don't make me hear your death cry

Стрела была оттянута назад, едва касаясь прохладной щеки. Губы осторожно втянули воздух, чтобы унять дрожь рук и выверить прицел. Всё, казалось, застыло, затаилось в ожидании всего лишь одного мгновения. Древко и перья стрелы рассекли воздух, точно поражая свою цель. Не раздалось ни звука, когда тело рухнуло на землю. На долгое мгновение воцарилась тишина. А затем, наконец, разразились крики, когда произошедшее было осознано как большая трагедия. Окружающие бросились вперёд, но лучник уже знал - помощи было слишком мало и пришла она слишком поздно. Выстрел был безупречен, идеально поразив свою цель. И в конце концов Бильбо Бэггинс так и остался лежать на земле, безжизненный, с одной стрелой в сердце.

***

Две недели назад То, что когда-то было пустым и безжизненным, теперь снова наполнилось бесконечным потоком рабочих и гномов, пришедших искать свой новый дом в Эреборе. Шахты процветали, рынок постоянно торговал с Эсгаротом и восстанавливающимся Дейлом, и каждый встречный работающий гном ярко улыбался. Жизнь в Эреборе была хороша. Годы восстановления пошли им всем на пользу. Только вот о чём Торину никто не рассказывал заранее - так это о том, сколько политической суеты и бессмыслицы потребуется, чтобы всё это работало, как часики. - Бильбо ещё не устал от собраний Совета? - Бильбо устал от того, что я устаю от собраний Совета, - сухо ответил Торин. Двалин фыркнул. - Ага, так я и думал. Ты в последнее время стал тем ещё занудой. Торин с силой толкнул его в сторону стены пещеры, игнорируя громкий смех друга. Уже слишком давно он видел в Двалине не только капитана своей стражи, но и просто близкого друга. Когда Двалин предложил сопроводить его к шахтам, на душе у Торина стало легче. Ему явно не хватало этого дружеского плеча. И, возможно, немного сухого, но хорошего язвительного юмора. - Надеюсь, все не настолько плохо, - сказал Торин, но внутри у него уже начала нарастать тревога. Неужели его гнев и раздражение стали выливаться в жестокость? Неужели он ранил чьё-то сердце по-настоящему? Махал, неужели он обидел Бильбо… Удар по затылку мгновенно был бы объявлен Советом преступлением, достойным смертной казни. Как смеет кто-то поднимать руку на их короля? Торин только потер затылок и свирепо посмотрел на Двалина. Тот ответил ему таким же взглядом. - Прекрати. Махал, Бильбо был прав - ты слишком напряжён и переживаешь обо всем и ни о чем одновременно. Гора не рухнет, если ты хоть немного отдохнешь. - Двалин на мгновение замолчал. - И с твоим мужем всё в порядке. Он больше переживает о тебе - говорит, что ты возвращаешься поздно и до безумия уставший. Теперь это уже очевидно. По крайней мере, теперь я уверен, что он совершенно прав. Это было и упрёком, и одновременно дружеской попыткой утешить. Если уж Двалин это заметил и решил прокомментировать, значит, всё действительно дошло до крайности. Но не настолько, чтобы это увидели те, кто недостаточно хорошо знал Торина, а значит, его подданные пока ничего не заподозрили. Его подданные. Прошло уже три года с момент коронации, а Торину всё ещё казалось странным думать о своих собратьях-гномах именно так. Бильбо говорил, что подобный взгляд на вещи делает его хорошим королём, потому что он не считает себя выше остальных. Сам Торин был убеждён, что именно Бильбо делает его хорошим королем. - Ещё столько всего предстоит сделать, - сказал Торин, остановившись и подняв взгляд. Над ними простирался весь Эребор, уходя вверх на сотни и тысячи футов от земли. Над ними трудились шахтеры и жестянщики, многие тропинки были заполнены работающими гномами. Шум, хотя и был очень сильным, почему-то оказывал странный успокаивающий эффект. Именно такой звук Торин помнил из своего детства, из тех лет, когда он носился по всем этим коридорам, а Дис и Фрерин бежали следом. Лишь едва заметная боль шевельнулась в его сердце, когда он подумал о Фрерине. Торин старался не вспоминать брата слишком часто - горе в его душе все еще кричало слишком сильно. Но здесь, в Эреборе, ему постоянно мерещились его черты: в коридорах, в старых комнатах, у горячих источников, где они когда-то безобразничали вместе. - Торин? Торин встряхнулся, отгоняя мрачные мысли. Двалин больше не смотрел на него с привычной суровостью - теперь в его взгляде читалось искреннее беспокойство. - Иди домой, - твёрдо, но мягко сказал Двалин. - Возвращайся к Бильбо. И я сейчас не шучу. Ты где-то очень далеко мыслями и выглядишь чертовски уставшим. Тебе надо отдохнуть. - Я вспоминал прошлое, - признался Торин. Двалин нахмурился. - Фрерин. Двалин медленно кивнул. - Могу представить. По этой горе бродит немало призраков, независимо от того, погибли они здесь или нет. Леголас говорил, что чувствует их, по крайней мере, их воспоминания. Даже предложил вместе с Ори поискать какое-нибудь благословение или обряд, чтобы успокоить их. Когда-то Торин ни за что не поверил бы в подобное, но он ходил по Тропами Мёртвых и видел тех, кто не обрёл покой. Мысль о том, что его родичи могут бесцельно скитаться по этой горе, став безмолвными тенями воспоминаний, вызывала у гнома тошноту. - Если они этого захотят, - сказал он. Двалин кивнул. - Хорошо. А теперь иди домой... - Просто пройдусь еще немного, - наконец сказал Торин, ощущая необъяснимое беспокойство. Последнее время он только таким и был: раздражённым, разочарованным и совершенно не способным что-либо с этим поделать. Он задавался вопросом, не потому ли его дед обратился к золоту - должно быть, для него было утешительно иметь нечто, что ничего от тебя не требует, а лишь дарит особенное удовольствие. Торину для этого не нужно было золото. У него был хоббит с непослушной копной кудрей, который просил лишь о том, чтобы Торин заботился о себе и иногда приносил им обоим по чашке чая. Или оставался в постели ещё немного - среди мехов и сонной улыбки своего мужа. Возможно, ему и правда стоило вернуться домой. - Одна шахта, и всё, - твёрдо сказал Двалин. - А потом сразу иди домой - к Бильбо. Я не собираюсь идти наперекор нашему хоббиту. Я усвоил этот урок