Социальный Изъян

***

Знаете ли вы, что такое быть бедным? Быть бедным в Заречье — это привычный жизненный сценарий. Пахнуть дешёвым табаком, прятаться под грязной кепкой и оверсайз худи, грызть куриные хрящи на ужин и пить воду из-под крана, не зная, протянешь ли ты до завтра. Но быть бедным в Мирграде, в собственной квартире за полмиллиона зелёных — это особый, извращённый вид ада, ибо всё твоё богатство умещается в системный блок компьютера, а единственная ценность в квартире кроме него — это старинная лепнина на пятиметровом потолке и массивная деревянная дверь с аутентичным, но чертовски простым замком. Старый фонд Мирграда. Красиво, величественно, но от уличных воров защищает хреново. Даня понял это в ту секунду, когда ключ в замочной скважине провернулся слишком легко. Дверь, которая обычно поддавалась с солидным скрипом, была приоткрыта. В нос тут же ударил резкий запах улицы и мокрой шерсти. К гадалке не ходи, и так предельно ясно, что это работа двуликих выродков. Патрули центра не зря предупреждали в новостях, что на границе с Заречьем участились налёты «лиц с нестабильной морфологией», но Даня всегда думал, что до его тихой двухкомнатной студии на верхнем этаже никому нет дела. Он рванул дверь на себя и замер на пороге. В просторной гостиной царил хаос. Нет, технику, как ни странно, не тронули, и его кастомный стримерский комп — гордость и кормилец — стоял на месте, сияя фиолетовой подсветкой в полумраке. Но всё остальное было перевернуто. Декор с полок сброшен, ящики комода выдвинуты и частично опустошены, в шкафу не хватало одежды и кроссовок, а диван посреди гостиной повален на пол. Но хуже всего было в спальне. Дурацкая картина в тяжёлой раме, прикрывавшая нишу в стене, валялась на полу, а маленький металлический сейф, где Даня хранил наличку был вскрыт без всяких следов взлома, болгарок или гидравлических резаков. Его просто открыли, набрав правильный код. Девять тысяч долларов, всё, что там лежало — испарились. Даня тяжело опустился на край развороченной кровати, обхватив голову руками и надавив на череп что есть сил. В висках и под горлом бешено заколотило сердце.  Но добило его не это. Взгляд невольно упал в угол комнаты. Там валялась купленная с любовью глазурная миска ручной работы. Теперь она расколота на две части. — Кот… — отчаянно выдохнул хозяин, едва не срываясь на непрошенные слёзы. Его не было. Того самого придурка, которого пару недель назад он нашёл на своём балконе. Крупный, явно выше среднего кот пепельно-бурого окраса тогда едва дышал, истекая кровью — это уличные псы изодрали ему заднюю лапу практически до кости. Даня тогда сам испугался, притащил бедолагу в вет. клинику сверкая пятками и всё таки успел спасти. Базовый анализ делать не стал, слишком рискованно, да и незачем. Кашин отказался от проверок, приютил, выходить успел. Кот всё ещё прихрамывал, косился дико, но паштеты из тунца жрал исправно и, вроде как, иногда даже мурчал. А теперь его украли. Зареченские вынесли деньги и прихватили породистого, как им, наверное показалось, кота на перепродажу. Он достал из кармана мокрого плаща телефон. Пальцы подрагивали, с трудом попадая по экрану. Звонить в полицию? Чтобы они запустили бюрократический ад и придали дело огласке? Гораздо логичнее зайти с козырей. Он набрал маме просто потому, что больше звонить в этом городе было некому. Трубку сняли быстро, и в динамике раздался её холодный, истинно-элитный голос без единой лишней эмоции: — Да, сынок? У меня через десять минут совещание. Что-то срочное? Кашин зажмурился, чувствуя, как под кожей черепа от гнева и бессилия начинают шевелиться мускулы, грозя выдать его форму. — Мам, меня обокрали. — глухо, едва удерживая облик, проговорил он в трубку. — Залезли в квартиру. Забрали деньги из ниши. И… они за каким-то хреном забрали моего кота. Тогда он ещё и представить не мог, как сильно вляпался. Ограбление было лишь верхушкой айсберга, потому что злодейка-жизнь припрятала кое-что ещё. То, после чего его хрупкий мир переменится на до и после, выворачиваясь на изнанку.

Но обо всём по порядку. 

