Эхо пустоты

848 год.       С момента падения стены Мария прошло три года.       За это время многое изменилось. Разведкорпус продолжал терять людей, но теперь эти потери не казались настолько бессмысленными, как раньше. Под руководством Эрвина Смита экспедиции стали более организованными и продуманными, а разведчики всё чаще возвращались за стены не с пустыми руками.       Ряды корпуса постепенно пополнялись новыми людьми, сменяя тех, кто остался за стенами навсегда. Жизнь продолжала идти вперёд, несмотря на постоянные потери, риск и неопределённость будущего.       За эти три года многое изменилось, но кое-что осталось прежним. Шарлотта по-прежнему часто работала вместе с Эрвином, помогая ему с делами корпуса. А вот её отношения с Леви заметно испортились. Два лейтенанта, которые когда-то вполне неплохо ладили, теперь цеплялись друг к другу по любому поводу, превращая почти каждый разговор в очередную перепалку.       Впрочем, главной причиной, по которой Шарлотте всё чаще хотелось придушить этого несносного, до невозможности саркастичного мужчину, стало его недавнее назначение капитаном. И всё бы ничего. Она никогда не стремилась командовать целым отрядом. Ей вполне хватало того, что она была старшей в своей пятёрке. Дело было вовсе не в должности.              Проблема заключалась в другом. Теперь, оставаясь лейтенантом, она оказывалась в его непосредственном подчинении. «Заместитель элитного отряда капитана Леви».       Звучало красиво.       Вот только от одной этой мысли её начинало трясти. Причём вовсе не от восторга.

***

— Гадкий коротышка!       Шарлотта раздражённо пнула попавшийся под ноги камень. Рядом шагала Ханджи, с нескрываемым интересом выслушивая поток ругани. После объявления новых назначений лейтенант Адлер бранилась так, что последняя фраза оказалась едва ли не самой цензурной из всего сказанного. Рыжеволосая разведчица, шедшая чуть позади, заметно побледнела. Её миловидное лицо принимало всё новые оттенки по мере того, как из уст Шарлотты вылетали очередные эпитеты в адрес одного конкретного человека. — Да ладно тебе, – усмехнулась Ханджи. – Ты же знаешь, что он вполне заслужил это назначение. — Я теперь в его подчинении.       Прозвучало это так, словно Эрвин только что лично объявил ей смертный приговор.       Нет, с Леви она общалась относительно нормально. Раньше они даже неплохо ладили. Иногда, когда он не выводил её из себя, они даже могли неплохо общаться. Хоть и редко. Но одно дело – говорить, и совсем другое – служить под его началом.       Шарлотта прекрасно понимала, что назначение заслуженное. Видела его в бою. Видела, на что он способен. Да и спорить с решением Эрвина было бессмысленно.       Но легче от этого не становилось. Леви и раньше постоянно командовал ею, будто имел на это полное право. Только раньше его всегда можно было послать куда подальше. Хотя бы теоретически. Теперь же подобная роскошь могла закончиться очень неприятно.       Перед глазами тут же всплыли несколько несчастных рядовых, которым не повезло попасть под горячую руку новоиспечённого капитана. Шарлотта передёрнула плечами. Кошмар. — Этот... – почти выплюнула она. – Этот тиран теперь официально получил право трепать мне нервы. Ханджи не выдержала и расхохоталась. — Не смешно!       Шарлотта почти обиженно нахмурилась. Точнее, старательно делала вид, что обиделась. На самом деле заразительный смех Ханджи уже заставлял уголки её губ предательски подрагивать. — Я лучше сама к титану в пасть полезу, чем пойду под начало этого несносного, грубого...       Ханджи вдруг перестала смеяться. Резко. Слишком резко. В её глазах вспыхнул знакомый огонёк неподдельного интереса. Такой же появлялся каждый раз, когда она замечала что-нибудь любопытное. Или опасное. Или и то и другое одновременно. — ...злобного, помешанного на чистоте коротышки! – не заметив перемен, закончила Шарлотта.       Рядовая позади неё окончательно побледнела и даже сделала шаг назад, словно надеясь раствориться в воздухе. Странно. Шарлотта нахмурилась. Почему все так реагируют? — Правда?       Холодный голос раздался совсем рядом, слева. Слишком близко. Шарлотта медленно повернула голову в ту сторону, куда уже несколько секунд смотрела Ханджи. И встретилась взглядом с Леви. Очень плохое предчувствие возникло мгновенно.

