Тени прошлого — Свет будущего.

Квартира встретила меня привычной, мертвенной тишиной. Не уютным домашним покоем, а тем удушливым безмолвием, которое с порога начинает физически давить на уши. Я устало сбросил рюкзак на полированную полку у двери. Из глубины просторной гостиной доносились тихие голоса — сегодня родители были дома не одни. — Арун, ты как раз вовремя, — ровный голос отца заставил меня внутренне подобраться. Он стоял у панорамного окна спиной ко мне, как всегда, безупречный и пугающе статичный в своём дорогом деловом костюме. На кожаном диване сидела незнакомая мне девушка. Симпатичная, утончённая, в кричаще дорогом дизайнерском платье и с безукоризненной салонной укладкой. Стоило мне войти, как она улыбнулась — хищно и победоносно, будто я был редким призом, который она только что лениво выиграла в лотерею. — Познакомься, дорогой, это Тира, — слащаво произнесла матушка. В её интонациях звенела гордость коллекционера, демонстрирующего гостям редчайшую антикварную вазу. — Ваша помолвка и последующий брак уже полностью согласованы между нашими компаниями. Семья Тиры невероятно... влиятельна в Бангкоке. Это идеальный союз. У меня внутри всё мгновенно похолодело, а воздух в лёгких превратился в жидкий лёд. — Что? — я перевёл ошеломлённый взгляд на отца. — Вы не можете просто так взять и поступить со мной. Без моего согласия. — Мы не «поступаем», сын, — отрезал отец, наконец соизволив повернуться ко мне лицом. Его сканирующий взгляд был холодным, как арктический торос. — Мы принимаем стратегические решения, которые обеспечат стабильность нашей корпорации. Это твой прямой долг перед фамилией. Тира плавно поднялась с дивана и неторопливой, грациозной походкой подошла ко мне вплотную. От неё удушливой волной пахло приторными, до головной боли сладкими французскими духами. — Не переживай ты так, Арун, — приторно промурлыкала она, без разрешения касаясь ухоженными пальцами моего плеча. — Я помогу тебе стать достойным и заметным членом высшего общества. Ты слишком... замкнут в себе. Тебе нужно срочно научиться общаться исключительно с правильными, полезными людьми. Её цепкий, сканирующий взгляд бесцеремонно скользнул по мне, взвешивая и оценивая каждую деталь. — И, конечно же, мы первым делом избавим тебя от всех твоих... неподходящих и сомнительных знакомств. Я резко отшатнулся от её руки, чувствуя глухое отвращение. — О чём ты вообще говоришь? Она снисходительно улыбнулась пухлыми губами, но её тёмные глаза при этом остались абсолютно холодными и расчётливыми. — Ну же, Арун. Не делай вид, будто не понимаешь. Мои люди видели тебя на этой неделе. Ты слишком много времени проводишь с этим... как его... Бунми? И всей его дворовой компанией. Они ведь абсолютно не нашего круга, пустышки из трущоб. Поверь мне, я отлично знаю, как подобные связи мгновенно и безвозвратно портят репутацию наследников. Матушка за диване испуганно ахнула, прикрыв рот ладонью: — Бунми? Тот неблагополучный мальчик из бедного квартала, о котором упоминал твой учитель? Арун, неужели это правда? Отец угрожающе нахмурился, и его голос упал на несколько тонов: — Я ведь уже предупреждал тебя. Любые связи и контакты с низшими слоями общества для тебя категорически недопустимы. Это позор для семьи. Тира победно и сыто улыбнулась, явно довольная такой бурной реакцией моих родителей. Она сделала ещё шаг ко мне, понизив голос до заговорщического шёпота: — Но я могу легко помочь решить эту маленькую неприятность, Арун. У моей семьи есть отличные связи в руководстве твоей школы. Достаточно пары правильных намёков директору, и этот твой Бунми со своими друзьями очень быстро и доходчиво поймёт, где именно его законное место. Мальчика просто сотрут из этой школы. Я сжал кулаки в карманах брюк с такой силой, что костяшки пальцев побелели до хруста, а ногти до боли вонзились в ладони. Внутри меня заклокотала ярость, какой я не чувствовал никогда в жизни. — Не смейте, — процедил я сквозь зубы, едва сдерживая крик. — Не смей лезть в мою жизнь, Тира. И близко к нему не подходи. Отец сделал ко мне тяжелый, властный шаг, буквально прижимая своим авторитетом к полу. — Твоя жизнь — это и есть наша жизнь, Арун. И ты сделаешь ровно так, как мы тебе велим. Это исключительно для твоего же блага. Разговор окончен. Я больше не мог выносить этот душный, фальшивый театр. Ничего не ответив, я молча развернулся, стремительно пересёк холл и скрылся в безопасности своей комнаты, с грохотом захлопнув за собой тяжёлую дубовую дверь.