Король последнего пророчества

Поднимем же бокал за смерть тирана!       Который час это радостное известие не затихало среди собравшихся аристократов в бальном зале. Несколько недель назад со страхом и замиранием наблюдая за стекающей с трона кровью их короля, они теперь широко улыбались и поднимали бокалы с такой же алой жидкостью, восславляя своего освободителя. Фаенон наблюдал за ними бессмысленным взглядом, не находя себе места в этой шумной суете.       Лишь недавно коронованный король обменялся приветствиями с новоприбывшими гостями и всегда сопровождающий его советник, заметив его скуку, спросил: — Мой король, Вам не по вкусу праздник? — спросил Ликург завораживающим и тягучим, как мёд, голосом. — Он в мою честь. Имею ли я право быть подавленным, — ответил тот с прежней улыбкой, но не каждый мог заметить в этой улыбке скрытую тоску и печаль.       Фаенон и правда не был печален, но с того момента, как он пронзил мечом тело тирана, окропив сталь кровью, он всё время находился в своих мыслях — на мягких перинах королевской кровати он до рассвета рассматривал потолок, весь день перед его глазами сменялся один документ за другим, а во время прогулок на улице он с высоты смотрел на измождённые лица людей, в тусклых глазах которых искрилась надежда.       Не было сомнений в том, что он совершил доблестное дело, но… мог ли Фаенон осчастливить всех, будучи королём? Будет ли он истинным правителем, которым его хотят видеть? И самое главное - оправдает ли ожидания простого народа на светлое будущее? Его душу также терзали вопросы , касаемые уже мертвого тирана. Какие цели он приследовал? Почему был так жесток к невинным людям? Был ли какой-то другой выход у него?       Двери в праздничный зал вновь распахнулись, для него же это звучало как удар по воде — так глухо, что едва заметно. Но вместе с этим среди аристократов прокатилось волнение, они были столь взволнованы, что позабыли о веселье и перешли на шёпот. — Ха-а… Этот вздох был тихим. Но являлось ли это галлюцинацией Фаенона или он различил его среди шепота. Король замер. — Я проделал весь этот путь, чтобы увидеть вонючее насекомое у престола. Что за разочарование.       Голос был спокойным, в нём чувствовалось высокомерие и уверенность человека, некогда прославившегося как своей гениальностью в алхимии, так и сумасшествием. Глубокие голубые глаза были прикованы к вошедшему мужчине с первых секунд, но лишь когда Анакса ухмыльнулся, так знакомо, что его сердце сжалось от ностальгии, Фаенон направился к гостю. Все мысли, терзавшие его душу , словно испарились в одночасье. Он даже забыл, что является без пяти минут королем ослабленного королевства. Все это просто перестало иметь хоть какое-то значение, когда блондин увидел того, кого он уже и не надеялся увидеть даже в самых замечательных и сладких снах. — Что за неожиданные гости, — слова Ликруга не догнали короля, что пробирался сквозь людный зал, — навестили нас с того света…       Будто заметив общее смятение, аристократы неловко вернулись к беседе, превращая смех, переброс бессмысленных слов и тосты в одну какофонию, отвлекающую Фаенона. Для них это как очередные сплетни, которые обязательно будут обсуждать в знатных домах герцогов и баронов.       Всё дело было даже не в мертвеце, что вернулся с того света на праздненстве, омытом кровью тирана, а сопровождающих его воинов из прославленного королевства, а также символика его одежды, ярко говорящая о том, что он — посланник Кремноса. Был ли хоть кто-то в Охеме, кто не пострадал от деяний их прошлого правителя, настолько жадного, что красный цвет залил земли всех близлежащих земель, а боевой клич запечатлелся в головах людей, вселяя ужас. Это были страшные времена, которые многие вспоминают с дрожью по всему телу , а детям о них читают страшилки, чтобы те слушались своих родителей.       