if u think i'm pretty (lay your hands on me)

Шейн знал, что совершил ошибку. Он понял это в тот самый момент, когда завязал разговор с этим джентльменом, но его намерения были сугубо платоническими. Дружескими. Джентльмен — Калеб, как он представился, — выглядел немного потерянным и одиноким, а Шейн пытался быть общительным, как и просила Роуз. В конце концов, это была премьера ее нового фильма. Так что, будучи хорошим и вежливым канадцем, он подошел к Калебу, представился, и на этом все должно было закончиться. Просто небольшая светская беседа, чтобы другие приглашенные тоже чувствовали себя комфортно. Однако он быстро осознал, что Калеб — это на самом деле Калеб Симмонс. Инфлюенсер, ставший звездой голливудских блокбастеров, Калеб Симмонс. Тот самый Калеб Симмонс, который последние пару месяцев совершенно публично и откровенно восхищался Шейном в Твиттере. Честное слово, это была случайность. Он же не сидит в соцсетях! Как он мог запомнить его лицо? Он даже самих твитов не читал, просто слышал, как Илья пару раз шутил об этом за ужином. (— «Я хочу жестко трахнуть Шейна Холландера, мне позарез нужен этот твинк», — с явным удовольствием прочитал Илья. — Хм, и что, ты у нас теперь твинк? Я так не думаю. Ты большой сильный хоккеист. По-моему, никакой ты не твинк. Шейн спрятал лицо в ладонях. — Илья, прекрати, я не хочу слушать о людях, которые хотят меня трахнуть. — Многие хотят, моя любовь, — буднично ответил Илья, словно говорил о погоде, а не о, судя по всему, внушительном количестве желающих заняться с Шейном сексом. Шейн залился краской. — Это... не думаю, что многие, — возразил он. Илья пожал плечами. — Я постоянно вижу такое в Твиттере. Этот Калеб Симмонс просто не может заткнуться о тебе. Он увидел твою съемку для Calvin Klein и теперь твитит о тебе каждый день. Шейн уткнулся лицом в ладони. — Ладно, хватит. Мне нет дела до секса с Калебом Симмонсом. Илья хищно ухмыльнулся. — Конечно, нет. Ты ведь хочешь трахаться только со мной, — он перехватил руки Шейна, отвел их вниз, чтобы видеть его лицо. — Я твой, а ты мой, — и Илья подался вперед, захватывая его губы в собственническом поцелуе.) Он застыл при мысли об Илье. Они поругались перед уходом — какое-то дурацкое недопонимание из-за того, чья была очередь выводить Аню на прогулку. Оно переросло в ссору, в неосторожные крики — Шейн забрал бы свои слова назад не задумываясь. Но он уехал на премьеру до того, как они успели помириться. И теперь он здесь, разговаривал, из всех возможных людей, с Калебом Симмонсом. Где-то на задворках сознания ему было интересно, что почувствовал бы Илья, если бы увидел его сейчас, беседующим с человеком, который твитил о нем ужасно непристойные вещи. Мягко говоря, Илья отличался некоторой... собственнической жилкой. Шейн вспомнил последний раз, когда видел Илью ревнивым — как тот прижал его бедра к стене так сильно, что остались следы на несколько дней. Шейн вздрогнул от этой мысли, и его член слегка оживился от интереса. — Шейн? — спросил Калеб, отвлекая его от раздумий. — Я... да, прости. Просто задумался, эм... об Илье, — неловко произнес Шейн, чувствуя, как к лицу приливает жар. Калеб надул губы, глядя на Шейна. — Какие-то проблемы, чемпион? Брак — это так тяжело. Шейн был слишком ошарашен этим предположением, чтобы нормально возразить. — Я... это не... чт... — Я мог бы с этим помочь, знаешь ли, — сказал Калеб, хлопая ресницами, глядя на Шейна снизу вверх, и его голос упал до низкого мурлыканья. — Если тебе нужно плечо, чтобы поплакаться, — его рука легла на плечо Шейна и принялась поглаживать взад-вперед. Шейн напрягся от внезапного прикосновения. А затем последовала яркая вспышка и щелчок фотоаппарата. — Калеб! Шейн! Пару фотографий вместе, пожалуйста! — крикнули им папарацци. Шейн быстро покачал головой, смущенно улыбаясь. — Нет, я не думаю... Рука Калеба обвилась вокруг его талии, опустилась на бедро и притянула его ближе. — Потрясающе. Ты не против, если я буду слева? Это моя рабочая сторона. — Э... — заикаясь, выдавил Шейн, чувствуя себя оленем в свете фар. Последовало еще несколько вспышек и щелчков, пара выкриков «Сюда, Шейн!» и «Широко улыбаемся, ребята, широко улыбаемся!». Когда затворы стихли, Шейн быстро отошел от Калеба. — Мне пора, было приятно познакомиться. — Взаимно, мистер Шейн Холландер. Как я и сказал, если тебе хоть что-нибудь понадобится, я всегда рядом, — произнес Калеб, подмигивая.

