Чукур: По закону улиц

Ямач Кочовалы больше не собирался играть в затяжную дипломатию и тратить время на экономические блокады. Возвращение его грозного отца Идриса на трон Чукура и его жесткие, силовые требования выжгли в младшем сыне последние капли милосердия. Ямач разработал хитрый, математически выверенный план и хладнокровно заманил людей Вартолу Саадтетина в масштабную, глухую вооруженную засаду прямо на узких, лабиринтных улицах района. Грохот автоматических очередей разорвал утреннюю тишину Чукура с пугающей, звериной силой. Это была одна из самых жестких и кровопролитных перестрелок. Парни укрывшись за каменными стенами и перевернутыми машинами, методично расстреливали грузовики чужаков. Наркобарон нес колоссальные, непоправимые потери в людях и деньгах, с яростью осознавая, что молодой рокер в куртке окончательно перенял повадки своего грозного отца Идриса. -------------------------- Поздним вечером Ямач вернулся в особняк Кочовалы. На его лице читалась дикая, изматывающая усталость, куртка была испачкана в дорожной пыли, а пальцы до сих пор подрагивали от адреналина после безумного налёта на инкассаторскую машину врагов. Ему срочно нужны были наличные, чтобы раздать долги голодающим лавочникам Чукура, чьи легальные счета были заблокированы. Ямач выяснил, по какому маршруту Саадтетин перевозит свои теневые наркодоходы из Дере, и организовал успешное ограбление. Ямач зашёл в цокольное помещение конторы и с глухим стуком швырнул на массивный стол три тяжёлые спортивные сумки, доверху забитые свежими, пахнущими типографской краской и банком пачками купюр. Рядом Метин, Кемаль и Меке как раз разгружали оставшиеся мешки. Это были грязные, теневые миллионы Вартолу, которые теперь должны были пойти на спасение Чукура. Дерья, которая только что вернулась из очередного изнурительного заседания в прокуратуре Стамбула, зашла на цокольный этаж. Её длинные чёрные волосы были растрепаны, жакет пропитался сыростью тумана, а глаза за устало сощурились. Она — дочь Чукура, выросшая среди криминала и прекрасно понимавшая, что на этих улицах воровство — это меньшее из всех зол. Увидев горы наличности на столе, она мгновенно оценила ситуацию, и на её лице вместо испуга проступила собранная, холодная решимость. Она молча закрыла за собой дверь и подошла к брату плечом к плечу. — Я так понимаю, что это чёрная касса Вартолу? — коротко, без лишних предисловий спросила Дерья, снимая очки и пристально глядя на Ямача. — Те самые деньги из Дере, о похищении которых сейчас гудят все полицейские рации города? — Да, — Ямач поднял на неё усталый, но твёрдый взгляд, в котором читалась решимость лидера. — Мы забрали то, что он выкачал из нашего района. Лавочники голодают, Дерья. Мне нужно раздать эти деньги людям сегодня же вечером, пока отец пытается воевать старыми методами. Но купюры грязные. Если окружной спецназ найдёт след, Чукур перевернут вверх дном. — Значит, мы сделаем так, чтобы они ничего не нашли, — Дерья уверенно кивнула, на ходу доставая из сумки блокнот и ручку, полностью вставая на его сторону. В её голосе звучала стопроцентная поддержка. — Это безумный шаг, Ямач, но ты абсолютно прав — лавочников нужно спасать прямо сейчас, иначе район сдастся Вартолу без единого выстрела. Меке, запри дверь на внутренний замок. Кемаль, неси списки долгов по лавкам. Мы разобьём эти миллионы Саадтетина на мелкие переводы через личные счета дяди Эмми и наши старые торговые точки в промзоне. Ни один банк Стамбула не догадается, откуда пришли эти лиры. Садись, Ямач, чем быстрее начнём, тем быстрее закончим. Ямач тяжело опустился на стул, чувствуя, как с его плеч спадает