Социальный Изъян

***

Фиолетовая полоска доната на экране монитора лениво доползала до финиша, пока чат продолжал взрываться сообщениями после бана очередного придурка. Даня же перевёл взгляд на вебкамеру, собираясь толкнуть финальную речь для подписчиков. — В общем, ребят, на сегодня всё. Стрим получился душевный, мерч ждите в сентябре, а все анонсы будут в телеге, ну вы знаете... — он уже потянулся мышкой к кнопке «Завершить трансляцию», как вдруг глухой, и тяжелый удар раздался со стороны балкона. Кашин замолк на полуслове, а его наушники сдвинулись с одного уха. — …Слышали? — он удивлённо свёл брови вместе, глядя в сторону шума. Чат моментально отреагировал, засыпая экран вопросами: «Что за стук?», «Даня, к тебе ломится ОМОН?», «Чё за звуки на заднем фоне?», «бля, это шерсть походу», «Мою мать не поделили». — Пойду гляну, че там в окно бьётся, и отрубаю. Не скучайте, всех обнял! — он помахал рукой в камеру, быстрым кликом вырубил трансляцию и сбросил наушники прямо на стол, по экрану тот час пробежали прощальные строчки закрытого эфира. Даня беззаботно, будто совсем не парясь, встал со своего кресла и потянулся. Затекшие позвонки слегка хрустнули в тишине квартиры, где гудел лишь системный блок. Он буквально за пару шагов пересек необходимое расстояние, отдернул штору и сощурился от июньского солнца, что только-только начинало катиться к закату, упрямо заливая комнату плотным оранжевым светом. В квартире из-за летней жары дышать было почти нечем, и Кашин мысленно радовался, что догадался оставить балконное деревянное окно приоткрытым. Он толкнул створку, шагнул на прохладный пол и... застыл. Прямо перед его глазами, тяжело и хрипло дыша, лежал огромный, неестественно крупный кот. Похож он был на какую-то дикую помесь мейн-куна и суровой придорожной дворняги: мощный костяк, пепельно-бурая, жесткая шерсть, клочьями вставшая дыбом, и тёмная морда. Под его задней изодранной лапой, стремительно растекалась лужица тёмной, густой крови, пачкая всё вокруг. — …Это ещё че за прикол? — ахнул Даня, инстинктивно отшатываясь. Кот не двигался, только бока ходили ходуном, а из пасти периодически вырывался свистящий, нездоровый хрип. Стример судорожно соображал над тем, что же теперь делать. Бросить подыхать? Прямо здесь, на собственном балконе? Ну уж нет, совесть потом сожрёт с потрохами, да и не по-человечески как-то это. Но и подставляться под когти полу-коматозного монстра, который размером чуть ли не с хорошую собаку, желания было мало. А потому Кашин пулей вернулся в комнату. Времени в обрез, ведь кровь из побитого хлещет вовсю. Из шкафа он вытащил старое, плотное махровое полотенце. На ходу Даня схватил с комода кепку, и натянул на глаза тёмные солнцезащитные очки — светить лицом внизу не хочется, на улице светло, а под домом вечно трутся фанаты или просто любопытные. В этой Мирградской элите слухи расходятся быстрее, чем легавые крутят двуликих. Вернувшись на балкон, Даня аккуратно, стараясь не тревожить укушенную лапу, накрыл кота тканью и запеленал его в тяжёлый, брыкающийся кокон, фиксируя передние лапы с опасными когтями. Но стоило оторвать это пушистое несчастье от пола, как он едва не выругался семиэтажным матом, ибо котяра весил добрых килограммов двенадцать, и мышцы его были такие плотные, тяжёлые, совсем не домашние. Кот на секунду приоткрыл мутный, затянутый пеленой кошачий глаз, слабо хрипнул что-то и вновь отключился, пачкая белое махровое полотенце липким бордовым пятном. Выскочив из квартиры, Даня нажал на кнопку лифта, баюкая на руках этот кровоточащий сверток. Сердце колотилось под грудной клеткой словно дикий бас, отдаваясь где-то в горле. Внизу, прямо в его доме, на цокольном этаже как раз открылась новая, чистенькая ветеринарная клиника для животных. Туда он и направился, молясь, чтобы в холле не было любопытной очереди. Створки лифта со свистом разъехались, и Даня практически вылетел в залитый закатным солнцем холл парадной. Навстречу попалась