***

      Отчёты и прочие документы казались бесконечными. Шарлотта уже битый час сидела над ними, чувствуя, как постепенно начинает ненавидеть бумагу во всех её проявлениях. Первый день. Даже первый, мать его, час не прошёл с момента, как Леви стал капитаном, а он уже отдал свой первый приказ. И этим приказом, разумеется, оказались бумаги. С получением новой должности на него свалилось ещё больше отчётов, ведомостей и прочей канцелярской дряни, без которой Разведкорпус почему-то отказывался существовать. Разбираться со всем этим самостоятельно капитан явно не собирался. А потому значительная часть работы закономерно перекочевала к ней. Ну а к кому ещё? Шарлотта беспомощно уронила голову на стол. К слову, стол был левиевским. Как и кабинет, любезно выделенный ему Эрвином. Сам новоиспечённый капитан усадил её на стул и с самым невозмутимым видом опустил перед ней первую стопку бумаг. После этого стопка начала стремительно расти.       Правда, носил документы не он, а та самая рыжеволосая девушка, что шла позади них после построения. И, судя по количеству папок в её руках, это было только начало. Шарлотта начала подозревать, что назначение Леви капитаном каким-то образом стало и её личным наказанием.       Как её там? Петра? Паула? Пола Неважно.       Девчонка так отчаянно стремилась заслужить одобрение капитана, будто он лично вернул ей смысл жизни. Пока остальные разведчики отправились праздновать назначение нового командующего, она добровольно осталась здесь и теперь носилась по штабу, притаскивая всё новые папки, отчёты и ведомости. Шарлотта проводила взглядом очередную кипу бумаг, с глухим стуком опустившуюся перед ней. — Предательница, – пробормотала она себе под нос.       Рыжеволосая даже не поняла, что это было сказано в её адрес. «Ну и зачем я назвала его коротышкой?»       Ответа не последовало. «Очевидно же, что задело.»       Тяжёлый стон сорвался с губ. «А ведь так хорошо дружили.»       Немного подумав, Шарлотта честно добавила: «Ладно. Сама виновата.»       После чего окончательно капитулировала перед бесконечной макулатурой. К вечеру её голова медленно опустилась на разложенные бумаги. И через несколько минут Шарлотта уже спала прямо за столом. Леви вернулся под вечер, на удивление трезвым для человека, только что получившего повышение. Впрочем, праздновать он никогда не любил. Да и что тут праздновать? Очередную мороку, которую сбросили на его шею?       В кабинете было подозрительно тихо. Не слышно ни шелеста бумаг, ни недовольного бормотания. Вообще ничего. Нахмурившись, он толкнул дверь и вошёл внутрь. А после увидел её.       Шарлотта спала прямо за его столом, положив голову на сложенные руки. Длинные тёмно-каштановые волосы рассыпались по плечам и частично закрывали бумаги. Лицо, обычно такое живое и эмоциональное, сейчас было совершенно расслабленным. Без привычного раздражения во взгляде, без закатывания глаз на каждое его замечание. Она умудрялась выглядеть недовольной даже тогда, когда Леви оказывался прав. Теперь же тихо сопела, совершенно не заботясь о том, что находится в кабинете собственного капитана. Он слегка поморщился. Удивительно, насколько беззащитно люди выглядят во сне.       Леви бы соврал, если бы сказал, что никогда не замечал её внешность. Сложно не замечать человека, которого видишь практически каждый день. Длинные волосы, которые любой другой разведчик давно бы укоротил – слишком непрактично. Зелёные глаза. Вечно недовольно поджатые губы. Обычно его взгляд не задерживался на ней дольше пары секунд. И сейчас не должен был.       Он молча прошёл мимо. На столе лежали аккуратные стопки документов. Часть уже была разобрана, другие ожидали подписи и проверки. Достаточно. Даже больше, чем он ожидал. Его взгляд ненадолго задержался на бумагах, а внутри вновь шевельнулось раздражение. Не из-за документов. Из-за причины, по которой она вообще здесь оказалась.       Плевать ему было на оскорбления. Коротышка так коротышка. Он слышал вещи и похуже. Нет. Раздражало другое. Теперь она была его подчинённой, хотел он того или нет. Эрвин вручил ему отряд и заявил, что отныне он капитан. Значит, капитаном он и будет. Без споров и без возражений. Только вот реакция Шарлотты почему-то засела в голове. Будто сам факт служить под его началом был для неё настоящей катастрофой. По-детски глупое негодование. Совершенно нелепое. И всё же оно неприятно царапнуло.       Леви раздражённо выдохнул. Опять нашёл о чём думать. Он перевёл взгляд на спящую девушку и понял, что существует проблема куда серьёзнее. Ему совершенно не хотелось её будить. Но и оставить здесь на ночь он не мог.

