За гранью убеждений

-Kevin-

– Это катастрофа – заходя в раздевалку, гневно шипит брюнет. – Чарльз, вы где их вообще откопали? Они даже разминку умудрились запороть. Мышцы в ужасном состоянии, словно из камня выкованы. У них была целая неделя! – восклицает и словно ужасается собственным словам спортсмен,– А что за передачи сегодня? – разворачиваясь к мужчине, торопливо произносит он. – Мне такие пасы, даже Джостен в первый год не отдавал. И это учитывая, что он вообще был защитником! – Хлопая дверцей шкафчика и бросая футболку в корзину для белья, Кевин в упор смотрит на тренера. Усталый вздох срывается с губ слушателя этой тирады. – Кевин, ты слишком строг. Сейчас вообще-то отдых в НССА, они все здесь по моей просьбе. Я вырвал их из лап семей и друзей. Ребята были не так уж и плохи, – загорелый мужчина скептически выгибает бровь, видя скривившееся лицо напротив. – Прекращай. Это хорошая тренировка. Они одни из лучших на своих позициях по статистике. И вместе играют только неделю в рамках проекта, а уже показали такой результат и слаженность. Двое из них и вовсе первогодки, – поясняет тренер. – У Бетти был замечательный гол во втором тайме, который ты почти пропустил, пока отчитывал Нортана за неправильную стойку во время защиты ворот, – усмехнувшись, мужчина направляется в крыло кабинетов. Загорелый красавец, последовавший за ним, совершенно не обращает внимания на то, что, проходя без футболки мимо толпы молодых игроков, заставляет покраснеть больше половины из них. – Надо было вызывать остальных. Тренер Ким бы со мной согласился, поверьте, – Кевин заходит в кабинет следом и плюхается в кресло напротив тренерского стола. – Бляя…как холодно. Почему именно кожа?! – Прислонившись голой спиной к гладкой поверхности кресла, он снова возмущается. Вздохнув в сотый раз за день, руководитель тренерского штаба национальной сборной Экси – Чарльз Стинг Виндер – держится изо всех сил.  И это лучший игрок страны и нашего времени...  Идеальный Кевин Дэй решил вернуться к заводским настройкам. Видимо, старый корт спустя столько лет все же на него влияет. Периодически, когда спортсмен приезжает на стадион Эдгара Алана, в нём просыпается королева драмы его юности. Но во время национальных, Дэй обычно вымещает это на поле и вкладывается в тренировки. Эх…тяжело. – Кевин Дэй, ты сегодня чертовски нервный, – мужчина сдвигает бумаги на столе в сторону. – Если тебе некомфортно, то мог бы сразу сказать, мы бы придумали что‑нибудь. Всё‑таки сейчас ты тут не для работы по сути, можно сказать, это благотворительность – задумался мужчина – Вначале недели всё было не так плохо, но сегодня ты как с цепи сорвался, – откидываясь в кресле назад, выдаёт Виндер.  – Хорошо, что последний день мы без репортёров и всего этого интернета. Чувствую, тебя сегодня даже они от взрыва не остановили бы, – усмехается седой блондин, глядя на чемпиона страны. Молодой мужчина напрягается, вслушиваясь, но мигом расправляет плечи. – Ничего подобного. Я сегодня ещё добрый. Это они – идиоты, вы меня с ними под одну гребенку не ровняйте. Я знаю, что говорю, и вы знаете, что я прав, – складывая руки на груди и выглядя при этом словно ребёнок, только что называющий себя взрослым, спортсмен выглядит до ужаса комично. Тренер еле сдерживает смешок при виде такого Кевина. – Конечно нет. Это даже не смешно… Дэй, ты совершенно на другом уровне. И если ты не забыл, ты здесь как раз чтобы подавать пример и оценивать лучших игроков этого сезона. – Бумаги шелестят в его руках, пока он просматривает анкеты. – Не относись к этому так серьёзно. Это не отбор, а просто новая программа поддержки для показывающих замечательный результат спортсменов, среди команд НССА. До тебя им, к сожалению, еще как до луны. И до