Оранжевые лучи солнца пробивались сквозь пыльную кружевную занавеску, падая на рабочий стол, исписанный ещё многие годы назад дешевым маркером. Морской бой и крестики-нолики запечатлелись перманентом на лакированной поверхности, напоминая о счастливых моментах беззаботного детства. На скрипучем стуле сидел парень, буднично залипая на очередной стрим и запивая соевое мясо каким-то акционным лимонадом. Он поджал колено к груди и ритмично жевал без интереса, пачкая руки в масле и приправе. В сенсорном прямоугольнике во всю вещал недоумевающий стример, на которого сняли очередное надо-разоблачение.  « — Пробка то у нас пошорпанная блять! Да-да-да, смотрите, не купленный реквизит! Пробка-то реально мятая. Да, типы?» Руслан слегка прыснул от смеха, но в следующую секунду его уши рефлекторно напряглись. Кто-то зашёл в гости.  Тётя Света с пёстрым кухонным полотенцем на плече отворила дверь и любезно отошла в сторону, пропуская парня внутрь квартиры. Тот доброжелательно поздоровался и, вооружившись улыбкой, влетел в комнату своего лучшего друга, который как раз облизывал пальцы.  — Опа-на! Хаваешь? — воскликнул Илья, бросая рюкзак куда-то в сторону.  — Здарова. — вальяжно привстал Кошенцов, с громким хлопком пожимая руку приятелю и дважды шлёпая того по плечу.  Но тот почти сразу скорчил рожу, отшатнувшись, как от заразного.  — Фу, блять! У тебя руки грязные! — брезгливо оттирал об одежду свои пальцы он.  — Да ну нахуй, серьезно? — парировал Руслан, расплываясь в усмешке. Но после недолгой паузы решил сразу перейти к делу, скосившись на рюкзак. — Че, принёс?  — …Ну да! — оклемался Илья, ринувшись к молнии и широко раскрывая содержимое.  Шатен подошел поближе и присвистнул.  — Неплохо. — медленно закивал он, внутри осознавая масштаб работёнки. — Мы до вечера-то успеем?  — Ну ясен-красен! — заверил Хоряков, звонко закрывая молнию и закидывая рюкзак через плечо. Он выглядел довольным и слегка нервным от этой затеи. — Идёшь?  — Ща. — махнул Руслан, подходя к трельяжу, чтобы рассмотреть отражение в зеркале.  На нём были длинные чёрные шорты до колен свободного кроя и потрёпанный худак.  С виду обычный пацан, но есть два но.  В волосах цвета горького шоколада виднелись два кошачьих уха. А сзади то и дело из стороны в сторону метался невероятно пушистый, такого же цвета хвост, который сдавал его сущность с потрохами.  Руслан поморщился, разглядывая в мутном стекле свой «брак». У чистокровных хищников из Центра уши втягивались под кожу по щелчку пальцев, оставляя идеальный человеческий череп, готовый к выходу в Свет. У Руслана этот механизм не работал. Сколько бы он ни тужился, пытаясь сжать хрящи, они лишь болезненно подёргивались, намертво застряв в этом промежуточном, антропоморфном состоянии. Уличные ублюдки, дефект трансформации, двуликие, перевёртыши, как там ещё их модно называли в министерских газетах? А, точно — граждане с выраженными анималистическими признаками.  Он привычно поправил козырек серой кепки, силой прижимая кошачьи уши к голове. Хвост послушно скользнул под приподнятый худи, обвиваясь вокруг талии, словно тугой жгут, а кончик Кошенцов аккуратно придавил резинкой от шорт, относительно надёжно фиксируя. Дышать сразу стало тяжелее, но походка не сделалась той самой пружинящей и воровской, по которой патрульные центра выкупали зареченских за версту, ведь это он ещё мог контролировать. Руслан глубоко вздохнул, сбивая въедливый запах сои резким пшиком едкого одеколона, и обернулся к Илье. — Погнали, пока нас легавые на выходе из падика не хлопнули. 

