Damnation

— Что дальше, лисичка? Чимин поджал губы. Они уже были достаточно далеко от хижины, но Чимин всё ещё ощущал опасность. Шёл, задаваясь вопросом: как часто теперь ему будут сниться кошмары? — Я сбегу. В другую страну. Безымянный лес. Куда угодно. — Чимин остановился, смотря вперёд на Юнги. — Ты… что планируешь? Юнги молчал. Смотрел на Чимина, а взгляд не выражал ничего. Спустя, казалось, вечность он вздохнул. — Кажется, мне придётся бежать в другую страну, безымянный лес, куда угодно, — он улыбнулся, когда на лице Чимина просияло спокойствие. — Идиот, — буркнул парень. Юнги подошёл ближе и обнял его. Легко и невинно. Этого было достаточно. Чимину страшно. Юнги прекрасно видел, как дрожали его руки. Чувствует, как мелко дрожит тело в объятиях, хоть он и пытается скрывать. Юнги не скажет ни слова. Просто будет рядом.

⋆༺𓆩☾𓆪༻⋆

— Хей, голубки! У широкого дуба стоял пятилетний мальчик. Он обиженно скрестил руки, надув губки. — Он, — маленькая ручка ткнула указательным пальцем в Юнги, — не разрешил мне приближаться к тебе. И накричал. Чимин наигранно возмущённо посмотрел на Юнги, после повернулся к Кайну и расправил руки — вот же… объятия. Мальчик не раздумывая побежал. — Ты послушался Юнги? — Если бы отдал приказ, он последовал бы без раздумий, — спокойно сказал Юнги. — А задача была прервать ритуал, что убил бы тебя… Кайн сверкнул глазами, недовольный тем, что Юнги сам рассказал весь их план. Охотник лишь довольно хмыкнул. — Давай убьём его? — буркнул Кайн, крепче обнимая Чимина за шею. — Я сожру тело, и дело с концом. Чимин лишь покачал головой и растрепал волосы на детской макушке. — Чимин, я горжусь тобой. Детский голос был полон гордости и страха. Он уткнулся лицом в чужую шею, не желая показывать слёзы. — Тот ритуал… слишком большая цена… — Всё закончилось, — подытожил Юнги, видя, как глаза Чимина тускнеют. — Нужно двигаться дальше. Оторвавшись от Чимина, Кайн смотрел на Юнги покрасневшими от слёз глазами. Заерзал, чтобы его поставили на землю. Подошёл к Юнги, заглядывая прямо в глаза. Детские губы поджались, не давая возможности понять, что именно происходит в его голове. Юнги посмотрел на Чимина, но тот лишь пожал плечами. И когда охотник уже собирался коснуться Кайна, тот с размаху пнул его по коленке. От неожиданности Юнги встал на одно колено. Подойдя ближе, Кайн схватил его за ухо. — Я не отдам тебе Чимина так просто. Юнги дёрнулся, чтобы схватить мальчугана, но тот уже принял взрослый облик. В следующее мгновение они стояли, столкнувшись лбами. — Я не вещь… — Не тебе решать, — заметил Юнги. — Собираешься держать его при себе? — А ты? — огрызнулся Кайн. — Все вы, людишки, одинаковы. Притворяетесь добренькими, а как подвернётся случай — нож в спину. — Ты слишком много говоришь… — А ты заткни меня! Я не позволю ему навредить снова. Чимин лишь закатил глаза. Сцепились как две собаки, и грызутся непонятно за что. Он уже подумывал пойти прогуляться, пока эти двое не успокоятся, но услышал знакомый лай. Краем уха, так будто ничего и не было. Он обернулся. Никого. Конечно, никого. Чимин почувствовал, как сердце вновь защемило. — Вы ничего не слышали? Но они были настолько заняты спором, что даже не повернулись к нему. Чимин обречённо вздохнул, но снова услышал знакомый лай. Уже громче. Ощутимее. Это не паранойя. Он правда слышал лай. Решив не прерывать столь