огромная часть груза. Рядом с Дерьёй, которая понимала его с полуслова и полностью одобряла его жесткие уличные методы, он чувствовал себя непобедимым. Они вместе, слаженно и быстро начали координировать раздачу денег району, выстраивая идеальный щит для его дерзкого налёта. ----------------------------------- В это же самое время на заброшенных складах в Дере Паша совершил свою роковую, непоправимую ошибку. Окончательно потеряв рассудок от паники, понимая, что Ямач и Дениз шаг за шагом подбираются к прошлому Салиха и имени Михрибан, старый соратник Идриса решил ликвидировать проблему физически. Втайне от Идриса он нанял профессиональных киллеров и отдал жестокий приказ — уничтожить Вартолу Саадтетина на его собственной территории. Нападение на склады в Дере было молниеносным и жестким. Трое наёмников открыли шквальный огонь из автоматов прямо по окнам ангара, где Вартолу сидел за столом. Но молодой Джеласун, который вёл свою тонкую двойную игру ради сбора компромата для Ямача, вовремя проявил осторожность. Заметив подозрительное движение на крыше соседнего бокса, Джеласун с криком вылетел вперёд и в самую последнюю долю секунды с силой толкнул Вартолу на бетонный пол. Свистящие пули в щепки разнесли деревянный стол, за которым секунду назад сидел Вартолу. Медет в ярости открыл ответный огонь, Джеласун перехватил раненого боевика, и наёмники были вынуждены поспешно отступить, скрываясь в тумане. Вартолу выжил. Осколки разбитого стекла глубоко полоснули его левое плечо, и тёмная кровь быстро пропитывала рукав его бордового пиджака. Саадтетин сидел на ящике посреди разгромленного ангара, пока Медет судорожно перевязывал его рану. Его карие глаза были налиты бешеной, первобытной кровью, а на скулах с удушающей силой заходили желваки. Он был абсолютно, непоколебимо уверен, что этот подлый удар в спину нанесли Ямач или Идрис, или же вместе, решившие завершить то, что Паша начал тридцать лет назад. Его леденящая жажда мести вспыхнула с новой, сокрушительной силой. — Они хотят войны? — зловещим, свистящим шёпотом прохрипел Вартолу, отталкивая Медета и с силой передёргивая затвор автомата. Его буквально трясло от дикого бешенства. — Музыкантик решил грохнуть меня на моих же складах?! Хорошо. Собирай людей, Медет. Берите все стволы. Мы поедем к ним домой. Я уничтожу особняк Кочовалы вместе со всеми, кто там находится. ------------------------------ Час спустя Дерья стояла во внутреннем дворе особняка Кочовалы, откуда она и не уезжала, отмывая деньги. Ночная прохлада Чукура приятно освежала её горящее от усталости лицо. Внезапно в её кармане оглушительно зазвонил телефон. На экране высветился знакомый номер, с которого Медет обычно вызывал её в Дере. Дерья нажала на кнопку приема и поднесла трубку к уху. — Алло? — Ну что, адвокат?! Довольна?! — в трубке раздался дикий, хриплый и задыхающийся от безумной ярости голос Вартолу. Саадтетин орал так, что мембрана динамика трещала. — Пока ты строишь из своей поганой семейки святых, твои Кочовалы прислали ко мне на склады наёмников! Меня чуть не убили, Дерья! Вся твоя любимая семья — и Ямач, и Идрис, и этот ублюдок Паша с Эмми — решили убрать Саадтетина втихую?! Может, и ты в этом замешана, а?! Притворяешься тут моим другом, глазки свои красивые строишь, сострадание мне в кофейне показываешь, а сама участвуешь в покушении на меня?! Дерья похолодела, её сердце сделало бешеный кувырок в груди. Она мгновенно поняла: Паша всё-таки пошёл на ликвидацию. — Сааддетин, замолчи! Прекрати орать! — Дерья инстинктивно подняла голову и посмотрела на балкон особняка Вартолу. И в этот самый момент она увидела его силуэт. Вартолу