какая-то соседка с верхних этажей, она была из тех породистых мирградских дам, что оценивающе разглядывают чужую обувь раньше, чем здороваются. Кашин инстинктивно шмыгнул носом, отворачиваясь, и лишь посильнее натянул козырёк кепки, делая вид, что безумно увлечён разглядыванием стены. Дама брезгливо скользнула взглядом по окровавленному махровому полотенцу в его руках и поспешила скрыться в кабине. «Только слухов мне тут ещё не хватало...» — раздражённо подумал тот, плечом толкая тяжёлую деревянную дверь подъезда. Июньский воздух, раскалённый за день до состояния духовой печи, с размаху ударил в веснушчатое лицо. В центре даже дышалось иначе — сыто, дорого, асфальт пах раскалённым глянцем и парфюмом, а лёгкий бриз напоминал о соседстве с морем, но сейчас Кашину этот кастовый уют казался удушающим. Прямо под носом у элиты, на его собственном балконе, только что чуть не сдох какой-то неопознанный монстр, и это ломало его привычную картинку идеального мирградского вечера, где всё должно быть по полочкам, а коты с собаками сидят по своим уютным домам.  До пластиковой двери с яркой зелёной вывеской «Ветеринарный центр» было всего тридцать шагов вдоль фасада, но этот свёрток на руках с каждым метром наливался невозможной тяжестью. Котяра весил столько, будто сожрал половину мусорных баков Заречья вместе с арматурой. На белой махровой ткани стремительно расползалось липкое бордовое пятно, пачкая Дане пальцы. Кот внутри кокона заворочался, выдавив тихое, до безумия жалкое «мчку-у-у», и Кашин почувствовал, как сквозь плотное полотенце бьёт чужой, пульсирующий от боли жар. Звоночек над дверью клиники звякнул издевательски мелодично, а внутри пахло спасительным кондиционерным холодом, спиртом и стерильной тишиной. Очереди, слава богу, не было — ибо дураков сидеть в ветклинике в субботний закат кроме нашего героя почему-то не нашлось. За аккуратной белой стойкой ресепшена скучала молоденькая девица в нежно-голубом халате, лениво листая ленту в телефоне. При виде Дани в солнцезащитных очках и с сочащимся кровью мешком наперевес она испуганно подпрыгнула. — Девушка, тут срочно. — глухо, стараясь не светить лицом, бросил Кашин. — На балкон прилетел и кровью истекает. Что случилось вообще без понятия. — Ой... Да, сейчас, проходите во вторую смотровую! — засуетилась она, мигом растеряв всё своё напускное спокойствие. — Врач там! Даня широким шагом пересёк коридор, толкнул белую дверь и буквально сгрузил тяжёлую ношу на холодный металлический стол. Из-за ширмы вышел ветеринар — хмурый мужчина лет пятидесяти, в синем хирургическом костюме, с усталыми глазами человека, который за свою жизнь насмотрелся на капризы богатых зоовладельцев и на выкрутасы их несусветных пород, которые с каждым годом жили всё меньше из-за бесконечных случек.   — Добрый вечер! А что тут у нас? — буднично спросил доктор, натягивая латексную перчатку, которая с противным сухим щелчком облепила пальцы. — Здрасьте. Да хрен знает! — Даня отошёл на шаг, вытирая испачканную в крови ладонь о шорты. — Сидел, слышу - удар. Выхожу на балкон, а там это чудо лежит. Походу покусал кто-то. Врач аккуратно отвернул край окровавленной ткани, освобождая пепельно-бурую тушу. Стоило огромному коту оказаться на виду, как брови ветеринара поползли вверх. — Ничего себе «котик»... Помесь мейн-куна с кем-то из диких, не иначе. — доктор озадаченно хмыкнул, оценивая плотный костяк и широкую морду. Но стоило ему коснуться задней лапы и повернуть её к свету мощной бестеневой лампы, как вся его профессиональная отстранённость моментально испарилась. Лицо врача каменело с каждой секундой, пока он разглядывал рваные, глубокие дыры, уходящие едва ли не до самой кости. — Раны зашьём под общим наркозом, тут дело нехитрое… — тихо произнёс ветеринар, но в его голосе внезапно прорезались жёсткие нотки, а вся дружелюбность испарилась в один миг. Он развернулся к шкафчику, доставая одноразовый шприц. — Но перед этим - вет. паспорт. Девушка на ресепшене оформит карту, а мы по протоколу обязаны взять базовый экспресс-анализ крови. — он осёкся, внимательнее разглядывая укус. — …И это... Его министерские собаки покусали. Видно наткнулся на них… Странно. Обычно они не трогают кошек. — он замер над столом, раздумывая, пока кот едва хватал носом воздух, борясь за свою жизнь. — …Базовый тест возьмем обязательно, как минимум проверить на перевёртыша, а в идеале так вообще найти хозяев. Животное бродячее, документов у вас нет, верно? Так что процедура строго обязательная. — …На перевёртыша?  