***

Грохот. Шарлотту буквально выдернуло из сна. В следующий миг она уже лежала на полу вместе со стулом, который каким-то образом умудрилась опрокинуть. Ноги нелепо разъехались в стороны, а с губ сорвался болезненный стон. Удар пришёлся прямо на пострадавшее недавно на тренировках бедро. Ничего серьезного, но шаг девушки стал чуть более неуклюжим.       Несколько секунд девушка просто лежала, пытаясь понять, что вообще произошло. В кабинете царил полумрак. За окном давно наступила глубокая ночь. Она уснула? — Чёрт...       Ругнувшись себе под нос, Шарлотта начала подниматься, цепляясь за край стола. Бедро неприятно ныло, копчик тоже настойчиво напоминал о неудачном падении. Кое-как выпрямившись, она потёрла ушибленное место и уже собиралась поднять стул, когда взгляд зацепился за тёмный силуэт возле небольшого кресла.       Шарлотта застыла. Стальные глаза смотрели на неё с плохо скрываемой насмешкой. И явным неодобрением. Леви выглядел... как Леви. Будто существовали какие-то законы природы, запрещающие ему выглядеть иначе. Идеально выглаженная форма. Аккуратно уложенные волосы. Скрещённые на груди руки, красноречиво сообщающие всем окружающим о его настроении. Настроение, судя по всему, было не из лучших. — Тц, – он окинул взглядом перевёрнутый стул. – Ещё и мебель ломаешь.       Шарлотта почувствовала, как начинает краснеть. — Лейтенант, вам не кажется, что вы немного обнаглели?       Шарлотта на мгновение замерла. После моргнула и тихо хмыкнула, прогоняя неожиданное замешательство. Сейчас она точно ни в чём не виновата. Свою провинность она уже отработала. — Нет, не кажется, – невозмутимо отозвалась девушка. – Это у вас, капитан, слишком размытые формулировки приказов. Вы не уточнили, сколько именно мне здесь сидеть. А сверхурочно работать я точно не обязана.       Она демонстративно скрестила руки на груди, нагло копируя его позу. Раз уж он решил разговаривать строго по уставу. Зазнайка. Леви молча приподнял бровь. Шарлотта ответила самым невинным взглядом, на который была способна. Получилось, откровенно говоря, не очень. Леви несколько секунд смотрел на неё. Затем перевёл взгляд на часы, явно прикидывая, сколько именно она здесь проспала с момента его возвращения. После вновь посмотрел на Шарлотту. — Ты уснула. — Это была вынужденная производственная пауза. — На четыре часа? — Тяжёлая документация. И вообще, кажется у меня был выходной. Пока вы не решили обратное.       Девушка демонстративно вышла из-за стола, разминая затёкшую спину. После, словно вспомнив что-то важное, добавила: — К тому же я проделала достаточно большую работу. Мог бы сказать: «Спасибо, Шарлотта. Ты молодец».       Леви даже не моргнул. — Это твоё наказание за длинный язык.       Шарлотта тяжело вздохнула. Вот ведь вредный человек. Внезапно ей до ужаса захотелось закурить. Вскоре, не дожидаясь отбоя, Шарлотта направилась к выходу, посчитав свою работу законченной. К счастью для неё, Леви был с этим вполне согласен. Правда, почти сразу двинулся следом, прекрасно понимая, куда именно она собралась. У двери девушка на секунду задержалась и попыталась пригладить растрёпанные после сна волосы. В ответ получила недовольное: — Тц. — Что? — Ничего.       Шарлотта подозрительно прищурилась, но допытываться не стала. Мало ли, что ему снова не понравилось.       До привычного места для перекуров они шли молча. Леви о чём-то напряжённо размышлял. Это читалось и по нахмуренным бровям, и по всё более мрачному выражению лица. Шарлотта же, наоборот, чувствовала себя на удивление спокойно. Спорить больше не хотелось. Как и спрашивать, зачем он вообще пошёл за ней. Ответ и так был очевиден.       Вскоре впереди показались знакомые деревянные короба. В воздухе витал въевшийся запах табака. Стоило остановиться здесь, как напряжение последних часов будто немного отступило. Словно вместе с дымом можно было ненадолго сбросить с плеч все обязанности, звания и бесконечные проблемы. Шарлотта украдкой посмотрела на Леви. Сейчас, в ночной тишине, идея о том, что он стал её капитаном, уже не казалась такой ужасной. Но признаваться в этом она, разумеется, не собиралась. Чисто из принципа. Не заслужил. Зато где-то глубоко внутри неприятно царапало чувство вины. Всё-таки с оскорблениями она переборщила. Детский поступок. Глупый. Извиниться бы. Вот только гордость упиралась руками и ногами. Поэтому Шарлотта лишь тихо выдохнула дым и спросила: — И как быть капитаном? Леви сделал короткую затяжку. — Это только первый день. — И всё же? Он покосился на неё. — Муторно. Шарлотта усмехнулась. — И всё? — Нет.       Леви выпустил дым в сторону и невозмутимо добавил: — Мне достался один невыносимый подчинённый. Несколько секунд стояла тишина. — Это ты сейчас про меня? — А ты видишь здесь кого-то ещё? — Какая честь. — Не обольщайся.       Шарлотта показательно отвернулась, всем своим видом демонстрируя глубочайшую обиду на столь несправедливое обвинение. Леви лишь покосился на неё. На мгновение уголок его губ едва заметно дёрнулся вверх. Почти улыбка. Почти. Но он тут же поджал губы, словно сам себя поймал на этом и остался крайне недоволен подобным фактом. К счастью для него, Шарлотта ничего не заметила.       Болтая ногой в воздухе, она смотрела куда-то вверх, на россыпь бесчисленных звёзд, укрывших ночное небо. В её взгляде появилась непривычная лёгкость. Будто сегодняшний день наконец остался позади. Будто хотя бы на несколько минут можно было забыть о погибших, документах, новых назначениях и бесконечной ответственности. Воцарилось молчание. На удивление спокойное. Из тех редких видов тишины, которые не нужно заполнять словами.