Тени прошлого — Свет будущего.

Но сколько бы мы ни пытались уместить в головах вечность, суровая реальность постучалась в нашу дверь. Настойчиво, бесцеремонно и голосом хозяйки гестхауса. На четвертый день нашего пхукетского затишья она вежливо постучала в комнату и, виновато улыбаясь своей неизменной дежурной улыбкой, протянула листок со счётом за проживание. Я быстро пробежал глазами ровные строчки цифр и отчётливо почувствовал, как внутри у меня всё покрывается льдом. Свободных денег в кошельке оставалось ровно на один билет до Бангкока в душном, забитом людьми автобусе и на пару пачек лапши быстрого приготовления. Бунми осторожно заглянул мне через плечо и тихо, обречённо присвистнул. — Вот тебе и абсолютная свобода... — бесцветным голосом протянул он. Мы бессильно сели на матрас, вытряхивая на покрывало оставшиеся баты из моего потрёпанного кожаного бумажника. — Ну, нам железно хватит ещё на пару дней, если мы перейдём на жёсткую диету из чистого риса и дикого манго с соседнего дерева, — попытался я криво пошутить, силясь разрядить обстановку. Бунми даже не улыбнулся. Он неотрывно смотрел в пустую стену перед собой потемневшим, застывшим взглядом. — Мне нужно срочно позвонить матери. Само слово «мама» из его уст сейчас прозвучало как суровый, не подлежащий обжалованию приговор. За эти дни на острове я успел узнать всю его домашнюю историю. Узнал, что его родной отец трусливо сбежал из семьи много лет назад, попросту не выдержав бесконечных измен жены и её крикливых, пьяных компаний. Знал, что квартира Бунми — это вечное поле боя, где его мать, злая от похмелья, годами методично вымещала на единственном сыне всю свою внутреннюю боль и жизненное разочарование. Он бежал на Пхукет вовсе не от абстрактного мира. Он отчаянно спасался от этой удушающей, беспросветной безысходности. Он взял мобильный телефон заметно трясущимися руками и быстрыми шагами вышел на балкон веранды. Из-за закрытой стеклянной створки до меня долетали лишь его рваные, резкие обрывки фраз: «Мама... Да в порядке я... Нет... Я пока не вернусь...». А затем наступила долгая, зловещая и пугающая тишина. Когда Бунми вернулся обратно в комнату, на нём не было лица — он выглядел бледным как полотно. Ничего не говоря, парень плавно рухнул лицом на кровать и судорожно закрыл голову ладонями.Я молча присел рядом и просто крепко, надежно обнял его за вздрагивающие плечи. Он не плакал — у него давно не осталось слёз, — но всё его тело била крупная, непрекращающаяся нервная дрожь.— Она даже не спросила, жив ли я вообще, — глухо, едва разжимая губы, выдавил он из себя. — Она просто орала в трубку: «Твой чёртов телефон был выключен две недели! Ты где шляешься, щенок? Мне срочно нужны деньги! Эти козлы вчера пришли и всё под чистую пропили!». В его ломающемся голосе сейчас было столько неподъёмной, вековой усталости, словно он в одиночку тащил этот чужой грязный груз всю свою сознательную жизнь. И мы оба в один миг отчётливо осознали: наш побег на юг был прекрасен и сказочно чист. Но он изначально был построен на зыбучем пляжном песке. А дома у Бунми в это время с треском рушились последние стены. Я перевёл взгляд на экран своего смартфона. Одинокое текстовое сообщение от отца висело в уведомлениях непрочитанным с самого первого дня нашего побега: «Арун, немедленно возвращайся в Бангкок. Нам предстоит очень серьёзный разговор». Я слишком хорошо и в красках представлял себе этот грядущий разговор. Чудовищный скандал, лишение наследства, запертые двери и ледяную ярость родителей. Но именно сейчас, глядя на сломленного Бунми, я окончательно понял: у нас больше нет права прятаться в кустах. Бесконечная шахматная партия подошла к концу. — Бунми, — тихо, но максимально уверенно позвал я его. — Нам нужно возвращаться в Бангкок.Он медленно поднял на меня свои глаза, до краёв наполненные отчаянием и первобытным страхом. — Я... я просто физически не смогу туда вернуться, Рассвет. Только не к ней в этот ад. Я сорвусь. Я перехватил его ладонь и сжал кончики его пальцев как можно крепче, делясь своей уверенностью: — Мы вернёмся туда вместе, слышишь? Отныне я всегда буду рядом с тобой. Лицом к лицу встретим твою мать, решим вопрос с моим отцом и во всём разберёмся. По-другому у нас просто не получится победить эту систему. В его измученном взгляде сквозь пелену ужаса перед неизбежным впервые промелькнула слабая, но чистая искра надежды. Да, когда-то в древности мы были могущественными существами из мифов, связанными сакральной клятвой. Но прямо сейчас, в этой душной комнате в Таланге, нам предстояло лицом к лицу столкнуться с самыми земными, самыми жестокими и болезненными человеческими проблемами.