Сияние

Вера тут же отстранилась. — Извини, — еле слышно пробормотала она. — Все нормально, — ответил Данилин, не отрывая взгляда от гипнотизирующих его синих глаз напротив. — Увидимся завтра. — Да, — откликнулась девушка. Дан между тем подошел к Филу, и тот кивнул на выход. Парни вернулись обратно в клуб, прошли его насквозь, то и дело натыкаясь на знакомых, затем вышли в полутемный коридор. Дан не знал, куда его ведут, но ему было все равно. Главное, они наконец встретились. И Фил идет рядом — такой недосягаемо-красивый, с аккуратно зачесанными назад темными волосами, в новом черном свитшоте и такого же цвета джинсах. Одежда не была обтягивающей, но Дан прекрасно помнил, как выглядело его тело. Он не смог бы забыть то, что увидел во время просмотра трансляции, даже если бы захотел. Картинки намертво впечатались в его сознание. Пока они шли, Фил молчал. Дан чувствовал, что должен что-то сказать. Витавшее между ними напряжение давило на него почти физически. — Слушай... — тихо произнес он. — У нас ничего не было. Самойлов не ответил, продолжая идти вперед. — Мы просто друзья, — добавил Дан. Между тем Филипп остановился возле одного из пустующих помещений и вошел внутрь. Данилин сделал то же самое. В какой-то момент он отвернулся, чтобы закрыть дверь, а когда повернулся обратно, увидел, что бывший противник подошел очень близко. Слишком близко. Глаза Самойлова были почти черными. Он сделал еще шаг, заставив Дана вжаться в стену, и оперся на нее обеими руками, словно пытаясь отрезать ему пути к бегству. Но он даже не планировал бежать. Напротив. Он бы отдал все что угодно, чтобы продлить этот момент. Чужое дыхание опасно обожгло его лицо. — Вы правда не встречаетесь? — спросил Фил. — Нет. Я же сказал! — И не планируете? Дан не выдержал. Тормоза сорвало окончательно. — Да я вообще не по бабам, понял? — сердито воскликнул он. — Из-за тебя, блин, мудила... Он хотел сказать что-то еще, однако не успел — Фил резко выдохнул и сократил последнее расстояние, касаясь губами его губ. Пару секунд Дан никак не реагировал — шок был таким сильным, что он попросту не мог пошевелиться. Потом наконец отмер. И с тихим стоном подался навстречу, обхватив бывшего противника за шею и притягивая еще ближе. Он ни черта не умел целоваться. Потому что никогда этого не делал. И у него создалось впечатление, что Фил — тоже. Однако все получилось так легко и естественно, словно они заранее знали, как это надо делать друг с другом. Легко и естественно у них, как оказалось, было все — от драк до самых крышесносных интимных моментов. В какой-то момент руки Дана соскользнули с чужой шеи и легли на поясницу, сдвинув кофту и коснувшись обнаженной кожи. Фил в ответ углубил поцелуй, крепче прижимая его к себе, не позволяя отстраниться ни на сантиметр. Как будто ему хотелось. Голова кружилась, а в теле возникла предательская слабость. Дан и представить не мог, что это настолько здорово — позволять целовать себя. Целовать в ответ. Хотя, наверное, дело было совсем не в этом. Он с ума по нему сходил. В какой-то момент Фил прервал поцелуй и, тяжело дыша, прижался своим лбом к чужому. Коснулся кончиками пальцев его лица, осторожно погладил. — Я так не хотел быть геем, — прошептал Самойлов. — Можно подумать, тут кто-то хотел вообще, — фыркнул Данилин. Больше он сказать ничего не смог — к его губам снова прижались чужие, и он окончательно потерялся в безумной череде поцелуев и прикосновений. Спустя еще несколько минут в коридоре раздался шум. Парни вынужденно оторвались друг от друга, тяжело дыша и прислушиваясь к звукам. Наконец, они умолкли. Почувствовав напряжение Фила, Дан прошептал: — Не уходи. — Почему я должен уйти? — так же тихо отозвался тот. — Потому что ты всегда уходишь, козлина, блин. — В последний раз это ты меня игнорил. — Были причины. Видя смущенное лицо Дана, Фил не стал ничего спрашивать. Он был ужасно благодарен за то, что тот не давил на него, и не хотел давить в ответ. Вместо этого Самойлов сжал его ладонь и сказал: — Можем, уйдем вместе?

