Король последнего пророчества

      Посреди широкой просторной зеленеющей долины, на высоком холме, стоял величественный, пугающий своими размерами и величием, замок. Дихония — могущественное королевство, знаменитое своими высокой крепостной стеной с острыми наконечниками, тёмными, выделанными из черного дуба, воротами, смотровыми остроконечными башнями с бродившими в них часовыми, флагом королевства с гордым, поднятым на две лапы, золотым львом. Но самое главное, что отличало его от других — сильные, крепкие и храбрые воины. Их слава была распространена на все другие королевства, многие барды воспевают песни о них, а мальчишки мечтают стать такими же, как они.       Но сегодня был особенный день, когда ворота были распахнуты настежь, с каждой башни ниспадали длинные и узкие бархатные знамена алых цветов с золотой обшивкой, а рядом с ними висели аналогичные знамена, только лиловых оттенков с изображением дракона и серебряной обшивкой. По всему периметру стен висели цветочные композиции из лилий, лавра и орхидей. Сама погода словно поздравляла новобрачных: солнце уже стояло в зените, легкий ветерок, что слегка колыхал флаг королевства, а цветочный аромат можно было услышать даже в самой отдаленной части замка.       Через главные ворота по очереди заезжали кареты с ожидаемыми гостями из разных уголков мира. Множество приезжих у входа выражали свои искренние поздравления стражникам, ведь сегодня у их королевства появится королева.       В одной из комнат дворца проходили последние приготовления невесты к торжеству. По всей комнате витали сиреневые бабочки, лишь изредко приземляясь на свою хозяйку. Стоя перед зеркалом, Кастория рассматривала свое платье, сшитое одной из лучших швей Кремноса. Наряд сочетает в себе нежность, изящество, но в то же время и власть носительницы. Открытые плечи подчеркивали гордую осанку и изысканную линию шеи и ключиц. Лиловая ткань мягко обнимала тело, словно мраморную скульптуру из королевского зала Охемы. Лиф платья, что напоминал лепестки ириса, поддерживался бретельками из маленьких жемчужинок. Чуть ниже плеч ниспадали длинные расклешенные рукава, сшитые из столь тонкого шелка, что они были прозрачнее тумана, что сгущался над рекой в вечерние безоблачные сумерки. Они, как и подол одеяния, были подобны крыльям бабочки, что вот-вот распустит свои крылья и сделает ими первый взмах. Весь образ дополнял тонкие, почти прозрачные, перчатки, которые были обязательным элементом ко всему образу, и драгоценные камни, рассыпанные по платью, подобно звездному небу, на которое так часто любила смотреть жрица.       Невеста была подобна фее, что родилась из самого прекрасного цветка и вышла благословить кровавую землю храбрых воинов. Смиренно опустив свои печальные лиловые глаза в пол, девушка не заметила, как на неё село пару бабочек. — Сестра, сегодня день твоей свадьбы, а ты печальна, подобно рыбе, утратившей способность плавать. Что с тобой? — развернув девушку на девяносто градусов, Сирена с беспокойством взглянула на жрицу. — Жених не мил? Платье не нравится? Гостей слишком много? — Нет, что ты, мне всё нравится, я бы сказала, даже слишком. Просто… — чуть задумавшись, невеста устремила свой взгляд в окно, откуда доносились веселые мелодии торжества. — Грустно, что этот брак односторонний. — Почему ты так думаешь? Сомневаешься в чувствах юного принца? — Гиссиленса наклонила голову вбок, продолжая пристально смотреть на сестру. — Не могу быть уверена, что мои чувства взаимны. — Мне казалось, он очень трепетно к тебе относится. Особенно, когда у вас были тайные встречи у реки. И не делай вид, как будто этого не было. Ты лучше меня знаешь, что все, что происходит в пределах Стиксии, мне известно самой первой. — девушка опустилась на колени, чтобы поправить подол и подняла голову, — В любом случае, мне кажется, что очень сильно ошибаешься на его счет. — Хотелось бы верить, сестрица, хотелось бы…       Неожиданно в дверь культурно постучали, отчего все бабочки попрятались по углам комнаты, а некоторые слились с платьем, подобно дополнительному украшению. Слегка повернув голову в сторону звука, девушка чуть слышно сказала: — Войдите! Закрыв за собой дверь, в комнату пошел советник и, прежде чем говорит, уважительно поклонился. — Кастория, до начала церемонии с тобой хочет увидеться Гиацина. Я могу пригласить её в комнату или стоит повременить с приёмом личных гостей? — Она уже …— девушка ласково улыбнулась, в ответ получив тёплый взгляд и улыбку советника. — Можете пригласить Гиацину сюда. Но перед этим я хотела спросить, когда приедет Фаенон? — Его Величество Фаенон должен приехать с минуты на минуту. Путь от Амории до Дихонии не близкий, но до начала церемонии, думается мне, успеют. — Анаксагор открыл дверь, через которую, словно ветер, впорхнула девушка, счастливо кружа вокруг невесты на своих белоснежных крыльях.       Поумерив свой восторг, девушка опустилась на землю, сложила за спиной крылья и сняла белоснежный капюшон, за которым показались розовые волосы и светлые, подобно морской волне, глаза. Когда Небесная Дева взяла девушку за руки, глаза её засияли, как у маленького ребенка, а крылья затрепетали, словно ещё немного и она снова взлетит. — Мои поздравления, Касенька. Я так рада тебя видеть. Ты такая красивая, что мне слов на любом языке не подобрать. Как же я скучала по тебе всё это время. — Взаимно, Гиацина… — девушки крепко обнялись, а глаза каждой наполнились слезами счастья. Кастория уже и позабыла, что несколько минутами ранее была опечалена невзаимный по любви браку.       