Тени прошлого — Свет будущего.

Мы вышли из ворот Ват Сисунтхон в абсолютной, звенящей тишине. Окружающий мир снаружи монастырских стен ни капли не изменился: полуденное солнце всё так же безжалостно палило, невидимые цикады оглушительно стрекотали в раскидистых кронах пальм, а южный воздух был густым, влажным и тяжёлым. Но для нас двоих абсолютно всё вокруг в один миг стало совершенно иным. Обычные краски казались неестественно ярче, будничные звуки — громче, а внезапно повисшая между нами тишина сделалась весомее любого сказанного вслух слова. Мы молча устроились на сиденье старого скутера. Бунми привычным жестом завёл мотор, и тот натужно, хрипло затарахтел, грубо нарушая ту священную, хрупкую тишину, которую мы упрямо уносили с собой из храма. Путь обратно до нашего гестхауса в Таланге показался бесконечным. Мы медленно ехали по разбитой пыльной дороге, петляющей между холмами, и ни один из нас за всю дорогу так и не проронил ни звука. Да и что вообще можно было сказать в такой ситуации? «Эй, помнишь, мы с тобой, оказывается, трагически погибшие влюблённые из древней прошлой жизни?» Из моих уст это прозвучало бы как бред сумасшедшего. Или как пугающая, непреложная истина, от которой отныне было физически невозможно сбежать.Мы наконец добрались до своей комнаты. Маленькая, тесная, с бамбуковой мебелью и лениво скрипящим под самым потолком старым вентилятором. Бунми глухо звякнул ключами, бросив их на деревянную тумбочку, и тяжело опустился на край узкой кровати, низко обхватив голову руками. — Я... я просто понятия не имею, что мне теперь со всей этой чертовщиной делать, Арун, — глухо, надрывно произнёс он, не поднимая лица. Я осторожно присел на матрас прямо рядом с ним. Я физически чувствовал, как его крупно бьёт крупная нервная дрожь. — Я тоже не знаю, Бунми, — честно признался я, мягко касаясь его плеча. — Но... согласись, это ведь действительно объясняет абсолютно всё. Всё наше странное поведение с самого первого дня. Эту вечную, сосущую тоску внутри, которую мы ничем не могли заглушить в Бангкоке. То, почему я с первой секунды нашей встречи в коридоре просто не могу перестать думать о тебе. Душа действительно всё помнила. Мы молча легли рядом на его кровать прямо в одежде и уставились в облупившийся потолок. Лопасти вентилятора лениво и монотонно гоняли по комнате горячий, застоявшийся воздух рисовых полей. Мы не спали. Мы оба отчаянно и молча пытались уместить в своих обычных человеческих головах свалившуюся на нас целую вечность.