на собственном горьком опыте. Несмотря на своё раздражение, Торин усмехнулся. - Ты был болен и должен был отдыхать. Бильбо обычно начинает сильно... злиться, когда те, кто ему дорог, не заботятся о себе. - Он отчитал меня перед всей моей стражей! Будто я - какой-то непослушный ребёнок. В последний раз меня так отчитывал Балин, и это происходило в этих же самых залах. - То есть, на прошлой неделе? Двалин зарычал и ткнул его кулаком в плечо. Торин наконец-то рассмеялся, чувствуя, как часть напряжения покидает его тело. Лишь отсмеявшись, он попытался успокоить своего дорогого друга. - Если бы Бильбо хоть на мгновение подумал, что... его выговор заставит твоих стражников меньше тебя уважать, он бы никогда так не поступил. И также хочу тебе напомнить, что остальную стражу он отчитал даже сильнее, чем тебя. И какое же это было зрелище: маленький хоббит с пылающими от гнева глазами распекает вооружённую до зубов группу гномов за то, что они посмели позвать Двалина, когда тот был явно серьёзно болен. Эта история потом облетела весь Эребор, во многом благодаря Бофуру и Нори. Кили и Фили тоже не помогли делу, приукрасив этот рассказ новыми подробностями - об ужасе и страхе, что читались в глазах каждого стражника. Впрочем, теперь, когда Торин задумался об этом, они не так уж сильно и преувеличивали. - Ты ему когда-нибудь рассказывал? - О чём? О том, что его выговор до сих пор звенит у тебя в ушах? - О Фрерине. Эти слова заставили Торина резко остановиться, почти у самого входа в шахту. Теперь, когда он задумался об этом... - Наверное, рассказывал, - сказал Торин, но память не выдала ему ничего дельного. Неужели он и правда никогда не рассказывал своему хоббиту о Фрерине? - Может быть, Дис уже успела ему что-то да поведать. - Возможно. Но, думаю, ему хотелось бы услышать о нем от тебя, - вздохнул Двалин и положил руку королю на плечо. Его крепкая хватка уже не раз помогала Торину удержаться на ногах даже в самые трудные времена. - И я бы не стану тебя винить, даже если ты не разговаривал с ним о Фрерине. Он бы тоже не стал. - Он слишком легко всех прощает, - пробормотал Торин. Бильбо всегда был готов простить. До их свадьбы это качество нередко приносило ему больше вреда, чем пользы. Он и сейчас был способен простить обиду или оскорбление - неважно, насколько серьёзное оно было и от кого исходило. Последнее особенно задевало Торина. Он знал, что некоторые гномы по-прежнему относились к Бильбо без особого уважения, несмотря на то, что тот помог спасти Средиземье от разрушения Сауроном. Сам Бильбо переносил это с куда большим достоинством, чем Торин. Бильбо был его мужем. Единственным Хранителем Кольца. Величайшим взломщиком всех времён. Его мужем. Одного этого должно было быть достаточно, чтобы положить конец любым недовольствам. - Да уж, особенно когда речь идёт о членах Совета, - согласился Двалин. - И о нас тоже. Но тебе всё равно стоит ему рассказать. Стоит. И он обязательно расскажет. - После шахт, - сказал Торин, твёрдо закрепляя это решение в своих мыслях. - Я расскажу ему о Фрерине. Двалин похлопал его по спине с мягкой улыбкой, которую он обычно приберегал для Ори или детей. Если кто и мог понять, что чувствует Торин, так это Двалин. После битвы за Морию именно Двалин нашёл его стоящим на коленях рядом с безжизненным телом Фрерина. Именно Двалин, вопреки своему обыкновению, проявил необычайную мягкость: опустился рядом и заключил Торина в объятия, удерживая гнома до тех пор, пока того не перестала бить сильная дрожь. Именно Двалин помог ему подняться на ноги и позвал других, чтобы перенести тело Фрерина туда, где им предстояло похоронить всех павших воинов. И когда Торину пришлось рассказать Дис обо всех погибших в этой ужасной битве, именно Двалин стоял там рядом с ним. И именно Двалин обнимал их обоих, пока они плакали. В самой шахте было прохладно, и здесь было холоднее, чем в других. Это почти что приносило облегчение, учитывая длинный королевский плащ, который Торин теперь был обязан носить. Даже Дис советовала ему одеваться именно в удобные одежды, а не так, как того требовали их гномьи традиции. В конце концов, он вышел замуж за хоббита, ради Махала; традиции давно перестали быть для Торина непреложным законом. Теперь, чувствуя, как от прохладного воздуха шахты ему стало легче дышать, Торин задумался, может ему стоит обзавестись двумя королевскими плащами: одним для тёплых дней, а другим - для зимы. И сейчас определённо была не зима. Даже Бильбо, привыкший к более тёплому воздуху Шира, начал снимать жилет у них в покоях, оставаясь лишь в лёгкой белой рубашке и брюках. И мысли о Бильбо в таком виде - с влажными от пота кудрями, в которые так хотелось запустить пальцы, - ни к чему хорошему сейчас точно не приведут. Торин кивнул старшему мастеру, работающему в этой шахте, и тот в ответ почтительно поклонился. - Как идут дела? - спросил Торин. - Все хорошо, Ваше Величество. Вчера наткнулись на сложный участок породы, но моя лучшая бригада как следует за него взялась. Справились довольно быстро. Хорошо. Значит, одной заботой теперь меньше. Торин двинулся вглубь шахты, наблюдая, как в свете ламп вспыхивают яркие драгоценные камни и золотые жилы в каменной толще. Ничего особенно впечатляющего, ничего по-настоящему богатого. Возможно, кого-нибудь из деловых гномов, о которых ему так часто рассказывал Глоин, заинтересовало бы частное вложение в такую шахту. Короне без надобности было содержать все шахты самостоятельно. Его дед сдавал шахты в аренду, но продажа их другим будущим владельцам казалась более разумным решением. В конце концов, шахтами занимались его подданные. Они заслуживали того, чтобы владеть ими сами. - Торин! За полсекунды до крика Двалина он уже почувствовал дрожь земли. Теперь же содрогались сами стены, а вокруг с грохотом сыпались камни. Торин схватил ближайшего шахтёра, который двигался слишком медленно, и толкнул его вперёд, к выходу. - Беги! - крикнул он. И в этот миг рухнул весь свод. Последнее, что увидел Торин, были большие камни, падающие перед ним. А затем не осталось ничего.