Анаксагор, глядя на картину воссоединения лучших подруг, сложил руки на груди и боком облокотился на дверной проем. Ему вспомнились давние дни преподавания в Роще до её уничтожения тьмой. Как он приходил читать лекцию студентам, и, не успевая зайти в аудиторию, слышал радостные звонкие девичьи голоса. Но стоило учёному зайти, как все студенты мигом замолкали. То ли из-за страха, то ли из уважения, профессору было все равно. Главным было то, как студенты работали на его парах. Как вчера, но помнит интересные размышления Гиацины о том, что такое познание. Или как Кастория ему рассказывала свое видение счастья. — Счастье — отсутствие страданий тела и смятения души. Иными словами — спокойствие и безмятежность. — Разве это не обесценивании человечности? Если человек попадает в беду, то его спасение — нарушение душевного спокойствия. — Вы правы, профессор. Но спасение кого-то уже само по себе приносит душевный покой. Если же человек останется равнодушным к опасности другого, то это нанесет ему душевный вред. — А почему человек не должен оставаться равнодушным к ситуации другого? — Потому что однажды он задумается о том, чего не сделал. И в какой-то степени это повлияет, а как именно, уже зависит от самого человека. — То есть ты хочешь сказать, что даже если ситуация никоим образом не относится к человеку, она в равной степени влияет на него и его сознание, — Анакса задумался и, недолго думая, взглянул на студентов и его глаз зацепился за одного из них, что сидел в центре аудитории. — Фаенон! — Да, профессор. — услышав свое имя, юноша улыбнулся и посмотрел в сторону преподавателя. — Что ты можешь сказать об этом?       За воспоминания о тех светлых и увлекательных днях, Анакса и не заметил, как со спины к нему подошел новый гость сегодняшнего торжества. Обернувшись, учёный увидел перед собой Ликурга, чьи глаза все также были скрыты черной повязкой, а руки сложены за спиной. Прежде чем поздороваться, советник чужого королевства поклонился в знак приветствия. — Советник короля прибыл… значит и он сам на месте? — одарив Ликурга скучающим взглядом, Анаксагор немного отошел от комнаты невесты. Ликург, понимая столь молчаливое действие, последовал за ним. — Хе-хе… Господин Анаксагор, Вы спрашиваете как слуга короля Мидеймоса, — советник мельком посмотрел на Гиацину и Касторию, что увлеченно что-то обсуждали, не замечая их, — Или как бывший наставник Его Величества Фаенона? — Как много пустых слов, — хмыкнул профессор, а после сменил и тему разговора, не желая продолжать старую. — Гостям не пристало видеть невесту Его Величества перед свадьбой. Немедленно покиньте это место. — О, я просто хотел передать самые наилучшие пожелания невесте… — Это может сделать Ваш король лично, — перебил его Анакса и перевел взгляд на девушек. И каково было его удивление, стоило ему увидеть в комнате ещё одного гостя. Минуты не прошло, как он отошел       Ещё сложнее было узнать в Фаеноне бывшего студента. Потому что его внешний вид буквально кричал, что он больше не тот мальчик, которым был пару лет назад. Заправленные назад серебристые волосы, словно юноша простоял перед зеркалом не один час, чтобы добиться такого результата. Белоснежный приталенный камзол с золотыми вышитыми узорами, что при свете дня сиял ярче любого драгоценного камня. Манжеты и низ имели более сложный узор, выполненные синими и серебряными нитями. Поверх костюма, на плече, закрепленный фибулой с крупным сапфиром, висел белоснежный меховой плащ, судя по всему, сделанный из меха аморийских лисиц. Строгие плотные брюки такого же цвета, что и верх, были заправлены в высокие кожаные сапоги. В дополнение к этому были темно-синие перчатки. На одном из пальцев блестел золотой королевский перстень, что передавался из поколения в поколение или от прошлого правителя нынешнему, с изображением орла. Мастер, что сшил ему это великолепие, определенно заслужил свое место при дворе. Король Амории в каком-то юношеском порыве подхватил невесту за талию и весело кружил её вокруг своей оси, пока девушка держалась за его плечи и звонко смеялась. Длинный шлейф платья взметнулся вместе с Касторий, от чего все сидящие на нём бабочки разлетелись в разные стороны, создавая эффект сказочной феи. Даже аромат в комнате изменился с появлением юноши. Вместо холодного печального ландыша, помещение заполонил солнечный запах цитруса. Со стороны трудно было сказать, что эти двое — правители разных королевств. Атмосфера беззаботности была такой теплой и в какой-то степени мягкой, что остальное не имело особого значения. Рядом с ними всё также стояла Гиссиленса со сложенными руками и легкой улыбкой на лице. Она частенько слышала истории своей сестры о временах обучения в Роще, поэтому ей несложно было догадаться, кто этот новый гость. Фаенон, что еще в ранней юности отличался своей энергией и твердым нравом, словно и не менялся. Еще со слов Кастории она поняла, что этот молодой человек очень много для неё значит. Потому, смотря на изменившееся настроение будущей королевы, она очень благодарна ему, что он решил посетить невесту до начала церемонии. Ликург какое-то время молчал и наблюдал за тем, куда было обращено внимание профессора. Он прекрасно был осведомлен об отношениях ученого к своих студентам, поэтому не был удивлен игнорированию своей персоны. Однако, не долго думая, он улыбнулся собеседнику напротив и решил прервать его столь трепетное наблюдение, находя нужные слова. — Похоже, что даже смерть не в силах изменить Вас. Хе-хе, странно говорить это при той, кто повелевает ей… Раз здесь собрались Ваши лучшие ученики, и Её Высочество Кастория, Небесная Дева Гиацинтия и Мой Король, позвольте развеять возможную повисшую между нами обиду. — О, и какую же? — в голосе ученого можно было услышать легкую усталость, скуку и легкое раздражение, словно разговор с советником чужого королевства его утомлял. — Его Величество. Увидев, что Анаксагор не отводит глаз от своих бывших учеников и не собирается отвечать ему, Ликург продолжил свою мысль. — В нем скрыт огромный потенциал, его воля подобна бурному шторму, а сила способна изменить весь уклад этого мира. Как прискорбно, что вы не раскрыли в нём это. Я был плохо наслышан о вас среди других мудрецов, но хорошо среди учащихся, потому у меня и были надежды. Но, пришлось брать все в свои руки. — Хах, — он лишь усмехнулся, ни весело, ни уязвлённо. Советник Амории, понимая, что разговор можно считать законченным, развернулся в обратную сторону, где была оставлена их карета. Нет смысла продолжать разговор с этим неизвестным происхождения существом. К тому же, атмосфера и день были не подходящими. Но даже при самых благоприятных раскладах, вести беседу на тему своего бывшего студента, он был не намерен. Сегодня свадебное торжество у одной из его лучших учениц. Поэтому портить сегодня настроение в его планы не входило. И всё же, немного непривычно было видеть Фаенона в столь величественном образе. Даже не то что бы непривычно, а….