стоял на своём балконе, прижимая телефон к уху, и его раненое плечо было бегло перевязано белой тканью. Между ними установился долгий, пронзительный и невероятно глубокий визуальный контакт. — Клянусь тебе, Ямач и отец Идрис, как и дядя Эмми здесь ни при чём! Они ничего не знают! Не смей делать глупостей, Вартолу! — Не знают?! Да мне плевать… — Вартолу хотел выкрикнуть новое оскорбление, но его взгляд, устремлённый на её серый силуэт во дворе Кочовалы, внезапно зафиксировал движение на соседней улице. Две массивные чёрные машины без номеров на бешеной скорости подлетели к главным воротам особняка Кочовалы. Из салонов высыпали наёмники Байкала в масках, присланные им, чтобы отомстить за ограбление инкассаторов. Они мгновенно открыли шквальный огонь из автоматов прямо по окнам и крыльцу дома, где в этот момент находились только женщины — Султан, Недрет, Айше, Акшин, Караджа и вернувшаяся Сена и Аджар. — Дерья, назад! На дом напали! Беги домой, быстро, закройся там! — безумный, дикий крик Вартолу в трубке и оглушительный грохот настоящих выстрелов во дворе слились для Дерьи в один сплошной кошмар. Вартолу со своего балкона увидел, как пули начали выбивать фонтанчики пыли вокруг её ног. В его груди начисто отключился мафиози Саадтетин, уступая место первобытному страху за её жизнь. Он швырнул телефон об пол, схватил автомат и с диким рёвом бросился вниз к машинам: «Медет! В особняк! Быстро! Огонь на поражение!». Дерья, бросив телефон, на секунду замерла под свистом пуль, но её разум сработал безупречно. Она рванула на крыльцо, ворвалась в дом, где в ужасе кричали Недрет и девочки, а мама Султан пыталась закрыть собой Сену. — Быстро в подвал! Все вниз, подпол за кухней, живо! — заорала Дерья, буквально за шиворот заталкивая плачущую Акшин и испуганного Аджара в проём цокольного этажа. Убедившись, что все женщины в безопасности, Дерья не стала прятаться сама. В её жилах закипела кровь. Она подлетела к тайнику Идриса в прихожей, сорвала с петель потайную панель и достала тяжёлый вороненый пистолет. Передернув затвор с сухим, металлическим щелчком, Дерья бесстрашно вылетела обратно на крыльцо и открыла ответный огонь по наёмникам, укрывшись за массивной мраморной колонной. Она стреляла чётко, хладнокровно, удерживая позицию и не давая убийцам прорваться к дверям. В эту самую секунду ворота особняка с грохотом разлетелись в щепки. На территорию двора с рёвом влетел внедорожник Вартолу. Саадтетин выскочил из салона прямо под шквал огня. Увидев Дерью, которая с пистолетом в руках отстреливалась на крыльце, прикрывая дом, он окончательно озверел. — Медет, коси этих тварей! — взревел Вартолу, поливая наёмников Байкала свинцом из своего автомата в упор. Люди Вартолу вступили в эту кровавую, яростную бойню, зажимая киллеров в тиски. На заброшенном дворе гремел настоящий ад. Через пять минут ожесточённого боя наёмники Байкала, понеся огромные потери в живой силе, были вынуждены поспешно отступить, прыгая в уцелевшие машины и исчезая в тумане. Во дворе воцарилась оглушительная, звенящая тишина, нарушаемая лишь шипением пробитых радиаторов. На брусчатке остались лежать тела нападавших. Раненый Вартолу, тяжело, прерывисто дыша, опёрся спиной о капот своей машины. Его левое плечо снова сильно закровило, окрашивая бордовую ткань пиджака в тёмно-красный цвет. Из дверей дома медленно вышла бледная как смерть мама Султан, и её леденящий взгляд встретился с глазами Вартолу. Старая Кочовалы в ужасе узнала в этом бешеном защитнике Салиха — мальчишку, которого она тридцать лет назад приказала выкинуть на смерть, который убил её Кахрамана. Но Дерья, наплевав на Султан, на