Джостенов/Миньярдов, кстати, тоже, – вставляет Чарльз. Все это очень лестно слышать, но Кевин готов биться головой о стену, потому что эта неделя, а в частности этот день, были настолько ужасными, что он чуть не выпнул этих ребят с корта в первый же день. (мысленно, конечно же) Он никогда не думал, что в свои 28 лет, ему придется измерять давление после просмотров обычных студенческих игр. С годами он стал более сдержанным в своих высказываниях и научился понимать людей, осознав, что не всех игроков растили с пелёнок для того, чтобы они отдали экси всю свою жизнь и всё в своей жизни ради победы. Не во всех вбивали знания тяжёлой клюшкой, и в нормальных командах опыт набирается не путём постоянных унижений, избиений, непроходящих гематом, страха перед допуском ошибок и мысленными мольбами перед игрой выиграть сегодняшний матч. Да, он лучший нападающий. Да, он введён в Зал славы. Он практически живёт в национальной сборной. Собственноручно вырастил двух многократных чемпионов страны. Одному из них пророчили смерть, другой плевать хотел на экси.  И где они сейчас?  Состоят в лучшей Нью-Йоркской команде и, как и он сам, уже множество лет находятся в составе сборной страны. Получают бешеные деньги, славу и опыт, которым делятся с другими. А период соперничества Миньярд – Джостен, когда они играли за разные команды, вообще бил рекорды запросов, обгоняя даже самого Кевина Дэя. Про награды и медали даже говорить не стоит. Его собственная действующая команда по контракту — «Miami Thorned Gladiators» – вообще носит статус доминирующей уже около трёх лет. Он возвёл себя на трон мира экси. Достиг всего, чего хотел. Под руководством своей однажды сломанной руки, вырастил множество совершенных игроков, передавая опыт и знания. Подавая всем пример и даря стимул. Но какой ценой?  Стоило ли оно того? Было ли это идеальным кортом, как его когда‑то называли? Было ли это лучшим способом вырастить чемпионов страны? Звонок телефона прерывает размышления. Общий созвон руководителей для сдачи отчёта о нововведении. Брюнет тихо покидает кабинет, краем глаза видя, как мужчина достаёт ноутбук. Плюхнувшись на первую попавшуюся поверхность, он снова погружается в раздумия. Так что насчёт предыдущих вопросов? Ответ здесь только один, который он понял и принял спустя годы – начиная с команды отца и заканчивая его действующим клубом и национальной сборной. Нет. Всё это было, но вовсе не оно, как он думал, привело его к тому, что Дэй и его друзья имеют сейчас. Это было Пальметто и «Лисья нора». Встреча, предназначенная судьбой, Нил Джостен, оказавшийся Натаниэлем из юношеского состава «Воронов». Нил, навсегда оставшийся лисом. Командные посиделки и вечеринки после побед. Колумбия на выходных. Новая тату ферзя на скуле. Тея после долгой разлуки, помогающая своей энергией двигаться вперёд. Финал, который они вырвали из лап его тёмного прошлого. Радость, ужас и депрессия из‑за смерти Рико и Тецудзи и сделка о почти что свободе вместо смерти. Новый член команды «Троянцев Южной Калифорнии», в которой Кевин, возможно, сам хотел бы оказаться раньше.  Это странные, поломанные, но постепенно налаживающиеся отношения с Жаном. Время, проведённое с Ваймаком – любимым отцом и лучшим тренером. Болезненный, но такой нужный обоим разрыв токсичных отношений. Немного грустный выпуск. Вступление в профессиональную команду и подписание контракта со сборной. Это радость побед и соперничества с друзьями. Новые люди и новое общество. Разрушение старых устоев и создание новых. Это выигрыш чемпионата мира. Многократное чемпионство страны вместе с настоящими сокомандниками. Это Зал славы и поддержка близких и друзей.  И ещё одно немаловажное, что он понял совсем недавно. Это он. Человек, ставший намного большим, но так и не услышавший этого.