***

Шейн поцеловал Роуз в щеку, попрощался и запрыгнул в Убер. Он проверил телефон. Ничего. Ни единого слова от Ильи. Прошла всего пара часов, но обычно они переписывались довольно часто, и все это было подозрительно. В животе зародилась тревога. Неужели он все еще злится из-за истории с Аней? Или, может, он просто уснул? Премьера ведь затянулась допоздна. Шейн попытался отогнать беспокойство. Он знал, что они с Ильей справятся. Это была всего лишь мелкая ссора, они переживали куда более серьезные вещи. Наконец машина свернула на их подъездную дорожку. Он поблагодарил водителя, помахал ему вслед и вошел в парадную дверь. Он не ожидал увидеть Илью сидящим в их большом кожаном кресле. Руки его были скрещены на груди, челюсть сжата, а из одежды — только спортивные штаны с надписью «Оттава». Он даже не поднял взгляд на вошедшего Шейна, предпочтя вместо этого смотреть на телефон, ярко светящийся и разблокированный, лежащий на журнальном столике. — Илья, — выдохнул Шейн. — Я не знал, спишь ли ты уже, я был... — Слишком занят Калебом Симмонсом? — саркастично предположил Илья, наконец поднимая взгляд на Шейна. Его глаза были темными, голодными. Такими, какими они становились, когда Илья чувствовал себя особенно собственнически. Шейн сглотнул. — Откуда ты... — его взгляд переместился на телефон Ильи, и там, на экране, были он и Калеб Симмонс, улыбающиеся в камеру. Роуз наняла ему стилиста для этого мероприятия после того, как Шейн появился в одном и том же белом льняном костюме слишком много раз. Стилист нарядил его в костюм от Giorgio Armani — белую шелковую вечернюю рубашку, черные брюки и белый кушак, — дополнив образ золотым колье. Вероятно, это был самый дорогой наряд, который он когда-либо носил, но даже Шейн должен был признать, что выглядел в нем чертовски хорошо. Рядом с ним стоял Калеб, его собственническая рука крепко сжимала бедро Шейна. На нем было что-то, наверное, столь же дорогое: облегающий черный пиджак, простая белая рубашка с черным узким галстуком и классические брюки. Шейн вынужден был признать, что фото выглядело довольно... уютным, они были даже похожи на парочку. — Это не то... они просто попросили нас сфотографироваться, ну же, Илья, — взмолился Шейн. Под кожей у него пробежало электричество. От него становилось нервно, будто он чего-то ждал. Предвкушал. Илья мрачно усмехнулся. Он потянулся вперед за телефоном, сгорбившись, и пролистал от одного снимка к другому. Шейн, подходящий к Калебу. Шейн, улыбающийся в разговоре с Калебом. Калеб, тянущийся к Шейну. Калеб, поглаживающий плечо Шейна. — Мм, а он любит руки распускать, да? — заметил Илья. Он встал и медленно двинулся к Шейну, словно охотник к добыче. — Д-да, пожалуй, так и есть, — рассеянно ответил Шейн, не сводя глаз с Ильи. Инстинктивно Шейн сделал шаг назад, и еще один, пока Илья не прижал его к самой двери. Он почувствовал, как начинает твердеть в трусах. — Ты забываешься, моя любовь, — тихо произнес Илья упавшим на октаву голосом. Шейн резко выдохнул, когда Илья оперся рукой о стену прямо возле его головы. Вторая рука собственнически легла на бедро. Шейн осознал, что это было его правое бедро — то самое, за которое хватался Калеб на фото. От этой мысли его член слабо дернулся. Илья был так близко, их лбы почти соприкасались. Шейну стоило огромных усилий удержаться и не поцеловать его. Он знал, что нельзя. Теперь они играли в игру, и Шейн был полон решимости быть хорошим. — Прости, — прерывисто выдохнул Шейн, глядя на Илью