незнакомо. Внешностью юноша ни капли не изменился, только если чуть подрос в росте и плечах. А так он был все тем же мальчишкой, которого ученый помнил. Как он упал в озеро, соревнуясь со студентом из Школы роговедов. Или как пришел на занятия непричесанным, потому что химеры, жаждущие внимания, напали на него. Наверное, стоит вспомнить, как из-за собственного любопытства, Фаенон уронил половину склянок в его лаборатории и Анаксе пришлось из своих карманов платить за поставку новых. А сейчас, глядя на бывшего ученика, профессор мог сказать, что Фаенон как был балбесом, так им и остался. И даже если ему вручили посох, корону и сказали быть королем, это все равно ничего не меняет. — Фаенончик, ты теперь настоящий король целого государства? — прозвучал громкий девичий голос Гиацины — И как тебе? Сильно тяжело? Помни, что дела делами, а о себе заботиться тоже надо! — Скорее непривычно. Просто раньше я нес ответственность за группу солдат, разделяющих со мной одну идею. А теперь нужно учитывать интересы всех граждан, чтобы наше королевство восстановилось после прошлого правителя и процветало в будущем. — в голосе слышалась неуверенная заминка, и, неловко почесав затылок, юноша обернулся в сторону учителя. Сложно было быть одновременно королем и бывшим студентом. Потому что душой он ещё в Роще, а на деле — правитель, который должен соответствовать своему статусу. Поэтому, неловко помахав рукой советнику, блондин продолжил разговор. — Кстати говоря… — заметив кроткий взгляд юноши в сторону Анаксы, Кастория заговорила чуть тише, обратив внимание короля полностью на себя, — Когда я только прибыла в Дихонию, профессор интересовался у меня, все ли с вами в порядке. Гиацина и Фаенон переглянулись между собой, одновременно посмотрели на профессора и, встретившись с недоуменным взглядом, повернулись обратно. — Правда?! — хором воскликнули двое, от чего невеста мигом закрыла их рты своими руками. — Вы единственный из нас, кто после выпуска из Рощи исчез, никому ничего не сказав. Юный принц, кстати, не даст мне соврать. Временами за общим обеденным столом профессор невзначай начинал беседу со слов «тот юнец из Камелота…», или, если мы с ним оставались тет-а-тет, то «Фаенон бы…». Собственно говоря, за счет подобных разговоров мой будущий супруг не раз говорил мне, что желает с вами лично познакомиться. Увидев образовавшийся румянец на бледных щеках молодого человека, Небесная дева тихо засмеялась, а Кастория лишь улыбнулась. Все трое одновременно посмотрели в сторону профессора, получив в ответ скромную сдержанную улыбку. Что тогда, что сейчас, Анаксагор мог признаться, что наблюдать за этой троицей он никогда не устанет. Нельзя сожалеть о прошлом, его надо только уважать и извлекать из него уроки. Советник соврет, если скажет, не желает присоединиться к их бурной беседе. Но с его стороны, в такой момент, это будет не очень уместно.

***

На большой площади, по виду напоминающей амфитеатр в самом центре Охемы, были слышны громкие восторженные голоса гостей. Представители богатых сословий бурно обсуждали, каким будет королевство после бракосочетания юного принца и жрицы Танатос. Какие будет отношения с другими королевствами. И самое главное — чего ожидать от будущей королевы. В основном, среди присутствующих были жители Дихонии, Амории, Марелии, Стимфалии и Эрисидии. Самыми тихими и не особо выделяющимися были, конечно, представители Марелии, известные своими умениями быть скрытными и загадочными, и Стимфалии, люди которой привыкли не привлекать к себе лишнего внимания. Граждане королевства Фагусы любили разные праздники, поэтому не заметить их по высоко поднятым рукам и громким песням было крайне сложно. Но вот аморийцы, что со времён прошлого правителя привыкли быть гордыми, выделялись своей прямой осанкой и величественным видом. Алтарь бракосочетания напоминал арку, составленную из двух величественных каменных колонн, обвитые лозами винограда и хмеля, на верху которых висела собранная ткань, ожидающая своего часа. В самом низу площади сидел оркестр, ожидающий своего выхода. Кто-то из них настраивал инструмент, а некоторые повторяли ноты, чтобы не сбиться на самом торжестве. Половина музыкантов были из этого королевства, а другая половина — из Морсии. За месяц до свадебной церемонии они долго не могли договориться между собой, какую именно композицию им исполнять. Дихонийские музыканты настаивали на традиционной музыке их государства, так как принцесса теперь будет под опекой юного принца. Вторые же настаивали на своей музыке, потому что по обычаям их страны их композиция способна дать вызвать саму Танатос, что даст свое благословение этому союзу. И лишь спустя долгое время обе стороны смогли найти компромисс, придумав совершенно новую, доселе неслыханную мелодию. По обеим сторонам свадебного павильона висели гобелены красного и лилового цветов с изображениями льва и дракона, олицетворяющие два государства. Дорога от воинственных ворот, ведущая в центр, была обсыпана лепестками белых роз, что пару минут назад разбросали дети, выбранные специально для этого торжества. И как бы другие не боялись новых правителей, жители Дихонии знают, что когда после бракосочетания юный принц и его супруга взойдут на престол, их перестанут считать некультурными варварами и убийцами. Когда Кастория