Водоворот

«Пронизывающий ветер свистел в воздухе, закручивая снежные вихри в завывающую бурю. Лишь немногие отважились выйти на улицу: люди кутались в тяжелые пуховики, пряча лица за шарфами и глубокими капюшонами.Фотограф Лю Ин настраивал камеру, пытаясь поймать тот самый кадр. Он готовился к участию во Всемирном фотоконкурсе и уже много путешествовал, но так и не встретил пейзажа, который бы по-настоящему его заворожил». «Он проделал долгий путь с самого юга до этого городка, прозванного "Снежным королевством Севера". Местный снег не походил на те нежные, невесомые хлопья, что он видел раньше. Здешние снежинки казались осколками льда — острыми, как бритвы, они обжигали кожу при каждом касании. Возможно, именно здесь его ждало нечто необыкновенное. Лю Ин медленно повел камерой вверх, и в объектив невольно попало старое, тронутое временем здание». «Старое здание, стойко сопротивляющееся метели, само по себе могло стать сильным кадром. Лю Ин замер, решив не спешить и понаблюдать. В этот момент наверху со скрипом распахнулось окно. Из темноты проема протянулась тонкая ладонь, и на нее тут же посыпался снег. От тепла человеческой кожи снежинки мгновенно таяли, и ледяные капли стекали по пальцам». «Сердце Лю Ина пропустило удар, дыхание участилось. Он кожей почувствовал: у этой руки есть своя история. Он затаил дыхание и осторожно сменил ракурс, боясь спугнуть это неземное создание. Юноша в окне был прекрасен и чист, словно лесной эльф. Сквозь объектив Лю Ин разглядел его лицо: глаза были закрыты, а длинные, чуть загнутые ресницы отбрасывали мягкие тени, подчеркивая болезненную белизну фарфоровой кожи». «Светло-каштановые волнистые пряди мягко падали на лоб, частично скрывая излом тонких бровей — это придавало его облику оттенок едва уловимой печали. Словно сказочный принц, оплакивающий погибшего Нарцисса, он воплощал собой саму скорбь, застывшую в чертах лица. Что с ним произошло? Какая тайна заставила его сердце так глубоко тосковать?» «Настроив камеру, Лю Ин принялся мысленно выстраивать историю этого "эльфа". Перед ним явно был выходец из богатой семьи — его утонченность невозможно было подделать. Наверняка его детство прошло в окружении нежной, красавицы-матери и строгого, но преданного отца. Счастливые, безмятежные годы — только ими можно было объяснить эту фарфоровую кожу и врожденное благородство осанки. Но потом, без сомнения, случилась катастрофа. Смерть матери, холодное отчуждение отца... Оставленный наедине со своим одиночеством, юноша увядал, пока в его глазах не застыла эта вечная, невыплаканная меланхолия». «Погрузившись в свои мысли, Лю Ин наконец поймал идеальный ракурс. Среди бескрайних серебристо-белых просторов ветхий дом одиноко противостоял стихии, привнося в пейзаж нотку суровой стойкости. В проеме распахнутого окна замер сказочный юноша. С закрытыми глазами он словно впитывал этот холодный мир. Его ладонь была припорошена снегом — таким же ослепительно белым, как и его кожа. Ледяные капли, стекавшие сквозь пальцы, казалось, пускали по морозному воздуху невидимую рябь». «Лю Ин успел сделать лишь один кадр, когда юноша перевернул ладонь и завороженно уставился на летящие хлопья снега. Заметив это движение, фотограф мгновенно спустил затвор еще дважды. У него вышло всего две серии снимков, прежде чем незнакомец стряхнул снег с руки и исчез в глубине комнаты, захлопнув окно. Все произошло так быстро, будто этот юноша и впрямь был эльфом, который случайно забрел в мир смертных, а затем поспешил вернуться в свой лес, не оставив и следа. Лю Ин лихорадочно принялся пролистывать фотографии. Только увидев его лицо на дисплее, он почувствовал, как его захлестывает волна облегчения: он не привиделся, он существовал». «Профессиональный долг требовал навестить юношу и получить разрешение на публикацию портрета. Но одна лишь мысль о реальной встрече заставляла сердце Лю Ина биться чаще. Вернувшись в отель, он первым делом распечатал снимки. Он уже готов был бежать обратно, но в последний момент замер у двери: прежде чем