Damnation

Раним утром Чимин направился в сторону дома. Погода, будто издеваясь, радовала чистым небом и пригревающими лучами солнца. Он пошёл один. Не хотел привлекать много внимания. Да и бабушка наверняка и так на стрессе. Приведи он в дом незнакомых людей, мог сделать лишь хуже. В собственных раздумьях он шёл, пока наконец сквозь ветки не начала проглядываться та самая родная крыша. Подходить к дому было тяжело. Взгляд парня тут же упал на одну из стен. На примятую от доски траву. По коже побежали мурашки, глаза предательски защипало, но он держался. Опустив взгляд, он промчался мимо заднего двора. Бабушка полола очередную грядку, не заметив Чимина. Выглядела она совершенно спокойной. В груди защемило. После всего произошедшего он рассчитывал увидеть хоть нотку беспокойства или волнения. До его уха донеслась лёгкая, спокойная мелодия, что она напевала себе под нос. — Бабушка, — осторожно позвал он её и подошёл ближе. Мелодия прервалась. Все звуки будто исчезли. Воздух не колыхался. Она медленно обернулась. Во взгляде читалось что-то, что отбрасывало в детство. Что-то жуткое. Но бабушка быстро взяла себя в руки. — Чимин? — голос её звучал осторожно. Недоверчиво. Она явно не ожидала увидеть его. — Ты… что тут делаешь? — Я хотел проверить, всё ли с тобой хорошо… — Нет, почему ты… здесь? Разве стража не схватила тебя? Парень поджал губы. Каждое её движение и действие казалось странным, неправильным. Не таким, как представлял Чимин. — Я сбежал… — Ох, нельзя так делать! — возмутилась женщина, расплескивая руками. — Сейчас у нас будет куча проблем… сколько раз я тебе говорила… — Но я хочу узнать, кто убил Руту! — Её бровь взметнулась вверх. Глаза стали ледяными, нечитаемыми. Чимин вздрогнул, невольно сделав шаг назад. — Это не я! Я бы ни за что не поступил так… Она молчала. Смотрела ему в глаза, спокойно, холодно. От этого взгляда хотелось спрятаться. Сбежать. Но он стоял и ждал, когда она скажет хоть что-то. — И всё же ты поступил не правильно, — буднично, словно они говорили о погоде, проговорила бабушка. — Ох, Чимин, зачем же ты пришёл. — Она покачала головой. — Вот как сделаем: — вытерев руки о ткань фартука, она прошла мимо парня, направляясь в дом. — мы сейчас вернёмся в город, и ты всё расскажешь стражникам. Они подержат тебя какое-то время, пока не найдут настоящего убийцу. А потом отпустят, и ты сможешь… вернуться… Следом он не пошёл. Женщина обернулась, приподняв бровь. — Да что ты говоришь такое? — чуть слышно произнёс Чимин, чувствуя, как последние крупицы спокойствия покидают его. — Они же просто схватят меня! Даже слушать не станут. — Ну а чего ты хотел? Тебя нашли у тела собаки с ошейником в руках. Ты рыдал и всё время что-то бормотал, — женщина скрестила руки. — Всё указывает на тебя, Чимин. Снять ошейник с Руточки, а потом так жёстко… Чимин замер. Смотрел на женщину, что столько лет считал самым родным человеком на всём белом свете. В голове что-то щёлкнуло. Никто не знал про ошейник. Никто кроме Юнги. Когда стража принялась за Чимина, он додумался спрятать ошейник. Сам не знал зачем, но ему это казалось важным. Откуда тогда… — Это была ты… — голос перешёл на хрип. Воздуха в лёгких стало меньше. Разум отказывался воспринимать это. Она смотрела на него. Долго. И с каждой секундой её лицо менялось до неузнаваемости. На лице проявлялась жуткая ухмылка. — Да чтож ты никак не заткнёшься… Прикрыв лицо руками, она нарушила тишину смехом. Писклявым, от которого кровь в венах стыла. Мертвая тишина повисла неожиданно. Руки повисли вдоль тела. Женщина подняла голову выше, смотря в небеса. Всё такие же чистые. — А я даже рада, что всё вскрылось. Мне порядком надоели все эти игры… Чимин почувствовал, как тело одолевает паника. Руки задрожали, и он с силой сжал их в кулаки, прорезая ногтями плоть. — За что… Голос звучал тихо. Хотелось кричать, рвать горло от боли, но он не мог. Тело отказывалось слушаться. — Она укусила меня, представляешь? — совершенно буднично сообщила она, закатив рукав. На предплечье — свежий укус. Запёкшаяся кровь по краям раны очерчивала каждый зуб. — Эта