Все военные чиновники, которым приходилось сталкиваться в бою с воинами Кремноса, неодобрительно наблюдали за тем, как эти люди свободно гуляли по залу. Они были столь возмущены, что, заметив взглядом своего короля, немедленно сказали ему: — Ваше Величество, неужели Охема собирается дружить с Кремносом, с этими варварами?       Они были прямее в своих словах, чем другие аристократы, и вырванный из поиска своего знакомого, Фаенон не нашёлся что ответить сразу. Но не желая задерживаться, он выпалил: — Прошлый правитель Кремноса пал от рук собственного сына, должны ли они нести грехи прошлого дальше? — заметив недовольство чиновников его словами, король надавил, — Или Охема также должна принять наказание?       Он не хотел дослушивать ответ, спеша встретиться с посланником из Кремноса, и оставшиеся позади военные чиновники могли лишь покраснеть от гнева, возмущенные словами ещё юного и незрелого правителя.       Тем временем взгляд Фаенон искал в толпе роскошные чёрные одеяния, выделяющиеся среди перистых платьев дам и строгих костюмов господ, но словно сама судьба смеялась над ним вновь — он успевал лишь на миг увидеть Анаксу, когда тот ускользал вновь и вновь и сливался с толпой . Перемещаясь по праздничному залу, останавливаемый то одними, то другими, желающими внимания короля, он так запыхался, что слышал лишь биение собственного сердца и звон в ушах. И вот, наконец, знакомая ровная спина — точно такая, какую он запомнил тогда, в своей юности. Хотя нет, она казалась чуть меньше, хрупче… — Не думал, что в других королевствах тоже принято бегать по залу, как птица с отрезанной головой. Или Вы решили соблюсти традиции Кремноса, Его Величество? — со смешком посланник обернулся к вспотевшему от поисков королю и в его единственном глазу винного, опьяняющего глубиной цветом, не было и намёка на узнавания. — Советник короля Мидеймоса и специальный посланник, Анаксагор. — Я…       Он был так взволнован своими мыслями, что не знал что ему следовал сказать: представаться недавно коронованным королём, спросить как профессор Анакса выжил в этом ужасном падении Рощи муз или… — Ты… наставник Анакса?..       Этот вопрос был тихим и робким, Фаенон чувствовал себя так глупо — видеть перед собой своего наставника живым, почти не изменившимся за эти года, и в то же время сомневаться, не проделки ли это злой феи, решившей поиздеваться над ним. — Ныне я советник короля Кремноса Мидеймоса, — несмотря на холодность слов, он всё же хмыкнул по-знакомому, как и во времена обучения в Роще. — И я много раз говорил, зови меня Анаксагором, Фаенон.       Сам того не заметив, король улыбнулся, а его напряжённое тело расслабилось — это был так привычно, искать в смятении своего наставника, а затем вслушиваться в его мерную речь, наблюдать за нежной улыбкой и чувствовать разливающееся в сердце спокойствие и уверенность. Походя со стороны на пса, что спустя долгую разлуку встретил своего хозяина, Фаенон не желал оставлять советника. — Профессор, ты теперь живёшь в Кремносе? Нет, постой, разве там есть работа для учёных, они же не заставляют тебя брать оружие?! — Такой же шумный, — вздохнул Анакса, но улыбка не заставляла обмануться. Он был рад поговорить со своим лучшим учеником вновь. — Есть более важные вопросы, достойные обсуждения. Советник оглядел всех присутствующих — они не особо обращали на дальний угол, где стояли двое мужчин, слишком сосредоточенные на заметных воинов Кремноса. Они не носили доспехов сейчас, но исходящая от них аура ярости и разрушения не могла не привлечь внимания. Фаенон понял, что тот имел в виду и кивнул. — Тогда я приду в Вашу комнату, как и всегда. Анакса открыл было рот, чтобы что-то сказать, но выдал лишь глухое: — … хорошо. Фаенон о многом хотел расспросить, совсем позабыв о мероприятии, но завораживающий, почти гипнотизирующий голос его советника Ликурга вывел его из состояния взволнованного возбуждения. — Я понимаю короля Кремноса — послать бывшего подданного Охемы для переговоров хороший ход, — голос его был хриплым, нечеловеческим. Возможно дело было в особенности его расы из запретных земель. — Советник Его Величества, Ликургус, к Вашим услугам, господин Анаксагор.       