***

Когда он пришёл в себя, вокруг царила темнота. Торин толкнул камни над собой и почувствовал, как несколько из них сдвинулись. Это было хорошим знаком: значит, он сможет выбраться. После долгого времени, проведённого за расчисткой завала, сквозь щели наконец начал пробиваться свет. Торин ощущал глухую вибрацию оттого, что наверху передвигали крупные каменные глыбы, а затем внутрь хлынул яркий свет ламп и свечей. Торин поморщился, пытаясь привыкнуть к освещению, и увидел перед собой племянников, Двалина, а за его спиной - Бильбо. Все они говорили одновременно. Но из-за грохота камней он не мог разобрать ни слова. Когда шум наконец стих, Торин протянул руку к Бильбо. Тот тут же отчаянно вцепился в его ладонь. - Со мной всё в порядке, - заверил их Торин. И тут же замер. Его племянники всё ещё что-то говорили, но до Торина не доносилось ни единого слова. Он не слышал даже своего собственного голоса. Вообще ничего. Торин шагнул к Бильбо, чувствуя, как в его груди поднимается паника, и увидел в глазах хоббита отражение собственного страха. Бильбо что-то сказал, но до Торина не донеслось ни звука. Когда Торин не ответил, страх Бильбо лишь усилился, словно его молчание окончательно подтвердило, что произошло нечто ужасное. И это действительно было ужасно. Настолько ужасно, что Торин не мог подобрать слов, чтобы описать случившееся. А даже если бы смог, всё равно не услышал бы их. Махал... Он не слышал. Он ничего не слышал. Как он мог править своим королевством без слуха? Как он будет вести за собой свой народ, когда весь его мир погрузился в тишину? Как он будет жить, если не сможет услышать тех, кто будет обращаться к нему, если не сможет услышать Бильбо - своего любимого мужа? Он не мог услышать голос Бильбо. И, возможно, больше никогда его не услышит. Чужие руки схватили его лицо, заставляя сосредоточиться на одном. Его муж всё ещё выглядел смертельно испуганным, но в его взгляде появилась решимость. Когда он заговорил, его губы двигались необычно медленно, и Торин понял, что Бильбо нарочно это делает, пытаясь таким образом дать ему понять, что он говорит. И там было не так уж много слов. Только одно. "Торин". Это имя Торин знал слишком хорошо, чтобы не узнать его. Он кивнул. - Ты меня слышишь? - наконец спросил он, не в силах избавиться от ещё одного страха: что вместе со слухом у него отняли и голос. Бильбо кивнул, и Торин с облегчением выдохнул. По крайней мере, этого он не лишился. Бильбо снова коснулся его щеки, привлекая к себе внимание. Затем указал на Торина и жестом изобразил, будто что-то откуда-то вытаскивает. Они вытащат его. Торин кивнул, внезапно почувствовав невероятную усталость, и все, чего ему хотелось в данный момент, это лечь под камни и закрыть глаза. Его разум еще не до конца осознал, что произошло, и что это повлечет за собой в будущем. Паника продолжала скручиваться где-то глубоко внутри его тела, вызывая дурноту. Знакомая рука легла ему на плечо. Торин посмотрел на Двалина. Тот произнёс его имя. Торин не услышал ни звука, но увидел решимость в каждой черте лица своего друга и ответил кивком. За ним стояли Фили и Кили. Оба выглядели такими же решительными. Торин был жив. Он мог говорить. Его вытащат из-под завала. Внезапно ему пришла в голову мысль. Может быть, это просто "ухо шахтера". После взрывов пороха многие шахтёры поднимались на поверхность временно оглохшими. Иногда слух возвращался через несколько минут, иногда через несколько дней. Но всегда возвращался. Возможно, и камнепад оказал на него похожее влияние, и если это так - значит, с ним все будет хорошо. Торин глубоко вдохнул и сосредоточился на руках Бильбо, которые ласково гладили его лицо, пока Двалин, Фили и Кили продолжали разбирать завал. С ним всё будет хорошо.

***

- Это не Ухо Шахтера. Торину даже не понадобился Ори, чтобы понять слова Оина. Бильбо был уверен, что выражения лиц присутствующих сказали ему все и без этого. Он продолжал держать руку на плече Торина - твердую и сильную, - когда тот поник на табурете, услышав эту новость. - Ты уверен? - спросил Балин. Оин сердито зыркнул на него. - Они не "жужжат", парень. Уши "жужжат", когда это "ухо шахтёра". Он сказал, что не чувствует и не слышит никакого жужжания, и его уши просто ничего не слышат. Это не "ухо шахтёра". Ори начал было записывать его слова, но Бильбо, стоявший за спиной Торина, быстро покачал головой. Ори сразу принялся писать другое, чтобы не заставлять короля волноваться еще сильнее. Ты уверен, что у тебя не жужжит в ушах? - написал он. Торин вздохнул. - Нет, никакого жужжания, никакого ощущения вибрации - вообще ничего. Я даже не знаю, разговариваю ли сейчас с вами или просто гоняю воздух через лёгкие. Его речь была слегка невнятной, это было не так заметно, так что Бильбо был уверен, что это ощутил лишь только он. Нужно было подойти поближе, чтобы понять, что Торин говорит как-то иначе, и, хотя все столпились вокруг, Бильбо твёрдо занял место возле короля и никого, кроме Оина, к нему не подпускал. Торин и без того чувствовал себя загнанным в угол и лишённым контроля над происходящим, и, как бы ни были доброжелательны остальные, Бильбо не собирался позволять ситуации стать ещё хуже. В комнату поспешно вошла Дис, а сразу за ней - Дернвин. Когда дверь за ними с грохотом захлопнулась, пол задрожал достаточно сильно, чтобы Торин поднял голову и посмотрел в их сторону. - Что происходит? - потребовала объяснений Дис. - Всё, что сказал мне Фили, - это то, что Торин пострадал. - Вообще-то оглох, - ответил Бильбо, радуясь, что стоит за спиной Торина и муж не может видеть их лиц. Сколько ещё раз им придется объяснять случившееся с Торином? - В одной из шахт произошёл обвал, и он лишился слуха. - Я знаю, что вы разговариваете, - внезапно перебил Торин, заставив всех вздрогнуть. - Я чувствую вибрации, когда ты говоришь, Бильбо. Что происходит? Бильбо удивленно моргнул. Тем не менее, он не убрал руку с плеча Торина. - Мы объясняем, что происходит, - сказал