сука укусила меня. — Она никого никогда не кусала… — Эта псина оказалась живучей, — женщина медленно закатала рукав, обнажая след от укуса. — Я пробовала яды. Всё, что было под рукой. Но она просто отказывалась есть. Чуяла, тварь. — она усмехнулась, без тепла. — А в этот раз я замахнулась. Но она увернулась и вцепилась мне в руку. Я пырнула её. И она завизжала… Знаешь, как визжит собака, когда понимает, что умирает? Чимин молчал. Его лицо застыло, только пальцы сжимались в кулаки. — Пришлось добить, — продолжала бабушка, и в голосе её звучало почти сожаление. — Перерезать глотку. Но она всё никак не хотела подыхать. Я долго смывала кровь с рук. И тогда подумала — почему бы не убить двух зайцев одним ударом? — она посмотрела на Чимина, и на её губах появилась лёгкая, почти довольная улыбка. — Если бы ты просто умер, никто не стал бы искать виноватых. Но ты не дал себя убить. Что ж, — она пожала плечами, — я смогла избавиться от тебя иным способом. Это даже лучше. — Что ты такое говоришь? Что я сделал? — Родился, — сухо сказала она. В её глазах был лишь лёд. Ни намёка на ту бабушку, что воспитывала и любила его годами. Чимин вообще не узнавал, кто перед ним. — Я ненавижу тебя. Ты забрал самое дорогое, что у меня было. Моя маленькая Линли… Она могла найти прекрасного мужа и счастливо жить в браке. Но она связалась с этим подобием человека. — Женщина махнула в сторону рукой, указывая в никуда. — Я была против! Но молодёжь сейчас сама решает, как поступать… и к чему это привело? Когда моя девочка умирала, она молила меня не бросать тебя на произвол судьбы. Верила, что ты вырастешь хорошим, добрым мальчиком. Я согласилась лишь бы успокоить её, а в душе молила богов, чтобы они забрали тебя, а не мою дочь. — Мне жаль… но я не просил всего этого. В её смерти нет моей вины. — Твоё рождение убило её! — Её вскрик резал уши, тело Чимина автоматически сжалось. Хотелось исчезнуть. Волосы на её голове встали дыбом. С каждым словом она подходила всё ближе к Чимину. — Если бы ты не родился, моя дочка была бы жива, мы бы не жили на отшибе деревни, потому что любой, кто тебя видит, бежит не оглядываясь. — Она замолчала. Смотрела в глаза Чимину. В её собственных не было ничего кроме ненависти. Годами подавляемой, что наконец вырвалась наружу. — Я была бы счастлива. Моя дочь была бы счастлива. Парень продолжал зажёвывать уже кровоточащие губы. Опустив взгляд, он собирался извиниться. Но перед глазами вновь всплыла картина. Доска, лужа крови. Идеально чистый ошейник. Разве он должен просить прощения? — Ты должен умереть, Чимин. И попросить прощения у моей дочери. Она подходила медленно, явно опасаясь его. Но парень не двигался. Глаза стеклянные, полные слёз, смотрели куда-то в пол. Женские руки медленно обхватили горло и с силой сжали. Их взгляды встретились. Чимин не знал, кто перед ним. Лицо женщины исказилось. Глаза, когда-то полные любви, казалось, почернели от ненависти. Губы, всегда расплывавшиеся в улыбке, сомкнулись в тонкую белую нить. Он чувствовал, как ногти впиваются в тонкую кожу шеи. Как остатки кислорода выходят из лёгких без возможности вздохнуть снова. Сознание медленно отключалось, погружая его в сладкую дрёму. Так всё и закончится. Он умрёт. Но тогда и Кайн… Всё закончилось. Чимин жадно хватал воздух, чувствуя, как режет лёгкие. Его вырвало. Он поднял взгляд — рядом лежали кисти рук. Тело вздрогнуло. Уже на автомате. Он продолжал попытки отдышаться. Вид крови — его вновь вырвало. Его трясли за плечи. Но разум отказывался возвращаться в реальность. Перед ним мелькнула фигура. Кажется, Чимину вытирали лицо от слёз, тёплые ладони скользили по коже. — Давай, Лисичка… — эхом раздалось где-то на фоне. — Нужно уходить. Наконец тело поддалось. Чимин поднёс ладонь к щеке, положив на чужую руку. Сжал. Юнги опустил ладонь. Помог Чимину подняться, и тогда парень заметил её. Тело женщины с кинжалом в сердце валялось на земле. Юнги потянул его за руку, желая увести его. Но парень стоял как вкопанный, не сводя глаз с тела. Ткань платья, пропитанная кровью, плотно прилегала к телу. Лицо женщины