только приехала в столицу, большинство жителей сначала боялись жрицу, а потом её стали жалеть. Для всех она была подобна редкому цветку, который можно увидеть во всей красе только ночью. Как такая хрупкая и нежная девушка сможет нести на себе бремя жестокого королевства? Какие ей поставили условия, чтобы согласиться на этот брак? Неужели у неё просто не было выбора? Многих она очаровала не только своей скромностью, но и любовью к чужому ей народу. Частенько её можно было увидеть на ярмарках у прилавков с цветами или мягкими игрушками ручной работы. Иногда она помогала детям плести венки, но, когда дети хотели отблагодарить её, она сразу убегала. Как она помогала старым женщинам, если тем было тяжело. За пару месяцев девушка очень полюбилась дихонийскому народу. На улицах можно было услышать песни бардов о ней, мужчины хотели одаривать её различными украшениями, если бы не приставленная к ней охрана, а женщины видели в ней просто хорошего человека, которому можно было довериться. Какое-то время среди жителей ходили различные слухи об отношениях юного принца Мидеймоса и жрицы Кастории. За прилавками торговки говорили, что будущий правитель силой привез бедную девушку и вынудил её на замужество. В самых шумных трактирах мужики говорили, что девушка сама повисла на принце, умоляя жениться на ней. А дети просто видели в них грозного юношу и милую даму. Но эти слухи очень быстро утихали от активной деятельности невесты в жизни народа Юный принц и будущий король Дихонии стоял с левой стороны алтаря, осматривая всех присутствующих гостей. Он ожидал, что половина гостей откажется приехать на свадебную церемонию. Всё-таки доверить приглашения своей будущей супруге было правильным решением. Особенно долго он смотрел в сторону самого верхнего маленького ряда, который был выделен специально для правителей. Его золотые глаза на миг встретились с пронзительными голубыми, подобно небу, глазами. По синему флагу с изображением орла рядом с креслом Мидей понял, что это был никто иной, как новый король Амории. Сколько он себя помнит, в глазах многих он всегда видел страх, недоверие, предвзятость и ненависть. Но ещё никогда на него не смотрели с интересом, словно изучали. Но также в глазах этого чувствовался холод и он не мог понять, с чем это связано. Поправив лацканы своего алого камзола, Мидеймос слегка прокашлялся и выпрямил спину, гордо подняв голову, чтобы скрыть свое волнение. Послышался скрип деревянных ворот. Когда все гости повернулись в сторону звука, они увидели два женских силуэта, которые были всё четче и четче заметны с открытием врат. Все голоса разом затихли, а смену им торжественно зазвучали медные трубы. В самый центр вышел герольдмейстер, предварительно поклонившись перед юным принцем и всеми прибывшими гостями. — Её Королевское Высочество, Кастория, благославленная Танатос, принцесса Морсии и иных её владений. — после этих слов мужчина средний лет отошел в бок, сливаясь с остальными присутствующими. Держа в руках букет из белых лилий и гортензий, невеста неуверенно сделала первый шаг. Вокруг стояла мёртвая тишина, от чего каждый шаг отвалася болью где-то в середине груди. Лёгкая дрожь охватила девичье тело, а взгляд опустился на усыпанную лепестками дорогу. День собственной свадьбы должен быть самый счастливым днем для обеих сторон, но не для принцессы. Сегодня она станет женой своего возлюбленного, но какими будут их отношения в будущем? Кастория не была уверена, что её любви хватит на них обоих. И полюбит ли её однажды юный принц. — Сестрёнка, всё хорошо, — сбоку послышался тихий утешительный голос сирены, что вела её к алтарю. — Просто будь собой и не думай о плохом. — Спасибо, Гисиленса…. Пока Кастория медленно шла к месту бракосочетания, она не раз ловила на себе восторженные и изучающие взгляды людей. На миг она почувствовала, будто она сейчас находилась не в Кремносе, а на своей родине, в Айдонии. Точно также на неё смотрели во время совершения священных ритуалов Богини Танатос. Как она, стоя на коленях перед древними драконьими костями и сложа руки в замок, читала молитвы о милосердии Богини смерти ко всем новоприбывшим в Её царство. Стоило дойти до алтаря и поднять голову, как она тут же встретилась с восхищёнными жёлтыми глазами Мидея. Невеста соврёт, если скажет, что не смотрела на него ровно точно так же. Она привыкла видеть его почти полуобнаженным, потому что юному принцу так больше нравится, но сейчас, в строгом костюме, он выглядел как настоящий король. Когда девушка встала напротив своего будущего супруга, она отдала подержать букет сестре, а юноша тем временем взял её руки в свои. Неловко отводя взгляд, снова осматриваясь вокруг, Мидеймос еле слышно прошептал: — Ты очень красивая… Вмиг лицо Кастории окрасилось в ярко-красный и она, в смущении опустив голову, ответила: — Вы тоже сегодня прекрасны, мой принц… Неожиданный порыв ветра нарушил всю интимность момента между принцем и жрицей. Как только гости увидели пару опавших белых перьев, все разом оглянулись, пока не заметили невысокую девушку, стоящую рядом с супругами. — Простите за опоздание… — поправив платье одной рукой, Гиацина положила небольшую подушечку с кольцами на невысокую колонну и поспешила удалится на свое место. Священник, что стоял рядом и держал в руках книгу, неуверенно взглянул на Мидея в ожидании, но стоило ему получит в ответ уверенный кивок, он начал церемонию. — Дамы и Господа, прибывшие из других королевств. Сегодня мы все станем свидетелями священного союза между наследным принцем Дихонии, Его Высочеством, Мидеймосом и принцессой Морсии, Кастории. Это не просто союз двух королевств, а память о наших предках и некогда бывалом союзе трех земель. Семь столетий назад, когда тьма только вышла из-под земли, были воздвигнуты три государства. Три мудреца, три основателя, три короля поклонялись богам бедствий, дабы получить их благословение и спасение в столь страшное время. И было решено