он, и Ори послушно записал его слова. - Мы не оставляем тебя в стороне, просто избавляем от необходимости читать всё это заново. Торин вздохнул и кивнул. Он выглядел настолько подавленным, что Бильбо крепче сжал его плечо. - Скажи ему, что мы рядом, - обратился Бильбо к Ори. - Мы здесь и никуда не уйдём. И что я люблю его. Слова были быстро записаны и ещё быстрее прочитаны. Когда Торин поднял взгляд, все с решительной убеждённостью закивали в знак согласия. Спустя мгновение он повернулся к Бильбо, и тот подарил ему самую тёплую улыбку, на какую был способен. Его Торин, его муж, и сейчас весь его мир внезапно погрузился в тишину. Это было не похоже на старого дядю Бильбо, который терял слух постепенно и со временем смирился с этим. Здесь всё случилось из-за несчастного случая. Когда у любого существа без его согласия отнимают одно из чувств, просто вырывают его без всякой причины, Бильбо не мог найти ни слов, ни поступков, которые сделали бы переживания этого события легче. Но Торин накрыл ладонью руку своего хоббита и слабо улыбнулся. - Я тоже тебя люблю, - тихо сказал он. Бильбо, не обращая внимания на остальных, поцеловал мужа в губы. - Мы что-нибудь придумаем, - пробормотал он, на мгновение забыв, что Ори так не сможет его услышать и, соответственно, не сможет записать эти слова, но прежде чем он успел повторить сказанное, но уже для Ори, Торин кивнул. Его взгляд был прикован к губам Бильбо, и тот произнёс фразу снова, но на этот раз медленнее. Его дядя довольно неплохо умел читать по губам, хотя всё же в основном полагался на язык жестов. Возможно, Бильбо сможет показать Торину всё, что помнит и знает. Он протянул руку и провёл пальцами по волосам Торина, стараясь помочь ему сохранить спокойствие и не терять почву под ногами. Его ладонь едва скользнула мимо уха Торина, когда тот резко зашипел от боли и отпрянул. Лицо его исказилось в болезненной гримасе. - Что не так? Бильбо недовольно поджал губы, тут же осознав свою ошибку. Разумеется, Торин не мог его услышать. Оин шагнул вперёд и отвёл волосы Торина в сторону. Бильбо обошёл его и невольно поморщился, увидев рану. Она была тёмной, рваной, и Бильбо без труда представил себе камень, который ударил Торина по голове; ещё чуть глубже и он мог бы с легкостью проломить ему череп. Бильбо судорожно вцепился в своего супруга, заставляя себя дышать ровно. Торин был жив. Он был в порядке. И всё же Бильбо стало легче, когда Торин откинулся назад, прислонившись к нему, и он почувствовал, как чужая грудь поднимается и опускается с каждым вдохом. Торин не мог его слышать, не мог даже видеть его лица, и всё же он каким-то образом знал, что ему нужно. Им не обязательно было разговаривать словами. Уже много лет они понимали друг друга по одному лишь взгляду. Бильбо предполагал, что прикосновения способны говорить почти так же красноречиво. - Сильный удар, - заметил Оин и укоризненно погрозил Торину пальцем. - Надо было сразу мне сказать! - Меня больше беспокоил слух. Честно говоря, я почти ничего не почувствовал, - признался Торин после того, как Ори записал слова целителя. Он поднял руку к ране. - Насколько всё пло… - НЕТ! - воскликнули все разом. На того, кто ничего не слышал, такой крик не должен был произвести никакого эффекта. Но Торин всё равно застыл на месте, широко раскрыв глаза и глядя на членов компании, которые дружно шагнули вперёд, словно собираясь его остановить. Бильбо осторожно протянул руку и вернул ладонь Торина обратно к его боку. - Тебе не стоит этого делать, - сказал он уже гораздо спокойнее. - Поверь мне. После того как эти слова были записаны, Торин осторожно опустил руку обратно на колени. Оин принялся ощупывать рану, и, по мнению Бильбо, в этом не было никакой необходимости - по крайней мере, не настолько тщательно. Он снова заставил себя глубоко вдохнуть. Оин знал, что делает - он был куда более опытным целителем, чем Бильбо. Да и вообще, сейчас он вёл себя как заботливая курица-наседка, которая начинает кудахтать над своими цыплятами в ту же секунду, как только они делают что-нибудь не так. Если учесть, что Кили всего несколько часов назад влетел в их покои, задыхаясь и выкрикивая слова "Торин", "шахта обрушилась" и "может быть мёртв", Бильбо считал, что имеет право на некоторую чрезмерно проявленную заботу. И то, что он увидел Торина - окровавленного и в панике из-за того, что он ничего не слышал, всё ещё застрявшего под ужасным каменным завалом, - ничуть не помогло. Когда его наконец вытащили, Торин вцепился в Бильбо и дрожал, не желая отпускать, пока Двалин не помог ему подняться, чтобы отвести к Оину. Вид Торина, его прекрасного, сильного, могучего мужа, который в тот момент превратился в дрожащий комок страха и боли... Ну, в ближайшее время хоббит не собирался выпускать своего супруга из поля зрения. С этим он мог смириться. И Торину тоже придется смириться - если у него есть хоть капля здравого смысла. Придётся ему потерпеть заботливую суету Бильбо. - Должно быть, камень был приличный, - сказал Нори, поморщившись при виде раны. - Тебе могло снести всю голову. Даже ухо оторвать. Воспоминание не столько "всплыло", сколько внезапно вынырнуло из почти забытого прошлого. - Вот оно что! - воскликнул Бильбо, заставив Ори, который записывал слова его брата, вздрогнуть. - Точно! - Что "точно"? - спросил Кили. - Дядя? Бильбо переместился так, чтобы оказаться лицом к лицу с Торином. Он почти забыл тот день из своего детства. Тогда он казался ужасным, но теперь эта память была ценнее всего. - Когда я был мальчишкой, мой кузен поскользнулся на мелководье реки и ударился головой о камень, - объяснил Бильбо. - Кровь, слёзы - всё как полагается. Ужасное зрелище. Хуже всего было то, что удар лишил его зрения и слуха. - Торин выглядел так, будто сама мысль о потере двух чувств сразу вызывала у него дурноту. Бильбо мягко коснулся тёплой ладонью его щеки, всё ещё улыбаясь. - Не прошло и двух недель, как он снова начал играть у ручья, а