важную дискуссию, он молча пошёл на звук. — Рута? — неуверенно позвал он. Глаза предательски заслезились от надежды, но он никого не видел. Сам себя мысленно ругал. Он не мог её видеть. И слышать не мог. — Сошёл с ума? Он ждал. Пытался почувствовать, но ничего. Горло сдавило комом вновь накатывающих слёз. Он посмотрел на небо в попытках остановить выступающую из глаз влагу. И тогда увидел. Она бежала к нему по лучам солнца. Всё такая же. Счастливая, с языком на бок. Спрыгнув с луча, она полетела на Чимина, но лишь прошла сквозь тело. Чимин замер, не веря собственным глазам. А вот Рута была явно расстроена, что не может коснуться хозяина. — Иди ко мне, девочка… — Он протянул ей руку. Она осторожно на пробу ткнулась носом ему в ладонь, что светилась. Чимин почувствовал тепло. Почувствовал влажный нос. Тёплое дыхание. И она вновь прыгнула — на него, на этот раз повалив. Языком проходилась по щекам и глазам, стирая солёные слёзы, что вновь текли. — Мне так жаль… — Чимин плакал и обнимал собаку. Поджав губы, пытался взять себя в руки. Пытался радоваться тому, что смог её увидеть, но его захлестнуло чувство вины. — Она никак не хотела уходить, не попрощавшись, — послышался женский голос. Подняв взгляд, Чимин обомлел. Перед ним стояла женщина в белом платье, украшенном изящным кружевом. Её волосы развивались словно волны на ветру, карие глаза смотрели на парня с безусловной любовью. — Здравствуй, Чимин… я… очень рада наконец познакомиться с тобой. — Но Чимин её не узнавал. Молча сидел, раскрыв рот, восхищаясь этой прекрасной девушкой. — Ты меня не помнишь, даже как я выгляжу, не знаешь, — с грустью кивнула она и, словно собираясь с силами, глубоко вдохнула. — Я твоя мама. Ты… вырос таким хорошеньким… Мир замер. Чимин чувствовал, как сердце леденеет. Не так. Не сейчас. Не после всего, что он сделал. В детстве он часто представлял себе встречи с мамой. Думал, что бы он ей сказал, показал бы, как всё изменилось, свои любимые места в лесу. Показал бы игрушки и наверняка упомянул, что он очень любит свою бабушку. Он хотел рассказать ей о своём доме, о том, как хорошо ему живётся… И теперь он стоял перед ней и не мог сказать ни слова. — Я убил её, — тихо прошептал он, чувствуя отвращение к себе. Он не мог быть сыном этой прекрасной дамы. — Ты не виноват, не вини себя, — она легко коснулась его щеки, но в этом прикосновении было столько тепла и любви. — Она всегда была… с характером. Но то, что она сделала, непростительно. — Она посмотрела на Руту. Та валялась на траве, наслаждаясь теплом и лучами солнца, прогревая живот, и Чимин увидел рану. От груди до паха. То, что убило её. — Я рада, что ты остановился. Твой отец гордится тобой. — Отец? Она невесело улыбнулась. Её рука переместилась на голову, приглаживая чужие волосы. — Он не смог прийти. Всё ещё не может смотреть тебе в глаза… — уголок её рта нервно дрогнул. — Вы чем-то похожи. Чувствуете вину за то, в чём не виноваты. — За что он себя винит? — За то, что передал тебе это. За то, что ты всё это пережил, а нас не было рядом. — Она немного помолчала, в её глазах было столько боли. — За то, что он погиб до твоего рождения. — Что с ним случилось? — Нелегко живётся рыжим? — она попыталась улыбнуться. — Он слишком… мягкий. Слишком доверчивый. А люди… ты ведь знаешь, на кого скинут вину в случае чего? Помнишь историю о семье, что