***

Ноги размашисто вышагивали по заброшенной колее, минуя высокую, сочную июньскую траву. Над головой изредка перекрикивались чайки, а из недр хтонического леса, куда не совались даже опытные добытчики, доносилось отдалённое, монотонное пение цикад. Пекучее лето было в самом разгаре, но тёплый ветер, наплывающий мягкими, вуальными потоками, с лихвой это компенсировал. Илью и Руслана обступали густые, тяжело пахнущие зеленью деревья, а под подошвами хрустела серая крошка щебня, скопившаяся вдоль старых путей. Раньше здесь со скрипом проезжали грузовые поезда, заваленные углём, песком и прочими радостями градостроения, сейчас же рельсы поросли мхом, а полусгнившие шпалы почти скрылись под дёрном. Чем дальше они шли, тем сильнее разрастались кроны по сторонам. Старые деревья лишь изредка переплетались на самых верхушках, образуя живой, сквозной тоннель. Солнечные лучи упрямо пробивались сквозь листву, рассыпаясь по ржавым рельсам яркими, дрожащими бликами и неохотно уступая место прохладной лесной тени. Они были почти у цели.  Мирград является одним из немногих городов миллионников, которому удалось добиться относительного равенства и справедливости. Не удивительно, что он считается самопровозглашенной столицей.  Омываемый морем, обвиваемый реками и протоками — огромный зелёный город, внутри которого уживались самые разные виды. Отсюда, с заросшей насыпи старых путей, панорама открывалась идеальная. Прямо под ногами парней лениво текла узкая речушка, что служила границей, отделяющей их родное Заречье от благополучного города. Перешагнуть из одного мира в другой было проще простого, ибо воду в десятках мест соединяли бесчисленные деревянные мостики. Стоило перейти по доскам, как начинались новые жилые кварталы, застроенные высотками.  Но их цель была дальше. Там, за спальными районами, ближе к синему морю, раскинулась историческая часть города, где здания были преимущественно невысокими, максимум в пять-шесть этажей, а каждый фасад в центре хранил вековую память и бездушный закон об архитектурных излишествах ещё не успел добраться до залитых солнцем лепных карнизов. Тем временем вдали, на самом краю горизонта, едва угадывались бледные силуэты далёких гор. Они не прижимали город вплотную, но по ночам именно оттуда, с туманных вершин, до побережья долетала плотная, осязаемая прохлада, укутывая низины влажным молочным саваном. Илья травил свои байки про пятый микрорайон, а Руслан шёл рядом, сунув руки в карманы, и посмеивался над забавными моментами. Они и не заметили, как добрались до конечной трамвайной ветки. На украшенной старой мозаикой остановке мирно сидела бабуля, упорно решая судоку и периодически поправляя съезжающую на нос оправу. Она не обратила внимание на двух вышедших из кустов пассажиров и продолжила заниматься своими делами, а парни увлечённо болтали, периодически оглядываясь по сторонам выискивая заветный красный вагончик.  Наконец из-за угла донёсся тяжёлый, металлический стук колес, что отдавался по асфальту лёгкой вибрацией и старый трамвай, лениво покачиваясь на стыках, подкатил к платформе. Парни зашли внутрь, пахнущее нагретым железом нутро вагона встретило их пустым салоном и оплатив проезд, они сразу получили от хмурого водителя два копеечных бумажных билета — шершавых, из дешёвой желтоватой бумаги, какие выдают только на этих окраинных маршрутах. Руслан привычно скомкал свой в кулаке и спрятал руки в карманы, а Илья сел рядом с другом и принялся вертеть билет в цепких пальцах. Трамвай тронулся, увозя их от тишины заброшенных путей. Но стоило вагону пересечь мост над рекой и углубиться в жилые кварталы с высотками, как сонная атмосфера начала испаряться, уступая шуму города. На каждой остановке внутрь заходило всё больше людей и салон стремительно забивался приличной, чистенькой публикой Мирграда. Смех Ильи стал тише, а Руслан инстинктивно вжался в угол сиденья, на всякий случай сильнее натягивая козырёк кепки чтобы скрыть уши. На фоне этой сытой, аккуратно одетой в летнюю одежду толпы они оба выглядели слегка инородно в своём оверсайз образе. В какой-то момент на очередной остановке в двери протиснулась женщина с маленьким ребёнком лет четырёх. Она весело что-то выговаривала сыну, попутно отряхивая его спину, но, подняв глаза в поиске свободного места, наткнулась на сидящих парней. Та сразу приостановилась, осекшись на полуслове и её улыбка моментально переменилась в глупую и абсолютно растерянную. Она аккуратно, перехватила руку ребёнка, прижимая его к себе и в воздухе салона мгновенно повисло на удивление заразительное напряжение. Илья даже не сразу понял, что от него хотят, и сделав ошибочный вывод встал со своего места, растерянно приглашая присесть. Но женщина не шелохнулась, упрямо разглядывая ту самую деталь, что сдала его с потрохами. Чертовы пальцы, в которых он крутил несчастный билетик. Ногти на них были обезличивающего, тёмно-пепельного цвета, который бывает только у… — Тут двуликие, Надь… Да посмотри ты, вот, сидят. — донеслось шепотом из толпы. Какой-то дед хотел остаться анонимным и честно думал, что его никто посторонний не слышит, да вот только слух его подвёл, да и голос слишком басист и раскатист. — Мы выходим. — вскочил со своего места Руслан, не выдержав развернувшейся драмы и неугомонных перешёптываний. Около двадцати пар глаз нагло косилось на Илью. Он невольно сглотнул скопившийся от обиды ком в горле, наконец понимая ситуацию и молча кивнул, ведь объяснять тут уже нечего. Да и не к чему. Парни подошли к передней двери и схватились за поручень. Руслан резко обернулся назад, чем напугал любопытного подростка, который вытащил наушник чтобы подслушать шоу, а тут на него резко уставились, словно разглядывая душу. Тот невольно дернулся и отвернулся к окну, делая вид, что мимо него пролетают ну уж очень интересные деревья. Руслан ещё пару секунд посверлил его прежде, чем напоследок крикнуть в толпу. — Че стоим? Можете уже начинать проверять карманы! Трамвай как раз тяжело затормозил, со скрипом вываливая двери наружу. Парни буквально выскользнули из душного вагона на раскалённый асфальт, и створки за их спинами тут же с шипением и грохотом захлопнулись, будто салон поспешил избавиться от проказы. Вагон покатил дальше, увозя облегчённо вздохнувших пассажиров. А Руслан зло сплюнул на рельсы и натянул капюшон пониже. Из-за этого дурацкого концерта они вышли раньше времени. Карты спутались: до нужного адреса в центре оставалось ещё добрых пару остановок, и теперь этот путь придётся нагонять пешком, плавясь под июньским солнцем и собирая спиной редкие чужие взгляды тех, кто всё понимает.

