За гранью убеждений

-Aaron-

– Это ад какой-то, а не смена, – молодой травматолог уронил голову на стопку бумаг, устало вздыхая. – Сорок минут до конца рабочего дня, – медсестра взглянула на часы. – Можете уйти пораньше, если хотите. Я помогу с документами – или доделаем в понедельник.  Джессика листала в компьютере журнал записей врачей на следующую неделю: делала для себя пометки и запускала принтер. – Слова «понедельник» и «доделать» вообще не вяжутся, Джес. Нам бы до него дожить вообще, – блондин со светло-карими глазами устало чиркал ручкой что-то в карте и снова покосился на часы. Обычно люди радуются концу рабочей недели, но двое медиков, сидевших на первом этаже поликлиники под яркой вывеской «Травмпункт», об этой радости не задумывались совершенно. Сегодня, похоже, весь город решил, что пятница – идеальный день для падений, ушибов, переломов и бесконечных снимков из рентген-кабинета. Каждый был уверен, что его травма самая серьёзная, и фраза «я только врачу снимок отдам» неизменно растягивалась на долгие минуты. За дверью негодовала очередь: возмущённые крики смешивались в монотонный гул, давящий на виски. Открытый перелом ноги для одной бабули в очереди казался хуйней по сравнению с её артритом.  Парень, скулящий от боли, был с этим явно не согласен, но, к сожалению, не мог донести свою мысль. А с какой звезды ко мне прилетело это чудо с подозрением на трихомониаз, я вообще не понимаю, – мысленно фыркнул врач. И главное, сидит и хлопает глазами, будто я тут же перечислю ей и лечение, и назначения. Может, у неё проблемы со зрением? Иначе как объяснить, что гигантская надпись у входа её совсем не смутила? Видимо, я всевышний, всесильный и всезнающий, а врач-травматолог – просто должность на сегодня. Завтра буду терапевтом, потом гинекологом, дерматологом, гастроэнтерологом и так далее. На каждый день недели. Анализы и рентген тоже сам сделаю: у меня в кабинете и оборудование, и лаборатория для всех анализов и все лекарства под рукой. Чудо-доктор Айболит: все болезни исцелит! И как вообще можно годами оставаться на такой работе вежливым, трудолюбивым и понимающим? Ему бы самому не попасть к себе на приём – за избиение.  И хорошо, если только к себе, а не в отдел… К сожалению, несмотря на то что у большинства людей есть уши, глаза, рот и мозг, они этим как-то неправильно пользуются. Последним – так тем более. Да простит меня Гиппократ, я забираю клятву назад. Пойдёт в писатели: он уже знал столько историй, сколько книг не напишет. И все – на реальных событиях! Ну а если честно, то всё как обычно.  Просто сегодня его организм почему-то решил окончательно перестать нормально функционировать. Физических сил нет, духовных, к сожалению, и не было, терпение на соплях висело, а желание отрезать себе конечность и подать на инвалидность росло с каждой минутой. Тут уже не пассивная, а очень даже активная и прогрессивная агрессия. Написать себе, что ли, сразу направление к психиатру? Джесс вот ещё держится – аж завидно. День закончен. Кто не успел упасть и что-нибудь себе сломать или запустить уже имеющееся – молодцы, продолжайте в том же духе! – Я всё, – врач быстрым движением убрал документы в стол. – Скинь мне попозже записи на следующую неделю у хирурга. Там надо направление на госпитализацию одной сделать. Аарон быстро привёл рабочий стол в порядок и ушёл переодеваться. – Хорошо! — крикнула ему вслед девушка и, будто вспомнив, продолжила: – А, я уже смотрела: во вторник можно, у него окошко есть. На понедельник уже всё занято, но если хочешь, схожу в регистратуру, они пробьют. Медсестра достала из принтера листы и убрала их на свой стол. Блондин вышел уже переодетый и собранный. – Класс, давай на вторник её запишем, там не срочно. А уже хирурги пусть сами разбираются, класть её или нет, – врач попрощался с девушкой и покинул кабинет, спеша уйти из этого так надоевшего за неделю места. Это типо ординатура, но из‑за нехватки врачей для Аарона это полноценная работа. Учиться, работать и строить жизнь (затворническую?) становилось всё сложнее с каждым годом. Можно подумать, что он не любит свою профессию, но это вовсе не так. Молодость, опыт и интерес ещё бурлят в нём. Ему нравится узнавать новое, видеть своими глазами то, что раньше было лишь картинками в учебниках, успешно лечить случаи, которые когда-то казались сложными и вызывали дрожь.  