застыло, оставляя отпечаток ужаса. Чимин не чувствовал ничего. — Мне жаль… я… — Она убила её… — Чимин дёрнул плечами. — Я не знаю, кто это… Высвободив руку, он подошёл к телу. Сел на колени. Подняв одну ладонь над телом, та засветилась тёплым желтоватым оттенком. Рядом с телом проявился фантом. Она продолжала кричать, пока не поняла, что не чувствует боли. Посмотрела на Юнги, Чимина, потом на тело, что валялось у ног. На её тело. — Это… как… — Её взгляд, полный ужаса, метался от Чимина к Юнги. — Ты… это ты сделал! Исправляй!!! Она двинулась вперёд, но свечение ладони стало ярче и сменилось на более холодный оттенок. Женщина замерла, понимая, что не может двигаться. — Чимин, остановись, — спокойно сказал Юнги. Но парень не слушал. Глаза становились темнее. Медленно сжав ладонь, он наблюдал за тем, как фантом женщины начал задыхаться. По рукам от кисти медленно проявлялись почерневшие вены. — Чимин! Юнги потянулся к парню, но тот отшатнулся. — Не трогай! Я… монстр, Юнги! — Прекрати! — Он схватил его за руку. — Ты котёнка-то обидеть не способен! Какой ещё монстр?! Чимин разжал ладони, и женщина стала жадно глотать воздух, словно он и правда был ей необходим. — От меня столько проблем… — Глаза заволокла чёрная пелена, слёзы стали кроваво-красными. — Я всю жизнь пытался быть таким, каким она хотела меня видеть, — Юнги зажмурился. — И за все мои старания она убила её. Юнги отпустил руку Чимина, понимая, та же чернота пробивается и в его тело. — Знаю, — кивнул Юнги. — Она поплатится за это. Но ты не должен делать этого. Чим, я знаю, что ты будешь ненавидеть себя после этого… План помнишь? Нужно найти тело Руты, чтобы помочь ей покинуть этот мир. — Ничего вам не скажу! — воскликнула женщина. — Пусть эта тварь гниёт в земле. — Тварь — это ты, — холодно сказал Чимин. — Я разорву твою душу на тысячи кусочков. Буду рвать по чуть-чуть, чтобы ты веками страдала от боли и молила о пощаде. А проживу я долго, уж поверь. — Не посмеешь! — вот только в голосе не было былой уверенности. — Я всё ещё твоя бабушка! Я воспитывала тебя восемнадцать лет! — Моя бабушка сегодня умерла, — Чимин указал на тело у ног. — А кто ты — мне глубоко плевать. Мне нужно знать, где моя собака. Женщина отшатнулась. Посмотрела на Юнги. На Чимина. Страх начинал брать верх. Это совсем не то, что она планировала. — Ну давай! Покажи своё истинное лицо! Может он, — она кивнула на Юнги, — наконец поймёт, кого именно защищал. — Я покажу того, кем ты меня видишь, — спокойно сказал Чимин. — Чим, это разрушает тебя! — не выдержал Юнги и снова схватил Чимина за руку. Вены на руках мгновенно вздулись. — Прекрати! — Отпусти меня! — Чимин отшатнулся, наблюдая, как руки охотника приходят в норму. — Я монстр, Юнги! Ты что не видишь, что я делаю с тобой?! — Что ты делаешь с собой! — не сдержался Юнги. — Приди в себя! Кайна гоняешь, а сам… Договорить он не смог. Губы будто склеили меж собой. Он смотрел на Чимина, но чёрные глаза не выражали никаких эмоций. Чимин повернулся к женщине. — Где моя собака? Лицо женщины искажалось от боли. От её крика звенело в ушах, но Чимин, казалось, этого не замечал. Он ничего не замечал. Наконец разжав ладонь, он выжидающе посмотрел на неё. — Я… похоронила… — её трясло от боли и страха. Женщина смотрела на Чимина иначе. Никакого презрения, чистый ужас и осознание того, на что именно был способен её внук. — У опушки в лесу. — Идём, — голос звучал спокойно, даже буднично. Чимин и направился на выход. Юнги недовольно замычал. — Пока я не найду Руту, не видать ей покоя, — сказал Чимин не поворачиваясь. Она собиралась возразить, но Чимин не позволил. — Я не верю ни единому твоему слову, женщина. И лучше бы её тело было там, иначе тебе пора начинать молиться. Чимин повернулся. Взгляд стал безжизненным. Юнги похолодел. Понимал, что теряет его. Чимин медленно шёл к точке невозврата. То, о чём говорил Кайн. «Глаза начнут темнеть. Вены на руках почернеют, проступят сильнее. В этот момент он ещё слышит, но не слушает… его накроет жалость к себе в перемешку с виной… уже это плохо, ведь он начнёт терять контроль над силой