большими, умоляющими глазами. Он знал, как сильно Илье нравилось видеть его таким — податливым, отчаянным и готовым на все. Дыхание Ильи перехватило, взгляд метнулся от глаз Шейна к его губам и обратно. — Я буду хорошим, обещаю. Илья усмехнулся в ответ. — Будешь хорошим? — спросил он поддразнивающим, насмешливым тоном. Его рука вцепилась Шейну в волосы, резко потянув назад, заставляя смотреть на Илью как следует. — Обещаешь? Шейн подавил стон. — Блядь, да, клянусь, я буду хорошим, буду хорошим, — залепетал он, наслаждаясь жгучей болью в коже головы. Он был до боли твердым — всегда обожал, когда Илья становился таким грубым. Вторая рука Ильи практически оставляла синяки на его бедре, пальцы впивались в кожу. Илья сверлил Шейна взглядом, задумчивым и испытующим, будто решая, что делать дальше. Затем Илья отпустил его и отступил назад. Шейн подавил жалкий всхлип от потери контакта. — Хорошо, — сказал Илья. — Мое правило на сегодня простое, Холландер. Ты не кончишь, пока я не разрешу. Ты понял? Шейн сглотнул, яростно кивая. — Да, да, я не кончу. Я понял, — послушно повторил он. Илья коротко кивнул. — В кровать. Сейчас же. Шейн взлетел по лестнице в их спальню, быстро снимая и складывая одежду. Он сел на край кровати. Член стоял, с кончика сочилась смазка. В голове было легко и туманно — так всегда бывало, когда он был до нелепого возбужден. Он гадал, что Илья с ним сделает. Выебет ли его. Или, может быть, трахнет его в рот. А может, сегодня он просто растянет его пальцами. Дырка Шейна непроизвольно сжалась вокруг пустоты, пока он фантазировал. Через несколько минут вошел Илья. Он скинул спортивные штаны — черная ткань упала на пол, — и встал над Шейном. Член соблазнительно покачивался при каждом шаге. Он подцепил двумя пальцами подбородок Шейна, задирая его голову вверх. — Какое сегодня правило? — спросил он. — Мне нельзя кончать без разрешения, — ответил Шейн, кончик языка скользнул по нижней губе в предвкушении. — Хороший мальчик. Ложись. Шейн подчинился, изо всех сил стараясь успокоить дыхание. Он смотрел в потолок, мысли мчались, перебирая все, что он хотел бы, чтобы Илья с ним сделал. Он услышал, как муж открыл ящик прикроватной тумбочки, взял несколько предметов и снова закрыл его. Он услышал характерный треск липучки, разрываемой несколько раз, а потом Илья хлопнул его по лодыжке. — Вместе, — скомандовал он. В животе у Шейна все ухнуло. Прошло немало времени с тех пор, как они делали что-то подобное. Обычно они были слишком возбуждены, слишком отчаянны и вообще обходились без игрушек. Очевидно, сегодня все было иначе. Медленно, осторожно он прижал подошвы ступней друг к другу, колени развалились в стороны, открывая член — твердый, беззащитный и сочащийся смазкой. Илья одобрительно хмыкнул, взял каждую ногу и закрепил ремнем на липучке. — Блядь, — выдохнул Шейн. Он приподнял голову, чтобы лучше видеть. Так и есть: черные фиксаторы обхватывали обе его лодыжки, закрепленные за спинкой кровати. Он сделал пробный рывок, и из члена вытекла слабая капля смазки — такой отклик вызвало у него сопротивление, ограниченность движений. — Руки под себя, — сказал Илья, жадно оглядывая беззащитное состояние Шейна. — Такой красивый для меня, мой сладкий. Шейн слегка приподнял бедра, чтобы подсунуть руки под себя, и посмотрел на Илью выжидающе. Умоляюще. Илья изобразил удивление. — О, чуть не забыл, — он снова подошел к тумбочке и достал последний предмет. У Шейна остановилось сердце при виде него. Илья опустился на колени рядом с