Хоть официально он всего лишь помощник под руководством действующего травматолога. Но сейчас просто были плохие дни. У каждого человека бывают такие – когда ничего не хочется и всё надоело. Когда энергии нет ни в теле, ни в духе. Главное, чтобы это не затянулось. Это проходит само, просто нужен отдых и, возможно, общение… Блондин, вставляя ключ, на секунду завис. Общение, да? Сейчас уже конец мая, межсезонье…  Кажется, экси будет с ним всю жизнь, даже если он пока что не с ним. Интересно, как он там? … Ну блять. Надо позвонить Эндрю и Никки – совсем заработался.  Кузен, наверное, разрывает его мессенджеры: он слишком погрузился в работу. Заваривая чай, Аарон понял, что мысли снова забивают голову. Они крутились, как гипнотическая спираль, не давая прервать поток, который и так вырывался за рамки. Открыв соцсеть, он увидел закреплённый чат с Джессикой. Просмотрел отправленный файл, вышел и пролистал ниже, надеясь, что ему не грозили проломить голову все сразу. От Никки – 43 сообщения. На пропущенные вообще страшно смотреть. Ругается, но пока не до степени «убийства», только угрожающие предупреждения. Губы сами растягиваются в улыбке, когда он читает этот поток предложений, кружков и фото. Эрик слишком балует мужа, а Никки нагло этим пользуется.  И как они всё успевают? Видео и фото из ресторанов и кафе, музеев и выставок, парков и живописных аллей. Дурацкие селфи в тканевых масках, с рожами и игрушками, которые брат каждый раз выпрашивает у Эрика в автомате. Одна из таких игрушек лежала на диване в горе подушек, каждый раз цепляя его взгляд, потому что совершенно не вписывалась в интерьер. Мягкая и милая змейка с большими блестящими глазами и красным языком. Длинная, но пухлая – как кот-батон, только змея.  Эрик и Никки привезли её из Германии в это Рождество и вручили с порога, уверяя, что она будто для него создана.  Год змеи, символ медицины, ещё и зелёная. Действительно, всё, что ему нравится. Аарону 27 лет, а он, плюхнувшись на диван, сгрёб эту штуку в объятия, как ребёнок. Пахло имбирным печеньем, молоком и теплом.  Скорее всего, это просто наваждение, но ему хотелось думать, что это действительно так. Эндрю, как всегда, был немногословен. Единственное фото, которое он прислал, – его селфи наполовину, где виднелась рыжая голова змеи, пригревшейся у него на груди. Эта змея совсем не выглядела милой. Даже когда спала, прикрыв глаза и обнимая брата одной рукой. И даже когда Эндрю выглядел таким счастливым и спокойным. Над фото красовалась надпись: «Буду присылать ещё больше такого, если не выползешь из своего склепа». Хоть это и должно было его завести и заставить скривить рожу в недовольстве, на лице снова мелькает улыбка. Он рад за них. Очень.  Он действительно их всех любит.  Даже, да простят его боги, это рыжее нечто. Их уже связывает одна фамилия – к его сожалению и к счастью его двойника. На секунду в памяти всплывают изумрудные глаза и улыбка.  Всего на секунду, но этого хватило, чтобы он приложил все усилия, избавляясь от этих видений. Зелёная змея словно с насмешкой смотрит на него снизу вверх. Пара одногруппников поинтересовалась, как дела и как проходит ординатура. Кейтлин тоже мелькнула в чате. Давно он ей не писал. Наверное, обиделась. Он ответил сразу всем своим немногочисленным собеседникам, и это затянулось на добрые полтора часа. Опять воспоминания…  Эх, студенческие годы.