его зрение и слух восстановились. - Как? - удивленно спросил Фили, уставившись на хоббита. - Что ты сделал? - Это было лекарство? - спросил Кили. - Снадобье? - Что-то эльфийское?... - Хватит, - резко сказал Торин. Судя по всему, ему не нужно было слышать голоса своих племянников, чтобы понять, что они просто перебивают Бильбо и мешают ему продолжить рассказ. - Дайте ему закончить. Ори даже не стал записывать сказанное ими. Бильбо ухмыльнулся. - Мы вообще ничего не делали. - Ничего? - недоверчиво переспросил Торин. - То есть они просто… сами восстановились? - У него был ушиб, глубоко внутри, - объяснил Бильбо. И в это же мгновение Оин широко раскрыл глаза. - Ну конечно! Ты и не заметил рану, потому что она не кровоточила и не испачкала тебе волосы. У тебя было внутреннее кровотечение, парень, ушиб головы. Достаточно давления, чтобы перекрыть слух. Не возражаешь, если я кое-что попробую? И Ори едва успел записать его слова, как Оин надавил на боковую часть головы Торина - между раной и ухом. И тот тут же отшатнулся, схватившись за голову. - Оин! - резко воскликнула Дис, в то время как Бильбо успел подхватить мужа и удержать его от падения. Оин выглядел куда более довольным собой, чем следовало бы. - Ушиб, - сказал он. - Бильбо прав; и он, может быть, даже сможет пройти сам. - Может? - переспросил Двалин, впервые заговорив с тех пор, как вытащил Торина из шахты. - Может быть? - Ничего не могу обещать, - мягко сказал Оин. - И мне правда очень жаль, но я видел такие ушибы головы раньше, и иногда они приводят к потере функционирования одного или двух органов чувств. Бильбо дал нам надежду на лучшее, но, в данной ситуации, это может быть и худший случай. Бильбо попытался скрыть беспокойство, что обычно было ярко видно на его лице, но не успел сделать это вовремя. Торин поднял голову, когда боль немного утихла, и первым делом посмотрел на своего мужа. Он даже не взглянул на Ори в поисках ответа. - Все очень плохо, да? - тихо спросил он. - Нет, - ответил Бильбо достаточно твёрдо, чтобы Торин понял его только по движениям губ. - Есть вероятность, что твой слух не вернется, но это всего лишь маленькая вероятность. Он должен был надеяться, что это временное явление. Ради себя и ради Торина. Конечно, Торин сможет жить без слуха. Он продолжит питаться, проводить Советы - нелепые, как и всегда, - увидит, как растут дети Фили и Дернвин. Он сможет править Эребором. Он сможет любить Бильбо. Но потеря данного чувства для него была бы страшным ударом. И если существовал шанс вернуть ему слух, Бильбо должен был за него держаться - ради мужа и ради самого себя. - А что делал твой кузен? - спросила Дернвин. - Что помогло ему ускорить выздоровление? - Отдых, - твёрдо сказал Бильбо. - Отдых, холодные компрессы и хорошая еда. Ещё был чай, который делала его мать - какая-то трава, она клялась, что этот сбор хорошо помогает от внутренних отеков. - Чай и хорошая еда для выздоровления… это, конечно же, последнее, что можно ожидать от хоббита, - усмехнулся Бофур. Бильбо швырнул в него лежавшее рядом полотенце, вызвав новый взрыв смеха. Торин слабо улыбнулся, прочитав написанное Ори, и Бильбо прижался лбом ко лбу мужа. "Я люблю тебя. Я люблю тебя и не оставлю тебя. Мы справимся вместе", - пытался он сказать одним лишь взглядом. Торин едва заметно кивнул - всего один раз - но его улыбка стала чуть шире. Я знаю. Они пройдут через это вместе.

***

- Знаешь, ему было бы проще встретиться с тобой, а тебе - поговорить с ним, если бы ты находился внутри, а не торчал тут, в коридоре. Иногда Двалину по-настоящему нравилось общество Бильбо; он любил хоббита за его остроумие, заботливость и проницательность. Гном был рад считать Бильбо своим настоящим другом, но были и такие дни, как этот, когда ему хотелось запихнуть его в маленькую нору, из которой тот сам бы не выбрался никогда. - Может, я и не собирался заходить, - прорычал Двалин, скрестив руки на груди. Бильбо и не подозревал, что тот уже добрых двадцать минут стоит под дверью, прожигая взглядом дерево, отделяющее его от друга… и короля. - Тебе просто нравится на двери любоваться? Ты на неё уже достаточно насмотрелся. Прокля́тый хоббит. - У меня для него новости, можешь передать ему сам, - резко сказал Двалин, наконец поднимая взгляд на Бильбо. И все стало хуже, чем он ожидал. Бильбо не выглядел ни самодовольным, ни укоряющим. Он выглядел сочувствующим. Как будто он знал. Видимо, ничего нельзя было утаить от проницательного хоббита. - Тебе нужно поговорить с ним, Двалин, - мягко сказал Бильбо. Слишком мягко, слишком по-доброму, чего, как считал гном, он не заслуживал. - Ты ведь и сам можешь передать ему это сообщение… - Это не твоя вина. - Во имя бороды Махала, как раз-таки моя, - резко бросил Двалин. - Я сказал ему подняться наверх и вернуться к тебе, потому что он делал то, о чем ты говорил: уходил в себя, витал где-то далеко, казался слишком усталым, чтобы стоять на ногах, но слишком взвинченным, чтобы успокоиться. Тогда я сказал ему, что он может пойти посмотреть только одну шахту и всё. Только одну. А потом я бы отвёл его к тебе. И ведь это было худшее, что он мог сделать. Его король, его брат по сути, исчез под каменной лавиной и не отвечал ни на один крик Двалина. Нет, он был слишком занят тем, что спасал какого-то шахтёра, чтобы хотя бы на миг задуматься о себе. - А если бы Торин туда не пошёл? - возразил Бильбо, но всё ещё слишком мягко. - Двалин, он спас жизнь шахтёру. Тот клялся, что погиб бы, если бы Торин не подтолкнул его в сторону выхода. Он сам оказался втянут в завал из-за чужой халатности, и именно толчок Торина вытащил его наружу. Он оказался бы прямо под камнями и, скорее всего, погиб бы. Это ощущалось так, словно его снова отчитывали перед стражей - только на этот раз было хуже, потому что Бильбо пытался его утешить. А у Двалина не было никакого права чувствовать облегчение после произошедшего. - Ты должен сейчас проклинать меня! - рявкнул Двалин. - Я чуть не