Увидев своего советника, Фаенон наконец осознал каким эмоциональным был до этого, словно вернулся во времена своего юношества, а не был правителем королевства, что пережило правление тирана. Вернув себе прежнее серьёзное выражение лица, он старался не смотреть больше на Анаксу и кивнул Ликургу. — Я продолжу беседы с теми, о ком ты говорил. Позаботься пока о посланнике Кремноса. — Будет исполнено, Ваше Величество. Он был столь галантен и вежлив, что у Фаенон не возникло и сомнения, будто тот как-то навредит его наставнику. Поколебавшись несколько секунд, он направился выполнять возложенную на него роль, в свете зала, вместе с белой одеждой он выглядел благородно. На миг обернувшись назад, он заметил, как Анакса смотрел на Ликурга с нескрываемым недовольством, но возможно ему показалось? Почему-то в его голове всплыли слова, когда тот только вошёл в зал. “Я проделал весь этот путь, чтобы увидеть вонючее насекомое у престола. Что за разочарование”. Ругал ли наставник так его или…

***

      К середине ночи тёмные облака на небе расступились и открыли взгляд полумесяцу на Охему, он с грустью освещал её своим холодным светом, словно проливал слёзы. В его сиянии кожа Анаксы казалась бледной, подобной жемчугу, и пока он безмолвствовал, напоминал блуждающего в стенах замка призрака.       Запрыгнув на чужой балкон, Фаенон так и застыл, рассматривая своего наставника за столом. Длинные волосы были собраны в кремносскую косу, а прядь мятных волосы заправлена за аккуратное ухо. В свете лампы мужчина читал книгу и, лишь когда обратил внимание на гостя, король пришёл в себя и улыбнулся, показывая связку ткани в руках. — Наставник Анакса, я слышал, что в Кремносе при встрече друзья обязаны разделить вино. — Звать меня наставником, а потом другом, — он покачал головой. — Сколько ты планируешь там стоять?       Фаенон был одет в свободную рубаху со шнурками на груди и контрастные чёрные штаны. В королевском одеянии он выглядел старше и строже, но сейчас вновь походил на озорного юношу, что любил спорить со своим наставником и доставлять проблемы на занятиях и не только. Спокойно пройдя в комнату, он начал там хозяйничать, расставляя на столе своего наставника бокалы, бутылку алкоголя и тарелку с сыром и колбасой, которые стал нарезать ножом. — Наставник, угощайся, — протянутое вино сияло теплом в свете лампы. — Давай выпьем… за встречу… за всё.       Вот так подавая вино Анаксе, он не мог поверить, будто несколько лет назад стоял посреди разрушенной лаборатории в Роще муз, где каждое исследование его наставника было уничтожено, не осталось даже следа его пребывания здесь. В коридорах, по которым ходили учёные, теперь стоял запах гнили и крови, что даже сейчас могу вскружить голову, но вид поглощённых тьмой и разъеденных тел был ещё хуже, пробуждая его посреди ночи и не давая уснуть. Он проверил каждого… там не было его наставника, оставляя крохотную надежду, что с каждым годом перерастало в ещё большее отчаяние.       В глубоких голубых глазах, что стали взрослее, тяжелее за эти года, мелькали блики фонаря, и заворожённый запечатлённой в них печалью, Анакса не мог не взять бокал. Подняв тост, он сказал с усмешкой, как и раньше: — За формулы, которые ты сможешь мне перечислить. — Кха, наставник Анакса, не будь так жесток… — хрипло рассмеявшись, он чокнулся бокалами и сделал большой глоток. — Так… расскажешь своему лучшему и любимому ученику как спасся тогда? — Почему бы тебе не подумать самому? Уверен, у моего “лучшего и любимого ученика” есть несколько вариантов, — передразнил он Фаенона. — Я аж вспомнил старые времена, — облокотившись на стол поясницей, он прикрыл свои глаза. Длинные ресницы трепетали, это мимолётное движение не скрылось от света лампы. — Роща муз пала под натиском тёмных сил, на свете есть множество воином, что борются с мерзкими тварями, порожденными ими, но есть лишь один отряд, который мог быть там в то время и связан с Кремносом… Одинокий отряд, возглавляемый на тот момент ещё изгнанным кронпринцем Мидеймосом. Ты ведь похвалишь меня, окажись я прав?       