***

А в это же самое время, на другом конце города за плотно зашторенными окнами просторной квартиры, было прохладно и пахло морским бризом. Даня сидел в своём стримерском кресле перед светящимся монитором, закинув руки за голову и бодро отвечая на вопросы зрителей. На экране бесконечной лентой бежал чат, то и дело взрываясь мемными звуками донатов. Даня перевёл взгляд на веб-камеру, поправил растрёпанную укладку и мягко улыбнулся, отпивая из термостакана. — «Даня, когда новый дроп мерча?» — зачитал он очередной вопрос, глотая горячий чай и тем самым прочищая горло. — Ребят, мерч в разработке, дизайнеры вовсю потеют, короче… Во-от. Так что ждите анонсов в телеге. Ну я думаю в сентябре где-то будет. О, а вот это хороший вопрос… «Как тебе удаётся всегда оставаться в таком идеальном ресурсе и держать лицо?» Ну, слушайте. Секрет простой: — он театрально начал загибать пальцы на камеру. — … Значит, здоровый сон, правильное окружение и… Наебал. Да не знаю я! Но за комплимент спасибо. Так! Че там дальше? — он наклонился и прищурился, разглядывая буквы на экране и его лицо по мере прочтения стало каким-то нереально разочарованным. — Йочоиз К.1 пишет: «а вщ какого размера у вас хуй? извините.» Эту сразу в бан нахуй. Каролина, ты что там делаешь? Чат одобрительно зашумел и Даня откинулся на спинку кресла, краем глаза замечая, как полоска доната уверенно ползёт к финишу. Он и подумать не мог, что прямо сейчас пара двуликих движутся прямо к его дому, вымещая негодование на придорожных камнях.