Шейном, положил предмет рядом с его головой и щедро полил член Шейна смазкой. Он сделал два машинальных движения рукой, ровно столько, чтобы смазать, а затем надел массажер. — Какое там было правило? — спросил Илья, самодовольно ухмыляясь. — Н-не кончать, пока ты не разрешишь, — дрожащим голосом произнес Шейн. Он знал, что долго не продержится. Не тогда, когда Илья смотрит на него так. Не с этим гребаным массажером на члене. Он пропал, совершенно и бесповоротно пропал. От этой мысли в животе запорхали бабочки. — Все правильно, сладкий, — нежно произнес Илья, прежде чем включить массажер. Все тело Шейна содрогнулось, когда вибрация прокатилась по члену. — О боже, блядь, Илья, блядь, — простонал Шейн, запрокидывая голову на кровать и выгибая бедра вверх. Его член громко и резко шлепался о живот, массажер безжалостно и мощно сжимал его. Удовольствие было невыносимым и всепоглощающим. Рядом он чувствовал Илью — тот дрочил себе, тяжело дыша, и шептал ругательства по-русски, глядя, как Шейн мечется по матрасу, а его ноги дергаются в путах. Шейн отчаянно пытался сосредоточиться на чем угодно, кроме массажера. Он тяжело дышал, ногти впивались в собственные ноги, пока бедра дико дергались вверх. — Такой красивый для меня, — простонал Илья, кулак быстрее задвигался по члену. Шейн мог лишь всхлипывать в ответ — его член, блестящий и мокрый, сочился смазкой. — Илья, я не... Илья, я не могу, это... блядь, это слишком. Илья, слишком, пожалуйста, ты должен... — взмолился Шейн, слова вырывались сдавленными рыданиями. Он тяжело дышал, не в силах остановить бедра, толкающиеся в пустоту, словно пытаясь сбежать от массажера. — Оу? — снисходительно промычал Илья. — А я думал, ты обещал быть хорошим для меня? — он посмотрел на Шейна, невинно склонив голову. Гул массажера эхом отдавался в ушах, мешая сосредоточиться на словах Ильи. Шейн стиснул зубы, пытаясь дышать через нос и отогнать приближающийся оргазм. Ему нужно быть хорошим. Он хотел быть хорошим. Он не мог кончить, ему нельзя кончать, пока Илья не разрешит. Шейн почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы — ощущение массажера на члене было совершенно невыносимым. Его глаза закатились, когда он почувствовал приближение оргазма. — Ты сейчас кончишь, моя любовь? — проворковал Илья, протягивая руку и легко проводя по соску Шейна. Тот всхлипнул, сильно прикусив губу. Он не мог... он не должен был... — Ты так близко, сладкий. А я думал, ты будешь хорошим для меня, — Илья покачал головой, цокая языком. Шейн посмотрел на Илью. Его глаза и щеки были мокрыми от слез. — Илья, это слишком, я сейчас... — он кончил с криком. Подошвы его ног разъединились и плотно уперлись в матрас. Он издал высокий, прерывистый всхлип, спина выгнулась, бедра поднялись высоко в воздух, а из члена выплеснулись горячие белые полосы. — О боже, прости, прости, прости, прости, — рыдал Шейн, бедра толкались вперед мелкими спазмами, пока он переживал оргазм. Сквозь туман он почувствовал, как Илья снял массажер с его члена, и с облегчением выдохнул. — Какое разочарование, солнышко, — отчитал его Илья, хмурясь. — Ты не выполнил единственное правило. У Шейна перехватило дыхание от этих слов. В голове все еще было туманно, но он слышал наигранное разочарование в тоне Ильи. Он не сделал того, что обещал. — Я заглажу вину, — сказал он быстро, настойчиво. — Пожалуйста, Илья, позволь мне быть хорошим, я могу быть хорошим. Илья нежно провел тыльной стороной пальцев по щеке Шейна. В его глазах мелькнуло что-то