Отставив бокал с вином, Анакса поднялся со своего места вместе со скрипом стула. Его рука легла на пушистые белые, как снега, волосы и растрепала уже и так приведённую в беспорядок причёску. То ли от алкоголя, то ли от близости с таким наставником, что так нежно улыбался, лицо Фаенона покраснело, а сердце гулко забилось. — Ты абсолютно прав. Молодец. Это продлилось недолго — стоило Фаенону осознать тяжесть на своей голове, Анакса вновь сел и всё произошедшее казалось лишь развеявшимся сном, но тепло на голове давало понять, что его наставник остался всё тем же. — Будучи спасённым Его Величеством, я был у него в долгу и помог с восхождением на трон. После он предложил хорошие условия и я остался, — изложил в нескольких словах он, оставив ученика немного недовольным отсутствием деталей. — Хорошие условия… Я теперь король, поэтому могу предложить тебе больше, — воодушевлённый алкоголем, он подался вперёд. Уже фантазируя о том, как наставник будет рядом с ним вновь, он с энтузиазмом стал расписывать: — Должность советника уже занята Ликургом… Но тебе ведь всегда нравились исследования, а не политика? Уверен, в замке найдётся лаборатория, а ещё склад, нет, два склада! А ещё… — Я не собираюсь покидать Кремнос пока, — остановил его Анакса. — Меня устраивают условия Его Величества. — Как скажешь… Отступившись, Фаенон всё же чувствовал огонёк соперничества по отношению к этому неизвестному Мидеймосу, что смог предложить его наставнику что-то лучше, чем он. Он постарался оставить мысль о том, чтобы игнорировать Кремнос и все предложения о союзе с ним, но лишь потому, что тогда наставник к нему не приедет вновь.       Ему не терпелось обсудить многое, к примеру, как поживал Анакса всё это время и почему не отправил весточки о том, что жив, всем своим немногим выжившим после той трагедии ученикам. Но осознавая о серьёзном разговоре, о котором предупредил его наставник на банкете, король решил не разочаровывать его и спросил, покачивая бокал в руках и делая большой глоток, чтобы заглушить это скребущее чувство неправильности внутри. — Так… что ты хотел тогда обсудить? — Насколько хорошо ты помнишь прошлого правителя?       Фигура, что купалась в лучах великолепного сияния и славы в миг вспыхнула в его голове. Он не помнил ничего о предыдущем короле, кроме его отдалённой фигуры, у которой за прошедшие года начали складываться горы трупов, пока среди казнённых не оказалось головы того человека… Но самое яркое воспоминание — это улыбка. Его радостная улыбка, когда его голова полетела с плеч, будто он был настоящим злым духом, как и описывали слухи. — … ничего особенного, — ответил заторможено Фаенон, вмиг протрезвев. — Просто кто-то, кто прославился как самый кровавый тиран и пал от моей руки. Он сказал это так быстро,будто заучил эту фразу. Было ли то попыткой убедить себя в верности своих действий или чем-то ещё. — Что ты скажешь, если узнаешь, что Ликург приходил просить аудиенции более двадцати лет назад? — Что?..       Фаенон и не думал, что речь зайдёт о его верном советнике — он был одним из немногих, кому он доверял как себе, и единственным, кто помог ему пережить горе после потери семьи, уничтожения Рощи муз и пропажи наставника Анаксы. Ликург всегда разделял его идеал о мирном королевстве и взял на себя большинство забот, когда Фаенон взошёл на престол, заметив плохое состояние короля. Впервые взглянув на мужчину перед собой не как на учителя из прошлого, а посланника из другого королевства, он обнаружил, что чужой бокал был до сих пор полон. … его сердце сжали плотные тиски под названием обида и боль от предательства. Неужели Анакса думал, что он посмел бы принести ему отравленное вино? Неужели он один воспринимал эту встречу, как воссоединение старых друзей? — Даже если и так, на что ты намекаешь, — посчитав, что прозвучал излишне грубо на эмоциях, Фаенон поджал губы и объяснил: — Ликург рассказывал мне, как предпринимал попытки решить всё мирным путём, потому что путь насилия шёл вразрез со взглядами его народа. Но он решил пойти против своих принципов ради этого государства. Заметив метания в собеседнике, том, как он нервно сжимает стол, а его глаза бегают от вина к яркой свечи и назад, Анакса смягчил свой голос и сделал лишь лёгкий толчок в сторону размышлений. — Фаенон, подумай о том, когда именно в твоей жизни появился тот антикитерианец и с каких пор ты решил, что подходишь на роль короля?       