явиться к такому человеку, нужно было привести себя в порядок и выбрать достойный подарок. Сейчас Лю Ин походил на влюбленного мальчишку, внезапно окрыленного первым чувством. Он сбросил громоздкую куртку, сменив её на более легкую и стильную, а тяжелые термоштаны, делавшие фигуру приземистой, заменил на простые джинсы. Довольный своим отражением — зеркало уверяло, что он выглядит на несколько лет моложе, — Лю Ин кивнул себе и наконец вышел. Теперь он стоял перед той самой дверью, нервно сжимая в руках пакеты. Он планировал купить лишь пару пустяков, но в магазине ему всё казалось недостаточным. Опомнился он лишь тогда, когда подарков стало неприлично много». «Он глубоко вздохнул и наконец нажал на кнопку звонка. Прошло немало времени, прежде чем с той стороны раздался щелчок замка. Сердце Лю Ина, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Дверь медленно отворилась, и в расширяющемся проеме Лю Ин наконец смог разглядеть незнакомца вблизи. Он был в точности таким, как на снимке: фарфорово-белая, почти прозрачная кожа, светло-карие глаза, тонкие губы и безупречно прямой нос. Хрупкое телосложение и какая-то особая отстраненность делали его похожим на сказочного фейри, который лишь по чистой случайности забрел в этот несовершенный человеческий мир и в любой момент готов был бесследно исчезнуть». Лишь когда тишину нарушил спокойный, вежливый голос, Лю Ин очнулся и вернулся к реальности. — Могу я спросить, кого вы ищете? — мягко поинтересовался юноша. Лю Ин неловко поклонился: — Я… я пришел к вам. — Чем я могу вам помочь? — Я внештатный фотограф. Сегодня утром я случайно запечатлел вас в окне, — Лю Ин поставил сумки на пол и достал из кармана снимок. — Я пришел узнать, не позволите ли вы опубликовать эти фотографии. Молодой человек молча всматривался в снимок, который держал в руках. Лю Ин, боясь отказа, поспешно добавил: — Я в полном восторге от этой серии. Я много путешествую, каждую зиму снимаю снежные пейзажи, но, как бы профессиональны ни были модели, в кадрах всегда чего-то не хватало. И только увидев вас, я понял, в чем была проблема. Это идеальное созвучие, органичное слияние человека и природы! — Вы словно воплощение этого края: в вас есть и стойкость, чтобы противостоять ледяному ветру, и неуловимость плывущего облака… «О боже, что я несу?» — запоздало пронеслось в голове. — Я просто в полном восторге от вас… то есть от этой серии снимков! — Лю Ин запутался в словах. — Простите за этот сумбур. Не могли бы вы… позволить мне использовать эти фотографии? Юноша не перебивал. Он пристально смотрел на Лю Ина, словно вслушиваясь не в слова, а в сами интонации. От этого внимательного взгляда Лю Ин окончательно смутился, и его лицо залилось густым румянцем. Лю Ин замер, глядя на юношу со смесью страха и предвкушения. Казалось, его слова достигли цели: в холодной глубине глаз незнакомца наконец промелькнула тень задумчивости, а лед нерешительности тронулся. Ожидание длилось целую вечность, спрессованную в секунды. Лю Ину казалось, что его сердце вот-вот остановится. Наконец, юноша едва слышно прошептал: — Можно. В это мгновение мир для Лю Ина взорвался красками. Кровь с шумом прилила к ушам, в голове зашумело, а сердце бешено заколотилось от восторга. Совершенно потеряв голову от счастья, он с глуповатой улыбкой протянул юноше подарки: — Огромное спасибо! Не могли бы вы сказать, как вас… Апчхи! Лю Ин, всегда ставивший стиль выше тепла, наконец-то поплатился за это. Не успев закончить фразу, он оглушительно чихнул. — Я… прошу прощения, я… — Это моя вина. Пожалуйста, проходите, — мягко прервал его юноша, отступая в сторону и приглашая гостя войти. Было очевидно, что хозяин живет один. Каждая вещь в доме казалась обособленной: одинокое плетёное кресло на балконе, стопка книг и чашка кофе на маленьком столике. Всё вокруг дышало тишиной и каким-то щемящим одиночеством. — Хотите чего-нибудь выпить? — спросил молодой человек. Лю Ин тут же спохватился: — О, обычной воды будет вполне достаточно, спасибо. Юноша принес чашку горячей