сгорела в доме? Чимин вспомнил. Маленькую девочку с шелковистыми волосами. Женщину, что смотрела с ненавистью. Девушка продолжала гладить его по голове. Ладонь мягко приминала волосы, каждый раз задавая им новое направление. — Нам уже пора, малыш, — она сделала шаг назад. — Когда-нибудь мы снова встретимся, но ты слишком не спеши. — Чимин опустил голову. Он не мог смотреть ей в глаза. — Не вини себя, Чимин. Моя мать не плохая женщина. Но то, что она сделала… это ужасно. Это непростительно. Я скажу ей это в лицо прежде, чем отправить её в ад. — Но если бы я не родился… — всхлипнул парень. — Если бы я не родился, ты была бы жива… и папа… и бабушка были бы счастливы! — он вытирал собственные слёзы, не в силах совладать с эмоциями. Девушка перехватила его руки, обняла Чимина крепко, прижимая к себе. — Я жалею лишь о том, что не справилась. Что ушла, оставив тебя одного. Прости меня… — В этом нет твоей вины! — он смял нежную ткань руками, прижимаясь как можно ближе. Чувствуя лёгкий цветочный аромат, мгновенно приносящий спокойствие. Так вот как пахнет мама? — Ты не можешь винить себя в том, что умерла, рожая меня. — А ты не можешь винить себя за мой выбор, — спокойно проговорила она. — Я так ждала тебя. И твой папа… Она приложилась щекой к его макушке, обнимая всё сильнее, медленно покачиваясь, сама не до конца понимая, кого именно успокаивала. Рута гавкнула, привлекая к себе внимание. Она хотела попрощаться. Разлепив объятия, Чимин повернулся к собаке, встав перед ней на колени. Он обнял. Так же крепко. Не желая отпускать. — Прощай… — Чимин с трудом говорил от слёз. Она лизнула его щеку, собирая солёные слёзы. Чимин зарылся лицом в шерсть и, казалось, снова чувствовал запах, такой родной, такой привычный. — Прощай, девочка, прости меня… прости, что был плохим хозяином и прогонял… прости меня… Она лишь счастливо мотала хвостом, пытаясь высвободиться. Чимин отпустил, и она принесла ему палку. — Последний раз? — с улыбкой спросил он, не обращая внимания на стекающие слёзы, и как следует размахнувшись, закинул палку как можно дальше. С счастливым лаем она убежала прочь. — До встречи, сынок. — Последний раз одарив сына улыбкой, она пошла в глубь леса. Туда, куда убежала Рута. Чимин стоял. Смотрел в надежде, что она вернётся. Но ничего не происходило. Лая он больше не слышал. Не чувствовал ничего кроме пустоты. Чувствовал, что вновь её потерял. Юнги осторожно коснулся его плеча. Чимин медленно повернулся и, не сказав ни слова, уткнулся в грудь парня, наконец позволив себе заплакать в голос. — Всё будет хорошо, — Юнги прижал его к себе, поцеловав в макушку. Чувствуя, как собственные глаза щиплет. Чимина трясло. Он пытался успокоиться, пытался взять себя в руки, но никак не мог перестать рыдать. Он простился с ней. Но этого оказалось чертовски мало. Мальчик молча наблюдал за этой картиной. С его глаз текли слёзы. Нижняя губа дрожала, но он не издал ни звука. Юнги его заметил. Кивнул головой, подзывая к себе. Кайн замешкался лишь на секунду. Подошёл тихо. Юнги посадил его на предплечье, позволяя держаться за шею. Так втроём они стояли долго. Пытаясь успокоить друг друга. Позже, когда Чимин отправился поискать грибы или ягоды, он видел ту самую палку. С отпечатком зубов. Но не тронул. Отпустил. Испарил. Он обязательно с ней встретится, а пока есть те, кто сможет за ней приглядеть.