***

Ноги уже прилично гудели от ходьбы по раскалённому июньскому асфальту, к которому периодически как будто прилипала подошва. Но, благо теней от пышных деревьев, высаженных вдоль дорог было довольно много, а прохладный морской бриз приятно обволакивал, не давая мозгу окончательно отупеть от жары. Парни наконец свернули вглубь мирградских кварталов. Здесь, среди аккуратных новостроек и ухоженных зелёных газонов, нужно было держать ухо востро. Работали они уже третий час, слаженно и ловко, ведь именно так сказывался опыт дворов Заречья. Руслан, делая вид, что просто отряхивает локоть, проскользнул мимо невысокого цоколя дома. Одно короткое, отточенное движение, и небольшой сверток исчез в щели под подоконником первого этажа. Телефон в руке привычно и тихо щелкнул, фиксируя место для отчёта. В это же время Илья, словно никуда и не спешил, присел на корточки у бордюра рядом с пушистым кустом. Он буднично принялся поправлять шнурки на своих кроссовках, а сам в этот момент незаметно, буквально парой пальцев, подложил под бетонный стык вторую партию. Экран смартфона послушно сохранил ещё одну геолокацию. Парни старались действовать максимально незаметно, растворяясь среди редких прохожих и скрывая лица.  Но для некоторых бдительных жителей благополучного Мирграда двое чужаков в натянутом капюшоне и кепке, что тёрлись у стен всё равно выглядели как бельмо на глазу. Из-за пластиковой двери местного продуктового магазина «Пятачок» как раз вышла грузная женщина с пакетом. Она сразу заприметила странные телодвижения у бордюра и подозрительную видеосъемку неприглядных углов. Стоило ей присмотреться и заметить тёмные ногти Ильи, как в глазах мелькнула паника вперемешку с негодованием. Не говоря закладчикам ни слова, она резко развернулась и почти бегом помчала в сторону центральной аллеи, где у фонтана обычно дежурил патруль центра. Видимо, вспомнила давние времена до смены режима и власти, когда стучать было вариантом нормы для всех и главное на всех: неугодных, угодных и прочих.  Когда ребята скучающе прошли в соседний двор, открывая калитку высокого, кованного забора, стаффа почти не осталось, но на дне черного рюкзака все же лежало несколько весомых, в денежном смысле этого слова, свёртков. Илья почёсывал макушку, рискнув снять надоедливый капюшон. Его уши были такие маленькие и аккуратные, что шевелюра и так сама по себе служила идеальной маскировкой. Всё таки, он по природе хорёк.  — Слышишь, Рус? Вроде ласт остался. — заглянул в полупустое нутро Илья, лениво оглядываясь по сторонам. — Быстро управились, ща раскидаем остатки и валим нахуй.  Руслан лишь молча кивнул, делая заклад, но его кошачий хвост под худи напряжённо дёрнулся. В воздухе Мирграда, пахнущем морем, можжевельником и чужим богатством, внезапно прорезался другой, куда более опасный аромат. Запах казённой кожи, тяжёлых берцев и... псов. Из-за угла кованого забора вывалились двое патрульных в серой министерской форме. А впереди них, низко прижимая морды к асфальту и бешено перебирая лапами, неслись огромные немецкие овчарки. Кинологические ищейки центра, натасканные специально на Двуликих и химию стаффа. — Стоять на месте! — раскатился по двору-колодцу зычный ор легавого. Времени на размышления не осталось и звериные инстинкты сработали на все сто со скоростью стельнувшей пули. Парни резко развернулись на пятках и ринулись к противоположной сквозной арке, прочь от ментов и заходящихся в хриплом лае собак. Некогда спокойный двор прошибла суматоха, а каждый звук раздавался эхом по стенам выцвевшего желтоватого здания.  Руслан долетел до высокого забора, оплетённого виноградной лозой первым. Словно дикий кошак, он в одно ловкое, пружинящее движение взлетел по прутьям вверх и плавно спрыгнул на той стороне.  — Лови! — рявкнул Илья, на бегу сбрасывая с плеча чёрный рюкзак и перекидывая его через острые пики. Руслан поймал лямку в воздухе, а Хоряков уже сам карабкался следом, цепляясь пальцами за металл. Он перевалился через верх и рухнул вниз в самый последний момент — клацнувшие зубы овчарки порвали воздух в каком-то сантиметре от его кроссовка. Оказавшись в относительном затишье, парни тяжело задышали и победно отбили кулаки. Но радоваться было слишком рано. Оставшиеся позади менты яростно матерились, пытаясь перелезть преграду, а прямо из-за ближайшего угла, отрезая путь к проспекту, вальяжно вынырнули ещё двое патрульных с крупным псом на поводке. Зажаты.  