воды. Когда Лю Ин брал ее, их пальцы на мгновение соприкоснулись. Кончики пальцев хозяина дома оказались ледяными — Лю Ину показалось, что он коснулся самого снега. «Что же произошло в жизни этого человека? — думал он. — Почему тот, кто должен был радоваться жизни, подобно Маленькому принцу, оказался в этом холодном изгнании?» — Вы хотели о чем-то спросить меня на пороге, — голос молодого человека, чистый и холодный, как звон нефрита о камень, контрастировал с его лицом, скрытым за паром от горячего какао. Подавив вспыхнувшее любопытство, Лю Ин ответил: — Да… Я хотел узнать ваше имя. Обещаю, я не стану разглашать его без нужды, но для оформления документов на фотоконкурс оно может понадобиться. — Меня зовут Ю Хуань, — ответил тот. — И не нужно официальных обращений, можно просто по имени. — Хорошо. А я — Лю Ин. Мое имя означает «тень». Ю Хуань. Какое странное имя, подумал Лю Ин. Оно само по себе звучало как вздох, вызывая в воображении образы меланхолии и глубокой печали. Он снова задался вопросом: а были ли верны его догадки? Действительно ли у этого юноши когда-то была счастливая семья, или его одиночество — родом из самого детства? Но этот вопрос так и остался без ответа. После короткого, вежливого разговора Лю Ин поднялся, чтобы попрощаться. Перед тем как уйти, Лю Ин бросил последний взгляд на Ю Хуаня. Тот стоял в дверном проеме, полуопустив веки; на его изогнутых ресницах дрожали крошечные капли воды. Его одинокая фигура в рамке двери выглядела пугающе хрупкой — казалось, мрак и холод старого дома, словно тени огромного змея, готовы вот-вот поглотить это прекрасное неземное создание. На мгновение Лю Ин поддался безумному искушению: отбросить всякую осторожность, броситься назад и обнять Ю Хуаня. Ему отчаянно хотелось поделиться с ним своим теплом, сделать хоть что-нибудь, чтобы унять эту вселенскую грусть. Но в итоге он лишь тяжело вздохнул и заставил себя уйти. Эта странная встреча — Лю Ин так и не смог подобрать иного слова — еще долго будет преследовать его. В памяти раз за разом всплывали печальные черты Ю Хуаня, напоминавшие прекрасный цветок нарцисса, который медленно и безмолвно увядает на ледяном ветру. Перед самым отъездом Лю Ин бесчисленное множество раз проходил мимо того дома, но больше так и не увидел Ю Хуаня. Окна оставались закрытыми, а за дверью царила тишина. Лишь поднявшись на борт самолета, Лю Ин внезапно осознал страшную истину: этот маленький обветшалый домик был для Ю Хуаня гробницей, которую тот приготовил для самого себя. В его сердце не осталось желаний — юноша не ждал даже смерти, он просто медленно в ней растворялся. Лю Ин так и не смог его спасти. Снимок Ю Хуаня, ловящего снег, который Лю Ин отправил на конкурс, мгновенно вывел его в число главных претендентов на победу. Поначалу он хотел назвать работу «Снежный эльф», верный своему первому впечатлению. Но теперь Лю Ин колебался. Узнав Ю Хуаня ближе, он понял: перед ним не бесплотный дух, не тронутый земными заботами, а обычный человек, который сам обрек себя на изгнание после невыносимых страданий. В поле «Название» Лю Ин то вводил буквы, то удалял их. Он чувствовал: ни одно слово не способно передать истинную суть Ю Хуаня. Внезапном порыве Лю Ин открыл браузер и ввел в поиске «Нарцисс». Он наткнулся на полузабытую сказку: «Отец Маленького принца женился во второй раз. Мачеха привела в дом своего старшего сына, а вскоре родила еще и дочь — прилежную и красивую. Поначалу отец пытался заботиться о принце, но вскоре его внимание целиком поглотили успешный пасынок и послушная малютка. Одинокий принц страдал от жестокости мачехи и холодности отца, но был бессилен что-то изменить. Единственным его утешением стали слезы, которые он проливал над Нарциссом — любимым цветком покойной матери. Нарцисс ожил от этих слез. Он согревал принца в самые темные дни, пока однажды капризная младшая сестра не выбросила цветок в пропасть. Нарцисс не вынес ледяного холода и погиб, навсегда оставив своего друга. Маленький принц нашел его тело, прижал к себе, и они оба