скрепить государства в единый союз во избежании новый войн и кровопролития за территорию. Но четыре века спустя, когда власть была в руках восьмого короля, союз распался из-за жажды расширений земель Дихонии. И с тех времен три королевства приняли решение о своей собственной вере. — священник перевернул страницу книги, прочистил скромно горло и продолжил, — И именно сейчас вы все станете свидетелями Возрождения союза нашего королевства, Морсии и Марелии. И прежде чем будет прочитана мной молитва о бедствие, необходим древний, передающийся из поколения в поколение, ритуал, который закрепит союз между двумя королевствами. Со стороны главных ворот, откуда пришла принцесса, послышался громкий звериный рёв. Четверо рыцарей, держа железные прутья с разным сторон, несли на своих плечах огромную клетку, внутри которой из стороны в сторону метался большой разъяренный лев. Каждый его удар лапой по металлу отзывался ярким звоном острых когтей. Низкое рычание, подобное надвигающееся грозе, заставило всех присутствующих замереть от страха. Тихий шепот, подобно шелесту листьев в середине лета, прошелся в нескольких уголках площади. Некоторые дамы из знатных домов прикрыли свои рты веерами, дабы скрыть свои осуждающие речи о таких жестоких традициях королевства. Некоторые гости начали молить своего Бога о помиловании перед лицом неминуемой гибели. Детских плач, наполненный страхом неизвестного словно мелодия для начала ритуала. — Испокон веков ритуал бракосочетания был испытанием для правителей Дихонии. Король всех зверей, что хранит в своем сердце гордость, уважение, сила и честь, отстаивает свою власть даже ценой собственной жизни. Он не боится смерти, но знает ей цену. Подчинится ли его воля будущему королю Мидеймосу и королеве Кастории, признавая их силу, или же ему суждено быть побежденным в яростной схватке. Данный ритуал решит исход дальнейшей судьбы королевства. Когда священник договорил свою речь, рыцари клетку опустили в нескольких шагах от представителей королевской крови, открыли дверь, выпуская дикого зверя. Красные глаза, в которых горела лишь жажда убийства и ярости, нацелились на блондина. Каждый шаг, с которым он выходил из заточения, он не отрывал своего взгляда от принца. Медленно, вот-вот готовый наброситься, зверь наблюдал за каждым действием, которое может предпринять будущий правитель. Резкий звон меча, что только достали из ножен, заставил всех громко воскликнуть и закрыть глаза. Для многих гостей, не знающих традиции Дихонии, подобное представление было в новинку. Особенно всех настораживало полное отсутствие сдерживающих веревок, которые могли бы остановить льва в любой момент. — Мой принц, великодушно прошу вас простить меня за мою грубость, но позвольте мне помочь вам. Ритуал бракосочетания ведь создан для двоих, не так ли? — улыбнувшись, принцесса осторожно опустила укрывающую её руку супруга и под замороженными взглядами присутствующих сняла перчатку. Лев, заметив какое-то движение сбоку, перевел свой взгляд на Касторию, угрожающе рыча на неё. Девушка подняла руку, и с белоснежных ладоней тонкой струйкой медленно потекла фиолетовая жидкость, больше напоминающая дым. Стоило зверь приблизиться, как его всего сковал ужас, а задние лапы начали медленно отступать. Он не склонил голову перед человеком, но над смертью, что всегда шла с ним бок о бок, не преклониться не мог. Это не было страхом, скорее знак уважения и признания себе равным. Легкой походкой, ступая по бархатному ковру, принцесса все ближе и ближе подходила к зверю, пока он, признав поражение, не лег на ткань и замолчал. Юный принц встал рядом с супругой и поднял меч над головой хищника. Тот лишь поднял на него свои глаза, полные какой-то человеческой, не свойственной животным, благодарности. Спустя столько лет своей жизни он действительно нашел себе равного, поэтому он принимает свою погибель, как что-то естественное. — Прими объятия Танатос и пусть смерть будет к тебе благосклонна. — еле слышно промолвилп Кастория, сложив руки в замок. Громкий крик придворных дам и господ оглушил звук падающей звериной головы. Под торжественные аплодисменты присутствующих к принцу подбежал слуга и с низким поклоном вручил ему два кубка. Кровь, вытекающая из мертвой туши, сочилась бордовой рекой, напоминающей хорошо забродившее вино. Наполнив обе емкости густой жидкостью, Мидеймос протянул один кубок принцессе. — Уважаемые гости великого торжества, вы стали свидетелями, как даже король всех зверей склонил голову перед могуществом Дихонии. Так давайте поднимем наши бокалы за процветающее будущее нашего королевства и официальным вступление на престол Короля Мидеймоса и Королевы Кастории. Когда Мидей залпом осушил собственный кубок, он заметил, с каким трудом дается каждый глоток его супруге, ловко перехватив её чашу свою ладонь, он допил оставшуюся на дне кровь и отдал оба сосуда слуге, быстро сбежавшему внутрь замка. Получив скромную благодарность от своей жены, юноша к который раз мог поклясться, что прекраснее её он никого не видел. Под радостные крики придворных дам и господ король с особой нежностью взял лицо девушки в свои ладони, большим пальцем вытирая кровь с её губ. Спустя долгое время Мидей позволил себе улыбнуться, глядя, с какой любовью на него смотрел Кастория. Для него время до их официальной помолвки шло очень долго за кипой бумаг от разных королевств. В конце дня, когда с делами было покончено, он иной раз спрашивал своего советника о благополучии принцессы. И лишь после слов о её здравии и хорошем настроении, принц мог спокойно лечь спать, уничтожая все плохие мысли разом. — Моя Королева, могу я позволить себе один проступок в вашу сторону? — Если мои мысли совпадают с вашими, то я не в силах сопротивляться. Супруги слились в нежном легком, подобно взмахну крыла бабочки, поцелуе. Робко девушка приблизила одетую в перчатку руку к светлым волосам короля и, схватив несильно за загривок, притянула Мидея поближе.