***

С Кейтлин они расстались на последнем курсе в Пальметто. Но они не ссорились и не ругались. К сожалению, симпатия со временем угасла, а чувства остыли… Видя, что он больше не проявляет инициативу, всё меньше проводит с ней время наедине как пара и всё больше отдаляется, она однажды решила поговорить.  Он и сам не понимал до конца, что именно чувствовал тогда. Аарон действительно хотел её в своей жизни и испытывал всё только самое лучшее из того, что вообще можно. Трещины шли незаметно и тихо – непонятно, откуда и когда вообще появилась рана. Просто в какой‑то момент что‑то словно раскололось. И эти отношения стали ощущаться как предательство. Он чувствовал себя ужасно по отношению и к ней и к самому себе. Обманывал себя, и её, подавая под соусом усталости, нагрузок из‑за учёбы и игр. Потом просто надоело. И стало всё равно на то, что происходит внутри.  «Не думать ни о чём» стало выходом.  О Кейтлин он тоже не думал – по определённым причинам.  Она решила все разъяснить. Миньярд бы ни за что не сказал ей тогда настоящую причину такого поведения – собственно, потому что в своей голове сам это упорно отрицал и выбрасывал из мыслей, как только они появлялись. Но когда всё было сказано, в гнетущей тишине она неожиданно улыбнулась.  Он никогда не забудет эту улыбку.  Печальное, но понимающее выражение её лица надолго отпечаталось в памяти. Это было худшее, что Аарон когда‑либо видел на этом прекрасном лице. Её боль словно перекинулась вдруг на него и вцепилась в сердце острыми когтями.  А имя, заданное вопросом, пронзило насквозь, поставив точку. Миньярд смотрел взглядом сумасшедшего на лицо человека, которого когда‑то любил. Боялся этого имени из её уст в таком тоне настолько, что у него началась паническая атака.  Когда он пришел в себя, то не помнил вообще, как отключился. Лёжа на диване в её квартире, парень увилел, как девушка сидит и смотрит в экран выключенного телевизора, хлюпая носом и потирая покрасневшие глаза. Услышав шорох и повернув голову, она столкнулась с его настороженным и провинившимся взглядом. Кейтлин плакала не из‑за того, что он такой мудак, который за столько лет так и не смог разобраться в себе и утянул её в эти отношения, не поставив толком точку в своих мыслях касательно таких вещей.  Просто выкинув их из головы и радуясь, что влюбился в девушку.  Она плакала потому, что он потерял сознание – всего на пять минут, но этого было достаточно, чтобы девушка успела сто раз наругать себя за сказанное и загнаться. Собравшись с силами и взяв себя в руки, он крепко обнял её, и слова полились рекой. Он просил её перестать быть к нему такой доброй и понимающей, такой хорошей и милой. Потому что это он во всём виноват и только он заслуживает слёз отчаяния за то, что допустил такое.  За то, что не смог сохранить эти светлые чувства в своём сердце. За то, что потерял ту, которую никогда не заслуживал, но она все равно выбрала его. За то, что ей пришлось столько пережить ради этих отношений, столько ждать и отстаивать их любовь.  Она – словно ангел, сошедший с небес. В тот момент он понял, что с самого начала был обречён. Такие люди приходят в нашу жизнь, чтобы показать, как хорошо может быть, а потом ты терпишь жгучую обиду и злость, потому что такому сломанному существу, как ты, прекрасное дается лишь на время. Показать, как это – нормально, и понять, что ты сам уже никогда не будешь таким. Как бы ни пытался, тьма будет вырываться – в твоих мыслях, словах и действиях. Тебя просто не поймут.  Ангелам не суждено быть с палачами: они создают жизни, а ты их отбираешь. Как радость и веселье, которые портит вечно недовольное лицо в компании.  А ты вовсе не недоволен сейчас – ты всегда такой. Это твое обычное лицо и поведение, которое всем кажется странным. Он ответил на вопрос, который она задала, то, что действительно думал: – Кажется, да. Но я не хочу этого. Никогда не хотел, Кейт… Утром того дня блондин не чувствовал вообще ничего, но за вечер испытал всё сразу, что сидело внутри под замком месяцами. Двое просидели всю ночь в обнимку, болтая о прошлом и смотря глупый сериал про любовь, как будто ничего не произошло. Но это случилось – оба понимали.  Они больше не вместе. Утром он ушёл домой с первыми лучами, опустошённый и уставший.  Кейтлин и Аарон остались друзьями. Было тяжело не вспоминать, не сравнивать, не говорить лишнего. В общении первое время сквозило напряжение, хоть оба и пытались это скрыть. Она старалась больше него.  Всегда. Даже если это он извинялся всю ночь. Даже если это он ушёл первым, захлопнув дверь. Даже если это он всё разрушил. Он благодарил жизнь за то, что она встретилась ему и дарила свою искреннюю любовь. И всегда будет благодарен.  Даже если и мудак – это он понимал.