растворились в бескрайней заснеженной пустыне». Ю Хуань не держал в руках цветок. Он обнимал нечто невидимое, чего Лю Ин так и не смог постичь. И теперь этот юноша тоже медленно исчезал в метели своего ледяного царства. Сердце Лю Ина болезненно сжалось. Дрожащими пальцами он напечатал название своего произведения: «Нарцисс и Маленький принц». Благодаря этой фотографии Лю Ин дошёл до финала и вошел в десятку лучших молодых фотографов года. Но с каждым днем на душе у него становилось всё тяжелее. Стоило ему взглянуть на этот снимок или услышать похвалу в его адрес, как перед глазами вставал образ Ю Хуаня. Чувство, что он купил свой успех ценой тихой агонии в «гробнице» Ю Хуаня, становилось невыносимым. Лю Ин жил в плену бесконечного, глухого сожаления, от которого невозможно было скрыться. В день финала Лю Ин, вместо того чтобы праздновать успех, забронировал билет и вернулся в заснеженный край. Совесть не давала ему покоя — он чувствовал, что обязан что-то сделать. Еще на подходе к знакомому дому Лю Ин заметил припаркованный у входа огромный «Хаммер». Он отлично знал эту машину: даже базовая модель стоила больше двух миллионов юаней. Кому в этой глуши мог принадлежать такой автомобиль? У самого здания он увидел телохранителей в одинаковых черных костюмах. Сердце Лю Ина тревожно сжалось. Опасаясь приближаться к этим мрачным фигурам, он замер на расстоянии. Однако даже оттуда он отчетливо слышал звон бьющегося стекла и крики, доносившиеся изнутри. Лю Ин бросился в сторону, туда, откуда было видно знакомое окно. Худощавая фигура стояла спиной к стеклу. Острый позвоночник Ю Хуаня прижимался к окну — он казался лезвием клинка, готовым прорезать стекло. Ю Хуань стал пугающе, болезненно худым. Он стоял, слегка сгорбившись, словно раненый зверь, который отчаянно ищет хоть какой-то защиты. Что же он видел там, внутри комнаты? Сердце Лю Ина бешено колотилось от тревоги, но он был совершенно беспомощен перед лицом этой бури. Фигура наверху задрожала сильнее. Ю Хуань что-то выкрикнул, резко обернулся и, распахнув окно, встал на подоконник. В его движениях не было ни тени сомнения — лишь пугающая решимость. Он не пытался кого-то напугать или шантажировать тех, кто остался в комнате; он действительно собирался покончить со всем этим прямо сейчас. — Нет! — невольно вскрикнул Лю Ин. Он смотрел, как этот неземной юноша, подобно павшему ангелу, бросается в объятия снежной бездны. На лице Ю Хуаня в этот миг читалось небывалое умиротворение — так выглядит человек, который наконец освободился от невыносимых мук. В это мгновение мир вокруг потерял свои краски, а все звуки разом смолкли. Ю Хуань слышал лишь далекий, надрывный крик Лю Ина и оглушительные удары собственного сердца, которые внезапно слились в странное, почти блаженное спокойствие. Даже если падение не станет концом, это мимолетное мгновение тишины стоило того, чтобы прыгнуть. Но боли так и не последовало. Чьи-то руки грубо обхватили его за талию и отшвырнули назад, прочь от подоконника. Когда Лю Ин пришёл в себя, окно уже было плотно закрыто. Ю Хуань исчез — человек, находившийся внутри, увёл его вглубь дома. В памяти Лю Ина навечно запечатлелось отчаянное выражение лица юноши в тот момент, когда его потащили назад. Он был похож на птицу, которая уже расправила крылья для взлета, но в последний миг была жестоко поймана и лишена возможности летать. Лю Ин застыл на снегу, раздавленный чувством вины. «Если бы я не сел в тот самолет тогда... Если бы я вернулся к нему раньше... Неужели всё могло сложиться иначе?» — этот вопрос эхом отдавался в его голове, не давая ответа. СНОСКА Нарцисс – В «Маленьком принце» имя Нарцисс напрямую не упоминается. Однако концепция нарциссизма, термин, заимствованный из греческого мифа о Нарциссе, исследуется через персонажей, в частности, через образ короля, а также, в некоторой степени, Розы. Миф о Нарциссе рассказывает историю прекрасного юноши, который влюбляется в своё отражение и томится, в конце концов превращаясь в цветок. ( Чёт мне страшно эт читать...)