***

Стоило алкоголю обжечь желудок, как разум застилал туман — потаённые на дне чувства поднимались на поверхность, отражаясь в глазах, язык же расплетался и с него срывались истинные мысли. Каждый присутствующий на свадебной церемонии смотрел на молодожёнов и в их взглядах читалось смятение, любопытство, страх, зависть и надежда увидеть будущее во главе с новыми правителями. Лишь то, как смотрел Фаенон, отличалось от всех присутствующих. Подперев голову рукой, он наблюдал за улыбками на лицах новоиспечённых короля и королевы Дихонии, их неловким проявлением любви, словно они были лишь юнцами, впервые столкнувшиеся с трепетом сердца и непреодолимым желанием касаться и держать за руку вторую половинку. Но, казалось, Фаенон смотрел сквозь две фигуры и воображал на их месте кого-то другого… Стук, с которым поставили кубок на праздничный стол, потонул в шуме весёлых голосов и боевой музыки Дихонии. И так же незаметно для окружающих тот, кого величают королём, просто исчез с праздника. Свежий, морозный воздух похолодил кожу и остудил голову. Только тогда Фаенон осознал, что не успел закончить с государственными делами: после церемонии гости из разных королевств должны были обменяться приветствиями, завести новые знакомства или укрепиться старые… Молодой король схватился за голову, чувствуя приступ тошноты от такого обилия обязанностей. После встречи со старыми друзьями и наставником он и позабыл о том, что больше не беззаботный юноша, который может делать то, что пожелает. «Наверное, возвращаться сейчас уже поздно, да?» В любом случае празднество продлится несколько дней. Если Ликург и спросит его, сумел ли он достойно представить Охему, Фаенону будет что ответить. Разобравшись с мыслями, молодой король обратил свой взгляд на раскинувшийся пышный сад по правую сторону от него. Говорят, что Мидей дал указание подготовить место, красота которого сможет покорить сердце его будущей супруги, и торговцы со всех уголков Амфореуса привозили ему семена редкий и прекрасных растений. Гиацина же в качестве свадебного подарка своей подруге воззвала к Аквила и позволила саду расцвести всего за пару месяцев. Если Дихония казалась неприступной крепостью, тот этот сад был его душой, внешне хрупкий на вид и успокаивающий смятённую душу. Двинувшись в сторону сада, Фаенон рассеянно осматривал цветущие кусты и пышные бутоны. Здесь цвёл и пурпурный львиный зев, о нескольких ростках которого Кастория заботилась ещё во время обучения в Роще Муз, ведь они напоминали о далёком доме. Он не знал, когда король Дихонии успел настолько сблизиться с его подругой, а может это было лишь случайностью. Проведя рукой по цветам, лепестки которых были так же нежны, как и хозяйка этого сада, Фаенон мягко улыбнулся. — Я рад, что ты теперь счастлива. Слова откровения сорвались с его губ не во время пышного празднества, а в пустом саду, где единственными слушателями были лишь цветы в саду, да качающаяся на ветру молодая листва деревьев. Вместе с радостью в них затесалась лёгкая горечь, причины которой он и не мог понять сам. Разве справедливо было завидовать девушке, что вопреки долгой зиме в своей жизни, наконец встретила тёплые лучи рассвета и обрела счастье в браке? Тогда почему же он не мог отвести взгляда от пары в торжественной зале, почему же в его глазах была не только радость… — Возможно со мной что-то не так?.. Он приложил руку к своей груди, и под ладонью предательски дрогнуло сердце. Не желая очернять столь радостный для Кастории день своими недостойными мыслями, молодой корот отогнал их прочь и пошёл дальше по тропинке. Тогда его взгляд наткнулся на небольшой домик вдалеке. Простой и не вписывающийся в сказочную атмосферу сада, но словно мотылёк, летящий на самый яркий источник света, Фаенон сделал направился в его сторону. Вблизи он заметил бочку с водой, собранную вместе солому и разбросанные инструменты — как ни посмотри, походило на обычный крестьянский домик. Когда Фаенон тихонько постучал в дверь, словно уже предчувствовал кто мог быть хозяином этого скромного и уютного места, его стуку вторил звон колокольчика, качающегося на ветру. Взгляд невольно оказался прикован к нему, пока на пороге на появился местный житель. — А, это ты, — сухо отозвался Анакса. Его фигура оказалась объята тёплым светом и обыкновенно холодное лицо смягчилось. — Наставник Анакса, это я, — поддакнул ему Фаенон и на губах расцвела улыбка, красивее любого цветка в этом саду. Казалось, что тепло из дома согрело погрязшее в сомнениях сердце и позволило ему биться в прежнем размеренном ритме без странной ноющей боли от чувства вины. — Король должен потворствовать страсти к алкоголю своих слуг, чтобы выведать их секреты, а не самому утопать в дихонийском вине, — вздохнула королевский советник и покачал головой. — Проходи. Пусть днём тепло, по ночам на улице мороз. Твои щёки уже покраснели. — Хе-хе, а по-моему, это потому что я увидел наставника. — Вот, уже и глупости говоришь. Язык Анаксы был как никогда колким, но он заставил лишь тихому, тайному смешку сорваться с губ Фаенона. Сейчас он как никогда походил на шкодливого студента Рощи Муз, который желал вступить в жаркую перепалку со своим наставником. Ранее его глаза походили на дно озера, куда не пробивались лучи солнечного света, задумчивые и отрешённые, но теперь в них плясал огонь камина. Хозяин этого дома не проявил радушия и не сказал гостю где он мог бы присесть, чтобы отдохнуть, или где взять стакан и алкоголь для продолжения вечера. Но Фаенон уже по-хозяйски обошёл первый этаж, поднял с пола в спешке брошенный плед и аккуратно свернул, положив на диван. Судя по всему, это была лаборатория Анаксы, причём только недавно отсроенная. Молодой король хорошо знал своего наставника, тот не обошёлся бы всего лишь одним столом с колбами. Да и не было здесь стелажей, которые ломились от свитков, и дело было не в том, что они не пользовались в Дихонии спрсом. Обойдя стороной диван, Фаенон опёрся тазом прямо на стол, за которым молчаливо работал королевский советник. Сейчас на его острых плечах не было толстой накидки, позволяя разглядеть кожу, бледность которой раньше сравнивали со светскими дамами, сейчас же её украшал лёгкий загар. Но даже так она привлекала внимание… Затуманенный алкоголем взгляд рассматривал, будто специально, подставленное на обозрение ему плечо, а рука инстинктивно возжелала коснуться его. Но вместо этого молодой король покрутил между своих пальцев прядь волос. Они были такими же мягкими, каким он их запомнил, и даже отсюда можно было ощутить исходящий от них свежий аромат мяты. Или может он сам не заметил как слишком приблизился? — И что, по-твоему, ты делаешь? — голос Анаксы оставался спокойным, как если бы это был проверочный вопрос во время лекции. — Наставник, твои волос стали короче. Я