***

Вспоминать все сейчас, спустя столько лет, странно. Грустно, но тепло от картинок их прошлого. Вместе они создали настоящее, научились заново общаться друг с другом. Сейчас у Кейт уже есть муж, и они ждут дочку. Но она никогда не забывает ругать его, если Миньярд надолго уходит в себя. Подруга была с ним даже тогда, когда причина их конца была его болью и счастьем одновременно. Радовалась с ним хорошему и успокаивала во время плохого. Он больше не мальчишка, а ей теперь есть о ком заботиться и дарить свою любовь – тому, кто действительно заслужил её и с кем она счастлива. Засыпая, он почувствовал влагу. Слеза скатившись по щеке упала на плюшевую змею.  Зелёная Игрушку он сжал так крепко, что, будь она жива, сдавил бы все органы, переломав рёбра. Я скучаю по вам, – мысленно произнёс он.  Эндрю, Никки, Кейтлин, Нил, Лисы, Ваймак, Эбби и Би. Боб, Жак, Микки, Ева. Профессор Алиса и Зендок. Он всё ещё хочет людей в своей жизни. Больше не хотелось так жить. Больше не хотелось быть одному. Кевин, я так по тебе скучаю… Скучаю по твоим эмоциональным и надоедливым наставлениям. По взглядам в раздевалке, когда думаешь, что никто не видит. По конспектам фармакологии, от которых ты отрывал меня весь вечер, заставляя нормально поспать. По твоему недовольному «Это тебя убьёт, ты же будущий врач!», хотя сам знал наизусть все мои любимые вкусы этой «дряни». По нежным прикосновениям к моим волосам, когда я уснул за очередным просмотром экси. По совместной готовке совершенно непривычной для тебя пищи.  По твоему тихому: «Давай забежим в Мак…»  По ехидным усмешкам, когда Аарон и Кейтлин завязывали спор и он выходил победителем, потому что это Дэй сидел с ним весь день, проверяя знания перед экзаменом. По решительному и такому нужному: «Ты всё сдашь, у меня для тебя уже есть подгон, так что давай быстрее». По первой банке «Монстра», которую Кевин ему вручил. По прогулкам вдоль кампуса между парами и глупым размышлениям о бытие. По крепким объятиям, когда призраки прошлого вновь приходят во снах.  По неожиданному вечеру в Колумбии, перевернувшему привычное во что‑то невероятное.  По тому, как наконец дорвался до желанного тела. Наслаждался каждым моментом, как бы ни запрещал себе. По тревоге и неопределённости, потому что неожиданно яро осознал: он действительно би – хочется того или нет. Они общались и после выпуска.  Каждый раз Аарон говорил себе,  что этот – последний. Слишком близко подпускать его к себе было ошибкой.  В итоге они виделись, чтобы утолить свои потребности и желания, но снова вплетались в жизни друг друга гораздо сильнее, чем планировали. Когда стало ясно, что всё уже зашло слишком далеко, он не сказал ничего – как и сам Кевин.  Оба, зная, что происходит, продолжали молчать, соблюдая в этих отношениях невидимую грань, не переходя черту. И это молчание длится до сих пор.