Даня за тёмными очками нахмурился, чувствуя, как внутри начинает закипать привычное раздражение. Перед ним лежал с виду обычный кот, который жалобно мяукал и явно нуждался в помощи. Он понимал, что даже самому отбитому двуликому не взбредет в голову шастать в таком виде по улицам, нарушая закон. Но с другой стороны… в Мирграде бродячих животных в принципе не сыщешь днём с огнём — система учёта работала как швейцарские часы. Притащить в официальную клинику огромную псину или кошку, и после зафиксировать её кровь в базе данных на своё настоящее имя... Даня моментально прикинул, сколько бюрократического геморроя на него свалится. Если у кота объявятся хозяева, или если Министерство решит впаять штраф за нарушение санитарных норм центра, то его имя всплывёт первым. А оставлять цифровой след из-за приблудного кошака Кашину было тотально и абсолютно невыгодно. Но додумать он не успел. Едва длинная игла шприца блеснула под ярким светом лампы, приближаясь к лапе, как до этого лежавший пластом кот внезапно изменился. В его затуманенном, бредящем мозге, зажатом между дикой болью и паникой, белые стены кабинета и шприц слились в один кошмарный образ: Министерство, облава, лаборатория центра и неминуемый следственный изолятор. Глухой подвал, из которого Двуликим пути назад нет. Если эта сталь сейчас войдёт в вену — система выдаст дефект морфологии в крови за секунду и его закроют. Кот издал тонкое, пугающе хриплое «мяу-у-у» и, извернувшись всем телом с силой, никак не ожидавшейся от полумёртвого животного, рванулся вперёд. Одним бешеным ударом передней лапы он распорол латексную перчатку врача, выбивая шприц. Стекло с хрустом разлетелось об кафельный пол. Кот дико зашипел, скаля клыки и пачкая стол свежей кровью из открывшихся ран. — Ах ты ж…! — рявкнул ветеринар, отскакивая назад и прижимая к груди поцарапанную руку. — Всё, парень, держи своего… этого! Я к нему без клетки-фиксатора больше не подойду! Даня посмотрел на кота. Тот, растратив последние силы на эту вспышку ярости, тяжело рухнул боком на стол, хрипя и мелко подрагивая. Из лапы снова потекло. Стало очевидно, что если промедлить ещё какое-то время, то этот придурок просто изойдёт кровью прямо здесь. Да и Кашину эти разборки с бюрократией под своим настоящим именем были нужны как собаке пятая нога. Еще одного наплыва сталкинга пришибленных фанаток он больше просто не выдержит. И потому стример быстро оценил обстановку, лихорадочно соображая. В кабинете они были одни, да и камер над столом не наблюдалось… Он плавно запустил руку в карман шорт, нащупал плотную пачку наличных, которую всегда таскал с собой на всякий случай, и выудил несколько весомых хрустящих купюр. Хитрый, уверенный настрой вернулся к нему за секунду, и он мягко положил деньги на металлический стол, аккуратно пододвинув их пальцем прямо к испачканной в крови руке врача. — А давайте без кипиша и без баз? — тихо, но веско произнёс Кашин, чуть сдвинув солнцезащитные очки на кончик носа и глядя ветеринару прямо в глаза. — Кот домашний, просто от боли рассудок потерял. Если щас начнём заводить на него карту, то только время потеряем. Он же загнётся через десять минут. Вколите ему этот… общий наркоз прямо так. Зашейте лапу, а в журнале напишите, что просто обработали лёгкую царапину кому-то из пациентов. Это вам за… срочность... и за моральный ущерб. Ветеринар бросил короткий взгляд на наминал купюр, лежащих на столе. План новой клинике закрывать нужно, а наличка в карман, минуя министерские налоги и кассу — аргумент, против которого мирградская система цифрового учёта была бессильна. Врач тяжело вздохнул, поправил порванную перчатку и лёгким движением смахнул деньги в карман халата. — Ладно, сострадательный. Держи его крепче за шкирку, пока я нормальный седатив готовлю. Но если он мне вторую руку прокусит - пеняй на себя. С этого момента всё стало как в тумане.  