угробил Торина! Если бы я не настоял, чтобы он пошёл только в одну шахту, он бы не оказался под завалом, он бы все еще мог слышать! - А если бы тебя там не было, Торин пошёл бы по всем шахтам, и не осталось бы ни одной сильной руки и голоса, чтобы начать разбирать завал и звать на помощь! - огрызнулся Бильбо в ответ, явно отказавшись от прежней мягкой тактики. - Ты спас ему жизнь, он мог задохнуться, Двалин! Но благодаря тому, что ты действовал очень быстро, он всё ещё жив и, вероятно, сейчас гадает, почему я так долго иду по коридору, чтобы позвать всех на ужин! - Это то, что ты ему сказал? - недоверчиво переспросил Двалин. Бильбо фыркнул. - А что ещё я должен был сказать? Что его друг стоит снаружи и сверлит дверь взглядом, будто это дерево нанесло ему личное оскорбление? Он даже не собирался спрашивать, откуда Бильбо узнал, что он стоял там. Не стоило это ни его времени, ни сил. - Мне не стоит с ним встречаться, - сказал Двалин, и его голос прозвучал таким же побеждённым, как и он сам себя чувствовал. - Я чуть его не убил. - Хочешь верь, хочешь нет, но мы оба переживаем за тебя. Мы беспокоились о тебе даже до того, как Ори пришел в себя и рассказал нам, каким тихим ты был последнее время. Он должен был догадаться, что его муж тоже примет участие в этом заговоре. Ори выглядел милым и невинным, но под этим вязаным кардиганом скрывался стальной стержень. Это было одной из тех вещей, за которые Двалин его особенно ценил. И всё же доносить на него Торину и Бильбо - это было уже слишком. Чем он такое заслужил, особенно, от его любимого Ори? - Не вини его, - сразу же сказал Бильбо. Он схватил Двалина за локоть и потянул вперёд, прежде чем тот успел возразить. Не успел гном опомниться, как Бильбо уже распахнул дверь в комнату, где Торин сидел за столом у камина и просматривал бумаги. Движение двери, должно быть, привлекло его внимание, и Торин поднял голову, слегка нахмурившись, заметив Двалина. Он не выглядел раненым. Волосы были отведены назад от правого уха, чтобы не задевать повреждение. Но Двалин знал: есть такие раны, которые не исцелить ничем, кроме времени и морального прощения. Он сглотнул и попытался высвободить руку из крепкой хватки хоббита. Во имя Махала, он ведь не какой-то провинившийся ребёнок. Бильбо отпустил его, но остался стоять рядом, пока Двалин не сделал шаг вперёд. Торин наблюдал за ним оценивающим взглядом - слишком проницательным, как будто король все прекрасно понимал. Ему следовало бы сейчас быть на тренировке со своей стражей или где-то ещё, а потом Балин внезапно попросил его передать это сообщение, и, конечно, его брат, видимо, также все прекрасно понимал. Ему в руки сунули альбом для записей - такой же, как тот, что Ори всегда носил с собой. - Мы всё ещё учимся читать по губам, - сказал Бильбо. - Напиши для него. Он попытался возразить, но тут Торин пригвоздил его таким взглядом, что Двалин ничего не мог с этим поделать. Несмотря на потерю слуха, его друг все еще оставался королем - твердым и непреклонным. Единственным другим существом, которое Двалин знал и которое могло смотреть на других так же, был Бильбо. И даже Торин не смел возражать, когда хоббит смотрел на него подобным образом. Двалин взял перо со стола, за которым сидел Торин, и начал писать. Балин просит передать тебе сообщение от Совета. Они хотят встретиться по поводу возможной покупки торговых площадей и нескольких шахт. Он даже не дрогнул, когда вывел последнее слово. - Я встречусь с ними. Им всё равно рано или поздно придётся узнать о моей травме. Скрыть подобное происшествие получилось довольно беспроблемно, в первое время, что являлось абсолютной заслугой Фили. Вместе с Кили они рассказывали всем о том, что Торин сейчас восстанавливается после обвала, но ни слова не было ими сказано о его потере слуха. Однако сплетни и разнообразные слухи разносились по Эребору, как лесной пожар. Двалин уже собирался вернуть альбом Бильбо, но тот упрямо скрестил руки и не сдвинулся с места. Бросить в него альбом теперь казалось гному не такой уж и плохой идеей. - Ты не за этим сюда пришёл, - сказал Торин. - Двалин, что ещё? Двалин сглотнул. - Да ничего... - Пиши, - упрямо повторил Бильбо. Торин наклонился вперёд, ожидая. Двалин сжал перо так сильно, что оно едва не треснуло, и начал писать максимально быстро. Мне жаль, что ты пошёл…  Он зачеркнул это. Мне жаль, что я сказал тебе…  Снова зачеркнул. Мне жаль, что ты… После третьего раза Торин поймал его руку и сжал ее - мягко, но настойчиво. - В том, что случилось, нет ни твоей, ни моей вины, - сказал он. - Мы не знали, что эта пещера небезопасна. Двалин упрямо покачал головой. - Нет, я должен был… - Это не твоя вина, - сказал Торин, поджав губы. - И если из-за этого ты избегал меня последние два дня, то это очень плохое оправдание. Если я на что и зол, так это на мысль, что ты позволил этому сомнению засесть у тебя внутри, да еще и так надолго. Повисла тишина. Двалин почувствовал, как его почти душит странное, болезненное облегчение, застрявшее в горле. - Я все равно хочу попросить прощения, - наконец сказал он. - Не надо, - ответил Торин и на мгновение Двалин почти позволил себе понадеяться, что его друг его услышал. Но короткая пауза между словами Двалина и ответом Торина была слишком красноречива - как и то, куда он смотрел, когда говорил - на губы Двалина. Он читал по губам и это у него уже довольно неплохо получалось. - Неплохо у тебя выходит, - произнёс Двалин, тщательно выговаривая слова. После ещё одной короткой задержки Торин кивнул ему в ответ. - Пытаюсь. Бильбо - терпеливый учитель. Двалин схватил листок и записал свои следующие слова: Я не хочу знать, как вы там вдвоём читаете друг у друга по губам. Торин ударил его в плечо, а как только Бильбо увидел написанное - ударил Двалина с другой стороны. Несмотря на ушибы - а Бильбо вообще не следовало учить драться, у него был слишком мощный удар справа - Двалин всё же почувствовал себя лучше, чем за последние два дня.