Сзади беснуются первые легавые, впереди — свежий патруль уже спускает с поводка третью овчарку. — Разделяемся! — на ходу принял решение Руслан. Но Илья соображал ещё быстрее. Оставлять рюкзак Русу, на которого сейчас ломанутся все псы, было нельзя — если Кошенцова примут со стаффом, то их обоих убьют нахуй прямо в камере центра, но прежде активно разработают задницу паяльником, как в старые добрые. Хорёк резко выхватил сумку из рук друга и сиганул прямиком к проезжей части. Как раз в этот момент мимо остановки, тяжело гудя, набирал ход старый мирградский троллейбус. Илья припустил со всех ног, прыгнул и намертво вцепился в металлическую, техническую лесенку, что торчала сзади состава. Троллейбус послушно увозил его прочь от облавы, а ему только и оставалось, как смотреть на то, что Руслану повезло куда меньше.  Спущенный с поводка патрульный пёс проигнорировал уезжающий транспорт, и с яростным рыком заложил вираж, преследуя оставшегося парня. Видимо, натренированность на поиск котиков сработала в несколько ином, неправильном русле.  Уши под кепкой рефлекторно прижались к черепу от оглушительного лая за спиной. Руслан вильнул в узкий соседний тупиковый переулок, лихорадочно выискивая глазами хоть какое-то спасение, и из последних сил взлетел на массивный закрытый мусорный бак. Овчарка встала на задние лапы и, брызжа слюной, пыталась допрыгнуть до своей цели. А где-то там, за углом, уже торопится пеший патруль, который так долго сидел без дела, что заветная прибавка к премии засияла буквально ярче звёзд.  Сказать, что Кошенцов в тотальной жопе — это ничего не сказать. А потому он предпринял последнее, что мог, пока ещё успевал.  Взгляд зацепился за старую кирпичную кладку. «Если обратиться, то точно смогу запрыгнуть на кондей, а оттуда — сразу на стену». Руслан резко выдохнул, отпуская контроль. В ту же секунду его тело словно начало проваливаться само в себя: суставы с сухим щелканьем выворачивались, подтягиваясь к укорачивающейся грудной клетке, а кости черепа со свистом перестраивались, меняя форму. Ощущение было такое, будто его переломали, а из-под ног выбили табуретку. Он согнулся. Одежда мешком опала на крышку мусорного бака, и в следующую секунду из вороха пустых вещей прямо к заветной металлической коробке на стене пружинисто взлетел крупный, тёмно-каштановый кот с диким, пепельно-бурым отливом на шерсти. Он запрыгнул на стену и напоследок оглянулся на неудачников позади себя.  Только что Руслан нарушил основополагающий закон Мирграда, за который могли упрячь за решётку. И речь тут во все не о сбыте запрещенных веществ.  Он обернулся в истинный облик посреди города. И теперь от него точно не отстанут.  Тот перепрыгнул через стену и помчался прочь, мчась по дворам старого центра куда глаза глядят. Но уйти легко не удалось. Спустя полчаса бешеной, петляющей погони Руслан окончательно выдохся. Патрульные уже давно остались где-то позади, застряв в узких подворотнях, но одна из кинологических овчарок всё-таки настигла его в очередном ухоженном дворе. Пёс прыгнул, клацнув зубами, и перехватил Кошенцова прямо в воздухе, намертво вцепившись в заднюю лапу. Сильный, страшный прокус, зубы вошли в плоть почти до самой кости. В глазах полыхнуло адской болью, а из кошачьей глотки вырвался истошный, дикий крик, переходящий в хриплый вой, и кот, извернувшись всем телом, принялся яростно раздирать собаке морду когтями передних лап. Он полосовал пса вслепую, заливая чужую морду кровью, пока хватка челюстей наконец не ослабла и тот истошно не заскулил на всю округу. Отбившись, преступник со свистом рванул вперёд и взлетел вверх по коре ближайшего дерева — за секунду до того, как к стволу подбежали две остальные ищейки. Все три пса остались бесноваться внизу, заходясь в бессмысленном скулеже и лае, тщетно пытаясь допрыгнуть до добычи. А дерево было высоким и густым, оно доросло аж до уровня четвёртого этажа. Руслан чувствовал, как в глазах начинает темнеть, а раненая лапа горит огнём, стремительно теряя кровь. Каждое движение давалось с титаническим трудом. На одном лишь упрямстве и последнем издыхании он добрался до самой верхней ветки, которая тяжело свисала к чужому балкону. Силы кончились совсем. Руслан понимал, что если помедлит хоть секунду, то просто сорвётся вниз, на съедение собакам. Ведь это уже давно перестало быть просто погоней. Теперь игра шла на выживание. Прежде, чем окончательно вырубиться, он толкнулся здоровыми лапами. Прыжок вышел корявым и косым, но кот всё же перелетел разделяющую бездну и ввалился в приоткрытое деревянное окно, замертво рухнув на прохладный пол балкона.

***