приличия и на весь этот Чукур, бросила пистолет на ступени и со всех ног побежала к нему через весь разгромленный двор. Её руки были в пороховой гари и штукатурной пыли. Она подлетела к Вартолу вплотную, её плечи судорожно подрагивали от наворачивающихся горьких слёз, и она судорожно, почти в истерике попыталась прижать свои ладони к его кровоточащему плечу, чтобы остановить кровь. — Зачем ты трогаешь меня, Дерья?! Зачем?! — Вартолу перехватил её дрожащие пальцы своими окровавленными руками, больно сжав её запястья, и хрипло, давясь собственной яростью и болью, выговорил ей прямо в лицо. Их глаза были в нескольких сантиметрах друг от друга. — Я приехал в этот чёртов особняк, чтобы лично пустить пулю в твоего Ямача! Чтобы сжечь этот дом до основания за то, что ваши наёмники едва не прикончили меня в Дере! А в итоге… в итоге я стою здесь, ловлю пули наёмников других ваших врагов и рискую собственной шкурой ради твоих испуганных чертовых глаз! Передай своему рок-н-рольщику — в следующий раз я убью его лично! — Они ни при чём, Сааддетин! Клянусь тебе, они ни при чём! — Дерья плакала навзрыд, не убирая рук от его раны и делясь с ним всем своим внутренним состраданием и теплом. Её ледяная броня была полностью сожжена этой ночью. — Ямач и отец не посылали киллеров, они ничего не знают, клянусь тебе памятью Кахрамана! Пожалуйста… пожалуйста, уезжай отсюда со своими людьми, пока они не вернулись! Не делай глупостей, Вартолу, умоляю тебя! Вартолу пристально, сквозь её слёзы, всматривался в её карие глаза. Он уловил в её голосе такую удушающую, искреннюю и глубокую личную заботу о нём, какая полностью выбила его из колеи. Он медленно отпустил её запястья, тяжело вздохнул, прыгнул в салон машины и крикнул Медету: «Уходим!». Внедорожник с рёвом скрылся за воротами, оставляя Дерью стоять посреди разгромленного двора со скрытыми слезами на глазах. Их мистическая, страшная связь этой ночью пробила потолок Чукура. ----------------------------- Полчаса спустя в особняк на бешеной скорости прилетели Ямач и отец Идрис. Увидев разгромленный двор и трупы, Ямач в ужасе бросился в дом, обнимая испуганную, дрожащую Сену. Мама Султан сидела на диване, бледная, храня леденящее молчание о Салихе перед мужем. Паша стоял в углу, и его буквально парализовал ужас — его тайный заказ провалился, Вартолу выжил и, более того, спас женщин этого дома. Ямач в ярости закрылся в кабинете, тяжело дыша и с силой ударяя кулаком по столу. Его мозг разрывался на части. Налётчики нанесли удар по его семье, и Ямач понимал, что Чукур атаковала третья, невидимая и смертельно опасная сила, которая пытается стравить его с Вартолу и методично бьёт по его родному дому. Селим, видя этот кошмарный разгром и тела во дворе, почувствовал, как внутри всё окончательно рушится. Ситуация полностью вышла из-под контроля, и ему было плевать на любые запреты Дениз. Тайком, пока в особняке царила паника и крики, он ускользнул через заднюю калитку сада, завёл машину и на бешеной скорости помчался на склады в Дере к Вартолу. Ворвавшись в его кабинет, где раненый Саадтетин злобно пил ракы, Селим со злостью обрушился на него с лихорадочным, испуганным упрёком: — Ты совсем с ума сошёл со своим соседством, Вартолу?! Твои идиотские провокации привели врагов к нашему порогу! Сегодня едва не погибла моя семья! Нас всех закроют в могилах из-за твоих глупых игр! Останови этот цирк, пока Ямач не раскопал всё под корень! Вартолу лишь ухмыльнулся, глядя на его трясущиеся руки. Селим увязал в своей двойной игре всё глубже, окончательно превращаясь в марионетку, зажатую между молотом Кочовалы и наковальней невидимого Байкала.