***

Совет, как про себя думал Балин, был одной из самых нелепых вещей, с которыми ему когда-либо приходилось иметь дело. О, половина его участников не были так уж нелепы, если говорить честно. Многие из них пришли сюда по той же причине, что и Торин с Балином - обеспечить будущее Эребора. И хотя они расходились во мнениях по множеству вопросов, в целом - были готовы отложить эти разногласия - например, о том, что ценнее, сапфир или рубин, или какое пиво из пивоварни на этой неделе сумели приготовить лучше всего, - ради блага Эребора, его короля и народа. К сожалению, обычно всё заканчивалось перепалками, подобно этой. - Торговая площадь должна перейти под управление гильдией! - И если это произойдёт, что будет зимой? Люди попросили предоставить им более просторное и постоянное помещение в горах. - А почему мы вообще должны им его давать? Мы вполне способны сами ходить в Эсгарот и покупать всё необходимое! - Люди выше зимних сугробов; им проще совершать такие переходы, чем нам. - Мы не слабые! - Но и не высокие! - Хватит! - громко сказал Бильбо, все еще стараясь не кричать. Остальные гномы недовольно зашумели, но всё же перестали продолжать свою перепалку. - Благодарю. Ори, ты записал этот... разговор? Это скорее следовало бы назвать спором, но Балин оценил тактичность хоббита. Он и сам не знал, что бы они делали без него, но был благодарен той политической проницательности, которую Бильбо приобрёл благодаря своим ушлым родственникам. К тому же это позволяло Балину больше наблюдать за обычно забавными выражениями лиц, которые следовали за любыми его заявлениями. Три года они уже так работали, и можно было бы подумать, что все давно привыкли к Бильбо и его манере по возможности примирять стороны, не доводя до конфликта... - Я записал, - сказал Ори с той же уверенной серьёзностью, что и Бильбо. Сидя рядом с Торином, он и сам выглядел достойно в одежде королевского писца: борода и усы уже начали отрастать как и у других взрослых гномов, но в его глазах всё ещё оставалась та мягкость и доброта, которые Балин знал как истинную сущность Ори. Двалин действительно сделал хороший выбор. Даже сейчас, стоя за спиной Торина, могучий воинственный гном смотрел не на короля, а на своего мужа. Балин сдержал улыбку и все же сосредоточился на Торине. Его кузен-король, казалось, обдумывал варианты, выписанные перед ним на бумаге, но спустя всего несколько мгновений перевел взгляд на своего мужа. - И что ты об этом думаешь? Это был самый быстрый и лучший способ сказать Бильбо - "Я приму твой выбор как свой собственный". Когда Торину требовался совет, он обращался к Балину или к Бильбо, если Балина не было рядом. Оба старались направлять его как могли. Даже Фили со временем стал неисчерпаемым источником знаний и идей, и Балин был бы горд увидеть его однажды на троне. Именно к ним Торин обращался, когда хотел услышать разные мнения. Но когда Торину был нужен четкий ответ, он обращался только к Бильбо. И как всегда - хоббит был уже готов его дать. - Позвольте людям торговать внутри Горы и выделите им несколько лавок в самых выгодных местах рынка, но лишь ограниченное количество. Взамен потребуйте такой же любезности на их собственном рынке. Если погода станет проблемой, у нас есть жилые помещения внутри Горы, которые мы можем им предоставить, и я уверен, что Бард обеспечит нашим торговцам аналогичные жилищные условия, если снегопады начнут мешать торговле. Мы не можем рассчитать на хорошие торговые отношений, если перестанем пускать людей на наши рынки. Так те купцы, которые окажутся менее успешными, со временем уступят место новым. Это сделает конкуренцию дружелюбной, но при этом достаточно сильной. Пока Бильбо говорил, Балин поймал себя на том, что наблюдает за хоббитом. Его друг время от времени переводил взгляд на разных членов Совета, но, по правде говоря, его глаза были обращены лишь к одному существу в этой комнате - к собственному мужу. Он произносил слова отчётливее, чем обычно, однако не настолько медленно, чтобы остальные заметили какие-то перемены в его речи. Вероятно, никто, кроме членов их компании, даже не понимал, что именно делает хоббит. Он давал Торину возможность читать по губам. И хотя Ори записывал каждое слово, Балин знал, что жесты Бильбо значат для Торина не меньше. И так было практически всегда. Похоже, Торин уловил значительную часть сказанного, потому что лишь мельком взглянул на лист Ори, после чего кивнул. - Я согласен. Здоровая конкуренция побудит наших собственных торговцев приложить все возможные усилия, а лучшие купцы из Озёрного города сами определят, кто из них достоин занять предложенные места. Думаю, Бард отнесётся к такому предложению благосклонно. Двалин кашлянул. Торин этого не услышал, но услышали Бильбо и Балин. Оба тут же бросили на него предупреждающие взгляды, прежде чем снова обратить внимание на стол и собравшихся вокруг гномов. Да, все они прекрасно знали, что Бард сделал бы практически всё, о чём бы ни попросил Бильбо. Спустя столько лет Балин по-прежнему втайне считал, что бывший лучник, а ныне правитель Эсгарота, всё ещё испытывает чувство вины за свою роль в истории с Аркенстоном и за то, что тогда отвернулся от их хоббита. Теперь они были близкими друзьями, и всякий раз, когда возникали вопросы, связанные с Эсгаротом или с восстановлением Дейла, которое должно было вскоре начаться, Бард обычно приезжал лично - хотя бы для того, чтобы увидеть Бильбо и членов компании. Бильбо в своё время мог попросить у Барда даже его собственный лук и тот без колебаний отдал бы его. А попросить о столь разумной вещи сейчас, особенно если это в будущей перспективе даст Бардy шанс быстрее восстановить Дейл; скорее всего, они получает его согласие без всякий проблем. Бормотание в дальнем конце стола привлекло внимание Балина, и он заметил, как Декир бросает на Бильбо злобный взгляд. Балин не разобрал слов гнома, но если судить по резкому и громкому вздохну со стороны Ори и тому, как тот напряжённо склонился над бумагой, ничего доброжелательного там сказано не было. Сам Бильбо не обращал внимания ни на Декира, ни на его кузена Рутара, которые переговаривались между собой и бросали на хоббита сердитые взгляды. Однако губы Бильбо были плотно сжаты - от раздражения и едва сдерживаемого недовольства. Обычно именно так и проходили их заседания Совета. Отец Декира, Мекир, хорошо знал законы их народа и помогал в работе малых судов, хотя в последнее время делал это всё реже из-за постепенной потери слуха. Он был добрым гномом и обычно хмурился в сторону Бильбо только в тех случаях, когда хоббит по какой-то причине говорил недостаточно громко. Бильбо пытался садиться ближе к Мекиру, чтобы решить эту проблему, но однажды Декир очень грубо оскорбил его, поэтому хоббит тихо вернулся на своё обычное место. Балин сжал кулаки под столом. Гномов, испытывающих неприязнь к Бильбо, было немного, и он искренне не мог понять, что именно так сильно раздражало Декира. Бильбо был более чем справедлив ко всем членам Совета - даже к тем, кто этого явно не заслуживал. И всё же Декир постоянно подрывал его авторитет и унижал при любой возможности, отпуская язвительные замечания всегда до того, как в зал входил Торин. Всегда до появления короля. Балин предположил, что, раз Торин теперь не мог их слышать, Декир и Рутар решили, будто могут свободно переговариваться между собой. Заседание после этого не продлилось долго. Советники поклонились Торину вместо привычных слов прощания, из уважения к его потере слуха, и Торин в ответ глубоко поклонился