***

Парни медленно шли по темным улицам. Где не было людей — за руку. Когда они касались друг друга в очередной раз, Дану казалось, что его сердце вот-вот остановится. После их поцелуев он не думал, что что-то может вызвать более сильные эмоции. Однако это происходило. Болтали о всякой ерунде. Об учебе, музыке, спорте. О том, что видели перед собой. О том, что когда-то происходило с ними в этих местах. В какой-то момент Фил решил задать еще один вопрос. — Почему «Пепе»? — А? — Почему ты позвал меня именно туда? — Ну, — смутился Дан. — Там пицца. Вкусная. Наверное. — Ты что, никогда не пробовал пиццу? — усмехнулся Самойлов. — Эм... — Стоп. Серьезно? Ни разу в жизни? — Вообще-то нет, — проворчал Данилин. — И хватит ржать. То повода не было, то... «Денег», — подумал он. Но говорить это вслух не стал. И Филипп не стал спрашивать, словно чувствуя его эмоции. — Значит, сходим, — просто ответил он. — Че? — глаза Дана широко распахнулись. — Куда? В «Пепе»? Мы с тобой? — Если не передумаешь, — Фил серьезно посмотрел на него. Бывший противник легко усмехнулся. — Шутишь что ли. Какое-то время они шли молча, затем Дан вдруг нахмурился. — Только я это... пока не могу. Я сейчас на мели. Признаваться в этом было крайне неприятно. Нищета, в которой приходилось жить, убивала его, особенно теперь, когда работать на складе было нельзя, а денег с карты Тани едва хватало на еду. Но еще хуже было признаваться в этом Филу — человеку, который ему безумно нравился и с которым только-только стало что-то получаться. Еще он боялся, что Филипп предложит оплатить все сам. Однако тот его удивил. — Ладно, — ровно сказал Самойлов. — Давай тогда первый раз с меня, второй с тебя. Дан улыбнулся. И, остановившись, потянул его на себя, прижимаясь холодными губами к чужим. Впрочем, он не мог сказать, что ему было холодно. Несмотря на пронизывающий ветер и далеко не плюсовую температуру.

***

Парни проходили мимо старого пруда, возле которого переливалось всеми цветами новое колесо обозрения. Оно так красиво отражалось на поверхности воды, что бывшие противники, не сговариваясь, остановились и подошли ближе, прислонившись к ограждению. — У тебя раньше было? — спросил вдруг Дан. — Нет, — покачал головой Филипп. — Не думал, что смогу вообще. А у тебя? — Та же фигня. Люди... странные. — Это точно. — У меня в первой школе даже друзей особо не было, — пожал плечами Дан. — Так, приятели. — А сейчас? — Сейчас... Верка, — усмехнулся он. — И... есть еще один человек. Он мой хороший друг. Но я не знаю, как ты отреагируешь. — С ним что-то не так? Дан повернулся к нему и испытывающе посмотрел в глаза. Фил ответил тем же. — Он отсидел восемнадцать лет. За драки. О Сергее Дан еще не рассказывал. И это было, пожалуй, сложнее, чем признаться в собственной бедности. Он был практически уверен, что Фил начнет отговаривать его от общения с мужчиной. И не знал, что будет делать, если это произойдет. Точнее, знал — ничего. Он больше не хотел никого терять. Несколько долгих секунд Фил молчал. Потом тихо спросил: — Ты ему доверяешь? — Да, — тут же ответил Данилин. — Как себе. — Ладно, — спокойно ответил Самойлов. И, взяв его за руку, потянул за собой, предлагая идти дальше. Дан не был уверен, что не находится где-то в параллельной вселенной.

