Тени прошлого — Свет будущего.

Я ошеломленно смотрел на Бунми, не в силах вымолвить ни слова. Сердце бешено колотилось в груди. Он стоял посреди нашего роскошного, холодного мраморного зала — маленький, взъерошенный, но готовый в одиночку пойти против целой империи моих родителей. Отец брезгливо окинул его взглядом с ног до головы, и его губы перекосились в презрительной усмешке. — А это еще что за оборванец? Охрана! Как он вообще сюда попал? Охрана, вышвырните его вон! — Не надо никого вызывать, я уйду сам, — твердо перебил его Бунми, делая несколько уверенных шагов вперед и вставая со мной на одном уровне. Он ни разу не вздрогнул под ледяными взглядами. — Но сначала вы меня выслушаете. Все вы. Бунми повернулся к моему отцу, и его голос, поначалу дрожавший от адреналина, зазвучал чисто и веско: — Вы кричите, что дали Аруну статус, образование и будущее? Вы гордитесь тем, что построили для него эту огромную «золотую клетку»? Но вы хоть раз за всю его жизнь спросили, чего хотел он сам? Родители — это не те, кто покупает лояльность детей дорогими шмотками, машинами и контрактами! Родители — это те, кто дарит безопасность, поддержку и безусловную любовь! Те, к кому можно прийти, когда тебе невыносимо больно, и знать, что тебя обнимут, а не высмеют! Моя мать попыталась что-то возразить, возмущенно вдохнув воздух, но Бунми резко перевел взгляд на нее, заставив ее осечься. — Пока вы заботились только о своих чертовых акциях, графиках доходности и о том, «что скажут люди», ваш собственный сын жил в абсолютном, беспросветном ужасе! Он задыхался здесь! Вы годами методично уничтожали его как личность, пытаясь вылепить послушную куклу для семейного бизнеса! Вы окружили его ледяными стенами и удивляетесь, почему он сбежал туда, где тепло? В гостиной стало так тихо, что было слышно, как гудит кондиционер. Даже Тира, затаив дыхание, застыла у кресла. — Вы считаете меня нищим, думаете, что я с Аруном ради его денег? — Бунми горько, но гордо усмехнулся, и его взгляд потеплел, когда он на секунду посмотрел на меня. В его глазах отразилось все то солнце, что мы делили на Пхукете. — Так вот, мне плевать на ваше богатство. Я люблю Аруна. Искренне, чисто и всем сердцем. Я люблю его не за счета в банке, а за его добрую душу, за то, как бережно он умеет заботиться, за то, как он играет на гитаре, когда ему грустно. И если вы решите лишить его наследства или стереть в порошок — дерзайте. Мы со всем справимся сами. Потому что у нас есть то, чего вы за все свои миллионы никогда не сможете купить — мы есть друг у друга. Он глубоко вздохнул, высказав все, что так долго копилось внутри, и решительно протянул мне свою ладонь. — Идем, Рассвет. Тебе больше нечего здесь делать. Я посмотрел на его протянутую руку, затем на родителей, чьи лица сейчас выражали абсолютное, беспомощное поражение. В этот момент я отчетливо почувствовал, как невидимые цепи, державшие меня в этом доме годами, с треском лопнули. Мой шрам под лопаткой больше не болел. Клятва, данная много веков назад, наконец-то исполнилась в полной мере: мы снова защитили друг друга. Я сделал шаг вперед, крепко, намертво переплетая свои пальцы с пальцами Бунми. — Прощайте, — тихо сказал я родителям. Мы развернулись и вместе пошли к выходу. Спина к спине. Лицом к лицу с нашей новой, абсолютно свободной жизнью.