если соврёшь или подставишь нас под копов — твои похищенные друзья с Чукура сгниют на наших складах. Джеласун оказался перед страшным, удушающим выбором. Он должен был предать Дерью — женщину, которая закрыла его своим телом от пуль Вартолу на складе и опекала его, как младшего брата. Парень пошёл на отчаянный, безумный шаг. Понимая, что его друзей убьют, он тайно, за час до назначенного Медетом времени, ворвался в контору при разгромленной кофейне, где Дерья как раз сидела над архивными бумагами. — Сестра… — Джеласун упал перед её столом на колени, его голос дрожал, а на глазах кипели слёзы дикого страха за заложников. — Я в капкане. Медет заставил меня. Они похитили пацанов. Вартолу требует, чтобы я сдал твой график и показал, где лежит запечатанная папка Ямача. Пожалуйста, убей меня, но спаси ребят! Дерья медленно отложила ручку. Её длинные чёрные волосы мягкой волной скользнули по плечам. Она посмотрела на плачущего мальчишку, и в её глазах не было злости — только колоссальная тактическая мудрость коренной жительницы Чукура. Папка ведь была пустой ловушкой Ямача. — Встань, Джеласун, — тихо, но удивительно мягко произнесла Дерья, помогая парню подняться. — Ты всё сделал правильно, что пришёл ко мне. Ямач подбросил ложную информацию, эта папка пуста. Я не сдам тебя Ямачу и не разрушу твою легенду перед Вартолу. Иди к Медету. Сдай им мой график. Расскажи, где лежит папка. Пусть они украдут эту пустышку и думают, что переиграли нас. Это выиграет Ямачу драгоценное время, чтобы вычислить, где Вартолу прячет заложников. Делай, как приказал Сааддетин. Дерья сама демонстративно оставила дверь конторы приоткрытой и уехала, позволяя людям Вартолу совершить этот «налёт». Джеласун прошёл страшную проверку верности, сохранив свою легенду шпиона. -------------------------- В это же самое время внутри главного особняка Кочовалы затяжной семейный конфликт Сены и мамы Султан достиг своего апогея. Сена больше не могла дышать этим удушливым, пропитанным кровью и мафиозными законами воздухом дома, где каждый её легальный шаг контролировался, а её муж Ямач часами пропадал на разборках Чукура и над картами Дениз. После очередной жестокой, ледяной стычки на кухне с матерью Ямача, Сена собрала свои чемоданы и приняла решение навсегда уйти из особняка. Она шла к воротам, глотая горькие слёзы и волоча за собой тяжёлые вещи. Прямо у выхода из сада её перехватила Дениз. Сена испуганно замерла, упрямо вскинув подбородок и ожидая от «дочки Чукура» новых упрёков или попыток силой вернуть её в комнату. Но Дениз, вопреки всей затаённой ревности, поступила как по-настоящему сильная, благородная и мудрая девушка. Дениз молча подошла к Сене, перехватила из её дрожащих рук тяжёлый чемодан и помогла донести его до стоящего за воротами жёлтого такси. — Зачем ты мне помогаешь? — сквозь слёзы спросила Сена, глядя на неё с недоверием. — Потому что ты права, Сена, — тихо, с глубоким сочувствием ответила Дениз, заглядывая ей в глаза. — Этот дом тебя задушит. Ты пахнешь морем и свободой, а здесь пахнет только порохом и чёрными флагами. Уходи. Спасай себя, найди свою независимую жизнь за пределами этих стен. Я тайно передам тебе через водителя адрес одной маленькой, чистой квартиры на окраине Чукура — мои знакомые художники сдают её, там безопасно. Уезжай. А я… я присмотрю здесь за Ямачем, чтобы он окончательно не сошёл с ума в этой темноте. Сена задохнулась от шока, поражённая её невероятным благородством. Она села в такси, понимая, что Дениз — единственная, кто проявил к ней истинное милосердие в этом аду. Ямач, вернувшись вечером и узнав об уходе Сены, был полностью раздавлен. Но Чукур не дал ему времени даже поплакать в пустой спальне: он был вынужден разрываться между спасением похищенных парней и спасением своего рушащегося брака. Благодарность Ямача к Дениз, которая обеспечила Сене безопасное убежище на окраине, переросла в огромное, непреодолимое чувство, природа которого