опасное. — Любовь моя, ты такой жадный, — его рука скользнула от щеки Шейна к соску, сжимая и пощипывая его. Шейн ахнул от внезапного ощущения — тело все еще было чувствительным и перевозбужденным после недавнего оргазма. — Может, подарить тебе еще один? — Еще один? — прохрипел Шейн, а затем застонал громко и протяжно, когда рука Ильи обхватила его смягчающийся член и задвигалась быстро и жестко. — Да, Холландер, дай мне еще один, — процедил Илья сквозь зубы. Его рука двигалась по члену Шейна невозможно быстро. По комнате разносились грязные, влажные звуки — Илья дрочил Шейну, используя его сперму как смазку. Шейн вскрикивал, мечась из стороны в сторону в попытке уйти от прикосновений Ильи. Это было слишком, все сразу. Его тело не выдерживало. Но пока он пытался избежать ласк, путы восхитительно натягивались на лодыжках, напоминая ему, что он связан. Бежать было некуда. — Не убегай, — пожурил Илья низким, мягким голосом. — Ты захотел быть жадным сегодня, Шейн, так что я даю тебе это. А теперь будь хорошим и дай мне еще один, — он провел по головке члена Шейна и усмехнулся, почувствовав влагу, собравшуюся на кончике. Даже сейчас перестимулированное и переполненное ощущениями тело Шейна не могло не откликаться на Илью. Не могло не становиться таким мокрым для него. Не могло не твердеть для него. Шейн разразился чередой бессвязных мольб — беспорядочной смесью из «пожалуйста», «я не могу» и «Илья», которые сводили Илью с ума. Его член покачивался из стороны в сторону, нетронутый, пока Илья был полностью сосредоточен на том, чтобы довести Шейна до разрядки, поглощенный зрелищем того, как Шейн извивается на кровати. Наконец Шейн издал низкий, протяжный стон. Его тело застыло и напряглось, когда второй оргазм пронзил его. Илья провел его через него, выжимая каждую последнюю каплю спермы, которую выбрасывал его член, так что густые белые струи окрасили головку. — Хороший мальчик, — похвалил Илья. — Но тебе ведь недостаточно этого, мой сладкий, жадный мальчик. Лицо Шейна блестело от слез, зрачки были невероятно расширены. — Илья, пожалуйста, — слабо произнес он. — Я... я не могу. — О, а я думаю, можешь, — промурлыкал Илья. Он переполз через тело Шейна и расстегнул путы на лодыжках. Шейн повращал щиколотками, снова привыкая к движению. — Перевернись. Подложи это под себя. Несмотря на свои недавние мольбы, Шейн, конечно же, послушался и перевернулся на живот, подложив подушку под бедра так, чтобы его мягкий, перевозбужденный член покоился на ней. — Будь хорошим, сладкий. Еще разок для меня, — прошептал Илья, касаясь губами его кожи, и нежно прикусил ягодицу Шейна. Он слегка пососал сочную, полную плоть — достаточно сильно, чтобы оставить след. Отстранившись, он посмотрел, как на коже расцветает отметина, и маленькая часть его души возликовала от мысли, что она в конце концов превратится в синяк. Он схватил Шейна за ягодицы, разминая мышцы, а затем развел их в стороны. Дырочка Шейна затрепетала от внезапного прикосновения прохладного воздуха. Илья грязно плюнул на нее, совершенно не заботясь об изяществе, подался вперед и лизнул вход. Илья тоже умел быть жадным, и ничего в мире он не желал больше, чем попробовать Шейна на вкус. — О блядь, — вскрикнул Шейн, когда Илья начал жадно вылизывать его. После двух оргазмов тело Шейна было максимально чувствительным. Казалось, будто каждая клеточка его тела пылала, каждое прикосновение усиливалось десятикратно. Отчаянно он подался бедрами вперед, пытаясь сбежать от неотступного