***

В какой-то момент зашла речь и о работе. Точнее, о внезапно поступившем предложении, при мысли о котором Дана до сих пор передергивало. — Так значит, ты пока не работаешь? — спросил Фил, когда они прошли еще квартал. — Угу. Хотя мне тут предлагали, — криво усмехнулся он. И рассказал о встрече с Киром. Самойлов резко остановился. Его руки сжались в кулаки. — Я его убью, — зло воскликнул он. — Что он тебе обещал? — Что буду получать за день столько же, сколько раньше за неделю, — пожал плечами Дан. — Я точно его убью. Данилин взял его за руку, заставляя разжать кулак. Осторожно погладил большим пальцем тыльную сторону ладони. — Может, поговорить с ним? — Говорили, — глухо произнес Фил. — И мы. И родители. И бывший тренер. Все без толку. Дан не знал, что с этим делать. Как убедить почти взрослого пацана вылезть из криминала, пока не стало поздно. И прекратить травить других людей. Впрочем, о Кире он ничего не знал. Возможно, что-то подтолкнуло его ступить на эту дорожку. Как то, что когда-то подтолкнуло Сергея избить несколько человек. Дан и сам был не подарок. Он постоянно дрался и тоже много кого побил за свою жизнь. Не до такой степени, но все же. Потому что некоторые вопросы без кулаков не решить. Однако здесь было совсем другое. То, с чем он еще не сталкивался. — Мы что-нибудь придумаем, — наконец сказал он, переводя взгляд на Фила. Тот покачал головой. И вдруг обнял его, наплевав на то, что они стояли посреди улицы. Как же было насрать на такие мелочи.

***

Фил проводил его до самого дома, прямо как девчонку на первом свидании, однако Дан не возмущался. Вместе было так классно, что хотелось проделать этот путь еще несколько раз. Впрочем, возможно, этого бы тоже не хватило. Зайдя вместе с ним в темный подъезд, Самойлов в последний раз поцеловал его. Медленно и нежно, вдумчиво, словно больше изучая, чем соблазняя. Дан, не привыкший к такому, смутился. Раньше все эти нежности казались ему ужасно далекими. Не то чтобы недоступными — непонятными. В его представлении люди целовались, потом спали, если это было им надо, а потом, как сказала Вера, разгребали последствия. И никакой нежности. По крайней мере, у взрослых он ее точно не видел. Однако в бывшем противнике она была. И ее было так много, что она захлестывала его с головой, стирая все мысли и оставляя сияющую пустоту. Он не знал, сможет ли хоть когда-нибудь к этому привыкнуть. — Зайдешь? — тихо спросил Дан, когда Самойлов уже собирался уходить. Черт знает, что творилось дома, но он не мог не предложить. Однако Фил отказался. — В другой раз. Надо домой. Мама, наверно, волнуется. — Ладно. Тогда... до завтра? — До завтра. — Позвони, как дойдешь. — Да. Попрощаться по-человечески не получилось — через секунду они уже целовались снова.

***

Несколько часов спустя Дан лежал, глядя в окно на окутанный темнотой двор и облезлые ветви деревьев. Плеер он включать не стал, но знакомая до боли музыка играла в голове и так. «Целый мир на мгновенье перестанет вращаться», — пел ласковый женский голос. Из угла комнаты, ближе к полу, раздался противный писк. Дан, повернув голову, увидел, что крупная муха — вроде бы та же самая, что доставала его раньше — попалась в сети паука. — Кажется, я тоже влип, — пробормотал он ей. Муха, бьющаяся в предсмертных судорогах, ничего не ответила.