каждому, прежде чем покинуть зал заседания Совета. Балин последовал за остальными и очень вовремя, потому что Торин не прошёл и нескольких шагов по королевскому коридору, как пошатнулся. Двалин и Балин подхватили его с двух сторон, Бильбо - спереди, а Ори, к счастью, успел распахнуть для них двери в главный зал. Когда Торина усадили, Балин опустился перед ним на корточки и нахмурился. Их королю явно было очень нехорошо. - Голова кружится? - спросил Балин, чётко выговаривая слова. Торин устало кивнул. Маленькая кружка с напитком появилась так внезапно, что все вздрогнули. Тауриэль с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза. - Это поможет, - сказала она, и хотя в её голосе звучало раздражение, движения были осторожными и бережными, когда она помогала Торину сделать глоток. Он кивнул ей в знак благодарности, прежде чем отпить. Затем на мгновение замер и взглянул на Тауриэль. Эльфийка ответила ему суровым взглядом. Торин молча отпил жидкость, что находилась в чашке, и весь содрогнулся, поморщившись. Балин решил, что пробовать эту бурду ему самому точно не стоит. - Голова всё ещё болит? - спросил он. Бильбо кивнул, пока Ори усиленно записывал их слова. - Этого и следовало ожидать при таком ушибе. Как бы ужасно это ни было, я считаю это хорошим знаком. Торин закашлялся, полностью осушив кружку. - Это самая отвратительная вещь, которую я когда-либо пробовал. А я однажды поймал орочью тунику зубами, - сказал он и, кажется, попытался соскрести остатки снадобья с языка. - Я не хочу знать, что это, и больше мне это не давай. - Никакой предвзятости, - пробормотал Двалин. Ори на мгновение оторвался от записи слов Бильбо и ткнул мужа локтем в ногу. - Говорит тот гном, который часами играл с Холдредом и позволял малышу жевать свою бороду. Из всех гномов, которых знал Балин, никто не мог так быстро смутить его брата, как Ори. На его реплику Двалин тут же попытался было возразить: - Если я не могу справиться с младенцем, значит, не годен и командовать стражей, - буркнул он, но румянец с его щёк и не думал сходить. Дверь резко распахнулась, и в комнату поспешно вошёл Кили с луком и колчаном за спиной. Его волосы были сплошным клубком спутанных прядей, и Балин не удержался от улыбки. - Простите, это Холдред, - пояснил Кили, указывая на свои волосы. - Он и еще вдобавок я столкнулся с Декиром и его кузеном. Напомни мне ещё раз, как долго они здесь пробудут? Потому что я уже на грани и не хочу их терпеть еще дольше. - Как и все остальные, - пробормотал Ори. Балин нахмурился, вспоминая тихий разговор, который Декир вёл во время заседания Совета. - Кстати… о чём они там говорили? На Совете? Ори, к своему удивлению, взглянул на Бильбо, а тот, в свою очередь, немного помявшись, наконец кивнул. - Они всё время говорили о "плане" и о том, что им "нужен подходящий гном". Помимо всего прочего, - не удержался Ори, и Бильбо быстро перехватил инициативу. - Что бы это ни было, очевидно, они не хотят, чтобы кто-то был в курсе. И, учитывая их поведение, мне и самому не хочется знать, что они имели в виду. - Они даже запрещают тебе сидеть рядом с ними, - сказал Торин. - Очевидно, они не хотят, чтобы ты что-то узнал об их планах. - Меня тоже не подпускают, - добавил Двалин. - И Ори, и Фили. Теперь, когда Балин об этом задумался, было совершенно ясно, что они намеренно держались в стороне от остальных членов Совета. - Полезно было бы знать, что они затевают, - сказал Балин. - Наконец-то у нас мир и стабильность; не хотелось бы, чтобы двое молодых гномов устроили переполох. - Или что похуже, - мрачно добавил Двалин. Это была страшная мысль, но когда речь шла о королевской линии и будущем Эребора, особенно после всего, через что они уже прошли, лучше было заранее рассматривать возможный худший вариант развития событий, прежде чем надеяться на лучший исход. Так у всех оставался шанс выйти из этого хаоса живыми. - Кили, я хочу, чтобы ты и Фили постарались наладить с ними контакт; привлеките Гимли, если получится - он ещё достаточно молод, и его, возможно, не будут воспринимать как угрозу, - приказал Торин. Кили кивнул, и они с Тауриэль вместе вышли из комнаты. - Двалин, отправь следить за ними часть твоих стражников, если получится. Балин, в этом деле ты будешь моим голосом. Ори - моими ушами. Двалин коротко кивнул. - С радостью это сделаю. - Постой, а мне что делать? - спросил Бильбо, осознав, что Торин так и не поручил ему никакого задания. - Просто сидеть сложа руки? - В идеале - да, - сказал Торин, после того как Ори записал и передал ему сказанное хоббитом. Как только Бильбо открыл рот, чтобы возразить, Торин поднял руку. - Я знаю, что они говорят о тебе неприятные вещи, и если у них действительно есть опасные планы в отношении тебя, я не хочу, чтобы ты находился рядом с ними. - Я могу за себя постоять… - И я знаю, что ты сейчас говоришь мне, что можешь за себя постоять, и я знаю, что это правда, но, на данный момент, я не могу услышать достаточно, чтобы иметь возможность тебя защитить, поэтому, пожалуйста, держись от них подальше. Я прошу тебя. Бильбо вздохнул, но всё же потянулся и убрал брачную косу с лица Торина. Каждый раз подобный жест казался каждому в комнате довольно интимным моментом, хотя Бильбо всего лишь убирал волосы в сторону. И все же у Балина всегда возникало ощущение, будто это мгновение принадлежит только им двоим и никому больше это видеть не стоит. - Тебе не нужно всё время меня защищать, - тихо сказал Бильбо. - Я также могу защитить и тебя тоже. Ори протянул лист, чтобы Торин мог прочитать, но король даже не взглянул на него. - Я знаю, - сказал он, и Балину показалось, что даже если он не уловил все слова хоббита, он всё равно понял их скрытый смысл. Бильбо решительно кивнул. - Мы с тобой придумаем, как поступить с системой малых судов так, как этого хочет Мекир, чтобы он мог либо вернуться домой, либо отошлем его сына обратно. - Мы могли бы отправить его прямо сейчас... - Знания и мудрость Мекира - бесценны, - сказал Бильбо своему мужу после того, как его слова были записаны и прочитаны. - А еще другие могут начать задавать вопросы, почему его попросили уехать. Кроме того, у нас появится шанс понять, что задумали Декир и Рутар, если они будут поблизости. Держи друзей близко, а врагов - ещё ближе. - Настолько близко, чтобы их можно было быстренько придушить, - добавил Двалин. Бильбо закатил глаза, но все же тихо усмехнулся. - Я не совсем уверен, что смысл этой старой, как мир, фразы был именно в этом, но да, я полагаю, где-то между строк мог подразумеваться и такой исход. Торин фыркнул, когда Ори неохотно записал их слова. Он уже выглядел заметно лучше, и, когда наконец-то поднялся из своего кресла, сделал это без посторонней помощи. Эльфы хоть и могли быть еще теми снобами - за исключением Леголаса и Тауриэль - но в врачевании они точно знали толк. - Через два дня, до следующего заседания Совета, мы снова соберёмся здесь и обменяемся новостями. Чем раньше мы узнаем, что они намерены сделать, тем лучше будет для нас. Балин втайне надеялся, что это не окажется чем-то ужасным. У них были союзники по всему Средиземью, прочные торговые соглашения с людскими городами, а Лихолесье было практически очищено от тьмы. Эребор процветал под властью своего правителя и короля, и никогда прежде они не были благословлены подобным временем благополучия и процветания их королевства; во многом благодаря тактичным словам и мягкому нраву Бильбо. И всё же у него на душе появилось тяжёлое предчувствие, что вот-вот всё вокруг них перевернётся с ног на голову.