давления языка Ильи, но при этом его измученный член восхитительно терся о подушку. Он взвизгнул, толкаясь бедрами назад, чувствуя, как язык Ильи проникает глубже. Илья застонал, лаская себя и посасывая дырочку Шейна, чувствуя, как мужчина под ним начинает втрахиваться в подушку, словно похотливый пес. — Вот так, Шейн, — произнес Илья, отстраняясь. Длинная нить слюны протянулась от входа Шейна к его губам. Он жадно втолкнул палец в мокрый, трепещущий вход Шейна, бесцеремонно задвигав им внутрь и наружу. Шейн разразился потоком лепета и всхлипов, глаза были крепко зажмурены, пока удовольствие поглощало каждое нервное окончание. — Еще один для меня, — пробормотал Илья, снова наклоняясь, чтобы его язык присоединился к пальцу. Илья работал безжалостно, язык двигался в такт пальцу. Он умело изогнул палец вверх, нащупывая тот пучок нервов, от которого Шейну казалось, будто его заживо пожирают. Одного лишь прикосновения к простате было достаточно, чтобы Шейн сильно вздрогнул. Шейн почувствовал, как Илья ухмыльнулся в его кожу, прежде чем удвоить усилия и начать снова и снова задевать пальцем его простату. Все это было слишком. Шейн застонал, вжимаясь в подушку, дырочка сжалась вокруг Ильи. Шейн начал дрожать, выписывая бедрами маленькие круги по подушке. Трение ткани о твердый член почти граничило с болью. Илья вытащил из него палец, остановившись, чтобы выпустить еще одну каплю слюны на подрагивающую дырочку Шейна. Шейн чувствовал, как слюна стекает по промежности, капает на яйца. От этого Шейн чувствовал себя грязным и использованным. Он почувствовал, как Илья провел пальцами по коже, собирая слюну, и толкнул в него сразу два пальца. Шейн подавил стон. Веки затрепетали от растяжения, от влажного хлюпанья слюны Ильи, которую втрахивали в него. — Кончи для меня, — простонал Илья ему в кожу, пальцы сильно и быстро входили и выходили из него. — О, я сейчас... — звезды и вспышки света заплясали перед глазами, когда он рассыпался, и оргазм обрушился на него. Он услышал, как Илья громко застонал позади, его оргазм быстро последовал за оргазмом Шейна, и перед глазами у Шейна все померкло.

***

Шейн пришел в себя несколькими минутами позже, моргая и пытаясь сориентироваться. Илья сидел рядом, нежно перебирая его волосы. Шейн опустил взгляд и увидел, что Илья уже привел его в порядок, а рядом лежало отброшенное влажное полотенце. — Проснулся? — сказал Илья, улыбаясь. Сам он тоже выглядел изрядно измотанным: кудри растрепались, кожа блестела от пота. — Ага, — хрипло ответил Шейн. В горле пересохло от всех стонов и мольб. — Это было безумие. — Мм, — согласно промычал Илья. — Было очень, очень хорошо. Даже несмотря на то, что ты кончил без моего разрешения. Шейн закатил глаза, фыркнув. — Это была подстава, и ты это знаешь. Илья дерзко улыбнулся ему. — Да, возможно, было немного нечестно. Но ты справился отлично, — он поцеловал Шейна нежно и ласково. — Ты правда злишься из-за Калеба? — спросил Шейн, отстранившись. Илья фыркнул. — Нет. Мне наплевать на него. Шейн усмехнулся, качая головой. — Не знаю, если каждый раз после моего общения с ним у нас будет такой секс, то, может, мне стоит разговаривать с ним почаще. Илья цокнул языком, закатывая глаза. — Не наглей, Холландер. — И у нас... у нас все в порядке? После того, что было раньше? — спросил Шейн уже осторожнее. Илья кивнул. — Да, это была глупая ссора. У нас все в порядке, Шейн. Тело Шейна расслабилось, прижимаясь к Илье, на лице появилась сонная улыбка. — Хорошо, хорошо.