Операция тянулась бесконечно долго. Даня сидел в углу кабинета на жёстком пластиковом стуле, скрестив руки на груди и искренне не понимая, что он здесь вообще делает. Доброта никогда не являлась его положительной стороной, ведь за ней всегда скрывался какой-то неказистый подвох, но конкретно в этой ситуации хотелось бы надеяться на лучшее.  Кот под подействовавшим седативом обмяк окончательно, превратившись в безжизненную кучу пепельного меха. Только бока едва заметно вздымались. Врач работал молча, методично орудуя своими явно не бюджетными зажимами и иглой. На удивление, кошачья кожа оказалась неестественно плотной и толстой — ветеринар пару раз глухо выругался, с силой протыкая её, чтобы стянуть края рваных лохмотьев на лапе. — …Повезло твоему подкидышу. — негромко бросил врач, завязывая последний узел и обильно заливая свежий шов ядовито-зелёным антисептиком. — Артерию чудом не задело. Но от наркоза отходить будет тяжело, парень крупный. На сушняк его пробьёт - мама не горюй. Пелёнки подстели, может под себя сходить. Даня молча кивнул, поднимаясь со стула. Бережно, стараясь не задеть свежие швы, он снова упаковал бедолагу в успевшее остыть полотенце. Котяра казался ледяным и пугающе неподвижным. Кое-как расплатившись на выходе с притихшей девицей на ресепшене, Кашин рванул обратно к парадной, чувствуя, как липкий закатный пот течёт по спине. Дома Даня, изрядно проматерившись, нашел какую-то пустую коробку от бытовой техники, что лежала на тот подлый случай, если очередному аэрогрилю настанет капут. Застелил дно каким-то старыми футболками и тканью, которую не жалко, и аккуратно вложил сонного кота на лежбище, что смастерил на скорую руку. Оставив рядом миску с водой — мало ли, очухается — Кашин стащил кепку и, чувствуя себя абсолютно выжатым, ушёл к себе. Сил не нашлось даже на то, чтобы раздеться. Он включил кондиционер и просто залип на пару часиков в свой любимый онлайн шутер, между раундами снимая наушник и прислушиваясь, не случилось ли там ничего.  Но движения со стороны гостиной не наблюдалось. Даня, как порядочный и прилежный парень, периодически подходил к коробке, проверяя состояние невиданного монстра и каждый раз, как пришибленный, прикладывал на пушистый живот руку, дабы ощутить едва заметное дыхание. Кот спал, как убитый, лениво высунув язык и прикусив его зубами, но выглядело сие зрелище, признаться честно, скорее жутковато и тревожно, нежели забавно. Ближе к первому часу ночи он в очередной раз вышел на разведку. От увиденного сердце ушло куда-то в пятки, и к чертям собачьим пробило деревянный пол, ибо котяра, которого действительно «сушит» опустил свою морду в миску с водой и жалобно булькал на последнем издыхании, видя десятый сон. Кашин тогда изрядно перепугался. Он подбежал к этому самодельному домику, схватил несчастное животное за загривок и потянул на себя. Кот откашлял лишнюю воду почти сразу, облизнулся и вновь вырубился, даже не открывая глаз.  После этого происшествия было решено перенести картонный ящик в спальню вопреки собственной брезгливости. Кашин тешил себя надеждой на то, что кошак попался без блох хотя бы, и ему не приспичит посреди ночи выдать какой-нибудь лютый прикол по типу внезапного акта дефекации, после которого убирать и проветривать придется еще бесконечный час. Он решил закрыть глаза на эти риски, в прочем, как и на этот день, а потому, накрывшись одеялом, Даня просто вырубился, сбиваясь с мыслей о том, что же теперь делать с новым жильцом, которого, возможно, уже ищут. 