и разумом. Чернота пойдёт дальше — до белков глаз, по рукам выше. Он перестанет различать, что правда, а что нет…» Юнги смотрел на Чимина, не понимая, что ему делать. — Чимин… — осторожно начал он. — Стой! — воскликнула женщина. — Чим, ну нельзя же так с баб… — её лицо исказило от боли, и на этот раз она не смогла даже пискнуть. — Чимин, прекрати! — Хватит командовать, Мин Юнги! — он повернулся к парню и вытянул ладонь вперёд. — Или ты один из них? Тоже хочешь… — Ты меняешься… — Я всегда был таким, — он опустил руку и посмотрел на женщину. Боль отпустила, и вновь появилась отдышка. — Тела нет… — Она вздрогнула, когда брови парня сошлись на переносице. — Они сожгли его! Я не причём! Вместе с доской. Сожгли, а пепел развеяли. Погода изменилась. Ветер задул с новой силой, неприятно трепля волосы, склоняя деревья к земле. Чимин что-то шептал губами. — Чимин! — Юнги схватил его за руку. — Отвали! — лёгким толчком он отбросил Юнги на пару метров. Тот чудом не свернул себе шею. Рука, что коснулась Чимина, пульсировала. Женщина кричала от боли. Истóшные крики, казалось, исходили ото всюду. Ветер рвал листья с деревьев, закручивая их в воздухе, над домом появились тучи. Сверкнула молния. Юнги, рванув вперёд, встал перед Чимином, загораживая фантом. — Юнги, уйди. Я уничтожу её, — с его глаз потекли кровавые слёзы. — Рута… ни в чём не виновата… это я её подобрал… — Она заслуживает этого, — согласился Юнги, и его голос стал на удивление мягким. Он неуверенно взял его руку. — но не твоими руками… ты не убийца, Чимин… Капилляры в глазах Юнги полопались. Чимин вздрогнул и отшатнулся. — Я монстр! — крикнул Чимин. Голос троился, звучал неестественно. Это был чужой голос. — Монстр, урод, тварь! — Ты прекрасно знаешь, что это не так… — Юнги смотрел на него с теплом. — Ты самый честный и светлый человек, которого я встречал. И я знаю, что когда ты придёшь в себя, будешь ненавидеть себя за то, что собираешься сделать. — Юнги взял его за обе руки и на этот раз сжал крепко. — Она поплатится за всё, что сделала… но не твоими руками… Чимин смотрел на него. Крики женщины стихли. Ветер затихал. Глаза пришли в норму, прозрачные слёзы смывали кровь с щёк. — Я… — Чимин отстранился, увидев, в каком состоянии был Юнги. Его вены выглядели неестественно, так словно в любой момент готовы были лопнуть. Глаза застелила красная пелена, губы посинели. — Мне так жаль… я сейчас… — Я в норме, — он свалился на землю и стал глубоко дышать. — Разберись с ней для начала. Чимин хотел поспорить, но женщина вновь открыла рот. — Ты чудовище, Чимин… — Не тебе меня судить, — тихо сказал он. — Ты должна быть благодарна за то, что ещё стоишь здесь. Совсем скоро ты окажешься в аду, и я даже рад, ведь так ты не сможешь встретиться с моей матерью. Она не увидит, кем ты стала. — Ты неблагодарный щенок! Не посмеешь! Чимин махнул рукой, и она сгорела. Чимин наблюдал за этим доли секунды, но ему стало жаль её. Несмотря ни на что, она воспитывала его и дарила, хоть и как выяснилось, иллюзию, но для Чимина это была самая что ни есть любовь. — Юнги! — Чимин уселся рядом. — Я… сейчас… ужас, твои глаза… твои руки… Парень старался сдерживать накатывающий страх. Его глаза метались, не понимая, за что лучше взяться в первую очередь. Он расстегнул рубашку, чтобы получить доступ к сердцу. — Могут быть неприятные ощущения… — Юнги почувствовал тепло, расходящееся по всему телу. — Сосуды не выдержали… почему ты не отпустил меня? Жить надоело? Юнги смотрел на рыжего парня с красными от слёз глазами. А на лице так и пробивалась лёгкая улыбка. — Я больше не могу представить своей жизни без тебя. — Идиот… — прошептал Чимин. Юнги отключился. Вены его приходили в норму, белки глаз побелели. Пульс успокоился, и сердце работало в нужном ритме. Чимин молча смотрел на него сонного. Рядом лежало тело женщины. Незнакомка. Так он решил её обозначить. Чимин поднялся, сжал кулак, и тело охватило пламя. Он стоял и смотрел, пока не остался только пепел. Сжёг последний мост в прошлое, решив проложить путь в светлое будущее. Подальше от этого дома, города, от этих людей.