по-прежнему пугала его до дрожи. ------------------------------ Чтобы вызволить похищенных парней без бессмысленного кровопролития простых жителей, Ямач был вынужден пойти на временный, безумно рискованный компромисс. Впервые без посредничества Байкала, лицом к лицу, два главных лидера Чукура встретились на заброшенной промзоне у самой границы района Дере. Пасмурное небо Стамбула разразилось холодным, проливным дождём. Вартолу Сааддетин стоял под козырьком полуразрушенного навеса, лениво крутя чётки. Вместе с Ямачем на эту встречу приехала Дерья — её присутствие было необходимо, чтобы зафиксировать условия перемирия и гарантии безопасности детей Чукура. Ямач сделал шаг вперёд, и его куртка мгновенно намокла от дождя.— Заложники в обмен на послабление блокады сырья по западному направлению, Вартолу, — ледяным тоном произнёс Ямач. — Это мой единственный компромисс. Ты отдаёшь пацанов живыми — я открываю тебе одну дорогу для грузовиков. Вартолу Сааддетин медленно перевёл свой карий, горящий безумным азартом взгляд на Дерью, стоявшую за спиной Ямача. На его губах расплылась восторженная ухмылка. Он ведь знал, что его люди только что «выкрали» запечатанную папку из её конторы, думая, что полностью переиграли адвоката Кочовалы. Но Дерья смотрела на него в упор — спокойно, с едва заметной, торжествующей улыбкой на губах, беззвучно давая ему понять, что он украл пустые листы бумаги. Вартолу в секунду осознал, что эта длинноволосая бестия снова обвела его вокруг пальца, сохранив легенду Джеласуна и скормив его людям наживку Ямача. Его восхищение этой женщиной достигло апогея. — Хорошо, господин Ямач… — хрипло рассмеялся Вартолу, не сводя глаз с Дерьи и размашисто подписывая соглашение. — Твой компромисс принят. Забирай своих щенков. Но твоей сестричке-адвокату я передаю отдельный привет. Она у тебя заговорённая. --------------------------------- Когда они вернулись в особняк и привезли спасённых парней родителям, в комнате второго этажа разразилась настоящая гроза. Отец Идрис, узнав о сделке с Вартолу и уступках по блокаде, пришёл в каноничную, страшную ярость, считая этот шаг младшего сына чистой слабостью. — Ты трус, Ямач! — кричал Идрис, его хриплый голос дрожал от гнева, а бледное лицо шло красными пятнами. — Ты пошёл на поклон к убийце твоего брата! Ты отдал ему дорогу! Ты проявил слабость перед всем районом! Ямач стоял перед кроватью отца, опустив голову, морально уничтоженный и не находя сил оправдываться после ухода Сены и этой тяжёлой встречи. Но в этот момент Дерья решительно шагнула вперёд, вставая прямо между разъярённым отцом и сломанным братом. Её длинные чёрные волосы были мокрыми от дождя, а строгий костюм пропитался сыростью промзоны, но её авторитет перед Идрисом в эту секунду был непреклонен. — Отец, не говори так, — тихо, но с такой железной интонацией произнесла Дерья, что Идрис от неожиданности замер, уставившись на неё. — Ямач не проявил слабость. Он проявил силу лидера Чукура. Он спас жизни троих наших детей без единого выстрела и без единого гроба. Мы не потеряли позиции, мы просто переиграли Вартолу тактически, скормив ему ложную информацию и выиграв время, чтобы укрепить остальные заслоны. Твой сын защитил наш дом. Идрис тяжело перевёл дыхание, всматриваясь в её холодное, решительное лицо, и медленно откинулся на подушки, признавая правоту её слов. Он замолчал. Ямач медленно развернулся и на неслушающихся ногах вышел из комнаты, спустившись во внутренний двор особняка. Дождь продолжал нещадно бить по брусчатке. Он стоял посреди двора абсолютно пустой, раздавленный Чукуром, лишившийся Сены и снова оттолкнутый отцом. Из темноты пристройки к нему тихо подошла Дениз. Она не стала говорить громких слов, не стала лезть к нему с расспросами. Она просто встала рядом под этим проливным дождём, бережно накрыла его плечи своей курткой и крепко взяла его за холодную, дрожащую ладонь, без слов разделяя с ним всю его невыносимую боль Чукура.