***

Когда первые лучи жёлто-оранжевого рассвета коснулись бледного лица в веснушках, а щёки начали медленно краснеть от наполняющего комнату жара, Даня лениво открыл один глаз. Он устремил свой взор на высокий потолок, который могущественно возвышался над ним, красиво оплетённый лепниной и гипсовыми розетками старше него не на одно столетие. Довершала эту композицию подвесная хрустальная люстра. Кашин включал её по вечерам лишь изредка, для особого вайба, ведь это старинное наследие весьма аутентично ловило и дробило утреннее солнышко. Оно рассыпалось по комнате тёплыми, цветными зайчиками разных оттенков и размеров, которые цеплялись за стены, пол и каждый участок мебели, создавая невероятно уютную и мягкую атмосферу.  Захотелось поспать подольше, но естественная нужда была другого мнения, а потому, помятый и сонный Даня в растянутой футболке поплёлся в сторону ванной комнаты. Пока он отчаянно протирал глаза от остаточной пелены, в его голове упорно свербела какая-то мысль, но он, хоть убей, все никак не мог о ней вспомнить. Кто бы знал, что даже напрягаться бедолаге не придётся, ведь стоило открыть деревянную дверь с витражными вставками, включить свет и обратить взор внутрь, как его глаза расширились от удивления.  На санфаянсе, прямо на его ободке аккуратно, с краю, сидел и журчал огромный русый кот. Его сосредоточенное лицо и впервые такие ясные, цепкие глаза моментально устремили своё внимание на нарушителя покоя, и в этот самый миг рыжий бедолага понял, что видит эти две карие льдинки впервые. Он сильно растерялся и просто стоял в проёме, чувствуя, как сонливость отходит на второй план.  «Нихера себе, мейн-куны умные.» — только и смог мысленно выдать он, чувствуя тяжесть собственной отвисшей от шока челюсти, ведь вчерашний найдёныш буквально приучен, но не к лотку, а к целому, мать его, унитазу. Но следующая мысль сразу пробила очевидной догадкой по сонной черепушке нашего героя — «Значит, он точно чей-то. Кто-то потерял кота и сейчас наверняка его ищет…» Но не успел он отойти от шока, как кот внезапно, закончив свой не хитрый процесс, соскочил на мраморный кафельный пол. Неловко, конечно, именно так, как это делают обычно раненные животные, ибо лапка его, стоит заметить, всё ещё находилась не в самом своём лучшем виде. Словно не обращая никакого внимания на своего рыжего спасителя, недо-мейн-кун, горделиво прихрамывая, поплёлся прямиком на выход. Но вопреки ожиданиям, он не потёрся мордочкой о ногу, не ластился туловищем — просто прошёл, словно никого кроме него в этой вселенной и вовсе не бывает.   Кашин проводил его взглядом. Моргнул один раз, затем ещё один и, в конце концов отмахнувшись, просто закрылся внутри, ведь странности странностями, а «поссикать» по расписанию.  В мыслях крутились разные теории. С одной стороны, брошенный на улице кот — это плохо. Но что, если хозяева не бессердечные мудаки, которые выпнули животное на улицу, а несчастные люди, что прямо сейчас, в режиме реального времени, носятся по городу и расклеивают листовки, распечатанные на последние деньги? От воображения этой удручающей картины стало не по себе. Нужно бы проверить, как есть на самом деле, но как это сделать, если ты — известный стример и музыкант, внимания которого усердно пытаются добиться сотни, а то и тысячи девочек (да и мальчиков, в прочем, тоже).  Решение пришло неожиданно и слегка неуместно. Кашин как раз успел закончить свои утренние дела в санузле и покинул помещение с явно воинственным настроем. Он полез на самый популярный местный агрегатор и стал рыскать по объявлениям, как ненормальный, старательно высматривая среди потеряшек знакомую морду, но вопреки ожиданиям, объявления были либо по другим районам, либо вовсе устаревшими. И вот тогда он решил применить свой план-капкан, а именно: опубликовать с левого аккаунта информацию о том, что такого-то такого-то числа, в центральном районе, был найден такой-то кот. Просто описание, не более того. Никаких фотографий и особых примет. По его логике, если у кота действительно есть хозяин, то он должен самостоятельно связаться и прислать фотографии в качестве подтверждения своих слов.  