думал, что в Дихонии их отращивают. — А, это. — «Это»? Казалось, Фаенон и не слушал, увлечённый предоставленной на развлечение ему прядкой волос. Он попытался заплести своим большими пальцами небольшую косичку, какие были распространены в королевстве, и костяшки порой задевали щёку королевского советника. В действительно он внимал каждому слову, даже этому короткому восклицанию. Прошло столько лет с того момента, когда молодой король мог вот так пообщаться со своим наставником. Нет, поговорить с человеком, для которого он не был суверенным правителем, лишь одним из студентов, что некогда обучались в Роще Муз. Он видел с какой лёгкостью Мидей и Кастория обменивались прикосновениями и улыбками, словно на их головах и не было этих давящих корон, что, казалось, могли своей тяжестью в любой момент сломать шею. Или только Фаенону так себя чувствовал? После падения Рощи Муз долгое время единственным близким человеком для него был его советник, Ликург, но тот видел в нём лишь величие власти, короля. — Ничего особенного. Во время побега из Рощи Муз кончики волос опалились. Пришлось их отстричь, — сухо констатировал Анакса, как научный факт. — Вот как… Фаенон тихо выдохнул, ощупывая в своих пальцах неаккуратную косичку, получившуюся спустя столько усилий, а затем расплёл её. — Наигрался? — фыркнул королевский советник. — Когда хотите перевести тему, Вы всегда грубите больше обычного, наставник Анакса, — прежде чем ему успели ответить, Фаенон продолжил: — Просто теперь эти волосы мне кажутся ещё драгоценнее, чем раньше. — … — Неужели я наконец смог лишить Вас дара речи? — Определённо. Только ты на это способен. — Ой, я так тронут, наставник… — Да, потому что нет больше таких идиотов, у которых что на уме, то и на языке. Прошлось столько лет, а ты не изменился, Фаенон. — Как и Вы. Услышав эти слова, Анакса вернулся к своим исследованиям. Если бы они были связаны с теми, что проводятся в Охеме, Фаенон мог бы поддержать беседу, но сейчас он лишь тихо наблюдал. В руках королевского советника сверкала колбочка с какой-то жидкостью загадочного пурпурного оттенка, вторая же покоилась на столе. С озорной улыбкой молодой король ткнул в неё указательным пальцем. А затем снова. И ещё. Несмотря на прожигающий его лицо взгляд, Анакса никак не отреагировал, возможно не желая вступать в разговор со своим пьяным студентом, который мог сказать какую-то несуразицу в очередной раз. И даже когда их пальцы переплелись, он промолчал. Большой палец осторожно массировал холодную ладонь, согретую этой ночью чужим теплом. Фаенон рассматривал их сцепленные руки и улыбка не сходила с его губ. Почему-то сегодня он чувствовал себя счастливее невесты. — Наставник Анакса, Вы такой маленький. — … — Наставник. — Помолчи. — Хе-хе. Похоже, чем полчаса молодой король настолько надоел хозяину дома, что его выгнали обратно в собственную комнату, предусмотрительно подготовив накидку, чтобы не замерзнуть по дороге. Перед тем, как король открыл дверь, Анакса протянул ему маленький бутылек со светло-желтой жидкостью. В ответ на немой вопрос в голубых глазах наставник протяжно вздохнул. — Как правитель другой страны ты должен присутствовать на свадебном торжестве до того момента, пока Его Величество Мидеймос и Королева Кастория не покинут зал. Странно, что твой советник тебе это не рассказывал… — А это… — немного неуверенно мужчина перевёл свой взгляд на крохотную емкость, которую ему вежливо протягивали — Поможет немного прийти в себя. Выпей и постарайся пить медленно и понемногу. Иначе от нашей с Гиациной сыворотки будет мало пользы.

***

Когда эффект чужеземного вина немного спал, Фаенон вернулся в королевский зал и занял свое прежнее место, покинутое некоторое время назад. Многие господы уже успели поднять тост за мир и процветание дихонийского королевства, кто-то даже пригласил юного короля на охоту в свои земли. Знатные дамы, чьи дома знали в высших кругах, старались как можно лучше произвести на себя впечатление, чтобы заинтересовать королеву. Кто-то приглашал посетить салон, некоторые рассказывали о прекрасных тканях и лучших портных, а наиболее молчаливые дамы, что только-только вышли в свет по указу своей семьи, рекомендовали посетить сады в их имениях. Одна из таких, чью фамилию король Амории запомнил хорошо, была герцогиня Зофос. Трудно было понять. хочет ли она быть фрейлиной при дворе или нет, но расположить она к себе умела. Даже юная Кастория, чьё внимание целиком и полностью было занято её маленькому начавшемуся семейному счастью, отвлеклась, впитывая всё предложения дамы. Правда чего не мог Фаенон вспомнить, так это королевство, из которого она прибыла. Возможно таков был остаточный эффект вина, но при попытке вспомнить подробности в голове возникал сплошной туман. Что ещё интересно, так это то, что сейчас, оглядев всех гостей в зале, юный король не может найти герцогиню, словно её здесь и не было вовсе. Неожиданно для всех присутствующих из-за стола встал мужчина средних лет, гордо поднимая свой кубок вверх. В зале наступила мертвая тишина. Судя по одежде и гордой осанке, это был один из приближенных короля. Пока все взгляды были направлены на него, никто и не заметил, как Мидей улыбался ему. Кротко, да так, чтоб никто этого не видел. — Уважаемые гости из других земель. — блондин схватил в левую руку свою чашу, пока другая его ладонь тесно переплеталась с рукой супруги. — Этот человек, что стоит перед всеми нами, один из самых уважаемых людей во всей Дихонии. Некогда он служил прошлой королеве и моей матери королеве Горго. Мой учитель, что некогда помог мне свергнуть с престола моего отца, и главнокомандующий королевской армии господин Кратос. — Ваше Величество Мидеймос, Ваше Высочество Кастория и все господы, что присутствуют здесь на таком важном событии, позвольте мне поднять этот кубок за новую эпоху нашего королевства… — мужчина слегка поправил свой серый камзол и повернулся к королеве. Взгляд его был торжествующим, подобно хищнику, что завладел добычей. Невольно у бывшей принцессы пробежали мурашки по спине, но виду не подала, дабы супруг не заволновался. Это теперь и её королевство тоже, надо держаться гордо, иначе косых взглядов и ненужных слухов о новой власти не избежать, что и так пошатнет и без того дрожащую репутацию — С вашим приходом в наше королевство, Ваше Высочество, все враги падут вниз от одного упоминания Дихонии. Никакие чудовища и на шаг не посмеют приблизиться к нашим границам. С вашей силой и тесной связью с почитаемой богиней Смерти Танатос мы будем непобедимы. Если Ваше Величество позволит вам участвовать в походах, мы со всей ответственностью подойдем к тому, чтобы обеспечить вашу безопасность. С вашей помощью мы способны за всего за одну неделю уничтожить всю нежить. А ваш будущий наследник станет бессмертным