***

Тея тоже была большим…но в конце концов они не смогли остаться вместе. «Вороны» погубили то, что они строили втайне годами. Больное прошлое, от которого и так непросто скрыться, подпитывалось общими воспоминаниями и болью. Познав вкус человеческих светлых чувств, тяжело постоянно находиться под давлением ещё и от любимой. К хорошему быстро привыкаешь. Тея, наверное, была хорошей девушкой, просто стала слишком жесткой для него. Она единственная, кто в отношениях с ним действительно могла понять его, потому что она тоже была в гнезде. Может, это он просто не умеет быть хорошим парнем. А может, это она, уже давно играя за новую команду, так и не отпустила старую. Агрессивная любовь с её стороны каждый раз словно утягивала его обратно в кровавый ад. Наставления и бесконечные нравоучения от девушки, затаённая обида на сокрытие правды о гнезде и его желание играть не за её действующую команду приводили к постоянным ссорам и упрёкам. Они выпускали пар криками, не доходя до постели.  Ночуя на диване, он всё яснее понимал, что на самом деле значат для пары эти отношения. Мулдани всегда была сильной и упрямой. Она всегда добивалась своего, порой идя по головам и не слушая чужого мнения. Раньше это совсем не бросалось в глаза, потому, что парень сам был таким же, но время, проведённое с Лисами, каждый раз напоминало: бывает и по-другому. В конце концов она начала его изматывать. Обычно девушки стремятся поговорить о проблемах, но здесь инициатором выступал Дэй. А Тея лишь отнекивалась, уверяя, что с ней всё хорошо и это ему вечно что-то не нравится. «Просто ты меня не слушаешь», – говорила она. Но на деле сама стояла на своём, совершенно не слыша его. Это начинало обижать и раздражать. В итоге они сильно поссорились.  Кевин высказал всё, что долго держал в себе, а Тея, обругав его в ответ и наговорив множество гадостей, грустно посмотрела в след и просто прогнала.  Тишина затянулась. Парень писал и звонил всю следующую неделю, но от неё не было ни слова. Казалось, она дала обет молчания. Однажды Муллани всё-таки открыла дверь и впустила его. Он на мгновение застыл в нерешительности, но собрался и вошёл. Брюнет действительно хотел быть с ней, несмотря на то что они оба были сломаны и травмированы. Она понимала его так, как не мог никто другой. Он уважал её настолько, что готов был ждать у её дверей, словно щенок, надеясь, что она его поймет и примет. Надежда не оправдалась.  Девушка снова и снова пропускала все мимо ушей, причиняя жгучую боль и оставляя после себя горечь обиды. «Ты становишься мягким. В Пальметто хорошо, но слишком просто.» А зачем, собственно, всё усложнять? – думал он. Так продолжалось ещё полгода, пока терпение Кевина не лопнуло. Всё повторилось вновь. Пара снова разошлась. Он больше не писал, не звонил и не приходил. Сорваться хотелось до дрожи – словно ломка. Пережить это было настоящей пыткой. Она написала через два месяца. Они расстались по переписке – самое неприятное, что только может быть. Звёздные игроки из некогда лучшей команды страны. Казалось бы, всё должно быть идеально, но «Вороны» и тут напоминали о себе, не давая забыть. С годами обида и боль утихли, а общаться так или иначе приходилось: спортсменка раньше него вошла в сборную.  Что бы между ними ни произошло, взаимоуважение было всегда. На поле они работали идеально, понимая друг друга без слов. Множество лет в одной команде делали своё дело. Бывшие любовники начали разговаривать.  Потом полноценно встретились вдвоём, признавая, что оба скучали.  Она научилась наконец слушать и слышать других. Кевин был рад. Двое встретились не для того, чтобы сойтись снова, а чтобы простить друг друга и отпустить старые обиды. Периодически она по-прежнему высказывала ему замечания, но уже старалась не давить так сильно. А он больше не принимал это так близко к сердцу, как раньше. Она была невероятной. Но парень больше не мог выдержать её напора и силы, осознав, что с людьми бывает проще и лучше. А девушка больше не могла принять его новую сторону – с другими интересами и принципами, не возводящую экси на пьедестал 24/7 (или хотя бы 23/7 – это ведь всё-таки Кевин). Полное взаимопонимание на поле – и сплошной хаос за его пределами. Нельзя просто вбить людям какие-то идеалы и ждать, что они сразу поймут, как всё устроено в других ситуациях. Для них это обернулось неумением, а впоследствии и невозможностью быть вместе за пределами корта. 