Но по закону подлости сразу после публикации закрались сомнения: «Если кот свалил от хозяев, то надо ли его отдавать обратно? Шерсть не такая ухоженная, какой могла быть. И как он выбрался? Открытое окно? Так это опасно для кошек. Они могут легко выпасть и получить травму.» Даня решил пока оставить этот вопрос открытым. Он почесал затылок и осмотрелся вокруг, выискивая взглядом уже отошедшего от наркоза пушистого гостя. Кот как раз с интересом расхаживал по квартире, будто не изучает новую для себя обстановку, а осматривает собственные владения. Кашин невольно выдохнул свой смешок и потопал следом. Для Руслана, всю жизнь проведшего в постсоветской скромности интерьеров эта квартира показалась чем-то запредельным. Нет, серьезно, он даже и подумать не мог, что в старом фонде потолки бывают такими высокими, ничем не хуже коммерческих зданий и заводов. Лапа, стянутая бинтами, саднила от каждого шага, но он упрямо шёл вперёд, изучая территорию. Под когтями ощущался прохладный, старый деревянный паркет, выложенный аккуратной ёлочкой. Руслан поднял голову, осматривая высоту потолков — пятиметровая махина старого фонда давила своим простором, нависая вековой лепниной. Никакой дешёвой глянцевой роскоши, всё было на удивление сдержанно, чисто и как-то по-настоящему уютно. Кот, прихрамывая, под пристальным голубоглазым взором дошёл до открытой деревянной двери, что вела на балкон, но не тот, куда он днём ранее шлёпнулся; этот был открытый, французский, и выходил совсем на другую сторону дома. Он шагнул на кафельную плитку — старенькую, но расписанную в ручную, — сел на пол и замер. Прямо перед ним была кованая черная ограда, которую разрезало прохладными потоками воздуха. На улице пахло утренней свежестью и морским бризом. Где-то неподалёку кружили чайки, а внизу, на дороге из брусчатки, проезжал старенький красный трамвай, от которого всё в округе легонько вибрировало.  «Так вот, что это был за звук…» В проёме между соседними невысокими зданиями, прямо у спуска, красивым окошком, словно рамка для пейзажа, виднелось море. Руслан дёрнул ухом, впитывая этот вид. Парень, который его подобрал, явно не бедствовал — заработал на трансляциях, живя в историческом центре, но оставил квартире её ленивый, Мирградский характер в стиле золотой классики. Даже растения какие-то были. Кошенцов был уверен, что рыжий понятия не имеет, как за ними ухаживать, просто поливает периодически что бы те не сохли и на том спасибо. И да, они шикарно дополняли своими яркими вкраплениями этот приглушенный светлый интерьер, одна монстера в углу гостиной чего стоит: величественная, огромная, почти до потолка. Такую можно либо вырастить, либо честно отжать у того, кому с местом в квартире повезло намного меньше. Если бы Руслану месяц назад сказали, что единственный стример, которого было не влом включать во время ужина, подберёт его и будет залечивать рану от министерских собак, то он бы не думая покрутил пальцем у виска и как-нибудь отшутился, ведь с больными только так и надо. Но это реальность, и она решила сыграть свою забавную шутку. Кот повёл ухом, ощущая на спине бдительное внимание. Даня, очевидно, внимательно наблюдал за тем, чтобы у новоиспеченного питомца не переклинило башню и тот не шагнул в пропасть пятого этажа, прямиком на аккуратно выложенную брусчатку центральной улицы.  Вот только опасаться тут нечего, ведь у Руслана другие планы, а именно: выбраться из этого состояния и вернуться в привычное, человеческое. Но… всё не так просто. Проблема в том, что из-за раны почти все силы уходят на заживление, а недавний наркоз лишь усугубил сложившуюся ситуацию. Сейчас Руслан, даже собрав всю мотивацию и силу воли в железную лапку, ни при каких обстоятельствах не сможет обернуться, потому что у всего есть своя цена.  В отличие от «элиты» «двуликие» куда чаще прибегают к смене облика. Это бывает необходимо для охоты, или же просто для конспирации. В конце концов, многие так делают просто от балды, находя в этом состоянии что-то особенное и порой даже правильное.  