принцем, что даст королевству новое будущее. Я хочу поднять этот бокал за непоколебимое здоровье вас и вашего будущего сына. Все гости стали перешептываться, периодически переводя свои глаза с короля на главнокомандующего. Странно было, что все господы больше всего внимания обращали на последние слова. «Про какого сына идёт речь?» «Её высочество уже носит ребенка под сердцем?» «Неужели до торжества они могли позволить себе любодеяние?» «А вдруг это внебрачный ребёнок?» Фаенон, что также внимательно слушал речь, нахмурился и взглянул на Мидея, в ожидании реакции. Перед отъездом юный король подробно изучил правила этикета Дихонии, но ни на одной странице не говорилось о том, что гостям разрешалось говорить настолько… прямолинейно? Или Король Мидеймос простит этого мужчину за такие слова в знак благодарности, как ученик благодарит своего учителя? Почему-то в голове сразу возник образ, что было бы, если на месте этого мужчины был учитель Анакса, а на месте блондина он сам. Смог бы он простить ученого после подобных высказываний? Ответ был очевиден, но с наставником была немного другая ситуация, да и… он бы попросту не смог быть на месте Мидея по той простой причине, что рядом с Фаеноном не сидела бы любящая его супруга. Такой не будет, это для себя юный король давно решил. Даже если Ликург будет уговаривать под предлогом политического союза или рождении будущего наследника. Никогда. Новоизбранный Кородь Дихонии, как и ожидалось, нахмурился. На лбу выступили складки, выражающие все его эмоции на речь учителя. Кулак, одетый в кожаную перчатку, сжался настолько, что казалось, будто кости фаланг слегка хрустнули от напряжения. Кастория, заметив резкую смену настроения своего мужа, начала поглаживать его другую руку большим пальцем, стараясь успокоить. Мидей тихо поставил свой кубок на стол, но даже так все присутствующие мигом замолчали и затаили дыхание, с осторожностью наблюдая за всем происходящим. — Учитель, попрошу вас повторить сказанное вами. Мне кажется, что я услышал не совсем допустимые слова в адрес своей жены. — Ваше Величество, мои слова могли прозвучать грубо, за что приношу свои глубочайшие извинения. Согласитесь, что данный союз может создать более сильную эпоху, что превзойдет нынешнюю. Наще королевство будут бояться, а затем и уважать. Способности Её Высочества настолько велики, что нам, как поклоняющимся богу раздора Никадору, будет великим грехом не воспользоваться такой возможностью. Если Её Высочество почитает наши традиции, она не станет сидеть в стороне. — Довольно! Я вас услышал, господин Кратос. — Король медленно встал со своего места, медленно выпуская одну из рук из крепкой хватки Кастории. — Вы учили меня крепко держать копье в руках и обучали лучшими приемами. Благодаря вам я научился сидеть в седле самого прыткого коня. Слова, которые вы говорили по ночам, когда мы сидели у костра. «Предательство — сравнимо с сожжением собственной души.» Я думал, что ослышался, когда человек, которому я доверял больше всего, произнес эти мерзкие грязные слова. — Мидеймос глубоко вздохнул, словно пытался сам себя успокоить и не делать из радостного торжества ночь траура. Но, по законам Королевства, оставить безнаказанным это он никак не мог. — Моя жена не инструмент для удовлетворения придуманных вами амбиций. Оскорбление Королевы — то же самое, что оскорбить Короля. Готов ли ты лишиться головы после таких смелых речей? — Ваше Величество, я просто… — За оскорбление короны, за публичную ложь в адрес члена королевской семьи, за которой последовали открытые слухи прямо в тронном зале, за превышение власти и государственную измену, именем короля Дихонии, Кретос, главнокомандующий королевской армии Дихонии приговаривается к смертной казни через чертвование. — пара воинов встали рядом с Кратосом и хотели его уже схватить за руки, как король продолжил. Пока все с ужасом смотрели на обвиненного, юная королева тихо встала со своего места и нежно, как лепесток магнолии касается травы после легкого дуновения, коснулась плеча Мидея. Видимо, заметив небольшую заминку в голосе короля, на решила, что приговор был слишком жесток. Хоть он и был провозглашен согласно всеми законами королевства, но для человека, которого предал родной человек, это было крайне тяжело. Чуть приподнявшись на носки, все наблюдали, как новая правительница что-то шептала на ухо своему супругу. Тот лишь молча выслушал её и осторожно кивнул, словно согласился. — Так как все обвинения были направлены в сторону моей жены, то окончательный приговор будет за ней. Кастория с медленной грацией, подобно бабочке, что порхает с цветка на цветок, подошла к Кратосу и сняла перчатку. Все гости разом ахнули, вспоминая ритуал у алтаря. «Неужели она убьет его?» «Наша королева настолько жестока, что позволит себе казнь прямо здесь?» «Королевство Дихония действительно не знает пощады» Девушка поднесла большой палец к своему рту и с силой прикусила его, чуть поморщившись от небольшой боли. Затем она подняла руку на его головой и шепотом начала читать молитву. После каждого предложения королева отсчитывала каплю крови, что капала на голову главнокомандующего. Когда количество капель достигло пяти, девушка вновь надела перчатку и улыбнулась всем гостям. — Милостивая Танатос принимает в свои объятия все души, независимо от их прегрешений. В этом и кроется её доброта и любовь ко всем людям. Иначе она бы не стала взращивать море цветов, за которым неустанно ухаживает в ожидании новых гостей. Этот человек, — Кастория наполовину повернулась к обвиняемому, — совершил тяжкий грех, который нельзя простить в нашем мире. Но казнь через чертвование — слишком простой путь до великого моря Стиксия. Мои прикосновения действительно способны убить в мгновение ока, но кровь обладает имеет больше последствий. — Окончательно повернувшись к Кратосу, Кастория сложила руки перед собой, а легкая улыбка с её лицо мигом исчезла, заменяя ей на мертвое равнодушие. — В течение недели вы будете испытывать невыносимую головную боль, Ещё через одну начнете плеваться кровью, а ваши органы будут гореть нестерпимым жаром. Но не волнуйтесь, вы не умрете. Ваше тело начнет гнить, сознание путаться. Периодически будете видеть свою смерть во снах. Но даже когда ваше сердце перестанет биться, вы всё еще будете живы. Лишь искренняя мольба о смерти позволит найти покой после всех мучений. И если вы действительно будете честны с богиней, то в конце своего долгого пути сможете узреть красивую поляну, которую так бережёт Танатос. Но чтобы немного облегчить твои страдания, вы будете сидеть под стражей в тюрьме, чтобы немного облегчить ваш жар. Стражники схватили Кратоса и унесли его за дверь. Только тогда Король, что смотрел на представленную перед ним сцену, смог спокойно выдохнуть и сесть обратно на свое место.