***

Нападающий уже битый час валялся на диване в комнате отдыха и варился в своих раздумьях. Всё новое, свежая краска на стенах, современный дизайн и лучшее оборудование. Но фасад-то старый. Он навсегда останется им, как бы люди не пытались это скрыть. Кровавый корт ложного короля… Громкие шаги, усиленные эхом, направились в его сторону. Спортсмен увидел голову тренера, вырывающую его из тяжёлых мыслей. – Дэй, ты свободен. Программа, как ты знаешь, закончена. Спасибо, что приехал. Жаль, конечно, что никто больше не смог, ну да ладно…Совсем обнаглели вы уже: их зовут в сборную как звёзд и кумиров, а они в отказ. – Передавай привет Миньярдам/Джостенам, Ваймаку тоже. Или ты в Майами летишь? – облокотившись на косяк, спросил Чарльз. Кевин, задумавшись, будто уже не купил билет заранее, чуть погодя ответил: – Да, съезжу к отцу. Нил и Эндрю… Неизвестно, когда мы теперь увидимся. У них семейный уик-энд. Будто они не живут вместе и не играют за одну команду, – надувшись, пробормотал Дэй. – Не знаю, что мне делать на корте в Пальметто без этих двоих. На зеленую малышню я уже вдоволь насмотрелся, – вставая и направляясь к раздевалкам, продолжал он. Мужчина тихо рассмеялся, но понимающе кивнул, уходя в кабинет. – Звони, пиши, не пропадай! И этих двоих потом вытащи к прессе, а то давно уже не появляются. Нам всему тренерскому составу и КРЭ тычут в СМИ, что сборная вкрай обленилась. Ох уж эти журналисты… Кевин лишь усмехнулся и кивнул. Сумки уже были собраны, билет на ночной рейс до Пальметто куплен. Но что-то тревожно сворачивается внутри червем. Переодевшись и попрощавшись, Дэй отправился в отель, где остановился на эту неделю. В номере уже убрали: пахло свежестью и чистотой. Заказав ранний ужин и открывая огуречный смузи, купленный по дороге, мужчина ощущал тревогу перед поездкой. Уже лёжа в кровати и выкрутив звук будильника на максимум, он закрыл глаза, даже не надеясь, что его постоянный гость, не посетит его грезы и в этот раз. Он снова ему снится. Тот, чьи злые, обидные, но такие точные фразы, рождённые из его собственных мыслей, всегда толкали вперёд. Тот, кто начал слышать не только «экси», потому что он – Кевин Дэй, но и его самого за пределами корта. Парень, что с интересом расспрашивал о скучных, но важных исторических фактах и выученных наизусть датах. Тот, кто научил его, что обычная еда тоже может быть вкусной и правильной (иногда ведь можно и за шаурмой сгонять). Тот, кто тайком разглядывал его снимки с выездных игр, сложенные в блокнот. Тот, кто, рассматривая ферзя вблизи, искренне улыбался, будто увидел лучшее зрелище на свете, – тогда как для него это был дикий ужас. Блондин, на которого он иногда смотрел, но старался не обращать внимания. На кого не получилось не обращать внимания. Тот, кто в год выпуска сделал его внутренне самым счастливым в такой грустный момент. Тот, с кем они проводили всё больше времени вместе, узнавая друг друга. Кто любил гадкие энергетики и втайне свои рисунки по анатомии. С кем он искренне, не стесняясь, смеялся и смотрел документальные фильмы про убийц. Тот, с кем переживал тяжёлые дни, разделяя одну боль на двоих. Человек, с которым нападающий проводил бессонные ночи, мечтая остановить время и остаться в этом моменте навсегда. С кем они тайно встречались и, страстно желая, бросались друг к другу с порога. По кому он периодически скучал до сих пор, хотя время неумолимо бежало вперёд. Тот, с кем они разделили одно чувство, но оставили слова внутри, не сорвав их с языка, зная, какие последствия и перемены это за собой понесет. Аарон, думаешь, это правильно?…