Но был ещё один нюанс — цена обращения. Сразу же после трансформации в организме будут происходить неприятнейшие изменения от лёгкого озноба до полноценной отключки на пару часов. Что уж говорить о чувстве голода — когда желудок превращается в безмерную пропасть, которую порой нереально заткнуть даже уничтожив все накопленные запасы. Так что да, сейчас с уверенностью можно сказать, что Руслан влип по полной, застряв в своём истинном теле, а что делать с этой ситуацией — вопрос пока открытый. С одной стороны — очень здорово, что есть окно, переждать бурю, ведь пока он сидит здесь, в этой квартире, полиция Мирграда подутихнет и забудет о происшествии, но с другой стороны была семья. Тётя наверняка сейчас бьет тревогу и уже объявила поиски. С ней даже связаться не получится, потому что телефон Кошенцов в последний момент благополучно сунул в тот самый рюкзак со стаффом, за утерю которого им с Ильей неизбежно бы прилетело если не прострелом коленей от Зареченской мафии, то чем-нибудь изощрённым наверняка.  Взять, к примеру, те же бордели под видом массажных салонов на окраине города. Богатые представители элиты не брезгуют попробовать «экзотику» в виде милой крольчихи или еще какой интересной зверушки, чем местная мафия охотно пользовалась. Очень многие девушки, да и парни тоже, не имея альтернативы попадали именно в такие места по нужде или по принуждению, дабы «отработать долги». И если во втором случае все очевидно, то в первом всё куда проще: семью кормить надо, а хорошей работы для «отбросов» почти никогда не было. Очень повезет, если удастся найти приличную вакансию где-нибудь в укромном месте Мирграда. Такие люди часто выбирались из нищеты и даже переезжали из Заречья, вот только… для жителей города они все равно оставались чужими, и изменить это, по щелчку пальцев, увы, не получится.  А Даня тем временем действительно не сводил с кота настороженного взгляда, облокотившись плечом о дверной косяк. Вид крупного кота, замершего на самом краю у кованой ограды, оптимизма почему-то не внушал. Мало ли, что у этого недо-мейн-куна в башке переклинит после вчерашнего наркоза — сиганёт вниз за какой-нибудь чайкой, а ему потом отскребай двенадцать килограммов чужого счастья от исторической брусчатки. Кашин лениво провёл ладонью по лицу, окончательно прогоняя остатки сна, и сделал осторожный шаг вперёд своей босой ногой, прямо на залитую солнцем, тёплую плитку балкона. — Ну и че ты тут расселся? Обход окончен, пошли в дом. Руслан даже ухом не повёл, хотя внутри всё мгновенно напрягалось. Услышав шуршание Даниных домашних шорт за спиной, он лишь сильнее сжался в комочек, мысленно проклиная свою слабость. Ровный пацан с района внутри него буквально исходил желчью от одного осознания, что какой-то холёный стример, которого он раньше видел только через экран телефона, сейчас будет указывать ему, где сидеть. Но Даня намёков не понимал и решив, что раз животное интеллигентно ходит на его личный унитаз, то они уже практически кореша и договорились по всем пунктам, Кашин уверенно сократил расстояние. Он наклонился и, не спрашивая разрешения, решительно протянул руки, намереваясь обхватить кота под мышки и затащить обратно в тёплую гостиную. Реакция Руслана, что последовала молниеносно, оказалась яростной и пугающей. Для Кошенцова это буквально было крахом последних личных границ. Мало того, что его пытались тискать, как безвольную мягкую игрушку, так ещё и раненая, стянутая бинтами лапа от резкого движения отозвалась такой адской, стреляющей болью, что перед глазами на секунду поплыли кровавые зайчики. Кот моментально окаменел, превращаясь в тяжёлый кусок статуи. Низкое, вибрирующее и вовсе не кошачье рычание вырвалось из глубины его пушистой груди, заставившее воздух на балконе будто бы на секунду похолодеть. Руслан резко вскинул переднюю лапу, молниеносно выпустив длинные, острые когти прямо перед веснушчатым носом Кашина. Ещё бы миллиметр — и рыжая стримерская физиономия украсилась бы парой глубоких, рваных шрамов. Даня отпрянул так резко, что едва не снёс спиной дверной косяк. — Эй, ты че? — он медленно отступал назад вглубь комнаты. — Наркоз, значит, отошёл, и ты сразу зубы показал? Я понял, без рук. Сиди и мёрзни дальше, раз такой гордый. Растерянный, злой и слегка обиженный таким диким приёмом, Даня остался стоять у стены