Он распахнул рот, силясь что-то сказать, но из него не вышло ничего, кроме хрипа. Эти слова звучали столь ошеломительно, возмутительно и правильно, что Фаенон не мог ничего возразить, лишь виновато опустить голову, будто его только что отчитали. Рассматривая свой пустой бокал и поминая, как Анакса так и не притронулся к своему, он закрыл глаза и вздохнул, необыкновенно устало пробормотав: — … так что ты хочешь, чтобы я сделал, Ана… наставник Анакса? — Для начала посети это мероприятие, — будто знал чем завершится их разговор, советник уже подготовил письмо с приглашением внутри, на котором красовалась ярко-алая печать короля Кремноса в виде головы льва с раскрытой пастью.       Взяв в руки конверт, Фаенон хотел было спросить с сомнением, может ли он, только недавно коронованный король без твёрдой почвы под ногами, покидать своё королевство так быстро, но тогда он встретился с уверенным взглядом Анаксы. А… “Позволь своему советнику начать действовать”, — говорила его улыбка и блеск в опьяняющих винных глазах. В руках Фаенон держал приглашение на церемонию в честь сочетания узами короля Кремноса Мидеймоса и второй принцессы Стиксии Кастории.

***

      По зимнему тёмному лесу мчалась карета с гербом королевской семьи Айдонии на ней — распахнувшая свои крылья пурпурная бабочка отталкивала каждого, кто захотел бы подойти и обокрасть сидящую внутри девушку. Словно её до сих пор мучал холод, несмотря на тёплую накидку с мехом, подаренную её женихом вместе с другими дарами, принцесса обнимала себя руками, а её пальцы подрагивали. — Танатос, молю тебя как твоя верная Слуга, пусть твой взор не падёт на этого человека…       Вдруг лошади заржали и карета внезапно остановилась. Сидящая внутри принцесса была не готова к этому и влетела плечом в стену, ударившись по инерции головой. Но обеспокоенная сопровождающими её воинами, сквозь головокружение и боль, она схватилась за ручку двери и распахнула её.       Морозный ветер поцарапал мягкое лицо девушки, а открывшаяся глазам картина была ужасающей — чёрные создания, что отдалённо напоминали животных, встали на задние лапы и корчились от боли и ярости. На их телах выступили красные вены, пульсируя и разрастаясь, а глаза заволокло нечто тёмное и угрожающее. — Её Высочество!       Вставшие на страже рыцари из Айдонии окликнули свою жрицу, чья молочная кожа сливалась со снегом. Она вышла смело вперёд, не боясь столкнуться с этими искажёнными зверьми, лишь элегантно, как полагают королевские манеры, сняла перчатки. — Купающиеся в лучах солнца… Невинные создания…       Её сапоги погружались в снег с каждым шагом, а вместе со скрипом и гортанным воем зверей звучал тихий, как взмах крыльев бабочки, стих. Но увидев эту картину, бравые воины застыли не в силах сделать шаг, будто перед ними была не их хрупкая принцесса, а целое войско Кремноса. Она протянула свой ладонь, позволяя зверям наброситься на неё. — Эта сторона отвергает вас… Но объятия Танатос ожидают всех.       Белые хлопья снега равнодушно осыпали упавшие тела, и лишь запечатлевшая их смерть девушка сложила руки на груди и низко склонила голову. Неся панихиду по ушедшим, она прошептала так тихо, что услышать её могла возможно лишь Танатос, что наградила проклятием. Надеюсь, ваша смерть не была горька, как моя скорбь ныне. Обратив свой взгляд к небесам, она надеясь, что проклятие короля Кремноса будет сильнее, чем цепкие руки Богини Смерти, столь одинокой, что та спустила в этот мир Слугу, которая приведёт гостей к дверям её дома…