гостиной, разглядывая своего буйного гостя. Кот продолжал сидеть спиной к нему, напружинив загривок и транслируя всем своим видом тотальное недружелюбие с примесью неприязни. Но Кашин, вместо того чтобы окончательно разозлиться и выставить монстра обратно за порог, вдруг тихо, коротко усмехнулся. А как иначе? Этот скверный, абсолютно бандитский характер недо-мейн-куна его, признаться честно, даже забавлял. Это было куда интереснее, чем заводить обычного, кастрированного шотландца, который умеет только спать на диване и орать у миски. Даня полез в карман шорт, нащупал телефон и навёл камеру прямо на эту взъерошенную, недовольную пепельно-бурую морду, у которой из-под свежих бинтов на лапе всё ещё виднелись грязные бордовые следы. — Сиди-сиди, не дёргайся. Хоть маме отправлю, а то она не поймёт, какого крокодила я у себя запер. Экран смартфона тихо щёлкнул, фиксируя хмурый кошачий профиль на фоне залитого солнцем французского балкончика и синеющей вдали полоски моря. Кашин зашёл в мессенджер, прикрепил свежий снимок и быстро, не глядя на клавиатуру, набил текст: «Мам, смотри, кого вчера на балконе поймал. Похоже, он теперь живёт у меня на постоянке. А ещё он походу меня презирает» Ответ пришёл почти сразу — телефон в руке коротко и требовательно завибрировал. Даня лениво пробежал глазами по строчкам от матери, которая, даже несмотря на свою важную, суровую должность в Министерстве, и предстоящую утреннюю проверку по всем фронтам, при виде Даниных сообщений мгновенно превращалась в самую обычную, заботливую маму: «Ой, какой грозный! Он точно не бешеный? Ты руки помыл после того, как трогал его?  Сынок, а почему он такой потрёпанный, у него лапка болит? Ты его покормил вообще? Я надеюсь, он твой ремонт там не дерёт, а то знаю я этих уличных!» Он фыркнул, блокируя экран, и снова посмотрел на кота, который всё так же неподвижно сидел у кованой решётки, сверля взглядом проезжающий внизу красный трамвай. — Слыхал? Мать говорит, чтоб ты мой ремонт не драл. Так что на монстеру даже не смотри, она дороже тебя стоит. «Больно надо, блять», — по-человечески вздохнул Руслан, поднимаясь с пригретого местечка. Утреннее солнце быстро нагревало тёмную шерсть, окутывая теплом. Он перешагнул через порожек, и балконная дверь за ним тотчас закрылась с подачи лёгкой руки Кашина. Проблему с обращением он рано или поздно решит, в этом нет никакого сомнения. Стоит раненой лапе хоть немного окрепнуть, как он сразу сможет принять свой привычный облик и позабыть о «кошачьих похождениях». Но сейчас, стоя в этой квартире, приходилось действовать по мере возможностей. А чего больше всего на свете может хотеть кот, который недавно отошёл от наркоза? Недовольное урчание в животе ответило само за себя. Руслан, состроив максимально невинную и по-кошачьи глупую морду, задрал голову вверх и требовательным взглядом вцепился в рыжего. Даня от такого пристального внимания даже слегка растерялся, неловко поправляя отросшие пряди на лбу. «Ну давай же, не тупи. — бесновался про себя Руслан, но морду продолжал держать кирпичом и глаз не отводил. — Ты реально не догоняешь или просто притворяешься?» — Проголодался? «Ну наконец-то». Кот коротко мяукнул, но тут же осёкся, разворачиваясь на месте и направляясь в сторону кухни. Тот факт, что его до сих пор не рассекретили — уже само по себе настоящее чудо. А если быть точнее: нелепое стечение обстоятельств и колоссальное незнание базы со стороны рыжего. Будь на месте Кашина любой другой, чуть более прошаренный человек, Руслан прокололся бы ещё на этапе ветеринарной клиники. «Надо быть осторожнее» — подумал он, оборачиваясь и изучая растерянное лицо Дани. Обычно коты не отвечают на вопросы, это следовало хорошенько запомнить. Но пока что в этих светлых голубых глазах не появилось ни секунды осознания масштаба всей ситуации, а значит — всё шло по плану. Оставалось лишь надеяться, что Кашин догадается достать из своего арсенала что-то поприличнее, чем сухой корм или какое-нибудь жидкое желе с кусочками из разряда дешёвого влажного лакомства. Потому что в противном случае это будет его окончательное и самое позорное унижение, которое Руслан даже не думал испытывать.

***